Том 2. Руки Джинна

Солнце, яркое и разгорячённое, стояло в самом зените. Его палящие лучи впивались в кожу, выедали белизну, окрашивая в приятный медный оттенок и скатываясь по лбу капельками пота. Люди сновали туда-сюда под натянутыми тканевыми навесами. Под ними бегали дети, перекидывая друг другу мяч. Отовсюду звучали выкрики торговцев на незнакомом языке. Их прилавки ломились от удивительных яств и фруктов. Здесь было всё, о чём только можно было мечтать: янтарные финики, огромных размеров клубника, тамардины, чико, кумкваты, лонгван… Горячий ветер нёс по округе солёный морской запах, а вместе с ним и аромат свежевыловленной рыбы и множества других морских гадов. Люди спешили по своим делам, не задерживаясь долго возле прилавков между белыми, выполненными из мраморизованного известняка, домами. Окна домов были защищены от палящего солнца машарабиями – красивыми узорными деревянными решётками. Ветер подхватывал и оттуда приятные запахи готовящегося кофе и нёс дальше. На его пути, средь бескрайней пустыни стояло только одно огромное здание. Оно находилось на единственной здесь возвышенности, смотрело на город из множества маленьких окошек и раскидывалось огромным белым куполом под небом. По пыльной дороге от главного порта по улицам быстро шёл человек. Он прятал своё смуглое лицо в куфий. Из-под плотного синего одеяла выглядывала непослушная чёрная шевелюра. И только лишь его светлые серые, почти блестящие глаза ярким пятном выделялись на лице. Мужчина был одет в невзрачную фанилу – хлопковую рубашку с коротким рукавом – и песочного цвета сирвал – свободные и очень летучие штаны. Он притягивал к себе взгляд и не только от того, что на нём не было привычной для всех кандуры, но и из-за подтянутого, даже атлетического телосложения. Ему в пору бы работать в порту, от которого он так стремительно удалялся. Мужчина быстрым шагом пересекал город, сжимая под мышкой какие-то бумаги. Пару раз он останавливался перед прилавками с фруктами, выбирая самые спелые и весело о чём-то болтая с продавщицами. Женщины смущённо отводили глаза, а те, что помоложе, хихикали и отбегали в сторонку. Говоря с ними, он оттягивал вниз куфий и приветливо улыбался. Ещё пару раз он остановился рядом с продавцами безделушек и прикупил несколько красивых увесистых бус. К тому моменту, когда торговые ряды закончились, руки мужчины были переполнены множеством покупок по самое некуда. Он свернул в узенький переулок, прячась от палящего солнца. И теперь вдруг вытянулся по струнке, принял серьёзный вид и зашагал увереннее, поднимая вокруг себя ворох песка. Мужчина входил в самый опасный район – каждый дом здесь принадлежал бандам, а где-то вдалеке стоял небольшой особняк. Никто, с кем он говорил до этого, никогда бы не признал в этом человеке члена какой-то преступной группировки или даже мелкого бандита. Но он ещё несколько раз свернул на небольшие улочки и остановился у неприметного, такого же как и все здесь, здания. Впрочем, одна отличительная черта у него всё же была. Огромная вывеска, гласившая: «Гильдия наёмников “Всевидящее око”». Мужчина несколько раз ударил ногами у порога и толкнул дверь. Внутри было темно, словно кто-то завесил окна шторами, а свечи зажечь не решился. Внутри помещение больше напоминало таверну. Небольшие, приниженные к полу столы и окружающие их мягкие подушки. И, конечно же, огромная, длинная барная стойка, а за ней – некогда винный бар, который теперь был доверху забит различными свитками и бумажками. Мужчина подошёл к одному из столиков и сбросил на него все свои покупки, но так и не выпустил из рук кипу бумажек. Осмотрелся вокруг и тихо прошептал заклинание, щёлкая пальцами. С них слетело несколько весёлых электрических разрядов. Они дружно заплясали в воздухе и разлетелись в разные стороны, оседая на затлевшие фитили свечей. Комнату тут же озарил яркий тёплый свет. – Я вернулся, – громко проговорил мужчина и, наконец, бросил свои бумажки на ближайшую подушку, – хули в темноте сидишь? Так недолго и зрение подпортить. Спускайся, я тебе покушать принёс. Со стоящего в уголке неприметного дивана раздалось шуршание. Сонные мятные глаза немного потерянно уставились на вошедшего, но почти сразу прояснились и сфокусировались. Красивый