Катенька

      Кирюха рос бойким мальчиком, что называется, с шилом в одном месте. Играл с друзьями во дворе, дергал девочек за косички, учился кое-как – на тройки.       А потом вырос, остепенился и стал с девочками дружить. И к своим шестнадцати годам он дорос до гулянок большими компаниями. Шкерился с друзьями по подъездам, чтобы втихаря покурить, лазил по заброшкам и ошивался в неблагополучных районах. Запил, закурил, как и все подростки, подумывал о любви. Мечтал. Много. Хотелось чего-нибудь такого, ну… как у других – чтобы по подъездам шкериться не для того, чтобы покурить, а чтобы романтично целоваться, сидя на лестнице. Хотел сводить девочку в кино, хотел ходить с ней под ручку и петь серенады. Даже если петь Кирюха решительно не умел.       И проблема-то была не столько в недостатке девчонок, сколько в том, что ни одна из них не вызывала желания с ней поцеловаться. Вот Ксюша – она хорошая, отличница, но в их компании та еще оторва. Вот Маша – слушает рок, носит серьги в виде крестов и любит «гараж». Вот Женя – рыжая, противная заноза в заднице, но шутит смешно. А вот он, Кирюха – раздолбай, троечник и никудышный романтик. Ксюша над его потугами только смеялась, Маша снисходительно кивала, но так и не пошла с ним на свидание, а Женя… Женя дура.       Зато был Серега. И он…       Кирюхе очень не хотелось это вспоминать. Серега… Всем он нравился: высокий, спортивный, с красивыми, почти модельными чертами лица. Ксюша ласково называла его Сереженька. А Кирюха оказался вынужден узнать этого «Сереженьку» так близко, как не знала его ни одна девчонка, которая когда-либо клеилась к нему. И от этих воспоминаний до сих пор в груди что-то свербило и неприятно ныло.       Серега начал с малого. Сначала, гуляя в компании, старался держаться Кирюхи. В кино подсаживался рядом и хрустел ему на ухо попкорном. Говорил больше всех только с ним. И Кирюха это честно очень ценил, ведь чувствовал, что нашел своего человека, того, кого можно было бы назвать лучшим другом.       А потом все поменялось.       Разговоры стали откровеннее, взгляды нежнее, а прикосновения настойчивее. И вот, одним вечером, когда все разбежались по домам, Серега остался и даже вызвался проводить Кирюху до дома. А Кирюха и не против.       Разговор тогда зашел о девчонках.       – Вот ты бы с кем из них троих стал встречаться? – спрашивал Кирюха просто так, чтобы подначить друга на откровения. Сам-то он этих девчонок давно воспринимал чуть ли не как родных сестер, а встречаться с ними… ну, несколько раз его отшить успели.       И Серега вдруг замолчал. Задумался, кажется. Кирюха мысленно посмеялся: что, так сложно выбрать?       А Серега стал каким-то слишком серьезным. Нахмурил брови, губы сжал в тонкую линию. Вздохнул как будто бы нервно. И начал издалека:       – Можно тебя кое о чем спросить?       Кирюха сначала не врубился, а потом пожал плечами, улыбнулся и выдал:       – Валяй.       Серега снова замялся в нерешительности. Помолчал с минуту. И тоже выдал:       – Как ты относишься к… ну… – Он глубоко вздохнул. – …голубым?..       Кирюха аж поперхнулся. Остановился. Посмотрел на Серегу очень внимательно, пытаясь найти подвох. Прикинул: шутит? Но выражение лица у Сереги было таким серьезным, что Кирюха быстро сообразил: шутками даже и не пахнет. Почесал репу. Ответил:       – Не знаю… смотря к каким.       Серега не понял:       – В смысле?       Кирюха объяснил:       – Ну, если они меня не трогают, я их тоже не трогаю. А если… – Тут он осекся, потому что вспомнил, что ни одного «голубого» никогда не знал.       И тут вдруг до него дошло.       – Ты же не хочешь сказать, что…       Серега в ответ только грустно улыбнулся. Кирюха честно охренел.       Чтобы Серега, мечта каждой девчонки, такой… мужественный и вдруг… Кирюха не знал, как реагировать.       Серега тоже замолчал.       Так и молчали до самого Кирюхиного подъезда. И вот вроде бы пора прощаться, да только последние несколько минут были такими неловкими, что обычным «пока» не исправишь. Кирюха бы хотел сказать что-нибудь ободряющее, да только слова все никак не находились. А Серега выглядел задумчивым и каким-то поникшим. И явно ждал от него вердикта.       – Серег, – начал он, однако договорить ему не дали.       Серега вдруг за долю секунды оказался так близко, что его дыхание ощущалось на коже. Кирюха вздрогнул. А Серега… наклонился и поцеловал его! Совсем невинно, не «по-взрослому» – так, легкое касание губами. Но у Кирюхи сердце в пятки ушло.       Серега отпрыгнул от него так же резко, как приблизился. Поджал губы, сжал ладони в кулак и стоял, ждал реакции. А у Кирюхи в голове пустота, потому что если на признание в педерастии он еще мог что-нибудь из себя выдавить, то тут вообще тушите свет. Он только вытаращил глаза, глядя на Серегу взглядом совершенно ошалевшим.       