Маленький ангел

Передо мной была кромешная тьма. На глазах — маска, и оставалось только догадываться, что вообще происходит вокруг. Воздух казался плотным, почти липким, будто в помещении было слишком много людей и слишком мало пространства. Где-то вдалеке слышались шаги, тихие переговоры, металлический звук оборудования. Пахло чем-то резким — возможно, от прожекторов, пылью и немного потом. Скорее всего, сейчас будут представлять остальных пацанок. Хотелось бы обойтись без травм… для себя. Драться я умела не очень хорошо, но защитить себя, в случае чего, смогла бы. Конечно, не от того, кто значительно больше меня — а это, если честно, почти каждый. Комната, как позже оказалось, была похожа на студию: тёмные стены, высокий потолок, яркие прожекторы, бьющие прямо в глаза, и странная разметка на полу — чёрные и розовые квадраты, будто мы стояли на какой-то игровой площадке. Всё вокруг выглядело как сцена. Как будто нас сейчас будут не знакомить — а проверять. И от этого становилось только тревожнее. Режиссёры дали команду снять маски, и я наконец смогла увидеть своих будущих одноклассниц. Я стояла во втором ряду, ближе к краю, и могла рассмотреть почти всех. Нас было шестеро. Девушки выстроились в линию, немного напряжённые: кто-то скрестил руки на груди, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то оглядывался по сторонам, будто уже искал выход. Справа стояла невысокая, плотная девушка в светлом худи — она выглядела спокойной, но настороженной, будто уже привыкла не доверять никому. Рядом с ней — высокая, худощавая, с кудрявыми тёмными волосами и лёгкой улыбкой, которая казалась скорее защитной реакцией, чем искренней эмоцией. Её плечи были открыты, и в этом было что-то демонстративное — как будто ей всё равно, но на самом деле не совсем. Чуть дальше — девушка с короткими волосами и татуировками на руках, в свободной серой футболке. Она держалась уверенно, почти расслабленно, но взгляд у неё был цепкий, внимательный, словно она уже оценивала всех вокруг. — Катя, — протянула мне руку девушка, стоявшая прямо передо мной. Она была выше меня почти на голову, и над правой бровью у неё была татуировка «Feddly». Коротко стриженная брюнетка с мягкими карими глазами и очень спокойным, тёплым выражением лица. Улыбка у неё была лёгкая, ненавязчивая — и почему-то сразу делала её безопасной. Рядом с ней я почувствовала себя чуть менее напряжённой. — Арина, — тихо представилась я. Голос вышел почти шёпотом. Я так давно не знакомилась с новыми людьми, что на секунду просто растерялась и не протянула руку в ответ. Надеюсь, она не обиделась… хотя, судя по её реакции, она это даже не заметила. Не успела я толком перевести дух, как со всех сторон начали подходить другие девочки. Слишком близко. Слишком быстро. Я машинально отшатнулась назад — и тут же почувствовала, что упираюсь в кого-то спиной. Сердце неприятно дёрнулось. Резко обернувшись, я сделала шаг вперёд — и оказалась в центре импровизированного круга. Отлично. Просто идеально. — Аккуратнее, маленькая. Теперь передо мной стояла другая девушка. Её глаза сразу притягивали внимание: один — глубокий карий, почти чёрный, второй — светло-голубой, холодный. Это выглядело… странно красиво. Она была ниже Кати, но всё равно выше меня. Чёрные волосы закручивались в мелкие кольца, создавая ощущение лёгкого хаоса. — Я Адель, — сказала она. — Арина… — снова почти прошептала я. Кажется, я действительно не была готова ко всему этому. Ни к людям, ни к их близости, ни к их взглядам. Решив, что знакомство окончено, я начала рассматривать остальных. Рядом с Катей стояла, кажется, Вика — чёрные волосы собраны в неряшливый пучок, взгляд внимательный, чуть холодный. Дальше — две девушки похожей комплекции: одна светловолосая с голубыми глазами, другая — русая, с карими. Обе выглядели так, будто не привыкли уступать. В их позах чувствовалась какая-то внутренняя жёсткость. И только у меня — длинные волосы. Своей внешностью я никогда не была довольна. Ярко-рыжие волосы, которые сразу привлекают внимание, всегда меня раздражали. Обрезать или покрасить — не решалась. Поэтому сейчас они были почти по колено и постоянно мешались. В данный момент я заколола их двумя китайскими палочками — не столько ради красоты, сколько ради защиты. Острые концы вполне могли стать оружием, если потребуется. Веснушки я раньше пыталась скрывать