юноша, выглядящий среди южных пейзажей совершенно инородно, фарфорово бледный, со впалыми щеками, парой очаровательных родинок на нижних веках и слегка растрёпанными золотыми волосами неспешно сел, откидывая плетёный плед, поёжился и зевнул. — Здравствуй, Анвар. Анвар вскинул бровь, глядя на юношу до ужаса скептически. Потом тихо прошептал заклинание, поднимая руку к кольцу, висящему на шее. В воздух взметнулось множество разрядов, они пролетели по всей площади старой таверны и вернулись к хозяину, оседая приятной голубизной на загорелом лице. – Здесь нет прослушки, – спокойно произнёс мужчина, принявшись методично раскладывать продукты, – да и откуда бы? Мы приехали два дня назад, нас пока что просто игнорируют. Так что прекрати устраивать этот фарс. Юноша с тяжёлым вздохом опустился обратно на подушки. — Ладно, — он потёр виски, болезненно хмурясь. — Пожалуйста, скажи, что ты принёс. – Яблоки, финики, инжир, несколько кумкватов, но они пиздец дорогие, лепёшки, копчёную рыбу… И, да, настойку на травах. Но советую тебе сначала поесть. — Спасибо, — парень закрыл мятные глаза, прикрываясь ладонями от тусклого света. — Ты очень сильно мне помог. Не мог бы ты подать пиалу? Мужчина тяжело вздохнул, подошёл к той самой барной стойке и достал оттуда небольшую пиалу. Осмотрел её критично и всё же потянулся за полотенцем, чтобы протереть. Возможно, стоит сделать здесь уборку, может ему от этого так плохо… Он вытащил из широкого кармана небольшую бутыль и вылил примерно половину содержимого в пиалу. Потом вернулся к тому же столу и взял один из кумкватов. И только после этого подошёл к лежащему пареньку, протягивая сначала фрукт. Юноша молча принял его и осторожно откусил кусочек от и без того небольшого оранжевого бока. — Как успехи на вылазке? – Вполне неплохо. В порту говорят, что уже завтра первый день фестиваля. Поговаривают, будто пашá заказал из заморья множество фейерверков и, кажется, приказал запустить их в последний день. Собственно, наша информация подтвердилась. Я даже сумел раздобыть парочку адресов, но это бессмысленно, чужие дома нам к чёрту не нужны. Он протянул юноше пиалу и, стоило только худым пальцам впиться в её бока, сделал несколько шагов назад. Он достал из кучи фруктов инжир, протёр о собственную одежду и надкусил. – Ебать оно на монстра похоже, – Анвар слегка склонил голову, рассматривая мякоть, – будешь? Парень сделал несколько глотков и едва заметно поморщился. — Надеюсь, поможет. Ещё раз спасибо, — он поставил пустующую ёмкость на пол и снова лёг. Отвернулся, кутаясь в плед, и сдавленно пробормотал: — Нет, не буду. Анвар тяжело вздохнул, отложил в сторону инжир и оттолкнулся от стола. Он подошёл к лежащему на тахте парню и аккуратно присел на край. Протянул руку, желая потрогать лоб, но тут же опомнился и опустил её. – Сильно плохо? – уточнил он почти шёпотом. — Могло быть хуже, — тот скомкал плед, обнимая его свободный край тонкими руками. Вблизи можно было рассмотреть и другие одеяла, но они были скинуты в ноги из-за жары. — Я привыкну к климату и будет полегче. – Тогда обсудим планы на завтра позже. Я могу чем-то ещё тебе помочь? — Нет, не стоит откладывать, — парень немного грузно перевернулся и устало, но всё равно заинтересованно уставился мужчине в глаза. — Нужно будет найти на досуге пару интересных трав, и я смогу сам для себя, да и при нужде для тебя делать лекарственные настои и припарки. А пока что потерплю. Так что там с планами? Анвар поправил сползшее от неосторожного движения одеяло и слегка откинулся назад, устраиваясь на удивительно мягких подушках. Здесь почему-то предпочитали лежать, а не сидеть, вот и был дом наполнен множеством разноцветных и до одури мягких подушек. Он инстинктивно запустил руку в забавную бахрому и принялся перебирать её, заплетая своеобразные косы. – Завтра в десять состоится открытие. Соберутся на главной улице и пройдут маршем через весь город. Но я считаю, для нас это не столь интересно. Куда важнее – после полудня начнётся соревнование и, судя по информации, которую я получил, семейство Эль Виндахалла будет присутствовать на мероприятии. Скорее всего, они окажутся в верхней ложе, где делают ставки. По моим данным, в этом году они не ставили своего кандидата, потому что размер