А Серега вдруг ни с того, ни с сего начал оправдываться:       – Извини! Я… блин. Ты не думай, ничего такого, просто… – Он осекся. Договорить не смог и потупил взгляд.       Кирюха тем временем немного отошел от произошедшего. Судорожно вздохнул и начал:       – Слушай, Серег, ну… Я не такой. – Заметив какую-то странную реакцию друга, Кирюха поспешил добавить: – Но! Ты все равно мой друг. Просто… давай без всего вот этого…       Лицо Сереги выражало ровным счетом ничего. Он только махнул рукой Кирюхе на прощание и произнес сиплым голосом:       – Пока.       Кирюха – тоже:       – Пока.       А потом, как будто бы опомнившись, когда Серега отошел на добрые пять метров, окликнул его:       – Серег!       Тот обернулся. Кирюха прокричал ему:       – Ты только не пались! Юра узнает – может и вмазать! – А потом добавил уже тише: – И девчонки неизвестно как отреагируют…       А Юра все-таки узнал. Кирюха сам не понял как, вот только слухи по району разлетались очень быстро, поэтому неудивительно.       Когда они встретились компашкой на следующий день, Юра, как самый старший, скомандовал всем замолчать, отойти за гаражи и там «решить один вопрос». Все, конечно, ничего не поняли, но согласились.       И началось…       Первым делом получил Серега. Ксюша ахнула, Женя взвизгнула, а Маша равнодушно закатила глаза.       Серега схватился за ушибленное место, а из носа у него хлынула кровь. Юра прошипел с такой несвойственной ему злостью, что удивились все:       – Ты, педик сраный, руки распускать вздумал?       Серега не ответил. Юра продолжил:       – Мне тут птичка напела, что ты лез к нему, – Он указал на Кирюху. – со своими пидорскими замашками. Было такое?       Серега снова не ответил. Юра повторил уже громче:       – Было или нет?!       Серега упорно молчал. Кирюхе вдруг захотелось закричать ему, чтобы ответил, пока не поздно, но… оказалось поздно. Кулак Юры с такой силой прилетел Сереге в челюсть, что тот пошатнулся и чуть не упал. Серега издал болезненный стон и выдавил из себя тихое:       – …да.       Кирюха вдруг не на шутку испугался. Подумал: зачем? Зачем Серега вообще сказал «да»? Это же… Ему же…       Серега вскрикнул от боли и на этот раз действительно упал. Юра все не успокаивался и бил, бил, бил так, что кровь потекла из свежих ссадин.       Девочки закричали наперебой, чтобы он прекратил. Почти истерично. Серега даже не отбивался. А Кирюха… замер не в силах ни помочь ему, ни остановить Юру словами. В голове была такая же пустота, как вчера возле подъезда, и хотелось… очень хотелось что-нибудь сделать! Но Кирюха не мог, конечности его не слушались, а язык будто бы онемел.       В конце концов в драку полезли девочки. Женя с Машей принялись оттаскивать Юру, а Ксюша бегло взглянула на травмы Сереги и, придя к выводу, что ничего серьезного там не было, стремительно отошла.       Серега лежал на земле. С лица у него стекала кровь, а одежда была вся в грязи. Он тяжело дышал и издавал какие-то хрипы. И вот он, Серега – мечта каждой девчонки, красивый, высокий, спортсмен… лежит в пыли избитый за то, о чем так долго не решался рассказать. Сердце у Кирюхи защемило, и он произнес совсем тихо:       – Не было.       Уже успокоившийся и отдышавшийся Юра переспросил:       – Че?       Кирюха повторил громче:       – Не было такого. Он ничего не делал.       Юра только закатил глаза.       – Зачем ты его защищаешь?.. Ты че, тоже из этих?!       Кирюха тогда испугался еще и за себя. И кого? Юры, такого доброго и милого со всеми! Сейчас он был сам на себя не похож – раскрасневшийся, злой, как черт…       Кирюха в растерянности замотал головой.       Юра вздохнул.       – Вот и хорошо. А этого, – он презрительно глянул в сторону Сереги. – больше никогда гулять не зовите.       По приходу домой Кирюха загрустил. И во время самой прогулки все было как-то не так, совсем не весело. Все по большей части молчали, и только Юра, как ни в чем не бывало, шутил и смеялся.       Ксюша порывалась написать Сереге, шепча это на ухо Маше, но так, что Кирюха невольно подслушал. Написала или нет – Кирюха не знал, но сейчас, когда он закрылся в своей комнате, и никакой Юра не мог его осудить, на Кирюху вдруг напала такая паника, что она заставила его метаться по комнате и строить в голове самые худшие сценарии. А вдруг у него сотрясение? А вдруг перелом? А вдруг…       Кирюха остановился и пристально глянул на выключенный экран телефона. Думал: писать или нет?       Решил не писать. Пусть Ксюша пишет. Юра, если что, девочек не бьет.       Кирюха упал на кровать. Уставился в потолок и думал о Сереге, о Юре, о Ксюше, о собственной причастности ко всему этому. Думал до тех пор, пока не уснул.

