Береги себя для финала

Свет от монитора окутывал тёмную комнату. В окне виднелся бледный полумесяц, затянутый тяжёлыми тучами. Фонарь у тротуара мигал без остановки от сильных морозов, только редкие звуки хруста снега под ногами доносились с улицы. Последние холодные дни перед первым потеплением. В такое же время они познакомились. Отвратительный символизм, который обожал Николай и ненавидел Фёдор. Мелочи всегда насильно подвязывают воспоминания к чему-то конкретному, и Гоголь, откровенно говоря, точно знал об этом. Правда было ли так всегда? Достоевский искренне любил соотносить белый цвет с опрятностью и зимой. Любил надевать светлые рубашки летом - эмоционально ощущал приятную прохладу к телу. Любил то, как Николай лепил наклейки от фруктов на холодильник, приговаривая, что так сорт послаще запомнят наверняка. Любил, что белые цветы - к извинениям, алые - на свидание. И привык к тому, что Коля был таким же. Что же сейчас? Удобный повод для того, чтобы убедить самого себя - было не нужно, неуместно, не такие отношения должны быть у людей. Самое гадкое в этом, что ненавидеть символизм стало просто, а вот убедить себя в том, что не хотелось вернуться, так и не вышло. Последней каплей стал глупый сайт. Излюбленный форум, где Достоевский проводил досуг слишком редко, но из тысячи людей наткнулся на одного. Символично? Даже слишком. Вероятно, стоило принять, что нездорового в нём было больше ожидаемого. Потому что теперь на экране компьютера светился знакомый аккаунт. Та же фотография: улыбка, два пальца вверх, светлая коса на одно плечо и глупое худи с вызывающей надписью. Его сообщение не было прочитанным. Удивительно, если Николай за пару лет всё же наладил режим.

***

Новое утро началось с тишины. Противной, что невольно можно было начать скучать по назойливому будильнику. Или по мягкой постели, приятной прохладе из окна… Даже отсутствие адекватного отопления в оставленной квартире Николай был готов оправдать, когда увидел перед глазами потёртый, старый шатёр. Всё таки не приснилось. Его вчерашние собутыльники разошлись пораньше, судя по тому, что сидел Гоголь в гордом одиночестве. И в полной темноте. Только тонкий луч света из приоткрытой плотной ткани проникал внутрь просторного, полупустого зала. Всё, что успело произойти за вчерашний день, толком не складывалось в адекватную картинку, но потихоньку принималось. Со скрежетом, с неохотой, с тем же желанием сбежать со смены. Или хотя бы не принимать больше заманчивого предложения остаться на сутки. Легче проехать лишние километры и потратиться на бензин, чем ещё раз засыпать на таком гадком диване. — Доброго утра, Николай. Гоголь вздрогнул, нехотя поднимая взгляд. Уже по голосу понимал, что увидит там свою начальницу. Видимо, на пару со своим помощником училась подкрадываться незаметно и бесшумно. Иначе как ещё можно было без единого звука пройти на каблуках? На радушное приветствие Гоголь только кивнул и лениво откинулся на жёсткую спинку дивана, вальяжно забрасывая ногу на ногу. — Освоились, как погляжу. Похвально, — Агата постукивала острыми ногтями по деревянной лакированной стойке, поправила идеально уложенную прядь за ухо и во что-то вглядывалась за спиной Гоголя, — Кофе. Сахар не нужен, два шота. Ещё несколько секунд Коля просидел с абсолютно непонимающим видом, глядя на Кристи, как на прокажённую. Пока не опомнился, что он на работе и не подскочил, задевая плечом кофемашину и пустые стеклянные бутылки под ногами. Но и новое осознание не заставило себя ждать. Смены у него в ночь, почему он вообще должен делать кому-то кофе с утра? Тем не менее, с явно не характерным бурлением для исправной техники, машинка заработала, проливая в картонный стаканчик заказ. Агата не наблюдала за происходящим: отвернулась и облокотилась спиной о столешницу, вытягивая портсигар из алой сумочки. — Готово, — Николай со вздохом, будто стоял на каторге, накрыл стаканчик пластиковой крышкой и с намеренным скрежетом подвинул напиток вперёд. Если не сам, то может хоть так уволят. — М? Так быстро, благодарю, — Девушка натянуто улыбнулась и забрала кофе, — Сегодня приедет реквизит. Рук не хватает, займётесь? Не переживайте, это к вечеру, — Кристи, глядя на всё более непонимающее лицо напротив, опередила все возможные вопросы, — Конечно же за дополнительную плату. В конце недели добавлю. — Ага… Впервые