пошлины за участие увеличился вдвое, а с деньгами у них сейчас туго. Тебе стоит немного подсобраться и привести себя в порядок. Не думаю, что они обладают достаточной магической силой, но и я не самый пиздатый заклинатель, а значит, мою маскировку они всё же могут раскрыть. Но заплатить нам за работу они правда не смогут, что обидно, однако, в целом, неплохо для всей операции. Придётся продавить их и заставить работать с нами. Другая проблема в том, что фестиваль – до одури шумное мероприятие, поэтому настои тебе понадобятся. — Ну, завтра можно будет не так экономить магические силы и немного… поколдовать над моим видом и самочувствием, — парень медленно кивнул сам себе. — Что в программе соревнований? – Дохуя всего и сразу, – Анвар слегка поморщился, – но всего есть пять основных категорий со своими маленькими подпунктами. Бег, борьба, метание копья, метание диска, прыжки в длину, конные бега… А знаешь, что самое конченное? Участники делают всё это абсолютно голыми блядь. Я отказываюсь смотреть на эту хуйню, я хоть и пидор, но предпочту не лицезреть чужие хуи. Кстати, твоя душенька тоже порадуется: соревнования заканчиваются огромной выставкой искусств. Говорят, там будет выставляться очень известный художник Аль Марджан что ли… Короче, как освободишься, можем заглянуть, если у тебя башка снова не начнёт болеть. – Я понимаю твоё недовольство, – парень устало прикрыл глаза, – но хочу тебе напомнить, что мы оба — и с твоей подачи — сочли именно эти даты и события оптимальным временем для операции. Более того, стратегия твоего авторства, и она включает в себя посещение… Проклятье. Голова. Юноша сжал виски и сморщился, замолкая. Анвар откинулся на спинку дивана, тяжело вздыхая. Пришлось немного сдвинуть его собеседника в сторону, чтобы иметь возможность облокотиться. Теперь этот уставший многострадалец лежал у самых бёдер, и Анвар с трудом удержался, чтобы не потрепать россыпь золотых волос. Да, он сам попросил в этот раз быть мозгом операции. Не потому что хотел наконец получить право голоса или быть в центре внимания, нет. Скорее от того, что, открыв первую страницу новостных сводок из Калимшана, он понял – это его профиль. Ну и, возможно, совсем немного хотелось отомстить. Всё же, доверие, о котором этот придурошный говорил какое-то время назад, нужно показывать. Да и выбора у него особо не было. Вот что бывает, когда за долгую жизнь не обзавёлся парой-тройкой друзей, впрочем, не ему осуждать. Калимшан. Жаркая и солнечная страна на побережье Внутреннего моря. Ещё несколько лет назад – центр торговли, связующее звено между двумя государствами и, пожалуй, одна из самых богатых стран южных земель. Вот только всё это – до смерти Мистры. Как только её голова слетела с плеч (или как там её убили?), весь мир погрузился в хаос. Вот только в Калимшане этот самый хаос перешёл из нашего мира в мир иной. Дети очень любят одну старую бардовскую сказку. В ней говорится, что существует некий сосуд, в котором заключена душа джинна. И если ты откроешь этот сосуд – джинн выйдет из него и станет служить тебе, будет верным, но сильным рабом, станет оружием в твоих руках и наделит безграничной силой. Вот только всё это – лишь красивая история, реальность же чаще всего оказывается до того уродливой, что никому, ни взрослому, ни ребёнку знать её не стоит. Джинны – не те существа, которые могут кому-то служить. Выйдя с другого плана существования, единственное, чего они желают – мировое господство и признание собственной неограниченной силы. Но, впрочем, в этой сказке есть доля истины. Один джинн на самом деле был заточён в сосуд. Давным-давно, когда Фаерун ещё не был так сильно заселён, со своего плана сбежал джинн воздуха. Он быстро поработил один из регионов, подчинил себе всех живых существ, которые его населяли, и стал царствовать. Люди, эльфы, тифлинги и даже орки – все они стали его рабами. Говорят, именно с его приходом в этот мир и появились дженази, для которых он стал отцом, как Ао – для всех остальных богов. Да, многим дженази приписывают происхождение от богини воздуха – Акади, но не она одна может создавать подобных себе детей. Впрочем, вопрос о происхождении дженази не столь важен, важнее то, что случилось в реальности. Наполнив весь регион