Том 2. Руки Джинна

Этот вечер выдался приятным и тёплым. Мартовское солнце прогревало землю, принося уставшему от заморозков городу долгожданное тепло. Это было лучшее время, чтобы принять в храм новых послушников. Приятное, чтобы разместиться на небольшой скамье прямо возле святилища и мерным тоном поучать совсем ещё зелёных служителей. Преподобный Закхий взирал на молодых парней, ловил их любопытные взгляды и радовался возможности снова кого-то обучать. В Невервинтере давно не было новых послушников. Но с момента революции прошло уже почти два года и церковь Огмы постепенно восстанавливалась. Он только закончил лекцию по ведению службы и теперь терпеливо ждал, когда послушники начнут задавать вопросы. Но молодые парни, кажется, побаивались и стеснялись его. Ничего, это в скором времени пройдёт и этих желторотиков, как он ласково их называл, будет просто не заткнуть. Наконец, один из молодых парней набрался смелости и поднял руку. Мужчина кивнул и юноша, немного смущённый, спросил: – Извините, можно вопрос не по теме? Закхий улыбнулся. Конечно, у них всегда много вопросов, и всегда не по теме. Это тоже естественно. Они ещё молоды, их многое удивляет и интересует. – Разумеется. Спрашивайте. – Тогда… Можете немного рассказать про того единственного Избранного Огмы? Я много о нём слышал в школе, но Вы ведь, встречались с ним лично. Хочется послушать ваши истории… А вот это было скорее удивительно. Подобные вопросы стали звучать всё чаще, но он впервые услышал их из уст храмовников. Нет, многие шептались, но чтобы так в лоб – впервые. Этот Избранный… Ох, он служит всего год, но уже натворил столько дел… — Вы говорите о слуге Божием и брате нашем Лучиано, — Закхий прикрыл глаза, чтобы ненароком не выдать в них раздражения. — Что ж, он очень интересная и во многом противоречивая личность, однако Господь доверил ему нести слово своё , и мы должны смиренно принять наказ и волю нашего Лорда. Если Всезнающий избрал его, значит, такова истина: он лучший из нас. – Но нам интересно послушать истории, – отозвался другой послушник, – говорят, он был в каждой стране Фаеруна! – Да, – кивнул другой, – я слышал, он подавил восстание в Амне! – И уничтожил несколько культов. – Но вы же точно знаете больше подробностей! – Расскажите, пожалуйста! Это было даже обидно. Похождения, если не называть их злодеяниями, Лучиано послушников интересовали больше, чем учение Огмы. Раньше такого никогда не было. Впрочем, интерес послушников можно было понять: они хотели выполнять подобную миссионерскую работу, и расстраивать их до ужаса не хотелось. Они были правы, историй он знал много. Вот только все они совсем не дотягивали до идеала Избранного. Скорее больше походили на сказки о разбойнике с большой дороги. — Что ж, — Закхий вздохнул. — Брат наш Лучиано, или, как его прозвали в народе, “Меч в ножнах Огмы”, действительно крайне деятельный прислужник, и все его… кхм… подвиги он, конечно, приносит на метафорический алтарь Лорда. Вам стоит поучиться у него рвению к службе. В самом начале своего пути он обманом проник на план злого бога пламеней, Коссута, выкрал оттуда лучшие чертежи великих кузнь дженази и предал огласке их хитрости, чтобы больше кузнецов смогли овладеть техниками, спрятанными в недрах вулканов и землях горячих потоков расплавленной тверди. Это едва не начало междоусобицу между воздушным и огненным планами существования… Однако, нарастающий конфликт сошёл на нет чуть ли не в один час. Есть слух, что это снова из-за подпольных действий брата нашего Лучиано. Тем не менее, сейчас почти все верховные джины воздуха и огня находятся в крайне напряжённых отношениях. Это сказывается на политике, но больше это сказывается на нашей церкви и её влиянии… На удивление, положительно. Молодые люди принялись перешёптываться. А потом резко замолчали и снова уставились на преподобного Закхия, ожидая продолжения. Он молчал. Это была, пожалуй, самая нейтральная история об этом… Впрочем, жрец не должен оскверняться ругательствами. – А ещё? – всё же спросил один из послушников. – Да, у него же просто огромный список подвигов! – Я слышал, он бывал на Далёком Востоке! – Расскажите, пожалуйста! — Брат наш Лучиано, — процедил Закхия сквозь