не было нужды спорить. И смысла тоже. В любом случае, Агата только сильнее сжала стаканчик в ладони, сигарету между накрашенных губ, и развернулась на выход. Занимательная демонстративность, что шансы оспорить её предложение «остаться и помочь» изначально были ниже нуля. Единственная мысль, которая была в голове: почему начальница целого цирка, хоть и загибающегося, пьёт такой отвратительный кофе? Николай простоял с немым и бессмысленным вопросом ещё несколько минут, всматриваясь в одну точку. Почему такой человек, как он, напился с едва знакомыми людьми ещё более непонятным алкоголем? Телефон на столе тихо провибрировал, отрывая от бесцельных раздумий. Предупреждение о сильных порывах ветра, новостные каналы и пустой аккаунт. Странный пустой аккаунт, ночное сообщение от которого он даже не заметил. И содержание заставило удивиться. Самым гадким образом, потому что внедрение в личное Гоголь воспринимал исключительно негативно. Всегда подобное вызывало лёгкую панику, желание проверить, нигде ли он не допустил глупой ошибки, что вывела бы на него самым примитивным образом. В попытках найти истину, воспоминания подсвечивали только вчерашний недолгий анонимный диалог и игру. Игру, которая оставила даже больший отпечаток и заставила сомневаться в человеке по ту сторону экрана. И подбирать слова или мельтешить вокруг очевидного Николай не планировал. «Если это Федя, то лучше сказать сразу» Николай Г. 07:23 Гоголь постукивал пальцами по задней части телефона, покусывал губу изнутри и не переставал думать. Ну и мерзкий осадок. Не просто так Достоевский не выходил из головы последнюю неделю. Особенно остро Николай переживал эти семь дней воспоминаний и продолжать порочный круг не хотел. Ушли от него. За дело? Возможно. Поверил бы он, скажи Фёдор, что был против всего происходящего? Никогда в жизни. И святым Достоевский точно не был. Своей личной казни Коля ждал около полутора лет и, как уже понял, выводы делать ему бесполезно. С огромной радостью он позволил бы сделать шаг Фёдору на этот раз. Или просто хотел позволить, потому и не мог разглядеть в этой случайности давно знакомое. Просматривать аккаунт не было никакого смысла. Чёрная аватарка вместо фотографии, отсутствие телефона, юзернейма. Абсолютно пусто. Даже смешно: был ли смысл переходить в таком случае в социальную сеть? Телефон был благополучно отложен в дальний угол дивана, на котором Гоголь и развалился в ту же вальяжную позу. Хотя очень тянуло проверить, подождать ответа, «повисеть» немного в сети. Самым глупым образом обновлять страницу чтобы поскорее убедиться. А если не Достоевский - расстраиваться или радоваться? Тому, что есть кто-то похожий по мимолётному общению. Может, с оригиналом не получилось, так с удачной копией будет неплохо. Хотя бы интересные очередные две недели, а не скучные, что хоть вешайся. Чьи-то шаги приглушённо разносились внутри шатра, обогреватель беспощадно гудел у стены. Запах кофе уже не казался таким гадким, захотелось и себе сделать бонусную чашечку, как сотруднику. После Агаты первыми людьми, помаячившими на виду, были две девушки. Акробатки, а может какие-нибудь фокусницы - не сильно важно. Хотя и разговор между ними был явно напряжённым: постоянно оборачивались, шептали что-то друг другу на ухо, а одна, казалось, и вовсе была заплаканной. Коля на это только повёл незаинтересованным взглядом и вернул таки внимание к кофемашине. Манила до ужаса. Может после пары глотков Николай и понял, почему Кристи выбирает эту гадость. В голове уже крутились мысли более расслабленные и даже пугающие. О том, что не так и плохо оставаться здесь на ночь. Заканчивать дела, получать за них прибавку, как и за ночные смены. Выстроить себе график на неделю и только выходные проводить дома. Возможно, при таком раскладе и вышло бы покинуть эту работу быстрее и вернуться к родному криминалу. Мелкие заказы, гадости для людей за крупные деньги: взломать, угрожать, в крайнем случае убить. Рука вновь, почти непроизвольно, потянулась к телефону. Убивать время чем-то нужно. И раз таинственный и крайне умный аноним не хочет являть себя свету в такую рань - в ход идут игры. С дурацкой мелодией, однотипные, где фрукты надо складывать друг на друга или собирать «три в ряд». Но хорошо отвлекающие. Потому что погружаться в очередную рефлексию за время ожидания ответа не хотелось.