своими детьми, которые с удивительной сыновней верностью присягнули ему на службу, Калим, так звали того джинна, принялся захватывать города и государства, подчиняя себе каждого, кого он взял в плен. Его правление длилось долгие тысячелетия и даже боги боялись что-то ему противопоставить. А может просто не хотели, кто знает? Но однажды его тирании пришёл конец. Эльфийские рабы смогли свергнуть Калима и заточить его в том самом сосуде, о котором говорится в детской сказке. Но на этом они не остановились. Долгие сто лет шла жестокая война против потомков джинна, ознаменовавшая полное истребление дженази. С тех пор в Калимшане им не было места, а власть перешла к людям и эльфам. С тех пор прошло больше трёх тысяч лет, и, кажется, никто уже и не помнил о том, что произошло в далёком прошлом. Калимшан развивался, стал центром торговли и самой богатой страной побережья. Вот только… Магия, которая сдерживала Калима в сосуде, была до ужаса сильной. Эльфам пришлось пожертвовать собственными жизнями и взять взаймы магию у богини Мистры, чтобы свергнуть его. Один только Огма знает, как долго они отдавали свой долг богине магии. И всё же, три года назад она умерла. Вместе с ней умерла и привычная для всех магия, а с её смертью пали и те самые чары, которые сдерживали Калима в сосуде. И он вышел на свободу. Имеет ли право раб уничтожить своего господина? Имеет ли право одна раса уничтожить другую? Да и возможно ли это уничтожение? История Калимшана показала, что нет. Стоило только Калиму выйти на свободу, как сотни жителей сбросили свои человеческие личины и оказалось, что всё это время под ними скрывались те самые потомки могущественного джинна, которые хранили в своём прогнившем сердце любовь к предку. Они присягнули ему на верность и всё началось с самого начала. Говорят, история циклична, и в этот самый момент всё пошло по тому самому порочному кругу. Калим сумел подчинить себе все районы, которые принадлежали нынешнему Калимшану. Все, кроме одного. Морская столица, город, который расположен у берегов внутреннего моря, смог отразить нападение и сохранить свой суверенитет. Альмрейвен. Город заклинателей. – Знаешь, что меня удивляет? – произнёс Анвар, поглядывая на паренька сверху вниз. – Что Альмрейвен смог удержать свой суверенитет, хотя фактическая власть в нём – члены преступных группировок. – Не ты ли долгое время работал в Лускане? – юноша прикрыл глаза, явно готовясь выдать огромный пласт информации. – Истории разных стран порой как две родные сестры, меняются только имена и декораци… Даже далёкий Невервинтер. Долгие годы власть в руках держали Нашар Алагондар, официальный правитель, и Тёмный Лорд, теневой главарь и незримый страх всех бандитских шаек. Впрочем, тебе ли не знать…? А Калимшан? Что же. Разница лишь в том, что в Альмрейвене это семьи, которые занимаются незаконными перевозками наркотиков, оружия и рабов, а не одна полумифическая фигура с подручными. Так даже удобнее, нет? Да и, согласись, кого люди больше боятся, стражи, которая следует букве закона и не может причинить тебе физический вред, или головорезов, которым ничего не стоит лишить тебя свободы, конечностей или даже жизни? К тому же… Кажется, ты сам говорил, что всё в этой жизни упирается в деньги. Мафия спонсирует это государство, Анвар, с чего бы не давать им управлять городом? – Ну, от этого и проще, – мужчина пожал плечами, закидывая руку за спинку дивана, – кстати, что там с нашими друзьями? – Всё как и всегда. Предсказуемость смертных… Всё пройдёт в точности, как я и говорил, если ты не будешь совершать лишних телодвижений. – Не переживай, – Анвар ухмыльнулся, – всё же, это то, в чём я хорош. Причина, почему именно Альмрейвен стал начальной точкой, была до смешного проста. К паше было не пробраться, не получив одобрение главной мафиозной семьи города. Всего их было пять и все они состояли из обычных людей. А люди, надо признать, существа очень предсказуемые. Плевать, что семьи управляли городом, каждой из них нужно было что-то ещё. Ещё власти, ещё денег, ещё больше признания, а может быть… Мести. О да, месть – то, что застилает глаза, то, от чего ни один человек никогда не сможет отказаться. Нет, существуют монахи и послушники, которые принимают обет. Но всё