зубы, впрочем, стараясь сохранять нейтральное выражение лица, — известен тем, что беспрекословно служит Лорду. В прошлом месяце он принёс невероятное пожертвование в бедствующую церковь в Тетире. Но лучшее, что он сделал — собрал доказательство злодеяний и добился отстранения от сана коррумпированного настоятеля, пускающего пожертвования прихожан на тайный картель Гильдии Наёмников Тетира. Нанёс Божий удар своею рукой. О том, что этот самый коррумпированный настоятель странным образом умер на следующий день и расследование зашло в тупик, этим желторотикам лучше не знать… Он старался не подвергать деяния Огмы осуждению, но разве недостаточно было простого отстранения? Он был почти уверен, это было самовольничеством Лучиано, а не прямым приказом Господа. – А я слышал, – вдруг с интересом начал один молодой послушник, – что господин Лучиано отправился в Лускан. Вы же слышали, что там сейчас главенствует религия некоего Тёмного Бога? Так вот, говорят, что он что-то выкрал, какой-то важный документ у верховной жрицы – Карин Петрарки, которая считается его дочерью – и даже смог начать там строительство храма Огмы! – Это правда? – десяток глаз снова уставились на преподобного Закхия. Это было правдой. Стоит опустить, что в процессе Лучиано и Карин сожгли пол города, и хороший вопрос, кто принёс бóльшие разрушения. Местный архимаг уже затребовал компенсацию от официального духовенства Огмы… И была она баснословной. Юридически, именно Лучиано являлся виновником происшествия. — Да, — просто ответил Закхий. — Помимо того, избранный наладил дела у лусканского храма Мистры и детского приюта при нём же. Может, Богиня Арканы, к всеобщему сожалению и скорби, была зверски убита, но Лучиано регулярно бывает в её церквях и выражает поддержку её жрецам. Так мы, огманиты, показываем нашим идейным братьям и сёстрам, служащим Божествам Порядка, нашу солидарность и готовность протянуть руку. – Ой, да, – поддакнул какой-то послушник, – я слышал, что он регулярно там работает. Мы тоже будем? Чёрт его знает, зачем Лучиано работает в храмах Мистры. Он вообще выглядел как настоящий безбожник. Но, возможно, это было по приказу Лорда, а тогда он не в праве его осуждать. Он уже собирался ответить на вопрос, но тишину зала прорезал громкий удар, словно дверь с силой открыли ногой. А потом сквозь длинный коридор книжных полок словно пронёсся вихрь. Собственно, вот он. Лучиано собственной персоной. Весь в каком-то говне, но с яркими, горящими глазами. Он даже не посмотрел на собравшуюся толпу. – Господин Лучиано, – окликнул его преподобный Закхий, – господин Лучиано, вы задолжали книгу в библиотеку! – Завтра принесу, – бросил в ответ дженази, абсолютно игнорируя взирающих на него с восторгом послушников. Он подлетел к чаше для подношений и высыпал в неё увесистый такой мешок золотых монет. Потом поднял голову вверх, воззрился на потолок, слегка прикрывая глаза. – Господи! – его голос эхом разнёсся по храму. – Ты задолжал мне! Ты, возможно, забыл, но мы должны были с тобой пропустить парочку кружек. По-моему, идеальное время. Так чё, бахнешь со мной? И вот это было их мессией!? Лучиано смотрел наверх, с широкой улыбкой запрокинув голову, словно ожидая, что на него польётся божественный свет. Закхий тяжело вздохнул. Нельзя, чтобы послушники перенимали модель поведения этого недоразумения, да простит господь его греховные сомнения. Лучиано стоял, замерев в ожидании, но никакого света, голоса или музыки так и не случилось. Кажется, сам Огма сейчас немного стыдился своего избранного. По крайней мере, игнорировал его выходку — и на том спасибо. – Ну, значит, договорились, – как-то нелогично удовлетворённо ответил Лучиано и резко развернулся на пятках. Он ушёл так же внезапно, как и появился. Просто в одно мгновение. Но сопровождаемый шумом. Дверь за ним захлопнулась, и помещение, наконец, погрузилось в тишину. Послушники ещё какое-то время молча взирали на коридор, по которому он ушёл. А потом перевели взгляд на преподобного Закхия. – Лорд Знаний что, правда будет с ним выпивать? – наконец подал голос один из послушников. – Нет, конечно нет, – священник устало прикрыл глаза, – Наш Лорд – возвышенное существо. Он не опустится так низко. И вам не стоит.