***

За половину дня Николай не выловил ни Сигму, ни Гончарова. Не было и музыки для репетиций со стороны сценического зала, куда Гоголь так и не удосужился заглянуть. Единственное, что высвечивал телефон на экране - уведомление о низком заряде. И сообщение, которое Коля не хотел открывать. «Думаю, ты меня с кем-то путаешь. Давний знакомый?» А. 19:36 Взглядом его Гоголь уловил сразу, но заходить в диалог не хотел. Слишком много вариантов, как ответить. «Думаю, ты решаешь неуместно пошутить»; «Думаю, таких совпадений не бывает»; «Думаю, что заблокирую тебя, пока <3». И ни одно не описывало достаточно спектр эмоций. Хотелось выдернуть его за шкирку из экрана, заглянуть в лицо, хорошенько ударить, чтоб не выискивал больше социальные сети. Даже не пытался притворяться тем, кто излишне, непозволительно сильно отпечатался в сердце. Отвратительная шутка. А от сообщения прошло уже больше часа. «Давний. Почему не попросил аккаунт и как нашёл?» Николай Г. 20:55 «Показалось, что так тебе больше понравится. Ошибался?» А. 20:56 Николай вновь уставился на экран, тяжело вздыхая. Не показалось, но «понравилось» - понятие растяжимое. «Возможно.» Николай Г. 20:57 «Занят сейчас? Поиграем?» Николай Г. 20:57 «Свободен и больше хочу поговорить. Работаешь?» А. 20:58 «Работаю, хочешь составить компанию?» Николай Г. 20:59 На лице Гоголя мгновенно появилась ухмылка: наглая, самоуверенная, с долей провокации, если бы собеседник сейчас сидел напротив. Замечательная память у его анонимного друга. И отвратительное умение исчезать в самый неподходящий момент. «Мог бы. Но если я найду адрес, ты ведь расстроишься?» А. 21:10 «Нет, буду счастлив. Фотография моя понравилась, что резко захотелось и поболтать, и даже приехать? :)» Николай Г. 21:10 С каждой секундой Николай только больше убеждался, что за экраном его давний знакомый. И сомневался вместе с тем в такой же прогрессии. Противно до ужаса, когда кидало от одного к другому. А если там гадкий мужик за сорок? И хуже было не то, что окажись он мозговитым - правда нашёл бы адрес, а то, что мог действительно засмотреться на фотографию. Коля приподнялся, проверяя камеры по периметру пространства и то, куда они направлены. Конечно, всё ещё была абсолютная уверенность, что за лишнее тихое убийство тут будет прибавка, а не звонок в полицию, но не так ведь позорно. Та же Агата выглядела, как строгая женщина, но та, кто первым делом посмеётся и спросит, что вообще произошло. И ещё больше её позабавят обстоятельства: анонимный сайт, глупейший флирт и настолько неоправданные ожидания. «Понравилась. Волосы красивые. На самом деле я шучу. Помимо аккаунта ничего найти я бы не смог, придётся тебя расстроить. И, если ты не против, поговорить я хотел о проблеме. Тебя что-то беспокоило в последнее время? У меня вот жуткая тревога бывает.» А. 21:12 Несколько раз глаза Николая пробежались по новому сообщению, а внутри двоякое ощущение не переставало возрастать. С одной стороны можно было выдохнуть - он и сам склонялся к тому, что собеседник не говорил всерьез. Просто в манере сомнительного флирта, коим Гоголь воспринимал любые подобные ‘пугалки’. С другой стороны - слишком резкий скачок с темы на тему. Не нравилось и то, что в этом диалоге приходилось напрягать голову и постоянно подозревать, но не расслабиться и посмеяться с чужой глупости. Чего хотелось изначально. «Тоже