Жить!

      Вернувшись в реальность, я — помимо оттягивающего задний карман брюк философского камня Фламеля — имел такой же пришибленный вид, как и Лонгботтом. То, что я увидел в зеркале, в голове категорически не желало укладываться. Да, говоря по простому, я попросту охренел от столь фантастических перспектив.       Куча мыслей, словно злые разбуженные по весне пчёлы, атаковала мою голову, не выдавая при этом ни одного, пусть даже и самого невероятного предположения о том, что я сейчас увидел в этом грёбаном зеркале. Что вообще могло означать то, что это чудо древней артефакторики мне показало?       Два меня. Вариант с клонированием отпадал сразу — что бы там маги себе не приписывали, но в плане науки маглы давно оставили их далеко позади. Оборотное? Уже более правдоподобно. Только ни хрена не понятно, для чего именно мой не совсем светлый образ был для этого выбран и почему в таком случае товарищ из Зазеркалья не был моей полной копией. Ещё и странная реакция Севера очень сильно напрягала. Лично я бы не смог спокойно смотреть на то, как его, пусть даже это и был не он сам, а кто-то левый под Обороткой, целует кто-то другой. Глотку бы перегрыз однозначно! А он весь такой довольный и счастливый с улыбкой до ушей смотрел на то, как «меня» в буквальном смысле засосал этот блондинистый хорёк!       Р-р-р… Только бы не натворить глупостей, не разобравшись во всём досконально. Жопой чую — где-то во всём этом «кине» есть подвох. Только вот в чём? Главное — не свихнуться, пока ответ искать буду. У меня тут на носу возрождение Темного Лорда. Желательно адекватного. А вот если у меня за эту неделю мозги набекрень съедут, что-то я сильно сомневаюсь, что он у меня нормальный получится. Как бы ещё хуже, чем в пророчестве, не сделать…       Вернул меня из тяжких раздумий на грешную землю тот, кого я сейчас с превеликим удовольствием разодрал бы на части голыми руками. Дамблдор. Ненавижу суку! Все беды из-за него. Сотни, если не тысячи поломанных судеб и загубленных жизней… А эта тварь сейчас, приторно улыбаясь, лупится на нас с Лонгботтомом через свои дебильные очочки и мило интересуется, что же такого мы видели в этом идиотском куске амальгамы. Щас я тебе в красках опишу, что же именно я там насмотрел!       — …семью. Бабушку, папу, маму… Крёстную… Наверное. Она ведь давно уже пропала. Ещё когда я маленький совсем был. Я её и не помню толком. Только по колдографиям. Она там такая красивая… И счастливая… — Лонгботтом тяжко вздохнул.       На что эта старая мразь лишь радостно улыбнулась. Ещё бы лапки свои друг о друга потёр — и вылитый паук был бы!       — Гарри, мальчик мой, а что ты видел в зеркале? Маму с…       — Сколько раз можно вам повторять, что я не ваш мальчик! Оставьте свои крайне сомнительные эпитеты для маглорожденных — они к такому обращению давно привычные! — вот чего-чего, а раздражения во мне сейчас было столько, что я мог запросто наговорить лишка. О-о-очень такого большого лишка… Так, что выдыхай, Стар, успокаивайся и вперёд!       — Да себя я видел, — так, надо рожу сделать подовольнее. — Пост Министра Магии как раз только занял. И орден мне вручили. Огромный такой, с блюдце размером и с алой ленточкой.       — А как же твои родители? — вот до чего же приятно видеть обескураженного Дамблдора — не описать словами!       — А что родители? — я пожал плечами. — Я их не помню. Совсем. Да и колдографий их у меня ни одной нет. Так что нечего вспоминать. Да и незачем. Мёртвое мёртвому. Нечего жить всю жизнь с оглядкой на покойников.       Что-то мне подсказывает, что если бы я сейчас здесь один был — мне бы явно прямо в лоб Обливиэйт прилетел. Не смертельно, конечно, но приятного мало — после него ещё полчаса башка чугунная. Так что спасибо Невиллу в какой-то мере — не придется лишний раз просить у Северуса фиал с зельем от мигрени. Он и без того, бедолага, последние дни замотался совсем — у него экзамены скоро, а он привык быть готовым ко всему заранее.       — Гарри, всё-таки я поражаюсь тебе! Каким же ты вырос жестоким! — того и гляди, директор от переизбытка чувств сейчас слезу пустит: мол, моя вина — не доглядел… — Ещё и эгоистом стал…       — Не я растил себя в доме, где был никому не нужен! Так что, мистер Дамблдор, что выросло — то выросло. Поздно меня менять.       — Никогда не поздно свернуть с темного пути к истинному свету! Всё и всегда можно изменить!       Фу, блин, а пафоса-то сколько! Истинный свет! Да твой свет темнее самой тёмной тьмы! Радетель, блять, за общее благо! Только вот почему-то всем остальным это самое благо боком выходит.       — Возможно. Только вот мне и так хорошо. И менять в своей жизни я ничего не собираюсь!       Великий актёр Дамблдор! Как бы сильно он сейчас не злился, но из образа доброго дедушки так и не вышел. Укоризненно посмотрев на меня, он, с сожалением покачав головой, спросил почему-то у Лонгботтома:       — Невилл, мальчик мой, а ты ничего необычного в зеркале не видел?       Тот отрицательно замотал головой. А глаза такие честные-честные, как у того рыжего кота из магловского мультика.       — Хорошо. Тогда не задерживайтесь здесь долго, мальчики. Отбой уже давно был. Так что вам обоим стоит поспешить в свои спальни, если не желаете нарваться на мистера Филча и миссис Норрис — они как раз сегодня патрулируют эту часть замка.       Я на это снова промолчал, а все ещё пришибленный Герой лишь молча кивнул. Видимо, удовлетворившись таким ответом, Дамблдор, улыбнувшись (у моей мантикоры на загривке аж шерсть от этой улыбочки дыбом встала, да и Том, до этого молча наблюдавший за происходящим, так сказать из первого ряда, весьма нелитературно выдал, что именно он думает об этом товарище), вышел наконец-то из класса, тихо прикрыв за собой дверь.       — Невилл, друг мой, — начал я вкрадчивым голосом, пока он ещё не до конца пришел в адекватное состояние. — А не ответишь ли ты мне на два весьма волнующих меня вопроса?       — Что ты хочешь услышать, Гарри?       — Ну во-первых: а кто у тебя крёстная?       — Тётя Белла… Бля-я-ять…       Увалень и размазня Лонгботтом (таким его привыкли все видеть и искренне считали, что данный ребёнок даже и мухи не обидит) в одно мгновение превратился в злющего, но какого-то немного рассеянного противника. Мгновенно появившаяся в его руке волшебная палочка — при том, что он даже рот не открывал для ее призыва — моментально навела меня на мысль, что данный весьма, как выяснилось, загадочный и неординарный субъект неплохо так для своего возраста владеет невербальной беспалочковой магией. Что вдвойне странно, ведь уровень его силы официально был намного ниже среднего. Артефакт? Личина? Скорее всего и то, и другое. Бабушка у него, похоже, бдит над внуком ещё больше, чем Северус надо мной.       Ну, а по поводу Беллы… Даже Том согласился, что давно пропавшая крёстная — не кто иная, как всем известная Белатрисса Лейстендж, в девичестве Блэк. Только тогда каким образом она могла запытать до сумасшествия родителей Невилла, если за нанесение вреда крёстному сыну её должно было откатом на пол-Британии раскатать? Ах, да, самого Невилла она же не трогала…       Один хрен ничего непонятно. Только я уже всерьёз вознамерился выпытать у мальчишки, что же на самом деле произошло в ту роковую ночь. Да и Том очень просил узнать за свою самую верную последовательницу. Ну вот как тут откажешь? Особенно когда его просьба так тесно переплетается с моим любопытством.       Да и не соперник мне Лонгботтом. С какого боку ни глянь. Уровень магии у нас слишком уж разный. Поэтому я спокойно стоял и смотрел, как на пухлощёком лице Избранного с бешеной скоростью сменялись эмоции.       — Вот сколько раз мне мама говорила, что бы я думал, прежде чем что-то сказать! Что-то я здесь совсем расслабился! — в голосе Невилла отчётливо слышалась обида. На самого себя. И, пока его сеанс самобичевания не закончился, я спросил:       — Мама? Не бабушка?       Жест рука-лицо в исполнении Лонгботтома выглядел забавно. Особенно когда он понял, что проболтался уже дважды.       — Ты не понимаешь, Поттер… Дамблдор…       — Ну отчего ж? Я как никто другой понимаю тебя, Невилл. Сложно найти в Британии мага, который бы ненавидел нашего дорогого директора больше, чем я. И не стоит делать то, что ты почти уже решился сделать. Со мной всё равно не прокатит, — видя непонимание, огромными буквами написанное на его лице, поясняю: — Обливиэйт. Можешь не тратить на него силы — у меня иммунитет к нему. Как и к многим другим тёмным проклятиям.       Правильно говорили в моём бывшем мире: куй железо, пока горячо. Думаю, что следовать этому совету в данном случае самый правильный ход. Поэтому:       — Не кажется ли вам, наследник Лонгботтом, что нам стоит многое обсудить? Или всё-таки ЛОРД?       Герой дёрнулся так, словно я его ударил. Взгляд из решительного стал затравленным, но палочку в руке он держал всё таким же уверенным боевым хватом, что говорило о неплохой выучке мальчишки. Кто-то явно потратил огромное количество сил и времени, чтобы добиться от одинадцатилетки столь неплохой реакции.       — Ну так что, Лорд Лонгботтом, поговорим по хорошему, или ты всерьёз вознамерился со мной подраться? — и я в лучших традициях нашего декана вопросительно приподнял одну бровь.       Видимо, это стало последней каплей для впечатлительного мальчишки, и он вместо того, чтобы запустить в меня каким-нибудь интересным и желательно не совсем светлым заклятьем, разразился истерическим смехом.       Блять, ну вот только полноценной истерики от новоявленного Героя мне сейчас и не хватало! Лишь расчёт на дальнейшее сотрудничество сдержал меня от того, чтобы дать ему хорошую отрезвляющую затрещину. Негоже бить потенциального союзника по роже! А ведь Лонгботтомы весьма и весьма интересный род, увлекающийся не только гербологией, но и неплохо так владеющие боевой магией. Не теми огрызками заклинаний, которыми пользуются нынешние Авроры, подчиняясь всем этим принятым Министерством новым законам о Запрете (с подачи Дамблдора, кстати), а настоящими полноценными боевыми проклятиями.       — Невилл, посмотри на меня! — интуитивно выбрав приказной тон, я не прогадал. Взгляд заходящегося до этого в безумном хохоте Избранного в одно мгновение стал осмысленным, и из него потихоньку начала пропадать искорка зарождающегося безумия.       — Невилл, ты слышишь меня? — утвердительный кивок мне в ответ. Уже хорошо, значит истерика пошла на спад и с ним можно будет хоть о чем-то договориться. Или придётся уже мне применять этот успевший осточертеть Обливиэйт. Ну не отпускать же ребёнка обратно в таком разобранном состоянии! — Теперь ты сможешь со мной поговорить?       — Прости, Гарри, но нет. Это не только моя тайна.       — Тогда что ты предлагаешь?       — Обет. О неразглашении. Или мне всё-таки придется проверить правдивость твоих слов по поводу твоей невосприимчивости к заклятию Памяти.       — Согласен лишь в случае обоюдных клятв. И добавь к этому Обет о непричинении вреда.       Лонгботтом лишь коротко кивнул в знак согласия. Но палочку так и не опустил. Предусмотрительный мальчик!       — Типпи!       — Донни!       Мы одновременно вызвали своих домовых эльфов для скрепления клятв. Похвально. Об этой маленькой особенности ушастого народца мало кто даже из чистокровных помнит. Мальчишка определенно заслуживает того, чтобы обратить на него более пристальное внимание. Если он и дальше будет меня так же приятно удивлять, то в случае, если он войдёт в наш маленький кружок дамблдороненавистников, думаю, стоит его просветить по некоторым интересным моментам дальнейшей жизни согласно пророчеству.       — Начали? — мы оба одновременно кивнули. Так уж и быть, как старший начну первым.       — Я, Лорд Гарольд Стар Певерелл-Поттер-Принц… — при этих словах лицо Лонгботтома стало оттенка свечного воска. Интересно, а что его впечатлило больше: фамилия Певерелл или всё-таки Принц?       Но первые слова Обета уже произнесены, останавливаться нельзя — откат за прерванную клятву малоприятная штука. Силы, конечно, всей не лишит, но уполовинить имеющийся резерв может запросто. Так что я спокойно дочитал стандартную форму, глядя в наполненные ужасом глаза мальчишки.       — Я, Лорд Невилл Корвус Лонгботтом-Лестрейндж… — а вот тут уже мы на пару с Томом знатно так охренели. Что, драклл вас всех раздери, вообще происходит в этой грёбаной реальности? — Жизнью и Магией своей клянусь Лорду Стражей Равновесия…       Всё. Я в ауте. Нихрена не понимаю, что сейчас происходит, но это меня очень, очень сильно напрягает!       — …помогать и поддерживать его и его Стражей во всех начинаниях, Тёмных ли, Светлых ли, и хранить верность Роду Певерелл на правах первого вассала! Магия мне свидетель!       Золотая вспышка сверкнула так, что на пару минут я просто ослеп. А когда проморгался, увидел сидящего рядом на полу довольно лыбящегося Невилла — и уже не особо задумываясь отвесил ему смачный такой подзатыльник. Он аж носом в коленки себе въехал. Только вот я сейчас был в таком раздрае, что физическое его состояние меня мало волновало. Гораздо больше занимал вопрос: во что я опять вляпался? Малодушно хотелось позвать Севера и Живу. Уткнуться носом в шею любимого супруга и плакаться матери на сволочную судьбу.       Знаете, мысленный подзатыльник — это, оказывается, тоже больно! Настоящих рук у Тома, хвала Создателю, пока ещё не было, но вот ментальной дури хватало с избытком. По башке словно кирпичом прилетело (знаем, месяц в магловской больнице потом провалялся. Не я, конечно, а бывший владелец этого тела благодаря своему любящему кузену. Но ощущения его при этом я запомнил прекрасно). Зато всё желание истерить отбило напрочь.       Наверное, именно это экстренное вправление мозгов в исполнении Тёмного Лорда и привело меня к тому, что когда я вновь посмотрел на теперь уже СВОЕГО вассала, не было во мне ни грамма истерики, лишь ясный ум и голый расчёт. Мысленно я уже просчитал все плюсы и минусы от произошедшего и пришёл к однозначному выводу, что это хорошо. Правда вытрясти душу из счастливо лупящегося на меня мальчишки сейчас хотелось не меньше, чем полчаса назад, но зато исчезла возможность его вероятного предательства — этого теперь точно можно неопасаться.       С такими клятвами не шутят! И если за нарушение любого обета Магия может делать тебя сквибом, то за нарушение клятвы вассалитета самое мягкое, что может произойти, — это превращение мага в магла. Ни капли Силы. Ни намека на магию. Невозможность не только почувствовать, но даже увидеть что-либо, хоть чуть-чуть соприкасающееся с волшебством. Для мага, выросшего в условиях, когда тебя повсеместно окружают волшебные существа, предметы и потоки Силы, ощущаемые телом на интуитивном уровне, лишиться магических сил — всё равно, что умереть.       Так что теперь я был на триста процентов уверен в том, что новый Избранный Герой — мой. Весь, со всеми потрохами, тараканами в голове и припрятаными в шкафу скелетами. С которыми, кстати, мне ещё предстоит разобраться. Но времени у нас полно, так что торопить события нет никакого смысла. Впереди три месяца летних каникул. Вот там и будем выпытывать у Героя, какого дракла вообще происходит.       — Доволен? — мой язвительный тон малость сбил зашкаливающий градус радости у счастливого до неприличия Лонгботтома.       — Ты себе даже представить не можешь — насколько! — он улыбнулся. Открыто и беззаботно. Мне аж завидно малость стало.       — Ну и чего хорошего, что ты сейчас добровольно в эту кабалу с вассалитетом влез?       — Ну, предположим, не сейчас, а уже довольно давно. Сейчас я просто клятву обновил. Всё-таки новое время, новый я…

*

      — По твоему выражению лица скажу, что твоя вылазка снова пошла не по плану, — Север как всегда проницателен. Хотя по моей хмурой морде, которую я успел мельком заценить в зеркале висящим перед входной дверью, даже к гадалке ходить не надо, и так всё понятно.       — Ужин или просто чаю попьёшь? — муж, окинув меня оценивающим взглядом, хмыкнул. — Хотя, думаю, бокал-другой хорошего вина и литр успокоительного тебе сейчас подойдёт больше, — он ласково обнял меня за плечи, уже привычно чмокнув в макушку. — Дамблдор?       Я лишь отрицательно качнул головой. Ну какой к Мордреду Дамблдор, когда у меня сейчас башка от обилия новой информации взорвётся?!       — Если бы! С ним-то как раз всё просто и понятно. У нас, родной, новая головная боль появилась. Вассалитет называется.       — То-то я думаю, чего это меня вдруг тряхнуло так, что я уже собрался к тебе на помощь бежать… А ты, оказывается, решил по стопам Тома пойти…       Вот повезло мне с мужем просто сказочно! Другой на его месте скандал бы закатил, он же терпеливо ждёт объяснений, ещё и настроение мне поднять пытается. Со стороны наверняка это выглядит как язвительная придирка, но мне-то лучше знать. Я своего эльфа за этот неполный год выучил лучше, чем он сам себя знает. Так что для меня не составляет никакого труда определить когда именно он шутит, а когда действительно хочет побольнее укусить.       Поэтому я просто молча утянул Северуса на наш любимый диван и, забравшись к нему на колени, сделал то, о чём мечтал последнюю пару часов: уткнулся носом в ямку плеча, что так соблазнительно выглядывала из растёгнутой на три пуговицы рубашки. Как-то весьма несвоевременно в голову пришла мысль, что таким моего Севера ни разу не видел никто: расслабленного, в домашней одежде, безумно вкусно пахнущего мятой и лаймом. Да Малфой-старший душу бы продал дьяволу за возможность увидеть его таким. Но он МОЙ! Только мой! И никто и никогда не увидит то, что вижу я!       Не удержался и лизнул любимую шею, в сотый раз клянясь себе, что на этом теле никогда и никто не сможет больше оставить ни одной метки. И абсолютно неважно, будет она любовной или следом от проклятия. Только мне позволено прикасаться к этой коже, только я могу вдыхать её неповторимый аромат и пробовать её на вкус!       Вот с такими мыслями я и присосался к вожделённой шее, от всей души ставя на ней огромный засос. Чуть отстранившись, полюбовался на дело губ своих и для верности поставил ещё один, чуть пониже.       — Полегчало? — в голосе Севера отчётливо слышались довольные смешинки.       — Не очень. Хотя… Думаю, если повторить лечение ещё раз двадцать, тогда точно легче станет.       — Тогда я стану похож на леопарда! — возмутился супруг. — Уволь. У нас в семье один кошак, и это точно не я!       — Поженились кот со змеюкой… Точнее, мантикора с василиском. И жили они долго и счастливо. Прибили главного злодея, спасли Мироздание и нихрена никогда не умерли. Потому как бессмертные.       — Теоретически.       — Какая уж тут теория! Если сила и дальше расти так будет, мы с тобой местными божками заделаемся. Выберем себе верных последователей, отгрохаем золотой храм метров тридцать в высоту. Драко с Томом жрецами сделаем. И будем принимать подношения смертных, хлебать амброзию и жрать нектар. О, забыл! Самое главное! Трахаться будем как кролики!       — Ну во-первых: не трахаться, а заниматься любовью, — Северус легонько щёлкнул меня по носу. — Во-вторых: вот нафига тебе храм, Звёздочка? Эти паломники же будут круглосуточно там ошиваться! Никакого покоя!       — А мы Люциуса перед входом посадим — пусть народ гоняет.       Видимо, представив сиятельного лорда Малфоя, работающего привратником при храме имени себя любимого, Северус не выдержал и рассмеялся. Я тоже улыбнулся. Напряжение, как и всегда, когда я нахожусь рядом с мужем, начинает разжимать свои тиски, отпуская эмоции и чувства на свободу. И это, я вам скажу, просто непередаваемое словами чувство!       — Так что же всё-таки у тебя там произошло, что ты такой пришибленный вернулся?       — А давай ты просто посмотришь? Боюсь, если попробую просто словами объяснить, могу что-то важное упустить. Да и эмоциональный окрас скорее всего совсем не тот будет.       Абсолютное доверие. Мне нечего скрывать от Северуса, в принципе, так же как и ему от меня. Поэтому я беспрепятственно пускаю его в свою голову, нимало не переживая о том, что он может увидеть что-то, что я не хотел бы ему показывать. Знаю, что муж это безмерно ценит и отвечает той же степенью доверия.       Нам не нужен контакт глаза в глаза. Достаточно просто пожелать, и вот уже я шаг за шагом прокручиваю для него в своей голове то, что увидел в комнате с Зеркалом Желаний. И судя по тому, как на моей талии стальными тисками сжались его пальцы, ему увиденное не нравится. Очень.       