***

Была уже глубокая ночь. В маленьком домике района Арканы свет был потушен везде, кроме маленькой кухоньки. Нужно признать, лучше, чем готовил, Лучиано только делал алкогольные напитки. Он не был уверен, что Ноэль правда придёт. Ещё больше он не был уверен, что тот предпочитает пить. Ну, кроме чая, разумеется. Поэтому теперь весь его небольшой столик был завален бутылками с алкоголем. Себе он смешал самый простой коктейль и теперь медленно пил, глядя куда-то в пустоту. Он не до конца понимал, чего он ждёт. Возможно, какого-то чуда. Собственно, этим самым чудом можно было считать Ноэля, который бы появился на его кухне. Но время уже давно перевалило за полночь, а он так и не пришёл. Возможно, и не придёт вовсе. В последнее время он был ужасно занят, поэтому не факт, что удостоит Лучиано своим появлением. А ведь это был первый день его отпуска… — Прости, что опоздал, — неожиданно раздался где-то за спиной знакомый голос. — Здравствуй, Лучиано. – Блядь! – он вздрогнул, резко оборачиваясь. – Ты можешь нахуй так не подкрадываться? Страшно же. Но, наперекор своим словам, он широко улыбнулся. Всё-таки пришёл. — Привычка, — Ноэль пожал плечами. — Я буду настой на травах. Покрепче и погорче. Что-то было с ним странное. Мантию, обычно аккуратно лежащую на плечах, Ноэль почему-то сминал в руках, маленькие косички куда-то съехали и местами распустились, образовав волны, а хитрая рубашка была выглажена не совершенно идеально и имела пару складок. Это было, мягко говоря, удивительно. За год их совместной работы Ноэль впервые выглядел не совсем как педантичный работник какого-нибудь архива, не как безупречная статуя или вылизанная картинка. Он выглядел… немного взъерошенным, как маленькая нахохлившаяся птичка. Лучиано, считав его состояние, молча развернулся к столу и перебрал бутылки. Нашёл нужное и вытащил с полки красивый гранёный стакан. Налил не жалея и буквально впихнул Ноэлю в руки. – Садись уже, фиг ли стоишь, – он вежливо отодвинул один из стульев, – чего у тебя уже случилось? Ты сам на себя не похож. Ещё чуть-чуть и подумаю, что тебя кто-то подменил. Лучше рассказывай сразу, а то ты меня знаешь, я и выстрелить могу. — Я, признаться честно, и сам бы прострелил себе виски после всех насущных дел и их последствий, но нет, не дождёшься, — Ноэль попытался поправить хоть что-то из всего “безобразия”, но не слишком преуспел. Слишком много по его мнению было не так, и тонкие руки замерли в нерешительности. Так и не определившись, с чего начать, он тихо вздохнул, переключился на напиток в своих руках, безынициативно посмотрел на плещущуюся тёмную жижу и поднял стакан, словно для тоста. — Если коротко, всё умещается в старую ёмкую поговорку из Врат: “Я Балдуран, все пидорасы”. Или, более общее, “не делай добра – не получишь зла”. Уж прости меня за сниженную лексику, но иначе не скажешь. Ноэль устало опустился на предложенный стул и привычно выпрямился. Было видно, что он тратит на это больше сил, чем обычно. Что-то мешало ему растечься по стулу, словно он отработал в дварфийской шахте безвылазно несколько смен. Скорее всего манеры, в рот их ебать. — Ещё и ты, позорник, жрецов моих изводишь. Но за приглашение спасибо, очень вовремя. Можем попьянствовать. Я не прочь… надраться. – Разве могут боги надраться вообще? – Лучиано удивлённо поднял брови, усаживаясь напротив. – А за жрецов я извиняться не буду. Этот преподобный меня достал, вечно пытается морали читать. Ещё и учит, как правильно молиться. — Он не слишком уж тебе докучает, не паясничай. Пару раз просил тебя не начинать молитву со “слыш” и “эй, ты”, перестать открывать дверь храма ногой и вернуть, в конце концов, книгу. Ты её хотя бы открыл? — Ноэль невесело хмыкнул. — А, неважно. Да, Лучиано, боги не могут надраться, это самообман и что я там ещё говорил? А вот я могу, по крайней мере сейчас. И ещё какое-то время, пока не верну себе недостающий ресурс, буду подвержен влиянию подобных человеческих слабостей. Чувствуешь, чем пахнет? – Алкоголем? – Лучиано нахмурился, принюхиваясь. В его квартире пахло в основном спиртом и кофе. Иногда сюда примешивался металлический запах крови, ещё реже – выпечки. Впрочем, ничего особенного. – Не понимаю, к чему ты клонишь. — Метафорически, Лучиано, — Ноэль всё ещё ровно, но как-то немного обречённо пробормотал, — воняет дерьмом. И его придётся разгребать. Он несколькими глотками опустошил стакан, и пара тёмных капель упали на рубашку. Ноэль скривился, но довольно быстро вернул прежнее равнодушно-хмурое выражение. — Этот день не может стать хуже.