бывает. В последнее время ничего, помимо графика на работе. И тот уже мало раздражает, даже плюсы есть. Ну а тебя что там тревожит?» Николай Г. 21:14 По правде говоря, Коле было откровенно плевать, что беспокоило анонима. Более того, если тот не способен вновь заинтересовать - Гоголь вышел бы из чата так же быстро, как и позволил изначально ему начаться. Тот всё меньше и меньше походил на Фёдора, только если притягивать отдельные слова за уши и накручивать самого себя. Лишняя морока. И слишком долго эта «морока» набирала сообщение, что Николай уже держал палец наготове. Прямо над кнопкой «удалить для обоих». Бесцельные жалобы он терпеть не мог. «Ничего критичного. Просто задумался, как тяжело найти единомышленника. У всех такие глупые проблемы и не менее глупый взгляд на жизнь. Честно - не чувствую, что смогу вообще быть полностью принятым и свободно выражаться с кем-то. Разве что в одиночестве, которое я терпеть не могу. Слишком драматично? Извини. Подумал, что если не так - никогда уже и не признаюсь. Хотя бы сам себе.» А. 21:18 Начинал читать Николай с лицом, полным сомнения. С таким, будто его просто обязаны удивить, а к концу сидел, как будто его тыкнули лицом во что-то личное. И первой пришла злость. Уверенность, что копнули куда-то непозволительно глубоко, называя такие эмоции ещё и «драмой». Но Гоголь не вёл личных блогов, не делился такими мыслями с другими. Тому же Достоевскому в свои девятнадцать говорил о переживаниях исключительно размыто. Не так, чтобы тот запомнил и решил пересказать через пару лет. Но и поверить в то, что рандомный человек с ещё более рандомного сайта смог бы случайным образом его понять в такой узконаправленной мелочи не выходило. Похоже на насмешку, на коверканье, но никак не на правду. «Могу понять. Сам иногда думаю о подобном. Но и поддержать не смогу, решения не знаю.» Николай Г. 21:24 Прочитано сразу, онлайн пропал. И больше не появлялся. Собеседник явно не думал, что ответить. Не думал, что рассказать. Просто вышел, вряд ли даже отвлекся. И в этом Коля тоже видел часть себя, правда в прошлом. Он бы и сам вышел после холодного ответа на своё маленькое откровение. Возможно, там был не мужчина вдвое старше, а паренёк на несколько лет моложе. И первый укол совести не заставил себя ждать. «Ну… Можно и вместе подумать. Всё таки, как я сказал, меня тоже такое порой тревожит. Думаешь, есть такой человек, который мог бы принять тебя любым или это всё сказки?» Николай Г. 21:35 «Думаю, что не сказки. Такие есть, но я их побаиваюсь. Сразу видят, как открытую книгу, а много болтать о себе я не люблю. Уж тем более, когда это так подмечают. Не думаешь?» А. 21:36 «Я встречал только одного такого. И почти сразу потерял, поэтому… Да больше и не пытаюсь найти. Как будто всё таки одному попроще. Наверное» Николай Г. 21:37 «Ты сомневаешься? Как будто да. А почему?» А. 21:38 «Пугает одиночество? Или то, что больше никто не сможет принять?» А. 21:39 «Не хочу, чтобы был кто-то ещё. Шанс уже упущен, да может и я ошибался в человеке, раз тот ушёл так легко. Лучше принять, что так оно и было.» Николай Г. 21:40 Гоголь и сам не заметил, как легко поддался на контакт. Уже не из чувства вины, а из искреннего интереса. Диалог его увлёк непозволительно сильно, но и противиться не было уже желания. В любом случае по ту сторону экрана неизвестный человек, а иллюзия, что