тональником, но это было бесполезно. В какой-то момент я просто перестала стараться. Зелёные глаза тоже не помогали оставаться незаметной, поэтому сейчас на мне были карие линзы. Рост… ну, тут вообще без шансов. Я почти на всех смотрела снизу вверх. «Гном», как называет меня друг. И, к сожалению, не без оснований. Погрузившись в мысли, я, видимо, пропустила часть разговора. Когда снова вернулась в реальность, девочки уже что-то обсуждали. — Кто полетит? Я замерла. Куда они уже собрались летать?.. И словно по щелчку — все взгляды одновременно повернулись на меня. Медленно, оценивающе, сверху вниз. Я даже почувствовала, как внутри всё сжалось. — Давайте её возьмём, — сказала светловолосая девушка. — Она самая маленькая и лёгкая. Я невольно сглотнула. Рассматривая её внимательнее, я заметила странную деталь: один зрачок у неё был неровным, будто расплывался, словно пытался вытечь за пределы радужки. От этого её взгляд казался ещё более пугающим. И почему-то от этого стало ещё более не по себе. — А что вы хотите сделать? — я не стала скрывать, что не вслушивалась в их разговор. Лучше так, чем участвовать непонятно в чём. — Мы думаем, что нужно разбить стену. Будешь выполнять роль тарана, — ответила мне Адель, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. Я только пожала плечами. Надеюсь, после этого я останусь целой. Девочки подхватили меня с двух сторон и начали раскачивать. Внутри всё неприятно сжалось. Смотря, как к моему лицу стремительно приближается стена, я зажмурила глаза. — Стой, давай лучше ногами! — предложила светловолосая. Я с облегчением выдохнула. Это хотя бы не так больно. Через секунду я почувствовала, как мои ноги встречаются с твёрдой поверхностью — и та поддаётся. Раздаётся глухой звук, и в двухцветной стене появляется дыра. Меня опускают на пол. Я сразу делаю шаг назад и оглядываюсь. Эта часть комнаты выглядела точно так же, как и предыдущая. Те же стены, тот же свет, та же пустота. Только… никого. — И где? — девушка вопросительно оглядывает зал. Наверное, всё же стоит узнать, как её зовут. И вторую тоже. — Ни выпить, ни закусить, — с возмущением произнесла Катя. И, если честно, не без оснований. В прошлых сезонах хотя бы устраивали какие-то вечеринки. А нас просто загнали в комнату и оставили. Странно. — Где ещё люди? — спросила девушка, которая напоминала хомячка. У неё были такие же круглые щёки, она была небольшого роста и немного полненькая. Мы с девочками недоумённо переглянулись. И тут дверь открылась. В комнату зашли ещё шесть девушек. Все на каблуках, в юбках, аккуратно одетые — слишком аккуратно для этого места. Почти все. Кроме одной. Она сразу выбивалась из общей картины: чёрная толстовка, собранные волосы, высокий рост. Она выглядела так, будто должна была стоять с нами, а не среди них. — Добрый вечер, дамы, — поздоровалась одна из них. Я слушала, как все знакомятся, но сама оставалась чуть в стороне. Привычка. Наблюдать проще, чем участвовать. Как оказалось, светловолосую девушку, предложившую идею с тараном, звали Ира, а вторую — Лида. Из новых я запомнила только несколько имён: Настя, Саша и Люда. Именно Люда выбивалась из общей картины. Оглянувшись, я заметила, как Катя и Ира начали вбивать чьи-то каблуки в блоки от стены. Видимо, разрушение продолжалось. Внезапно одна из недавно пришедших — в клетчатой рубашке — забралась на несколько блоков и начала что-то кричать. Я не разобрала ни слова: стояла слишком далеко, да и говорила она невнятно. Ира ответила ей. Та спрыгнула вниз. Между ними завязался разговор, который очень быстро перестал быть просто разговором. Крылова схватила девушку за шею. Я инстинктивно сделала шаг назад. Потом ещё один. Ира резко кинула блондинку на прогиб и начала бить. Всё произошло слишком быстро. Остальные девочки подбежали, пытаясь разнять их, но получалось плохо. В какой-то момент вмешалась охрана. Странно, что я заметила их только сейчас. Девушку оттащили в сторону, но, судя по её лицу, её это вообще не волновало. — Давай, попиздим, — продолжала она провоцировать Иру. — Чё ты мне указываешь? Кто ты, блять? — Ты пришла сюда. С тобой все захотят познакомиться. Веди себя нормально, — ответила ей Крылова. Я выдохнула, когда она не продолжила драку. И мысленно решила держаться рядом с Ирой… но на безопасном расстоянии. Всё-таки меня задавить будет ещё легче, чем ту блондинку.