***

      А неделю спустя Кирюха уже забыл об этом случае, искренне радуясь тому, что вроде как с девочкой у него наконец начало получаться. И не с какой-нибудь там Ксюшей, а с другой, совершенно необыкновенной девушкой. Познакомились они в интернете, на сайте для знакомств. Списались – и Кирюха поплыл.       С Катей было так легко общаться, так приятно, что сердце трепетало с каждым ее сообщением. Ее хотелось зацеловать через экран и обнять при первой же возможности. И возможность вполне могла очень скоро представиться – Катя жила в его городе. Кирюха не знал точно, где, но их хотя бы не разделяли сотни километров, а значит, за это лето они просто обязаны увидеться!       Катя писала каждый день. Рассказывала о себе, о том, как любит рисовать, о том, что слушает рейв, о том, что дома у нее живет рыжий, как Кирюхины волосы, кот. Рассказывала о том, что в обществе ее не совсем принимают – и неясно почему. Рассказывала, что красит волосы в яркие цвета и носит значки на сумке. И Кирюха о себе рассказывал – о друзьях, о семье, о том, что любит футбол, энергетики и кошек, и что не любит длинные фильмы, читать и скучные вещи. А потом проболтался про Серегу.       «Это ужасно, – писала Катя. – этот твой Юра просто придурок и умом явно не блещет. Фу».       Кирюха тогда знатно удивился, что это самое «фу» прозвучало не в адрес педика Сереги, а по отношению к Юре, который… ну, да, бить Серегу, наверное, было не правильно, но разве Юра когда-нибудь желал им зла? Напротив – вроде как заступился за Кирюху, и он должен быть благодарен. Однако Катя… Катя полностью встала на сторону Сереги, и сомнения, до этого одолевавшие Кирюху, вмиг рассеялись, потому что не согласиться с Катей он не мог. Но и Юре предъявить тоже не мог, ведь не хотел потерять еще и его, а вместе с ним Ксюшу с Машей и Женей. Не хотел, чтобы его заклеймили педиком, как Серегу. Но и Катю терять он, конечно, тоже не хотел. Потому пришлось лавировать между мнениями так, чтобы устраивало всех. Впрочем, Кирюха привык.       Он писал Кате каждый вечер в порыве чувств, как сильно любит ее и мечтает о встрече. Катя отвечала взаимностью, но от встречи всячески открещивалась, ссылаясь то на дела, то на здоровье. А Кирюха надеялся и ждал.       «Может, отправишь фотку?» – упрашивал он ее. Ведь свои фото Кирюха слал спокойно и в огромных количествах, и Катя всякий раз называла его милым.       Но Катя отнекивалась:       «Нет. Я страшная».       Кирюха возражал:       «Я уверен, ты очень красивая».       «Ты разочаруешься», – отвечала Катя.       Ну а Кирюха не стал на нее давить.

***

      На сегодняшнюю прогулку Кирюха пришел, кажется, раньше всех. Добрался до места встречи, – старой детской площадки, – минут за пять после того, как Юра в общем чате позвал всех гулять.       Добрался и обалдел, ведь еще издалека заметил Ксюшу, сидящую на качелях. И не потому что она пришла сюда так рано, хотя девчонки обычно собираются по часу, а потому, что на этой качели раскачивал ее Серега.       Кирюха застыл, не решаясь подойти. Смотрел Ксюше в белокурый затылок, видел Серегин профиль, а сам прятался за дерево, из-под густой листвы наблюдая их идиллию. До Кирюхи доходило только неразборчивое бормотание, яркий смех Ксюши и, когда качель стала раскачиваться сильнее, громкий вскрик «Сережа!». И Серега улыбался, Кирюха видел это отчетливо. А еще видел желтоватый синяк у него на скуле, и сердце вдруг болезненно сжалось. Захотелось подойти, извиниться за свое молчание, но вдруг Серега повернул голову и посмотрел прямо на него. Кирюха вздрогнул.       Серега шепнул что-то Ксюше, и теперь и она обернулась. Оба смотрели на Кирюху так пристально, что внутренности скручивались в трубочку от непонятно откуда взявшегося страха.       На лицах друзей теперь вместо улыбок было какое-то скорбное выражение.       Кирюха развернулся, как будто бы надеясь, что его не узнали, и побежал. Да, возможно, просто струсил, да, возможно, не по-мужски, но что он мог сделать? Что он должен был сказать им? После того случая недельной давности Кирюха и думать забыл о Сереге, в тут вдруг он появился и, как ни в чем не бывало, качал Ксюшу на качелях! Честно признаться, Кирюхе было несколько стыдно перед ним. А теперь еще и перед Ксюшей, ведь она единственная из компании не отвернулась от Сереги. А он, пообещав остаться ему другом, с позором сбежал во второй раз.       А потом, обойдя по кругу район и чуть успокоившись, Кирюха вернулся на площадку, на которой Сереги, конечно, уже не было. Теперь там, на лавочке сидела вся компания – веселые Женя и Юра, равнодушная Маша и какая-то грустная Ксюша. Женя с Юрой о чем-то громко беседовали, изредка пихая Машу локтем, чтобы та улыбнулась или кивнула головой. Ксюша молчала и теребила замок на своей сумке.       Заметив Кирюху, Женя и Юра подскочили. Женя крепко обняла его, а Юра пожал руку. Маша удостоила его сдержанной улыбкой, а Ксюша… Ксюша не отреагировала никак, вот только во взгляде ее на мгновение промелькнул страх.       – Погнали пива купим? – предложил взбудораженный Юра.       – Если ты, конечно, выглядишь на сорок, – хихикнула Женя.       – Не тупи, – сказала Маша.       И все вроде как согласились, поэтому Женя с Юрой вызвались сходить в магазин. Кирюха с Машей и Ксюшей остались втроем.       Как только громкие голоса Юры и Жени стали отдаляться, Ксюша начала:       – Кирилл, – обратилась к нему со всей серьезностью. – Не делай вид, что ничего не было.       Кирюха затупил, разумеется, и ничего не ответил. Только искоса посмотрел на Машу, и та, заметив это, поспешила объяснить:       – Я-то в курсе.       Ксюша продолжила:       – Честно скажи, пожалуйста, ты собираешься рассказывать им?..       Кирюха уставился на нее невидящим взглядом. Подумал: как она вообще к этому пришла? И выдал:       – Даже в голову не пришло.       Ксюша облегченно выдохнула. Сказала:       – Хорошо. Просто… Сережа на самом деле не плохой, просто немного не такой, как все. Это же не делает его каким-то преступником или типа того?..       Кирюха покачал головой. Ксюша продолжила:       – Он мне рассказал про то, что к тебе чувствует. Ты знаешь, наверное, он тебе сам говорил. Вот только… он мне сказал еще, что ты обещал быть ему другом, а стоило только Юре…       Кирюха тут же перебил ее:       – Не надо. Я знаю.       Ксюша снова вздохнула. Маша закатила глаза.       А Кирюхе вдруг снова стало очень стыдно.