пишешь в пустоту, работает безотказно. Что это забудут, не воспримут. Уловка, которая работала на голову Коли с ранних лет и единственное, чему он так и не научился. Вовремя дёргать себя, когда стоило прекратить, даже если соблазн высказаться слишком велик. «Или ошибался в себе, если не смог удержать? Сложно, наверное. Я бы себе не простил.» А. 21:41 «А что ты сделал, что так произошло? Или что сделал он?» А. 21:42 «Ничего я не делал. И он тоже. Обычная ссора на фоне ревности. Я сказал, что если вокруг него так и будет крутиться этот ‘просто коллега’, то значит и работать он больше не будет. В шутку переборщил во время секса, походил денёк с синяками. Ради поучения сломал его компьютер. Не думаю, что мы должны были с тобой обсуждать это.» Николай Г. 21:45 Отвечал Коля намеренно грубо, и всё равно казалось, что недобрал с интонацией в тексте. Хотелось послать куда подальше умника по ту сторону экрана. Обсудить схожести в восприятии ещё ладно, но лезть в косвенные обвинения Николая уже за гранью. Гоголь тоже мог бы сказать, что тот и половины не знает из его жизни, не переживал подобных ему вещей, чтобы открывать рот в сторону сложностей с пониманием у других людей. Но не стал. Великодушно не стал, чтобы ему высказали скрытое между слов осуждение. «И это всё? Из-за такого не уходят, если любят. Первое - твои предпочтения. Второе - вещь восполняемая. Мы ведь говорим искренне, так зачем обманывать?» А. 21:46 «А что ты хочешь? Я его пальцем не трогал, если на это намекаешь. У него была полная свобода действий, но рядом со мной. Конечно после его ухода на три дня я отобрал у него ключи. Смотрел его файлы по работе, смотрел, где он был в моё отсутствие. Если ты думаешь, что там здоровый человек - ошибаешься. Но можешь винить меня, тогда и я скажу, что ты полный идиот.» Николай Г. 21:48 «В таком случае он мог ждать, что ты появишься сам. Не хватило способностей найти? Выходит, не так было нужно. Спасибо за эмоциональную исповедь, Коля. Мы с тобой всё таки очень разные, да и чужие проблемы я выслушивать не хотел. Только поразмышлять в теории.» А. 21:49 — Блять, какой же урод, — Гоголь заблокировал телефон, откидывая его в дальнюю часть дивана. Сказать хотелось многое, он был за секунду до того, чтобы позвонить или приложить все усилия, чтобы найти максимум информации по этому пустому аккаунту. Но диалог после последнего сообщения был подчистую удалён другой стороной. — С любовником поссорился? — За барной стойкой стоял Ваня, склонив голову. Только хотел расслабленно поболтать или провести экскурсию, но, казалось, пришёл абсолютно не вовремя. — Нет, с мудаком из интернета. Ничего такого, — Коля тяжело вздохнул и потянулся к сигаретам, подкуривая. Давно не было такого, чтобы за несколько минут разговора ему так искусно изматывали нервы. Символично, что невероятно похожим образом складывалось и с Достоевским, о котором и шла речь без упоминаний имени с анонимом. — О, ну тогда я всё таки вовремя. Пройдёмся? — Гончаров подмигнул и чуть отошёл, предлагая Николаю присоединиться. А на немой вопрос в глазах напротив только отмахнулся - с сигаретой можно. Иван и сам после репетиций прогуливался прямо внутри шатра с самокруткой. Единственный, кто мог высказаться против - старый охранник, что сейчас был в отпуске. Желание и большое сердце Агаты не позволили старику переживать утрату жены на