же… Месть давит на тебя, она рождается из несправедливости, которую ты испытал на себе. А всякая несправедливость умаляет гордость, то, что есть в душе каждого человека. Им, по сути своей, не нужны были эти мафиозные семьи. Но им нужен был паша, а значит, придётся пройтись почти через каждую из них. И первыми на очереди было семейство Эль Виндахалла. Самые последние из пяти, самые слабые по своей сути. Их гордость была уязвлена сильнее всего. Обладая недюжинной властью они, тем не менее, стали жертвами другой группировки. Всего лет пять назад семью Эль Виндахалла вырезали, как последних шавок, и поставили на колени. И глава семьи не забыл это унижение, да и как можно его забыть, если теперь ты вынужден лизать пятки тех, кто убил твоих детей? Ни один родитель не сможет этого вынести, да только ресурсов для мести у семьи нет. Дело ведь не в том, кто убил, а в том, кто отдал приказ. Сайбон Эль Бахирас, Рафи Аль-Шури и Ахам Эль Джотос. И пусть их имена общественности и известны, никто, кроме, пожалуй, самого Лорда Знаний, не знает, как они выглядят и где находятся. А потому, семейство Эль Виндахалла и не может отомстить, не может вернуть себе свою гордость. А значит, они заплатят любую цену, чтобы головы этих троих оказались у них на обеденном столе. Анвар ухмыльнулся своим мыслям. Знали бы они, что эти трое всегда находятся где-то рядом. Знали бы они, насколько смешны и слабы на самом деле их противники. Сайбон Эль Бахирас, например, совсем уже старик, заплывший жиром и страдающий от проблем со зрением. Рафи Аль-Шури – женщина средних лет, которая до сих пор переживает о том, что её девственный цветок не был сорван. А Ахам Эль Джотос и вовсе прикован к постели в своём огромном поместье. Да, их совсем скоро настигнет смерть, но ведь не этого хочет сердце главы Эль Виндахалла. Он жаждет видеть их кровавый мучительный финал. Что ж, Анвар достаточно беспринципен, чтобы утолить его самые жестокие фантазии. – Не заигрывайся так, – прервал его мысли голос, – ты не должен оставить после себя никаких следов. – Да помню я, – Анвар отмахнулся, – и прекрати учить меня, как выполнять мою работу. Я занимаюсь этим с восемнадцати лет, уж что-то да умею. – Нет, ты не понял, – он наконец-то открыл свои ужасно красивые глаза, – ты можешь сделать с этими людьми всё, что захочешь, но так, чтобы тебе не аплодировал сам Баал из своей могилы. Ты служишь другому богу, не забывай. – Как я могу об этом забыть, мой хороший? Я же приношу ему подношения, – Анвар ухмыльнулся и едва заметно кивнул в сторону фруктов. — Подношения… — юноша протяжно выдохнул и, покачиваясь, приподнялся на локтях. — Мне кажется, или я видел на рынке чайную…? – Ну, была парочка, – Анвар равнодушно пожал плечами, – а тебе что, стало получше, свет очей моих? Если так, может делами займёмся? — Лучше не стало, но стимул появился, — юноша сел, всё еще придерживая голову. — Прогуляемся? – Я-то с радостью, – Анвар улыбнулся той самой улыбкой, которой он одаривал тех милых продавщиц, – всё равно заклинание уже потрачено. Но ты учти, там шумно просто до ужаса. — Там чайная, — бледные ноги опустились на пыльные доски пола. — Остальное лишь минорные неприятности. – Как скажешь, Дахи. Анвар поднялся следом, потягиваясь как старая кошка. Поправил на себе куфий так, чтобы он полностью закрывал лицо и быстрым, чересчур энергичным шагом направился к двери. Потом замер, явно о чём-то вспоминая, и выхватил из кармана маленький гвоздик серёжки. Осмотрев, он легко подкинул его так, чтобы, пытающийся найти в ворохе их вещей свой белый куфий, Дахи смог поймать его на лету. – На всякий случай, – прокомментировал он своё действие, – первый раз с самого прибытия выходишь в люди. Волнуешься? — Как иначе? Коленки дрожат, живот крутит и сердце сжимается, — спокойным голосом ответил юноша. — Спасибо, что беспокоишься обо мне, но не стоит. Идём. – По-моему ты просто через часик подохнешь. Анвар толкнул дверь, выпуская своего спутника на пыльную и разгорячённую улицу. Сначала было ещё терпимо: район, где находилась таверна, был немноголюден. Но стоило им выйти на одну из главных дорог, как уши тут же наполнились гомоном и просто сотнями разговоров. Выкрики на языке, который он не мог понять, звучали отовсюду. Это всё