***

      Когда Юра и Женя вернулись с пятью банками пива, компанию снова наполнил смех. Раздав всем по банке, Юра уселся на спинку лавочки и поднял открытую банку над головой.       – За нас! – воскликнул он.       И все выпили.       А Кирюха, разбитый, раздосадованный, хлебнул совсем чуть-чуть и ничего не почувствовал. Пиво, которое должно было веселить, как будто только больше давило на и без того измученную сомнениями душу. Кирюхе вдруг страшно захотелось домой, уткнуться в телефон и до утра переписываться с Катей. Но стоило ему только привстать, как Юра схватил его за плечи и с громким смехом усадил обратно.       – Расслабься, – сказала Женя. – Кайфуй, пока можешь!       А он бы и с радостью, вот только очень уж захотелось поделиться переживаниями с Катей. И Кирюха достал телефон. Катя писала ему сама:       «Как дела?»       «Что делаешь?»       «Я тут подумала… нам надо серьезно поговорить».       Кирюха не ожидал. На «как дела?» он ответил «нормально», на «что делаешь?» – «гуляю», но на последнем сообщении задумался. Не знал, что думать: у нее что-то случилось? Или, может, это радостная новость, и они наконец-то встретятся?       Ответил:       «Давай».       Катя тут же зашла в сеть и принялась что-то печатать. Долго. И пока Кирюха втыкал в экран, Юра успел выхватить телефон из его рук со словами, что:       – Нехрена в телефоне сидеть, пока мы тут!       Все засмеялись.       Кирюха вскочил с лавочки и обернулся на Юру. Тот уже во всю листал их с Катей переписку и зачитывал:       – «Катенька, я так тебя люблю…» Ха-ха! «…вот бы поскорее встретиться»! Ну и сопли!       Кирюха вспылил:       – Отдай!       И попытался телефон выхватить, но Юра отбивался и продолжал:       – «Ой, какой ты милый»! – И засмеялся.       Все поддержали.       А потом лицо Юры вдруг с веселого переменилось на недоумевающее. Он резко посерьезнел и зачитал:       – «…твой Юра придурок и умом явно не блещет…» И, внимание, ответ! «Ну да, есть такое».       Кирюха побледнел. Юра, конечно, начал с наезда:       – И как это понимать?!       Кирюха выдавил только:       – Извини…       Юра вглядывался в экран и листал переписку выше. А там… Кирюхе чуть не поплохело. Потому что там все: про Серегу, про их «поцелуй», про то, что Кирюха обещал ему не отворачиваться. И сейчас Юра увидел все это и, разумеется, стоило ждать…       – Ты че, серьезно целовался с этим педиком?!       Кирюха промямлил:       – Да… нет… не совсем. В смысле…       Юра вдруг заржал так громко, что в ушах зазвенело.       – Я-то думал, ты нормальный пацан! А ты тоже заднеприводный!..       И все смеялся. Долго так, заливисто. Остальные уже подуспокоились, и Ксюша даже попыталась влезть:       – Ты вообще дурак? Он Катю любит.       Маша подключилась:       – Кто вообще читает чужие переписки?       Женя согласилась:       – Верни ему телефон.       Юра вдруг перестал смеяться и, кажется, потеряв интерес, телефон все-таки отдал. А потом сказал:       – Ладно. Но ты по поводу этого придурка не парься. Не друг он тебе.       А Катя тем временем дописала сообщение.

***

      «Кирюш, прости, пожалуйста. Я так не хочу тебя расстраивать, но не сказать не могу. Скажу честно. Меня не принимают в обществе не просто так. Анкету я создал потому, что мне очень хотелось узнать – каково это, когда тебя любит парень. Я знал, что если скажу правду, меня не примут, поэтому мне показалось, что так проще – притвориться девочкой. Мне ужасно стыдно за это, и я понимаю, что ты не по мальчикам, но молчать тоже не могу. Ты мне правда очень понравился, и… все те сообщение, которые я писал тебе… в них нет ни капли лжи. Я был честен с тобой во всем, кроме того факта, что я парень. Ты правда очень милый, добрый и вообще, самый лучший человек, которого я только знал. И мне было приятно почувствовать себя любимым. Прости, что разочаровал тебя. Можешь меня заблокировать.       Но если интересно, меня зовут Илья. И вот мое фото».       Кирюха взглянул на приложенную фотографию. Оттуда на него смотрел парень приятной внешности, с крашенными в красный растрепанными волосами и выразительными карими глазами, вот только выражение его лица было до ужаса подавленным, таким, что Кирюхе стало его жаль.       И он почувствовал, что в сердце снова что-то треснуло.       Единственное, что он напечатал в ответ – короткое:       «Давай встретимся».