***

В этот момент прожекторы резко сменили направление и осветили лестницу. Свет буквально вырезал её из темноты — чётко, холодно, как в театре перед выходом главного персонажа. И на ней появилась она. Директор школы Пацанок — Лаура Альбертовна Лукина. Как всегда женственная и элегантная, она стояла на платформе, будто выше всех нас не только физически, но и… во всём. На ней был красивый красный бархатный костюм — юбка и жакет, идеально сидящие по фигуре. Ткань мягко переливалась под светом прожекторов, и это делало её ещё более заметной. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, взгляд уверенный и спокойный. Она даже не повысила голос — но её услышали все. — Девушки! Те, кто ещё не заметил её, резко обернулись. По залу прокатился гул удивления и восхищения. Кто-то ахнул, кто-то нервно засмеялся. Мы начали хлопать — сначала неуверенно, потом громче, приветствуя нашу будущую директрису. — Девушки, здравствуйте, — произнесла она. В ответ раздалось наше нестройное: — Здравствуйте… — Меня зовут Лукина Лаура Альбертовна, и я директор школы Пацанок. Снова аплодисменты. А я… я просто смотрела на неё, не отрываясь. Надеюсь, когда-нибудь я смогу держаться так же. Спокойно, уверенно, будто весь мир сам подстраивается под твоё присутствие. Грациозно. Величественно. Так, что люди автоматически начинают слушать. Хотя… если честно, такое внимание сейчас бы меня просто раздавило. — Я приветствую вас в четвёртом сезоне проекта «Новые пацанки», — улыбнулась она. И в этот момент меня накрыло осознание. Я действительно здесь. Стою среди таких же девушек, у которых жизнь пошла не туда. Среди тех, кто тоже… сломался. Или почти сломался. И мне правда дадут шанс. Мысль об этом ударила так резко, что в глазах защипало. Я быстро заморгала, пытаясь прогнать слёзы. Не сейчас. Только не здесь. — Сотни девушек хотели бы оказаться сейчас на вашем месте, — продолжила Лаура Альбертовна. — Но шанс изменить свою жизнь достался именно вам. Надеюсь, вы его не упустите. Она на секунду замолчала, оглядывая нас. — Я вижу, что вы уже познакомились. Кто-то закивал, кто-то переглянулся. Я же поняла, что знаю только часть имён. Но сейчас это казалось неважным. Успею. Мой взгляд сам собой задержался на Адель. От неё исходило что-то странное… мягкое. Спокойное. Как будто рядом с ней можно было перестать напрягаться хотя бы на секунду. Хотелось просто… укутаться в это ощущение, как в тёплое одеяло. И это пугало. Я никогда так быстро не начинала кому-то симпатизировать. — И, думаю, вы уже заметили, как одна часть участниц отличается от другой. Мы снова оглядели друг друга. Меня от остальных, по сути, отличала только длина волос. Одежда у меня была примерно такая же: любимые карго с кучей карманов и безразмерная чёрная толстовка с изображением Луны из «Как приручить дракона». Если честно, меня почти заставили её надеть. — Но знаете, что я вам скажу, — продолжила она. — Настоящая пацанка — не та, кто выглядит воинственно. Не та, кто яростно дерётся. Не та, кто больше страдала. И уж точно не та, кто больше всех разрушает себя. - в зале стало тише. — Героиня этого проекта — та, кто готова по-настоящему бороться за своё будущее. Готова меняться. Готова сделать всё, чтобы спасти себя и победить. Я невольно задумалась. Если внешне мы такие разные… может, внутри мы одинаковые? Сломанные. Уставшие. Но всё ещё пытающиеся выжить. — У всех за плечами ошибки прошлого, много боли и обид, — продолжила Лаура Альбертовна. — Но если вы надеетесь, что здесь всё это исчезнет само собой — вы ошибаетесь. Мы поможем вам. Но без вашего желания измениться это будет бесполезно. Желание у меня есть. И причина — тоже.