те же торговки продолжали зазывать покупателей, сверкая своими улыбками. Анвар снова слегка стянул куфий, чтобы вновь стать тем якорем взаимодействия. Дахи же, наоборот, казалось, готов закутаться в свои одежды, как будто в эту жару ему всё ещё холодно. Анвар лавировал между людьми, словно всю жизнь провёл здесь, словно был королём этих пыльных улиц. Торговки уже узнавали его, подзывали руками, чтобы показать новую вещицу, которая доступна для продажи. Те, что были помоложе, по-прежнему бросали лишь смущённые взгляды из-под закрывающего всё лицо куска ткани. Правда, кажется, теперь они смотрели ещё более заинтересованно и слегка расстроено. Анвар проследил за их взглядом и понял, что косятся они на Дахи. Он шагал рядом, стараясь поспеть за широким шагом своего спутника. Летучая, чуть ли не прозрачная надетая в несколько слоёв белая одежда покрывала всё его тело целиком, оставляя открытыми только кончики пальцев и те самые, ужасно красивые глаза. Анвар никак не мог понять, как он выдерживает ходить в такую жару полностью покрытым, но, пожалуй, это был чуть ли не последний момент, когда он может кутаться в ткань, потом такой роскоши не предвидится. Однако, стоит признать, в таком виде, да ещё и в постоянно снующей туда-сюда толпе Дахи можно было ошибочно принять за девушку. – Душа моя, – позвал Анвар громко, слегка сбавляя шаг, – на нас почему-то странно смотрят. — Кричи это громче, и абсолютно вся улица начнёт оборачиваться, — Дахи пожал плечами. — Не обращай внимания и не сбавляй шаг, а то кошелёк подрежут. – Да ладно тебе, тут такие добрые люди, не подрежет никто у нас ничего, – Анвар равнодушно пожал плечами. Юноша лишь безразлично обвёл Анвара холодным взглядом, после прикрыл глаза, наклонился и подобрал с земли небольшой ровный камешек, словно собирался пускать в местном водохранилище блинчики. После он буднично сунул его куда-то в один из многочисленных карманов лёгких одежд и поспешил за спутником. – Я предлагаю срезать, – вдруг свернул в сторону многочисленных домов Анвар, – а то не дай бог в такой толпе украдут не мой кошель, а тебя. — Не самое выгодное приобретение. Учитывая, что я, судя по твоим наблюдениям, через часик сдохну. – Ну, никто ведь не знает о твоей скорой кончине. Улицы здесь стали совсем узкими. Торговые ряды огромного рынка остались позади, но не закончились совсем. Теперь, правда, они медленно переползли от палаток и каменной плитки на голую землю. Продавцы заботливо постелили старые куски ткани на песчаную почву и выложили на неё свой товар. Сами они уместились рядом, сложив ноги по-тетирски. Эти продавцы зазывали покупателей не столь активно, да оно и понятно: особой прытью здесь обладали именно женщины, именно их голоски чаще остальных звучали на местных улицах. А вот мужчины чаще всего смотрели на всех молчаливо и сурово. Продавцами на этой улочке как раз были те самые мужчины, которые теперь оценивали их, явно прикидывая, полны ли их кошельки или нет. – К тому же, – продолжил Анвар, слегка понижая тон, – мне кажется, за тебя могли бы дать пару табунов верблюдов. — Спасибо за этот обоснованный культурным контекстом комплимент, Анвар. Если когда-нибудь покупка верблюдов станет для нас целесообразна, я подумаю над такой возможностью. Но пока предлагаю не заниматься невольничьими торгами, — Дахи оглядел хмурых мужчин и резко свернул в очередную подворотню, тёмную и подозрительно пустую. – Хуй кто заставит меня тебя продать, – Анвар хихикнул, догоняя юркого юношу, – мы, кстати, отклонились от курса. Передумал пить чай, или нахуй мы сюда идём? — Немного срезаем путь, и… — Дахи вывернул ладонь, и в ней сверкнула инкрустированная драгоценными камнями бирюзовая палочка. — Тень немного спасает от лишней головной боли. Анвар хмыкнул, всё же слегка замедляя шаг и внимательно осматриваясь по сторонам. Да, быть может тени и спасают от лишней головной боли, вот только… Только они добавляют новую в виде скрывающихся в их полутьме преступников. Хотя, пожалуй, стоит признать, что они с Дахи в безопасности. Всё же, не может быть так, что в одном переулке соберётся больше двух преступников. – Что ты уже удумал? – спросил он, весело поглядывая на юношу. — Ничего особенного, — Дахи равнодушно пожал плечами, и в темноте