***

      У Кирюхи дрожали руки, тряслись колени, а в горле пересохло. Он сидел на лавочке у фонтана в парке, где они договорились встретиться. Мысли метались от человека к человеку – от Сереги и Ксюши к Юре, от несуществующей Кати к Илье. И все казалось таким неправильным… Хотелось провалиться сквозь землю от стыда, хотелось ударить себя и закричать «что ты делаешь?!», не хотелось выбирать. Ни между Серегой и Юрой, ни между собой и… Юрой. Наверное, его не отвергнет Ксюша, может быть, Серега примет его обратно, но Юра – нет. И от этого тоже больно. Терять друга не хотелось. Терять любовь – тоже, ведь в Катю он влюбился по-настоящему, а теперь… обесценивает ли его чувства тот факт, что Катя – это Илья?.. И… как он вообще не распознал этого? Как он мог влюбиться в парня?       Тревога накрыла с головой, и снова захотелось сбежать. Но Кирюха решил для себя твердо: убегать он больше не будет.       А тем временем на горизонте появилась яркая красная макушка. Петляя среди прохожих, она приближалась, и вот наконец Кирюха увидел его в живую. Тревогу как рукой сняло. Стало так легко на душе, и он даже смог улыбнуться.       Когда Илья приблизился на пару метров, Кирюха подскочил с лавочки. Недолго думая, он налетел на него, даже не успев толком разглядеть лица. Обнял так крепко, как хотел все это время. Илья, пошатнувшись, обнял его в ответ, а Кирюха не отпускал долго, прижимаясь всем телом и утыкаясь носом ему в шею. Почему-то вдруг захотелось плакать.       В конце концов он отстранился и взглянул Илье в глаза – карие, какие-то напуганные, но полные нежности. Улыбнулся. Хихикнул.       – Ну привет, Катя.

***

      Время шло, лето заканчивалось, впереди десятый класс, и они разойдутся по разным школам. Но Кирюха не парился – все равно будут гулять, только не факт, что как раньше.       Теперь в компании не было Сереги, да и сам Кирюха периодически стал выбирать Илью вместо прогулки с друзьями. Познакомить их он не решался – боялся, что рано или поздно правда вскроется. Или Юра снова выхватит у него телефон и прочитает все их «люблю» и «скучаю». Узнает, что Катя, в которую он так сильно был влюблен, и о которой трещал без умолку, на самом деле не Катя. Боялся не столько того, что его, как Серегу, могут избить и выгнать, сколько возможности потерять и Юру, и, наверное, Женю. На счет Маши Кирюха сомневался, в вот в Ксюше был уверен, но это все равно не облегчало его ношу.       И вдруг в общий чат Юра написал:       «Ребят, предлагаю в последний день лета устроить вписку у меня на хате. Родители на даче будут, а мы погуляем напоследок. Бухло беру на себя, а вы зовите всех своих знакомых».       И вдруг Кирюха подумал: может, все-таки?..

***

      До тридцать первого августа оставалась еще неделя.       Сегодня Кирюха вообще на улицу не выходил. Сидел дома. Потом пришел Илья, и они сидели вместе. Играли в игры по сети, потом целовались. Пили чай с печеньем, лежали в обнимку на постельном белье с машинками. Кирюха перебирал в пальцах чужие красные волосы, пока Илья рассуждал о том, что было бы прикольно тоже покраситься в рыжий.       – Так я не красился, – усмехнулся Кирюха.       – Да ну? – удивился Илья. – Это у тебя от рождения такая красота?..       Кирюха смущенно улыбнулся, а потом, вдруг вспомнив, что хотел рассказать, предложил:       – А не хочешь с моими друзьями познакомиться?       Илья резко замолчал. Улыбка сползла с его лица, а Кирюха сразу понял, что его насторожило, и поспешил объяснить:       – Ну… не все так плохо. Вот есть Ксюша – она к этому нормально относится, Маша… не знаю, наверное, ей все равно. А вот Юра с Женей… Я тебе рассказывал про Серегу…       Илья аж поперхнулся:       – Тот самый Юра?! Я ж сказал, что он мне не нравится.       Кирюха кивнул.       – Да, но… он правда хороший, просто некоторые вещи не совсем принимает. Если его не провоцировать…       Илья тут же возмутился:       – «Не провоцировать»?! Ты че щас, серьезно?..       Кирюха стоял на своем:       – Все нормально будет. Притворимся друзьями. Ну пожалуйста, Илюш, я хочу показать тебя всему миру!       Но Илья все равно не одобрил:       – Нам надо шифроваться, чтобы какой-то идиот нас не побил?.. Ты вот на полном серьезе мне это щас говоришь?       Кирюха вздохнул.       – Ну там не только он будет. Ксюша вот тебе точно понравится! И еще много народу, скорее всего. Весело будет. Последний день лета все-таки…       Илья тоже вздохнул. Тяжело. И выдал:       – Ладно, но только ради тебя.