работе. Оказалось, что цирковой шатёр заканчивался, стоило Николаю отойти со своего рабочего места. Под этим старым навесом находился только буфет и раздевалки для состава актёров. Пара комнат, уборная и старая душевая. Которая, со слов Гончарова, была закрыта на ремонт уже как пару лет. — Ну а вот здесь, собственно, выступаем, — Ваня улыбнулся и раскрыл массивную дверь, представляя взгляду Гоголя широкое помещение. Огороженную сцену по центру, подвесные лонжи для акробатов, расписанные краской перекладины и пустые сейчас сидения, — Но пока выходные… — И все тут с проживанием? — Коля перебил на полуслове. На самом деле вопросов скопилось в голове много, но начать решил с малого. Хотя бы раскрутить на тему, пока они были изолированны от чужих ушей и глаз. Всё ещё оставалось стойкое чувство, что как есть ему никто здесь не скажет прямо. Точно не сейчас. — В основном, — Гончаров улыбнулся и кивнул, облокачиваясь о стену. Был готов и к долгому диалогу, судя по тому, что сам потянулся за сигаретой, — У нас тут вообще состав травмированных душевно, знаешь. Кто-то семью потерял, кто-то в долгах, кто-то сидевший. — А Кристи? Иван удивлённо повёл взглядом, прокашлялся и мельком оглянулся. Явно нужный вопрос, но вряд ли уместный. И точно мало кто задавал его так прямо. — Про неё не знаю. Только что цирк тут с девяностых стоит и был раньше у её отца. А что уж он делал тем более неизвестно… — Да понятно, — Гоголь отмахнулся, хихикнул и перевёл взгляд на трибуны. Кресла местами косились, явно скрипели хуже его дивана. О времени постройки можно было не упоминать, как акробаты ещё живые вопрос вообще огромный, но мало интересующий. Да и что происходило на окраинах Петербурга в упомянутые девяностые тоже можно было догадаться, отсюда и ответ о занятости семьи Агаты. Дело которой она явно до сих пор продолжает, правда более скрытым способом. Но вряд ли более гуманным, — Ну а ты, Ванька? Что забыл тут? — А? Я-то… — Гончаров неловко хмыкнул, потирая затылок, — Из-за матери. — Да ну, убил? — Нет, ну ты совсем? — Ваня строго глянул на смеющегося Гоголя и едва нахмурился. Не помогло, продолжал хихикать, только по плечу похлопал с мнимой целью умерить пыл, — Она помогала… Работала гувернанткой у дальних родственников Агаты. Тех убили. А мама… Ну, трагично… — Да понял. Добрая тётя Агата приютила, — Коля глянул на короткий кивок и вздохнул в натянутой тишине. Так и думал. Помладше будет Гончаров, а ещё более ранимый и вспыльчивый, чем мог показаться на первый взгляд. Гоголю же важно было не довести шутками, а пощупать чужую грань. Всё таки работать вместе, а с чем именно - время покажет. Была ещё пара вопросов. Но уже не к Ване. Насколько много успела изучить Кристи о прошлом Николая. Были вещи, которые не скрыть даже при желании. Первый привод в полицию, когда маленький Коля жил в детском доме. Те документы сохранялись, даже если проплатить в отделении. Приют, видимо, коллекционировал. Или настолько Коля насолил и вытрепал нервы воспитательнице, что та даже не беспокоилась о будущем Гоголя. — Чего ты, Ванька, — Николай хлопнул его ещё раз по предплечью, возвращая из глубокой задумчивости, — Нравится кто тебе? Сигма? — Что? Нет! Вообще нет, я даже не думал… — Ну-ну, выдумывай, — Коля вновь рассмеялся и шагнул на вход из главного зала, придерживая тяжёлую, деревянную дверь. — Да правда. У меня типаж-то