Ну, а чего ещё ожидать от тёмного эльфа? Тем более чистокровного? Их природа устроена так, что по сравнению с эльфийским инстинктом собственника замашки моей мантикорьей сущности просто детский лепет. Хотя, оказывается, приятно, когда тебя ревнуют. Пусть даже и к эфемерному существу, но приятно.       Только главное — не доводить это чувство до абсурда. Одно дело приревновать мужа к конкретному человеку, особенно если был повод, совсем другое — ревновать к каждому столбу, что встретится на пути. Попой чую, что если Северусу дать в этом деле волю, последствия будут катастрофические. И явно не для меня, а для тех бедолаг, которым не посчастливится попасться под ревнивое око моего драгоценного супруга.       Хотя чего я на него всё сваливаю? Сам не лучше. А, может быть, и хуже… Это смотря с какого боку зайти.       Но чтобы успокоить уже начавшего накручивать себя Севера, буквально с головой накрываю его своими эмоциями. Любовь, нежность, преданность. Все эти чувства окутывают самого дорогого для меня в этом мире человека мягким коконом, давая понять, что он для меня больше чем супруг. Больше чем человек, с которым я готов разделить Вечность. Он мой Абсолют. Моя точка отсчёта и точка опоры. Весь мой мир, моя жизнь и мои чувства завязаны на нём. Что я без колебаний уничтожу всё мироздание и умру сам, лишь бы он жил.       Железная хватка на моих боках наконец-то ослабла, уступив место нежным поглаживаниям. Мой эльф, похоже, сильно впечатлился тем, что я сейчас дал ему прочувствовать. Ну, может хотя бы таким образом у меня получилось развеять его опасения по поводу моих чувств к нему. Хотя то, что в него один бородатый козёл вбивал годами, сложно исцелить за один раз. Думаю, стоит повторять такие сеансы почаще.       Только вот мы опять отвлеклись от главной темы. Хотя что может быть важнее демонстрации любимому человеку собственных чувств? И пусть, как говорится, весь мир подождёт.       Дальнейшее «кино» мы смотрели уже спокойно. Во всяком случае меня больше не грозило смыть волнами неконтролируемой ревности. И то хлеб.       Вот Лонгботтом произносит вассальную клятву, и я буквально физически ощущаю недоумение мужа. Смотри дальше, родной, — и ты поймёшь, почему я вернулся в таком раздрае.             *Воспоминание первое.*       — …новое время, новый я…       — Невилл, кончай тайны разводить! И без тебя башка пухнет, ещё и ты тут со своими недомолвками… — я недовольно скривился.       — Ну, какие уж тут недомолвки, ваше величество! И не смотри на меня так! — Невилл в недоумении вылупился на меня круглыми глазами. — Ты что, серьезно не знал, что Певереллы королевский род?!       — Знал бы — хрен бы подписался на такое! — я устало потёр висок. Голова и вправду нещадно гудела. — А у тебя-то откуда столь глубокие познания в истории?       — Прости меня, Гарольд, но это разговор явно не для этого места, — он как-то затравленно огляделся вокруг, словно опасался, что сейчас здесь появится кто-то. Я его вполне понимаю — в этом гадюшнике от директора и его пешек лично меня спасает только то, что замок признал меня своим хозяином. Хотя я искренне надеюсь спихнуть этот геморой Риддлу после его возрождения. Своих проблем по горло, не хватало ещё чужие разгребать!       — Что ж. Как знаешь. Тогда жду тебя летом в нашем с мужем замке. Портключ пришлю совой. Отказ, кстати, не принимается!       — Всё-таки захомутал своего носатого! — Лонгботтом смотрел на меня с нескрываемым уважением. Словно я дракона голыми руками победил.       — Друг мой таинственный! — начал я с неприкрытой в голове угрозой. Ибо спокойствие моей семьи для меня всегда было, есть и будет главным приоритетом в жизни. — Рассказывай всё! Иначе я за себя не ручаюсь!       — Гарри…       — За́мок прикроет. Сюда никто не зайдёт без моего ведома. Ну же, я жду!       Для верности подкрепил свои слова небольшой порцией силы, что давала мне над ним вассальной клятва. Сам напросился! Так что нечего теперь смотреть на меня обиженными глазами.       — Это долгий рассказ будет. Может я сейчас только главное тебе скажу, а остальное на каникулы оставим?       Я согласно кивнул. Один хрен меня сейчас на длинный рассказ не хватит. Голова от новоприобретённой информации и кучи разномастных эмоций болела с каждой минутой всё сильнее, всё же грозясь перерасти в полноценную мигрень. Похоже, всё-таки придётся просить у Северуса зелье.       — Как ты уже знаешь, зовут меня Невилл Корвус Лонгботтом-Лестрейндж, и я полноправный Лорд двух родов, признанный Магией. Мне тридцать четыре года. Десять из которых я прожил в этом теле.       Наверное, позорно не потерять челюсть мне не позволила лишь очередная вспышка боли в многострадальной голове. Но и так по моим глазам было прекрасно понятно, в каком крайнем недоумении я сейчас находился. А Лонгботтом между тем продолжал говорить.       — Про то, где я жил раньше, я сейчас рассказывать не буду, слишком неприятные воспоминания, да и времени на это нет. Скажу только, что в той реальности Гарри Поттер после победы над Тёмным Лордом занял его место. А я был его левой рукой.       Теперь я совершенно по новому посмотрел на своего собеседника.       Левая рука у престола издревле означала Длань карающую. Этакая своеобразная служба безопасности и ликвидации неугодных сюзерену в одном лице. Теперь понятно, откуда и боевой хват волшебной палочки, и несвойственные даже сильному магу невербальные заклинания. Полезное приобретение я невольно сегодня сделал, однако!       — Когда я попал сюда, в тело годовалого ребенка, как раз начиналась вся эта заварушка с пророчеством Трелони. Родители оба были живы и даже каким-то чудом умудрились сбросить с себя подчинение Дамблдора кадупулом. Только вот сделать я, естественно, ничего не мог в силу возраста. Единственное, на что меня хватило, так это подстроить так, чтобы мама осталась жива. Отца спасать уже было поздно. Эта сука собственноручно пытала его из мести. Блять, не поверишь, отец в своё время отказался с ней переспать, а эта мразь в отместку лишила его разума!       — Что-то мне подсказывает, что ты не про миссис Лейстрендж сейчас говоришь!       — Причём тут крёстная? Мама с тётей Беллой с детства не разлей вода были. Из-за какого-то древнего проклятия Блэков тётя оказалась бесплодной. Её и спихнули Рудольфу специально, чтобы избавиться. Блэки же всегда славились своей плодовитостью и чистотой крови, — Невилл криво усмехнулся. — Как бы там ни было, но крёстная уговорила мужа, и они сделали меня своим наследником. Не спрашивай почему не Рабастана, не знаю. Но магия и в этом мире подтвердила моё право на два рода. Вот как-то так.       — Знаешь, Нев, думаю на сегодня достаточно. Мне ещё эту информацию переварить надо, так что всё остальное потом. Портключ вышлю сразу же в начале каникул. А теперь давай по спальнями, а то действительно на Филча нарвëмся. Что-то меня не вдохновляет шваброй по вечерам махать.             *Воспоминание второе*       Ну вот как я мог забыть про эту подлую животину? То, что она меня не видела и не слышала, совершенно не означало, что она не могла меня унюхать. Что и произошло. А за ней, матерясь вполголоса, приковылял тот, кого все студенты ненавидели и боялись даже больше, чем декана Слизерина.       Аргус Филч. Дотошный, вечно ворчащий по поводу и без, завхоз Хогвартса и самый ненавистный сквиб МагБритании. С длинной лохматой седой гривой, вечно нечëсанной, что придавало ему ещё более отталкивающий вид.       — Нарушаешь, Поттер?! — с каким-то особым предвкушением прошипел он. — Снейпу не понравится, что из-за одного бестолкового студента змеи потеряют кучу баллов!       Интересно, а какое ему дело до того, что подумает Снейп? Насколько я помню прочитанное, этот человек всегда исходил истошным криком, когда удавалось поймать нарушителя. Сейчас же он еле слышно шипит себе под нос, при этом совершенно не переходя на личности и оскорбления…       Хотя чего я хочу? Всё это пророчество на деле оказалось липой. Нет, основные вехи, конечно, непреложны, но вот в плане описания внешности и характеров героев автор явно руководствовалась собственной фантазией. Потому что девяносто процентов из написанного с данной реальностью не имеют ничего общего. Вообще.       