***

Это требовало и сноровки, и большого потока магических сил, и ловких рук, и крепкого разума. Всего и побольше. А вообще, жаловаться было не на что — Хельм, страж Золотых Врат, был мёртв уже пару лет, что сильно упрощало задачу. Там, за роскошным розовым садом и глухими створками металлических резных дверей, находился так называемый “кабинет” Ао, Верховного Божества. Выпросить у него аудиенцию менее варварскими методами было никак нельзя: он отгородился от своих названных детей и приходил только тогда, когда считал нужным. Только вот Ноэль — то есть, Огма — хорошо понимал, что его субъективное “нужно” и общемировая стабильность были вещами скорее параллельными и крайне редко коррелирующими. Стучать было бесполезно, он пытался, а за взлом, конечно, грозила страшная кара. Однажды старую Мистру за это даже убили, а когда Бейн, Баал и Миркул решили украсть у Ао скрижали, тот настолько разозлился, что наказал вообще всех, скинув с небес и заставив драться за право вернуться. Только Огме вот уже как сто лет было плевать на наказания. Когда дед окончательно сошёл с ума, то частенько пытался то запереть его в Бездне, то убить, отправив на очередное невыполнимое задание, то вообще стереть все упоминания преемника из истории. Это было даже весело — пытаться разобраться с последствиями. И поэтому сейчас, вооружившись множеством артефактов, в том числе добытых Избранным, и сильнейшей магией, Огма копался в замке Великих Врат. Золотые искры вились вокруг, струны тянулись к сложному механизму… Маск, пожалуй, сгодился бы в этой работе, только привлекать Божеств Хаоса не хотелось. Единственный, кому Огма хоть что-то сказал — Тир, их справедливый судья — тоже здраво рассудил, что тут нельзя обойтись без Ао. Только вот идти сам почему-то побоялся. А вот Огма обладал достаточным безумием, чтобы вскрыть дверь на план самого могущественного существа – хотя называть его существом было бы чудовищным преуменьшением степени его связи с тканью бытия – на тысячи миров. Ритуал требовал сосредоточения, а Врата закономерно сопротивлялись, пытаясь вызвать то панический ужас, то помутнение рассудка, то истерический припадок у взломщика. Это были отменные психические атаки, и без нескольких иллитидских приблуд и задорного настроя авантюриста Огма бы уже давно окончательно сошёл с ума. Но пока что его воля к поиску проблем и желание донести до Ао весь компромат на Мистру, что они с Лучиано так бережно собирали целый год, и привлечь её к суду, пусть даже посмертно, были больше. Просто Боги имели неприятное свойство воскресать, когда не надо. И Огма хотел быть готовым к дню, когда Леди Арканы вернётся.