мелькнул игривый золотистый всполох. Маленький камушек, который юноша минутой ранее подобрал с пыльного пола, теперь искрился и переливался под лучами солнца. В руках Дахи лежало несколько красивых, словно только отчеканенных, золотых монет. – Ну и нахер нам фальшивое золото? – Анвар вскинул бровь, тихо хмыкая. — У нас больше нет с собой настоящего. – В смысле? Анвар нахмурил свои густые брови и быстро обшарил свою одежду руками. Небольшого невзрачного мешочка, привязанного к поясу под слоем ткани, больше не было на месте. – Да блядство! – он раздражённо хлопнул себя по бёдрам, будто от этого действия мешочек мог вновь появиться, – и когда их спиздили? — Имеет ли это теперь значение? — Дахи сунул монетки куда-то под легкие одежды. — Будем радоваться, что у нас нет всего лишь денег, а не голов. – У нас есть деньги, просто не с собой, – Анвар закатил глаза, дёргая Дахи куда-то вглубь переулка, – и что же, ты собираешься отплатить милым женщинам из чайной вот этой подделкой? — Нет, боже упаси, — Дахи, так и не сменив тон, неспешно помотал головой. — Я же бард, а не преступник. В крайнем случае предложу им свои услуги за пару чашек. – Не преступник, как же, – Анвар хмыкнул, впрочем, спорить не стал. Улочка с каждым шагом становилась всё уже. Они будто бы вернулись в преступный район Альмрейвена: закрытые ставни, пустые коридоры, дома, которые кажется, готовились под снос. Был велик шанс, что это территория какой-то из мелких банд, которых здесь было больше, чем обычных граждан. Торговцы тоже пропали: только они и огромные, чужеродные дома. – Не хотите ли приобрести украшения? – раздалось вдруг совсем рядом. Анвар резко развернулся, отталкивая Дахи чуть назад. Его рука медленно, но уверенно скользнула в небольшой секретный карман, пальцы ухватились за рукоять кинжала. Он выхватил его отточенным движением, поддаваясь чуть вперёд, но недостаточно, чтобы его самого достали. Кинжал остановился у шеи паренька, так неудачно высунувшегося из окна. — Воу, — тот резко поднял руки, зазвенев десятком пестрых браслетов и чёток, и широко улыбнулся. — Чего дерётесь-то сразу? Я ж с добром-то, я’ни, а тут с режеком! Анвар окинул незнакомца хмурым взглядом. Смуглая кожа, короткие неровные тёмно-рыжие волосы, словно обрезанные впопыхах и торчащие во все стороны, густые тёмные брови, слегка оттопыренные большие уши, нос картошкой и лучезарная приветливая улыбка. Карие глаза были немного узкими, но пышные ресницы хорошо подчеркивали их, добавляя невинного лукавства взгляду. На вид пацану было не больше двадцати пяти. На нём был странный наряд. Чёрная рубашка с металлическими цепочками вместо завязок, коричнево-красный бишт поверх и какое-то сумасшедшее количество побрякушек. Десяток браслетов на руках, а к тому на каждом пальце по два-три витиеватых кольца, мерцающие подвески на цветных шнурках на шее и маленькие синие гвоздики в мочках ушей. Пацан протягивал в окно свой товар — такие же бесполезные цацки, и приветливо, несмотря на кинжал у горла, улыбался. Словно его ни капли не удивило такое приветствие. — В самом деле, Анвар, — Дахи осторожно положил ладонь спутнику на плечо. — Чего ты так? – А хули он пугает? – недовольно пробурчал Анвар, тем не менее убирая кинжал обратно. – Нет, спасибо, не нужно. — Да вы ж не взглянули-то даже, — пацан цокнул. — Так-т дело не пойдет. Ну-к, глянь, бузила, может, что присмотрится. Отказаться всегда, я’ни, успеется, а? Дахи примирительно улыбнулся и сделал шаг вперед. — Простите его, уважаемый, он сегодня слегка не в духе, — он нечитаемым взглядом обвёл пёстрый товар. — Может быть, ты, Анвар, и не любишь такое, но я бы посмотрел. Тем более, человека обижать не хочется. Анвар, последовав за взглядом своего спутника, уставился на безделушки. М-да, ну и качество. Это даже не хорошая подделка, он сразу видел все удивительные красоты этих побрякушек. Таким время носки – два часа, а то и меньше. А самое главное, в глубине души зародилось подозрение, что пиздюк перепродаёт краденое. А, стоп, это что, кровь на колечке? Анвар хмыкнул и глаза довольно блеснули. Он снова перевёл взгляд на молодого человека, высматривая что-то в мутных глазах. – Малой, а ты в порядке вообще? Я минуту назад чуть тебя не ёбнул, правда хочешь с нами