***

      Шум из квартиры слышался аж на лестничной клетке. Кирюха позвонил в звонок.       Открыла Ксюша и сразу налетела на него с обнимашками. Уже изрядно выпившая, – по ней было видно, – она широко улыбалась и протянула:       – А это?..       Кирюха представил его:       – Это Илья, мой друг.       Ксюша возмутилась:       – А че ты про него не рассказывал?       Кирюха быстренько нашелся, что соврать:       – Мы недавно познакомились.       И Ксюша с протяжным «А-а-а…» пропустила их в квартиру.       Там оказалось очень много народу, больше, чем Кирюха думал. Непонятные люди сидели на диване в гостиной и на полу, а вокруг – бутылки. И пустые, и полные. Играла музыка. А в центре этого балагана, на спинке дивана восседал Юра. Он широко улыбнулся и помахал им рукой.       Чтобы поздороваться с Юрой, Кирюхе пришлось пробираться через сидящих на полу людей и параллельно жать им руки. Люди представлялись:       – Ваня.       – Артем.       – Саня.              – Дима.       – Вадим.       – Гоша.       Илья плелся следом.              В конце концов до Юры они добрались. И прежде чем Кирюха успел что-либо сказать, какой-то парень кавказской внешности протянул ему руку со словами:       – Рафик.       Кирюха пожал руку и ему. А потом переключился на Юру.       – Здорово, – сказал. – Вот, знакомься, это мой друг, Илья.       И пропустил его вперед. Юра спокойно подал руку:       – Юра.       А Илья… ничего не сделал. Только нахмурился и руки не пожал. Юра хмыкнул, но тут же разулыбался.       – Какой-то он у тебя не общительный, – сказал он и хлопнул Илью по плечу. Добавил: – Ну ниче, выпьем – пройдет!       И тут же поднялся, чтобы взять одну из бутылок, кажется, с вином и всучить ее Илье в руки.       – На, пей прям из горла, у нас много.       Илья, кажется, слегка растерялся, но Кирюха тут же поспешил спросить:       – А где девочки?       Юра пожал плечами.       – В спальне в карты рубятся.       Кирюха тут же схватил Илью за руку и потащил прочь из мужского коллектива – знакомить с девочками.       А девочки правда рубились в карты. Их в одной комнате было не меньше десяти человек, и среди них Кирюха разглядел Ксюшу, Машу и Женю. Подведя к ним Илью, он представил его снова.       Маша сдержано улыбнулась, а Женя по-мужски пожала ему руку. Откуда-то из девчачьей толпы послышалось, что Илья вообще-то ничего такой, и Кирюху чуть было не затошнило.       – Хотите с нами в карты? – предложила одна из девочек.       Вторая поддержала:       – На раздевание!       Третья добавила:       – А потом в бутылочку!       Кирюха посмотрел на Илью. Впрочем, если выбирать из мужской и женской компании, то безопаснее, наверное, все же с девочками… Однако Илья подал голос сам:       – Нет, спасибо. Мы пойдем.       И уже сам потащил Кирюху обратно к парням. Кирюха не понял, зачем, но все же поддался.

***

      Алкоголь все же дал в голову, и у них даже вроде получилось влиться в эту мужскую компанию, где все точно такие же пьяные и веселые. Юра командовал, ставил музыку, изобретал развлечения. В конце концов решил позвать девочек, чтобы сыграть в бутылочку уже по-настоящему, и девочки инициативу, конечно, поддержали.       В кругу сидело человек пятнадцать точно, но Кирюха не считал – так, прикинул на глаз. Бутылочка крутилась, все смеялись.              Горлышко бутылки указало на какую-то девочку, и один из парней, который ее и крутил, заметно обрадовался. Девочка – не очень. Она сморщилась, но парня все же поцеловала. Все заржали.       Потом бутылочку крутила уже она и целоваться ей пришлось с другой девочкой. Они, явно подружки, друг другом не брезговали, а парни загоготали. Игра продолжалась.       В конце концов бутылочка показала на Кирюху, и он напрягся. Девочка, крутящая ее, хихикнула и приблизилась. Поцеловала мимолетно, но так, что Кирюха почувствовал вкус пива на ее губах. Он вздохнул. И крутанул бутылку так сильно, что она, сделав три полных круга, остановилась на Илье, который сидел к нему ближе всех. Кирюха подумал: приплыли.       А Илья, кажется, обрадовался. Кирюха вздохнул и резко выдохнул. Бросил взгляд на Юру – тот улыбался. А Илья тем временем легко чмокнул его в уголок губ так, что Кирюха даже не успел испугаться. Никто не отреагировал особо бурно, и Илья крутил бутылочку.       Она снова показала на девочку. Девочка крутила дальше. Выпала Ксюша. Ксюша хихикнула и тоже крутанула бутылочку с силой. Показала на Юру.       Юра расплылся в довольной ухмылке. Ксюша пьяно засмеялась, но противиться не стала. Она подползла к Юре и взяла его лицо в ладони так, чтобы притянуть к себе и поцеловать по-взрослому. Толпа загудела. А Юра с Ксюшей не отлипали друг от друга еще с полминуты.       И Кирюхе вдруг показалось, что все не так уж и плохо.