***

– Так, стоп, прости пожалуйста, я тебя прерву. Лучиано встал со своего места, чтобы подлить Ноэлю тот самый самогон на травах. Интересно, он принципиально пьёт только водичку с листьями? – Ты что, взломал Великие Ворота? Просто потому что, блядь, не мог связаться с Ао? — Да, Лучиано, — буднично ответил Ноэль. – Ты ёбнутый, знал об этом? – Возможно. Скорее да, Лучиано, — повторил он. И Лучиано подлил и себе тоже. Подобные рассказы нельзя воспринимать без алкоголя. – Ну, вечер перестаёт быть томным. Я думал, мы тут с тобой пару стаканчиков опрокинем и спатеньки, но теперь мы явно не скоро закончим. Рассказывай давай. Залез к Ао?

***

Когда эта чёртова махина наконец встала в пазы, Огма уже был на исходе сил. Тем не менее, он аккуратно толкнул дверь, на всякий случай заранее разок всё же постучав. Доставать палочку не было смысла, бояться тоже. Поэтому он просто морально приготовился к тяжёлому диалогу — или, что хуже, его отсутствию. Он не успел сделать шаг, как понял, что ни запаха роз, ни ослепительного блеска Врат, ни собственной усталости больше не ощущает. Только белую заполняющую пустоту. Она проникала под кожу и быстро расползалась там, где раньше покоились крупицы божественности. Под кожу — условно. Кожи у Огмы тоже больше не было. Здесь он выглядел ровно тем, кем являлся. Абстрактным всполохом золотых искр. Искра — мысль, тысяча искр — знание, миллион — Летопись, миллиард — Огма. Он и был просто множеством разрозненных идей, единым переплётом, пульсацией всего, что знали, знают и, может, будут знать смертные. Великая идея, самая чистая и высокая на свете материя, то, чему поклоняются огманиты и чего боятся все последователи Хаотичности. Упорядоченность, умеренность, вдохновение, свет. Золото и свинец, философский камень древних, кровопролитная война и вечный мир, равновесие. Огма. Вот, кем он был здесь, и вот, как его желал видеть Творец Ао. А значит, таким он, Лорд Знания, и являлся — собой. Но этот облик утекал сквозь несуществующие пальцы. Золотые искры расползались, и их место быстро занимала вездесущая пустота. Огма чувствовал, как перестаёт существовать — медленно теряет себя здесь, и паническое желание уйти застелило разум. Вдали, в этой пустоте, виднелась неприметная дверь. Она меняла обличья, и, кажется, была приоткрыта. За ней мелькали разные пейзажи, и все они казались Огме безопасными и родными: Дом Знаний, своды храма Келемвора, где его всегда ждала Лэтис, собственное уютное святилище в Кэндлкипе, тайная библиотека и архивы Невервинтера, сожжённые давным давно… Но Огма оставался на месте, пытаясь ухватить быстрые потоки искр, ускользающие от него. — Великий Творец Всего Сущего, Божественный Отец Мой, я, Лорд Всего Знания, Твой робкий слуга и верный сын, покорно молю: снизойди до меня. Убийственная пустота нехотя поползла куда-то, унося с собой ещё больше искр, вызывая животный страх за свою жизнь и желание сбежать немедленно. Огромная тёмная фигура, выше любой горы, больше и страшнее любого космичского зверя, медленно вырастала перед Огмой, заставляя того ощущать себя маленьким и жалким. Великий Ао взирал на него свысока из-под многоликой и многорогой белой маски тысячей глаз. ПЕ-РЕ-ПЛЁТ-ЧИК. СВЯ-ЗУ-Ю-ЩИЙ ВСЕ-ГО, ЧТО ИЗ-ВЕСТ-НО. ПРЕ-ЕМ-НИК ПУТ-НИ-КА ОГ-МЫ, ВТО-РОЙ ОГ-МА. Обратился он к Огме сразу тысячей громких голосов, и будь у последнего уши, они бы немедленно начали кровить. ТЕ-БЕ НЕ МЕС-ТО В ПУС-ТО-ТЕ НА-ЧАЛ. У-ХО-ДИ ОТ-СЮ-ДА. ВОН! ВОН! Могущественное создание закричало, пытаясь прогнать Огму, но тот вопреки всем позывам лишь пытался укротить в панике беснующиеся искры. Их становилось всё меньше, и силы покидали Лорда Знания. Это было опасно, опаснее всего, что он проворачивал, но он упрямо стоял на своём. — Отец мой, я лишь молю о Твоей помощи. Не откажи в ней сыну своему, творению Твоих Священных Рук, выслушай, и тогда я безропотно приму любую Твою справедливую кару за мою дерзость. Она исходит от самого существа моего, не от худого умысла или доброй воли.