другой, я же говорил. — Говорил. На мой похож, ну и ну. Как делить будем, если попадётся? Я вот очень единолично к такому отношусь, а ты? Гоголь остановился резко, обернулся и глянул на Ваню. С хитрой ухмылкой, совсем недобрым блеском в глазах. Только сейчас Гончаров заметил, что один у Николая блеклый, будто затянутый дымкой. Странно, учитывая, что шрам не был сильно глубоким, а значит, что лечением прежней раны толком не занимались. Оттого и осложнение на зрение. Но все эти размышления были намеренным отвлечением внимания, потому что выдерживать давление от подобного, почти неуместного вопроса было откровенно тяжеловато. Вместе с осознанием, что каждый тут - человек с непростым прошлым, становилось ещё сложнее. — Да мне как-то… Не критично. Просто нравится… Взгляд Ивана мельтешил из стороны в сторону, выдерживать зрительный контакт не хотелось. А мысли сменялись одна за другой: нужно найти решение? Коля хочет выяснить что-то «на берегу»? Требует сменить и без того незначительные предпочтения? Чем тому помешал тёмный цвет волос, что обожал Гончаров? — Расслабься. Я же говорю - шучу. Меньше слушай. Николай пожал плечами, будто пару секунд назад не прожигал взглядом, а рассказывал байки из жизни. Развернулся, закинул косу за спину и двинулся в сторону своего буфета, напевая какую-то песню себе под нос. Но вот Ивану сильно забавно не было. Под крылом Агаты он не первый год и за это время уяснил много вещей. Но единственно запомнившейся была одна - оценивать риски наперёд. И в этой ситуации он решил временно уточнять, точно ли встретившийся ему человек не знаком Гоголю. Удивительно жуткое совпадение. Ваня ведь пару дней назад скачал приложение для знакомств и вчера ночью ему попался парень, идеально подходящий под его вкусы. И, видимо, вкусы Николая. — Ты чего такой? Ваня? Когда на второй раз Гончаров никак не отреагировал на оклик, Сигма мягко коснулся плеча Ивана, обращая наконец на себя внимание. — Да так, ерунда. Задумался. Уже приехали? — Приехали. Позовёшь новенького? Забыл наверняка, — Сигма глянул в бумаги в своих руках: накладные, куча позиций на этот раз. Новые софиты, грим, костюмы, ткани, атрибуты для выступлений. Минимум двадцать коробок только с бутафорией. Новый сезон выступлений вот-вот начнётся и работы предстоит много. — Ой! Я забыл, мне же надо это… Мне надо в уборную. — По пути, как раз же через буфет, — Один документ сменял другой, а Сигма никак не мог найти простую формальность. Бумаги, которые нужно передать Гончарову и Николаю на подпись, чтобы потом не перепутать и выплатить надбавку в точности, как указала Агата. Он не поднимал взгляда на Ивана, потому и не заметил сразу, насколько тот выглядел растерянным и будто испуганным. — Да, я не договорил, мне нужно к Агате. Попросила на личный разговор, сам знаешь. Я побегу, потом сразу к грузчикам, помню! — Ваня тут же улизнул, махнув рукой, и за долю секунды скрылся за дверью. — Что? Ваня!! Сигма тяжело выдохнул и смотрел ему вслед. Так и знал. Сразу сказал Кристи, что найдут общий язык с Гоголем и не пойдёт это Ивану на пользу. А та говорила, что одного поля ягоды и споются во благо общего дела. Пока результат на лицо: прав был Сигма. Одна польза от этого безбожия - выиграет десять тысяч, если продолжится с такой же тенденцией. Выкладывать из своего кармана своей же начальнице за проигрыш в споре не хотелось.