***

      – Поцелуй меня, – прошептал Илья. – По-настоящему. Мне не хватило.       В этом туалете почему-то не было замка, но сейчас сюда вряд-ли кто-то зайдет, все были заняты своими делами – разошлись парочками по углам.       А у Кирюхи в крови реки алкоголя, и его развезло знатно. Ну он и поцеловал как попросили – по-настоящему, глубоко и нежно, зарываясь пальцами Илье в крашеные волосы, прижимая к себе так, что перехватывало дыхание. Илья застонал в поцелуй, и у Кирюхи снесло крышу. Илья казался ему сейчас невероятно красивым, нежным и ужасно, до дрожи в коленках, сексуальным. Хотелось больше, и Кирюха, оторвавшись от его губ, аккуратно поцеловал в шею. Илья вздрогнул и обнял крепче – резко.       Илья тяжело дышал, а щеки его порозовели. У Кирюхи перед глазами все плыло из-за количества выпитого алкоголя, но резкий щелчок открывшейся двери почти отрезвил его.       Кирюха тут же отпрыгнул от Ильи, однако не помогло – оба растрепанные, раскрасневшиеся и с припухшими от поцелуя губами.       В дверях стояла Женя, прикрыв рот ладошкой.       Пару секунд они тупо пялились друг на друга, пока Женя вдруг не развернулась и не побежала прочь. Кирюха рванул за ней.       – Женя! – кричал он, нагнав ее в коридоре, цепляясь пальцами ей за футболку. – Женечка, родная, не рассказывай Юре, пожалуйста!..       Но Женя с силой отпихнула его от себя. На лице у нее читалась неприкрытая ярость.       – Не трогай меня, пидор сраный! – верещала она. – Юре скажу – пусть выгонит вас нахрен!       – Женя… – беспомощно пролепетал Кирюха, однако она уже скрылась в гостиной.       А Кирюха ждал публичной казни. Илья был прав – идти сюда вместе было ужасной идеей. Пить – тоже. Да и вообще, как будто бы, начать встречаться. Ведь не будь этой сраной «Кати», ничего бы не случилось. Кирюха бы и дальше бегал за всякими Ксюшами и Машами, не боясь осуждения, не боясь потерять друга. А теперь все – расстрела не избежать. И Кирюха пока не до конца понимал, а кого он теперь предал? Серегу, Ксюшу, Илью, Юру или все-таки себя?..

***

      Юра пьяный и злой. И это вдвойне страшнее, хуже, чем было с Серегой. Он прошипел сквозь зубы:       – Это правда?       Кирюха снова молчал не в силах выдавить из себя ни слова. Илья вызов принял:       – Даже если правда, что ты сделаешь?       Юра аж присвистнул.       – Нарываешься?       Илья усмехнулся и взглянул на Юру так дерзко, что Кирюхе показалось, что Юра стал еще злее.       И вдруг – удар. Илья ударил первым, Кирюха даже не ожидал. Толпа засуетилась, девочки взвизгнули.       Юра бить себя не позволил и зарядил Илье в ухо так, что тот отпрянул, ударившись спиной о стену. Юра навалился сверху и, прижимая его к обоям, размахивал кулаками, попадая то в нос, то в челюсть, то в бровь. Илья кое-как вывернулся, пиная Юру в живот коленом. Юра согнулся пополам, а Илья налетел на него сверху, толкая на пол. Юра схватился за его одежду и потащил за собой. А Илья успел вмазать ему так, что кулаки запачкались в красной, как его волосы, крови.       Кто-то из парней наконец-то кинулся их разнимать. Кирюха тоже, ведь там Илья! Еще несколько человек подключились и наконец оттащили их друг от друга. Юра плевался кровью и матерился сквозь зубы. Илья гордо молчал.       В конце концов Юра выдал осмысленное:       – Пошел нахрен отсюда.       И, как по команде, Илью схватили под руки и потащили к двери. Тот даже не сопротивлялся, а Кирюха, как бы ни пытался пробраться к нему через толпу, так и не смог этого сделать. Илью грубо толкнули за дверь, захлопнув ее. И никто даже не проверил его самочувствие.

***

      Юра вздохнул.       – И что нам с тобой делать?..       Он умылся и кое-как привел себя в порядок, а теперь сидел и ругал Кирюху, как маленького ребенка. Кирюха чувствовал себя максимально неуютно.       Юра снова вздохнул.       – Кирюх, ты ж мой друг. Я просто не понимаю, откуда вот это вот все? Был же нормальным пацаном, и вдруг всю эту пидорасню вокруг себя собрал. Как так-то?..       Кроме них, в комнате никого больше не было. Сумрак скрывал ссадины на лице Юры, но Кирюхе сейчас очень бы хотелось их видеть. Он молча слушал все претензии, не находя слов. А Юра продолжал:       – Давай вот как поступим: ты бросаешь все эти свои пидорские замашки, и мы с тобой, как раньше, нормально общаемся. Согласен?       Кирюха молчал долго, пока вдруг не выдал, сам от себя не ожидая:       – Нет.       Юра удивился:       – В смысле?       И тут Кирюху понесло:       – Потому что я люблю его и не собираюсь бросать ради придурка, который только и умеет, что руки распускать. И с Серегой ты ужасно поступил, а он ничего плохого не сделал! Почему он вдруг виноват в том, что любит?.. – Кирюха замялся, однако потом продолжил с новой силой: – Хватит строить из себя крутого, прояви человечность хоть раз! – Голос дрогнул. – И… если ты мне правда друг, то прими меня таким, какой я есть. И перестань всех вокруг ненавидеть.       Ответа от Юры Кирюха не стал ждать, а просто молча направился к двери. Потом – через толпу, к выходу. На пороге зацепился взглядом за погрустневшую Ксюшу. И вышел прочь.       По лестнице он летел со скоростью света, а вырвавшись из темного подъезда, шагнул в темноту улицы. Огряделся. Илью заметил сразу же.       Тот сидел на лавочке, подперев голову руками, и просто смотрел в землю. На его лице в свете фонаря красовались синяки и ссадины. Чужая кровь засохла на костяшках пальцев.       Кирюха аккуратно присел рядом. Ничего не говорил, даже не трогал, пока Илья не подал голос:       – Я ж говорил, мудак твой Юра. И эта рыжая…       Кирюха вздохнул. Произнес только очередное:       – Извини.