Вот и сейчас буравя меня пристальным взглядом Филч молчал. Просто смотрел и молчал. Вкупе с головной болью это внимание пиздец как раздражало. Пришлось даже закусить щёку изнутри, чтобы не сорваться и не наговорить старику лишнего.        Ну а чего на него злиться? Работа у него такая сволочная. Так что проще промолчать, глядишь — и не потащит он меня на ночь глядя в директорский кабинет. Хотя я бы посмотрел на злющего разбуженного Дамблдора, которому на ковер посреди ночи привели бывшего же Избранного.       Видимо, что-то решив для себя, лохматый старик полез в карман, вытащил оттуда маленький фиал с каким-то зельем и протянул его мне.       — Пей!       — Зачем? — меня аж перекосило от удивления. Он что, всерьёз считает, что я буду пить какую-то неизвестную бурду?       — Башка болит? — он не спрашивал, а утверждал. — Тогда пей.       Отравить меня весьма проблематично, поэтому я взял предложенный мне пузырёк и, открыв, принюхался. Пахло улучшенным обезболивающим. Только вместо мяты был стойкий запах черешни. Чуткий нюх мантикоры не обнаружил ни одного лишнего ингредиента, и я решился. Слишком сильно меня донимала разыгравшаяся мигрень.       Опрокинул в себя весь фиал, кроме привкуса всё той же черешни ничего не почувствовал. Только спустя буквально пару секунд боль начала отступать, а меньше чем через минуту прошла совсем.       Удивлённо посмотрев на мрачного завхоза, который продолжал сверлить меня взглядом из-под полностью закрывавшей глаза седой чëлки, я совершенно искренне поблагодарил:       — Спасибо.       — Не попадайся мне больше, мальчишка, — и, резко развернувшись, он похромал прочь.             * Конец воспоминаний*       Когда Северус вынырнул из моих воспоминаний, я всё также сидел у него на коленях и обнимал его обеими руками за шею. Он был крайне мрачен и странным нечитаемым взглядом уставился в потолок.       Я, конечно, всё понимаю, что снова накосячил, что опять всё пошло не по плану (и я, что самое интересное, в этот раз здесь совершенно ни при чём), но растянувшееся на добрый десяток минут молчание в исполнении супруга снова заставляет меня нервничать.       — Знаешь, Звёздочка, я каждый раз не устаю поражаться твоей феноменальной способности находить проблемы там, где их не может быть в принципе.       — Ты действительно думаешь, что я вот прям так сильно этого хочу?       — Нет, не думаю. Но сегодня я чётко понял одну интересную вещь, и мне это очень сильно не понравилось, — видя мою скептически настроенную рожу, он продолжил: — Всё это, похоже, только разминка. С каждым разом она всё усложняется и усложняется. Мне уже сейчас страшно представить, что будет к тому моменту, когда придёт время смерти нашего директора.       — Север, — я устало вздохнул, — ты же понимаешь, что так и должно быть? Сама основа мироздания сейчас сопротивляется тому, что её буквально насильно пытаются перекроить. И да, дальше будет хуже. Но у меня есть ты. А у тебя — я. Вместе мы справимся со всем. Вот в этом я точно уверен.       Настала моя очередь дарить этому невероятному человеку покой и умиротворение. Иначе ведь снова сегодня будет полночи ворочаться в попытке уснуть. Кончиками пальцев одной руки я огладил контур любимого лица, другой притянул и не думавшего сопротивляться мужа ближе к себе и поцеловал.       Это не был поцелуй, разжигающий в душе пожар страсти. Наоборот. Это был поцелуй-поддержка, поцелуй-обещание, что всё у нас будет хорошо.       — Через пять дней Белтайн. Будем возвращать Тома в мир живых.       — Если ты решил провернуть это без моей помощи, то учти — я обижусь!       — Как раз твоя помощь будет просто незаменима. Да и Жива обещала посодействовать в ритуале. Кстати, забыл тебя спросить: а почему у Филча глаза такого странного цвета?       — Ни разу внимания не обращал. Это какие?       — Один льдисто-голубой, а второй карий с золотистым отливом.