***

– Так, опять прости, что перебиваю, – Лучиано грел в руках почти допитый бокал виски, – я пытаюсь визуализировать, но я немного пьян, и получается с трудом… Ао выглядит как тёмная херня в белой маске с кучей глаз? Сука, это Маск у него идею спиздил? — Ао не выглядит никак, и при этом сочетает в себе всё множество лиц, какое только существует в подконтрольных ему мирах, — Ноэль пожал плечами и как-то комично фыркнул. — Он такой же бог, как и мы, и предстаёт перед своими творениями в том облике, в котором они готовы его увидеть. Или в том, в каком хочет. Сильванусу он представлялся как живое многовековое плотоядное дерево с серебряными листьями и костяным стволом, Мистрил видела его россыпью звёзд в бескрайнем алом небе в первый раз и черноглазым строгим юношей с тремя руками во второй, Бахамут — как птицу невиданной красоты, покрытую нежной чешуёй, а Тир описывал его как блестящий меч, по лезвию которого течёт роса. Я же видел Ао однажды, когда был смертным, и тогда он выглядел как столп тёмной энергии, прикрытый белыми масками и поросший рогами и хитиновыми наростами. И теперь я уверен, что для меня он будет выглядеть так всегда — или очень похоже. Та же ситуация, что и у нас с тобой. Впервые ты увидел меня таким, и теперь подсознательно ждёшь, что я буду невысоким, астеничным, светловолосым и светлокожим, а меня это устраивает. – Кстати, а почему ты выбрал именно такой облик? – Лучиано потянулся за очередной бутылкой, – знаешь, он не особо внушает страх или, типа, величие. Увидев тебя на улице я бы скорее решил, что ты обычный школьник. К тому же, наверное к тебе часто цепляются разные придурки, когда ты ходишь по городу. — А тебе были нужны страх или величие? — Ноэль сделал несколько больших глотков и поставил пустой стакан на стол. Опьяневшим он не выглядел, по крайней мере пока. — Я нечасто могу выглядеть как-то так. Обычно жрецам и правда нужно что-то более… возвышенное. Но когда-то и я был смертным. Да, покушений на мой кошелёк, книгу заклинаний и даже саженцы шалфея было достаточно. Что сказать? Ноэль потянулся за бутылкой. — Теперь у меня всё равно нет выбора. – То есть, вот так ты выглядел, когда был человеком? – Лучиано хмыкнул, снова осматривая его с ног до головы. – И что значит “нет выбора”? — В двадцать один – да, примерно так. О, кстати о выборе. Перейдём к самому интересному?