***

      Наутро Кирюха не нашел у себя общего чата и быстренько сообразил, что его удалили.       А потом потопал в школу на линейку. В красивой белой рубашечке, выглаженных брюках со стрелкой, расчесанный. С одноклассниками встречаться не очень хотелось, ведь людей в классе в общем осталось мало. Единственное, что утешало, – это то, что Ксюша тоже должна была там быть. Что удручало – Юра с ним в одном классе.       Кирюха вздохнул и пристроился к своему классу во дворе. В белых рубашечках были все, все красивые, как будто не бухали до утра.       Ксюша улыбнулась ему, и он встал рядом с ней. Юру в толпе, конечно, заметил. Заметил, как тот улыбался и громко разговаривал о чем-то с ребятами из параллели. На Кирюху он даже не посмотрел. Ну и хорошо.       А потом – линейка, музыка, первоклашки читали стихи, речь от директора и первый звонок.

***

      Дни шли, учеба – тоже. В школе часы тянулись невероятно долго, зато после, с Ильей, пролетали так, что моргнуть не успеешь. Гулять Кирюху больше не звали, только Ксюша изредка спрашивала «как дела?». И он даже почти смирился с этим, по Юре почти не тосковал, а Женю вспоминал с обидой.       Так прошел сентябрь.       А потом октябрь, ноябрь и декабрь. Новый год отпраздновали дома у Ильи – с фильмами, пледом и капелькой шампанского.       А потом случился январь.       Каникулы кончились, и пришлось возвращаться за парту. Там мысли на предмете никак не получалось сосредоточить, Кирюха, как всегда, витал в облаках и кое-как наскребал на троечку.       Пока после месяцев упорного игнорирования друг друга его не зажал в коридоре Юра. Кирюха подумал: началось. Вот сейчас ему тоже достанется для полноты картины. Однако удара не последовало.       И вообще, Юра выглядел каким-то растерянным и подавленным. Спросил только:       – Ты все еще встречаешься с тем парнем?..       Кирюха хмыкнул. Честно, неожиданно.       – Тебе-то че?       Юра отмахнулся:       – Ничего. – Потом вздохнул. Тяжело. – Поговорить хочу.       Кирюха ничего не ответил. Живот скрутило от внезапно нахлынувшей тревоги, и Кирюха сам не понял почему. Снова захотелось сбежать, однако он только кивнул.       Юра вздохнул уже с облегчением и сказал:       – После школы.

***

      После школы Юра ждал его во дворе. И до любимой площадки они дошли в гнетущем молчании. Сели на холодные качели. Кирюха оттолкнулся ногами от снега.       – Ну? – спросил он.       Юра молчал еще какое-то время, прежде чем начать издалека:       – Мы с Ксюшей начали встречаться.       Кирюха хмыкнул. И с явным сарказмом:       – Класс.       Юра продолжал:       – Она мне все рассказала. Что общалась с Серегой, что к… – он замялся. – «не таким» относится хорошо, и что поддерживает тебя. Она, знаешь, очень грустит, что компания распалась. Ну а я просто не мог на нее злиться!..       Он замолчал и взглянул на Кирюху каким-то чрезвычайно печальным взглядом. Ждал ответа. Кирюха кивнул. Юра начал снова:       – Короче, она была права. Ты был прав. Я… перегнул палку. – Он снова замолчал, подбирая слова. А потом вдруг выдал: – Да плевать мне, с кем ты там мутишь!.. Я хочу остаться твоим другом. Пожалуйста.       Последнее слово прозвучало так жалобно, что Кирюхе даже стало жаль его. Он только спросил:       – А Серега? Перед ним тоже неплохо было бы извиниться.       Юра вдруг просиял:       – Я уже! Не знаю, простил он или нет, но сказал, что больше не злится. А ты?       Кирюха кивнул:       – Не злюсь.       Юра улыбнулся.       – Спасибо. Я… исправлюсь. Ксюша сказала, у меня проблемы с агрессией. Может, она права. Но я постараюсь… больше так не делать. Мир?       Юра спрыгнул на землю и, подойдя к Кирюхе, остановил качель. Протянул руку.       А Кирюха… Кирюха пожал ее. Подумал, что все удивительно хорошо сложилось. Улыбнулся. И выдал:       – Мир.

***

      Снег хрустел под ногами. Снежки попадали за шиворот, было холодно, но все равно весело.       Кирюха попал снежком Ксюше в спину, а Ксюша – Маше. Маша зарядила снежком в Женю, но та увернулась, и снежок прилетел в Серегу. Юра набрал целую охапку снега и обстреливал им всех подряд. Илья держался Кирюхи, но тоже отхватил пару снежных снарядов.       И Кирюхе вдруг подумалось, что все не просто хорошо, все просто замечательно. Потому что Женя, скрепя сердце, извинилась. Потому что Ксюша достучалась до Юры. Потому что Илья его научился терпеть. Потому что равнодушная Маша теперь улыбалась. И Кирюха улыбался тоже.