сотрудничать? — Милейшие люди, чудесный день! Острый кинжал, я сделаю скидку! — нараспев протянул пацан, а потом обратился к Дахи, решив, что ему будет легче продать свой мусор. — Так, так, приглянулось что? Ай, глаза красивые, я’ни, чистый турмалин. Есть такое, погодь момент. Пацан юрко скрылся в тени дома. Оттуда послышался шум, возня и мат на непонятном диалекте. Через секунду — Анвар даже не успел моргнуть — странный плут высунулся снова. Теперь на его ладони лежал кулон приятного приглушённого цвета в золотистой оправе. Пацан довольно разулыбался. — Турмалин, я’ни, как его? Эксклюзив! Ну что, берём? Кой-как откопал, специально держал для таких-то красивых глаз! Ну вот и они-то! Анвар скользнул глазами на подвеску и еле сдержался, чтобы не скривиться. Ага, блядь, турмалин. Обычная, крашенная стекляшка, ещё и подделка совсем некачественная. Боги, с какого трупа он это снял… – Золотце моё, ты будешь брать или что-то посимпатичнее выберешь? – Анвар тяжело вздохнул. Нет, если этот чем-то загорелся, то его не отговорить. — Ай, ай, друг, ты будешь терпеть его или чой-то посимпатичнее выберешь? — рыжий наглый ублюдок весело хихикнул и подмигнул Дахи. — Не обижайся-то, я’ни, а бить будешь — так не по лицу-то, а резать — так не по сердцу. Дахи немного склонил голову и прикрыл рот широким рукавом. Анвар осмотрел мальца ещё раз с ног до головы, а потом громко хмыкнул, сдерживая улыбку. – И где тебя такому научили-то… — Там, где тебя не научили-то. – Ладно, ладно, один-ноль, – он вскинул руки, как бы признавая поражение, – сокровище моё, ты цацку-то брать будешь? А то смотри, ещё немного и я попытаюсь этого мальчика купить, больно он занятный. — Рабы на невольничьем, а у меня, я’ни, ювелирные искусства, — пацан продолжал улыбаться. — Я предпочитаю бирюзу, — наконец ответил Дахи. — Моментик, моментик, — пацан снова скрылся в глубине комнаты, стремительно что-то круша в попытках найти нужную безделушку. Его голос продолжал беззаботно вещать, — ай, красота, символ счастья! Белая, голубая? Зелёная-то… Я’ни, для душевного равновесия, вам уж надо так надо… Нашёл! Плут снова высунулся, протягивая на ладони пару массивных серёг. На них действительно переливалась мерным зелёным бирюза — но лишь от того, что была непомерно дешевой. Вместо золота или серебра — какой-то странный тёмный металл, на вид жутко шершавый и мутный. — Адамн-тин-то, а! Какой раритет-то, а! Подороже будет. Пять золотых! — Одна, — Дахи придирчиво осмотрел серёжки. — Ай, обижаешь! — пацан сощурился, а потом шлёпнул себя по лбу. — Скидка ж, а! Четыре. — Две — максимум. — Четыре! — Две. — Ай, по сердцу словом горьким, я’ни, — пацан закачал головой, словно та ужасно болела. — Я с душой-то, а они — две-то! — Две, — упрямо повторил Дахи. — И Анвар извинится. — Мёдом, ай, не вылечить горя, я’ни. Но подсластить печаль. Три, ай, шайтан Калим! Последняя цена. — Три, по рукам, — Дахи потянулся к потайному карману, куда недавно сунул монетки. — Три монетки, три-та-та! — снова запел, хлопая в ладоши, пацан. — Брат мне будешь, а? Как звать, а? — Нур Дахи, — Дахи протянул золото, и оно сразу исчезло в биште плута. Тот же осторожно завернул серёжки в темно-зелёный бархат и всучил ему покупку. — А вы…? — Можно просто Ильяс, — тот обезоруживающе широко улыбнулся. — Ай, брат! Анвар, а? Давай-то, говори-то! Анвар хмыкнул, делая шаг вперёд. Бросил короткий взгляд на убирающего безделушки Дахи, и слегка наклонился. – Прости меня, добрый человек, не понял, что ты к нам со всей чистой душой, чуть не замарал. — Ай, ну мёд, — пацан удовлетворённо кивнул и, не моргая, уставился Анвару прямо в глаза. Что-то мелькнуло в его взгляде, близкое к осознанию, но он быстро по-доброму прищурился, скрывая лёгкое смятение за пышными ресницами. — Благ тебе, а, вижу, душа-то у тебя светлая. Душа светлая, ай, глаза красивые, дай судьба к вам добра будет, милейшие люди! Ай, жизни долгой под солнцем да ночей ласковых… С миром-то. Его рыжая голова стремительно исчезла в окне. Дахи развернулся на пятках и спокойно двинулся в тени подворотен. Анвар нагнал его за несколько шагов. – Ну, и зачем нам цацки мертвецов? – произнёс он мыслеречью, впервые за этот день. – А зачем нам фальшивое золото? – Дахи бросил на него короткий взгляд.