***

Меня зовут Арина Железняк. Мне девятнадцать лет, и я родилась в городе Омск. Всю свою жизнь я прожила в детском доме. Точнее — в двух. В первом я провела четырнадцать лет. И назвать это счастливым детством… язык не поворачивается. Дети — самые жестокие. Они не любят тех, кто отличается. А я отличалась всегда. В детстве я была пухленькой. За это меня дразнили. «Толстуха» было самым мягким из того, что я слышала. И в какой-то момент я решила: если похудею — всё изменится. Я голодала. Падала в обмороки. Довела себя до анорексии. Но, конечно, это нихуя не изменило. Меня просто начали называть «скелетом». Сейчас я понимаю, насколько это было глупо. Но тогда… тогда я просто хотела друзей. Хотела играть, смеяться, бегать, быть обычным ребёнком. Но меня почему-то таким не считали. Воспитателям было всё равно. Хотя я была тихим ребёнком, их всегда что-то не устраивало: слишком тихая, слишком отстранённая, слишком «не такая». Но причины никого не интересовали. Меня гнобили и за внешность. Говорили, что меня бросили родители, потому что я «мелкая страшная ведьма». Однажды это перешло грань. Мне было лет одиннадцать или двенадцать. Ночью я проснулась от странного ощущения — я не чувствовала правую руку. Вообще. Они порезали мне ладонь. И я даже не проснулась от боли. Мне было плохо: кружилась голова, тошнило. Но к воспитательнице я не пошла. Начались бы вопросы. А отвечать на них я не хотела. У меня была своя аптечка. На всякий случай. Вот и пригодилась. Я перевязала руку и легла обратно спать. А утром, когда нас вывели на прогулку, я увидела это. На стене было написано: «Ведьма». Написано моей кровью. Тогда мне стало по-настоящему страшно. В четырнадцать лет меня перевели в другой детский дом — наш закрыли на ремонт. И, к моему удивлению, никого из «моих» туда не отправили. Я впервые смогла выдохнуть. Появилась надежда, что меня просто… оставят в покое. К тому времени я связалась с компанией из школы. Они были старше, но рядом с ними я впервые почувствовала себя нужной. Они спрашивали, как у меня дела. Слушали. Научили базовым приёмам, чтобы я могла защитить себя. Но и это долго не продлилось. Сначала — сходки. Заброшки. Чужие квартиры. Потом — алкоголь. Это помогало. Глушило мысли. Делало всё чуть проще. На одной из таких тусовок меня накачали наркотиками. И один из «друзей» решил этим воспользоваться. Я начала понимать, что происходит, только когда он закрыл дверь. Дереализация накрыла с головой. Всё стало как будто не настоящим. Размытым. Чужим. Но я кричала. Вырывалась. На тумбочке стояла ваза. Я схватила её и ударила его по затылку. Дальше — провал. Я не помню, как выбежала из квартиры. Очнулась только утром — в своей кровати. После этого я закрылась ещё сильнее. И начала пить ещё больше. Так что в новый детский дом я пришла с одной мыслью: дожить до совершеннолетия и свалить. Но всё пошло не по плану. Здесь была другая воспитательница. Елена Ивановна. Она следила, чтобы я ела. Проверяла, как я себя чувствую. И… пыталась со мной говорить. Это было странно. Первые полгода я от неё шарахалась. Потом оказалось, что у неё есть сын — Денис. Старше меня на пару лет. И, к моему несчастью, такой же упрямый. Они вдвоём пытались меня разговорить. Елена Ивановна начала забирать меня к себе на выходные. И тогда я впервые почувствовала… что такое семья. Тепло. Спокойствие. Когда тебя не боятся и не ненавидят. Королёвы стали моей опорой. Ради них я начала учиться. Снова рисовать. И… позволила себе мечтать. Но от алкоголя я не отказалась. Это всё ещё было самым простым способом справиться. Мы часто ругались. С Еленой Ивановной. С Денисом. Но они не отвернулись. И это… было для меня самым важным. Тётя Лена работала ещё и в доме малютки, в соседнем корпусе. Иногда брала меня с собой. Когда мне было шестнадцать, туда привезли ребёнка. Иван Железняк. Я до сих пор не знаю, родственники мы или нет. От него отказались сразу после рождения. Но это не имело значения. Я почувствовала, что у меня есть семья. Он был таким маленьким. Беззащитным. И я решила, что стану для него родной. Это на время вытащило меня из зависимости. Всё свободное время я проводила с ним. А когда он впервые назвал меня «мама»… Мне стало страшно. Я не чувствовала, что заслужила это. Но именно тогда всё изменилось. До выпуска оставался год. И я решила: я усыновлю его. Начала искать подработки. Работала ночами в баре. Уставала так, что иногда не чувствовала тела. Но впервые в жизни у меня появилась цель. И причина… попытаться стать лучше.