***

Холодный ветер обдувал лицо, глубокий вечер скрывал обзор на половину происходящего. Один фонарь, и тот мигающий, мало помогал различать коробки в кузове грузовика. Хотя бы надпись «осторожно, хрупкое!!» - и ту было еле отличить. Выбрали же маркер почти в цвет рыжим коробам. Волновало ли это Колю? Нет, он сразу предложил честную сделку - достанет те, что сверху, а нижние на Ване. Кто же знал, что Гончаров охотно согласится и не подумает, что тяжёлое ставят под низ? — Давай-давай, осталось всего десять! — Николай выдохнул густой дым, посмеиваясь с того, как корячился Иван в сугробах. Это, что называется, карма. Гоголь, конечно, шутил про этот глупый типаж, который в жизни в принципе мало что решал. Но был ужасно ревнивым даже до вкусов, поэтому позволил себе подобную хитрость чисто из-за вредности. — Ага… — Ваня глянул на расслабленного Николая, что лениво упирался спиной о фонарный столб и нахмурился, тягая очередную неподъемную коробку. Будто не реквизит привезли, а кирпичи в подарок. — Подпиши, — Сигма подошёл сбоку к Коле, протягивая тому бумажку. Легконько пихнул его под рёбра, чтобы сигаретой поделился и тоже глянул на Ивана. Без доли сожалений, только с мыслью, как хорошо иногда следить только за документооборотом и исполнением обязанностей. И что Гоголь, видимо, совсем не дурак, ещё и отвратительно изворотливый. — Держи, надсмотрщик, — Николай проговорил фразу с сигаретой в зубах и тянул бумажку, которую Сигма тут же просунул в файлик, чтоб медленно падающие снежинки не размазали чернила, — Помочь не хочешь другу? — А ты? — Я свою работу сделал. — И я. Сигма приподнял вверх тонкую папку с бумажками и пожал плечами под ехидный смех Николая под боком. И сам не сдержался от тихого смешка, прежде чем подкурить сигарету от чужой. — Я так понимаю смирился с проживанием? И не жалко было оставлять квартиру? — Да я будто на вахту. Вернусь на выходных, пока вас буду стеснять присутствием, — Гоголь хмыкнул и перевёл взгляд в темноту. За пределами цирка был только лес, цивилизация вдалеке, несколько километров так точно. И там не факт, что не «свои». Широкое поле по правую руку, покачивающиеся деревья по левую. А между ними, вероятно, есть и что-то зарытое. — И правильно. Я бы так же сделал. По друзьям не скучаешь? — Были бы. — Да ну? Не верю, — Сигма перевёл скептичный взгляд на Гоголя, который мотнул головой и пожал плечами. Точно не врал, но так оно удивительно. Казалось, что такой болтливый парень явно заимел бы хотя бы парочку. Из того же детского дома. Сигма слышал, что связи там, бывает, укрепляются чуть ли не родственные, — М, вот так… — Ага. Пожалуй, худший вариант из всех. Личное дело Николая и без того скромное, будто за всю жизнь только один привод в полицию за покушение на убийство в тринадцать и за похищение человека в девятнадцать. И то последнее замяли откупом, а в первом отмазали из-за возраста и времени. Да и человек тот, видимо, был неугоден даже органам. Сигма ещё несколько секунд всматривался в лицо Коли перед тем, как отвернуться. Самое скудное и пустое «портфолио», которое лежало на столе Агаты за всё время существования цирка. И, видимо, даже её зацепило то, насколько хорошо их новый буфетчик заметал следы. Либо действительно был самым святым из всех собравшихся. — Ладно, заканчивайте тут и на отдых. Сегодня, считай, выходной от ночной. Сигма откинул окурок в сугроб под ногами и ушёл внутрь. Под влиянием Николая даже правила свои же нарушил: не курить возле циркового шатра. Да, сам попросил поделиться, но так атмосфера располагала. Не к добру. Слишком тяжёлая мысль крутилась в голове. Семечко раздора всегда начинается с малого, и, как принято считать - с незаметного. То, что в моменте ускользает даже из собственного, самого пристального взгляда. Как бы не принёс Николай собой критичный хаос в то, что было построено годами. И худшим из всего было то, что в людях Сигма редко ошибался.