***

Ао наклонился, и взгляды из-под маски впились в ворох искр, постепенно становящийся всё меньше. ОГ-МА, МЯ-ТЕЖ-НЫЙ ОТ-РОК, Утробно и многоголосо прошептало существо. ТЫ СМЕ-ЕШЬ ГО-ВО-РИТЬ О ТОМ, КА-КИМ Я ТЕ-БЯ СОЗ-ДАЛ? — Я лишь повинуюсь домену, и домен говорит мне стремиться к порядку, — Огма чувствовал, что его время было на исходе. Пустота, которой он постепенно становился, была пугающе никакой. Это было началом, настоящим началом — отсутсвием мира и слов. Блаженным и роковым ничем, приносящим Лорду Знаний мучения. Для того, кто стремится сохранить и приумножить, абсолютный ноль был убийственен. — Но, Отец, я обнаружил течь в мироздании, которую не в силах закрыть ни один из детей Твоих. Молю, Величайший из Нас, выслушай меня… ТЫ! Взревело существо, выкатывая и переворачивая глаза и белой маске. ДУ-МА-ЕШЬ, Я СЛЕ-ПЕЦ? ДУ-МА-ЕШЬ, ТОЛЬ-КО МИС-ТРА ДОС-ТОЙ-НА СУ-ДА МО-Е-ГО? ЛИ-ЦЕ-ДЕЙ, Э-ТО ТЫ ОТ-КРЫЛ КУ-ПОЛ! ТЫ ОТ-ДАЛ СМЕРТ-НЫМ ГЛА-ЗА. ТЫ ПРИ-ШЁЛ СЮ-ДА, ЗА ВРА-ТА! Э-ТО ТЫ ОТ-КРЫЛ ТЕЧЬ! Ао потянулся к нему лапой, рога на которого напоминали уродливо изогнутые когти, и замахнулся. Вихрь искр замер, пытаясь совладать с ужасом, сковавшем разум. — Я лишь стремился к знанию по заветам Твоим, Отец, не ведая, как разрушительно оно… — Огма пытался хоть как-то избежать неминуемой гибели от рук Творца своего. — Полотно Плетения… Неужели это граница? Разве магия и знание не должны идти рука об руку? Разве расширять, а не очерчивать горизонты — не наша задача? ДЕРЗ-КИЙ МАЛЬ-ЧИК Ао не опускал руку, всё ещё решая, должен ли провинившийся получить настолько серьезное наказание и упокоиться здесь же, в вечной пустоте. ТЫ НИ-ЧЕ-ГО НЕ ЗНА-ЕШЬ. ТЫ ВЛЕЗ СЛИШ-КОМ ГЛУ-БО-КО. Я ДОЛ-ЖЕН НА-КА-ЗАТЬ ТЕБЯ ЗА СДВИГ БА-ЛАН-СА, НО ТЫ ПРЕ-ЕМ-НИК ПУТ-НИ-КА. ТЫ НЕ МОГ ЗНАТЬ. ТЫ НЕ ИЗ НА-ШЕ-ГО МИ-РА КАК БОГ, НО ТЫ РО-ДИЛ-СЯ ЗДЕСЬ. ПО ЧЬИМ ЗА-КО-НАМ СУ-ДИТЬ ТЕ-БЯ? — Разве не ты сотворил всех богов, Отец? — осторожно спросил Огма. НЕ ВСЕХ. Ао задумался. НЕ ТЕ-БЯ, ОГ-МА, НО ТЕ-БЯ, НО-ЭЛЬ. Искры встревоженно замерли, а затем начали утекать ещё быстрее. Пара минут — и от Огмы ничего бы не осталось. Нужно было уходить, правильно было уходить! Но он не мог. Потому что был тем, кем его создали — любопытным и упрямым в своём желании нести знание. — Великий Отец, Творец Всего Сущего, Божий Покровитель, Высший из Нас, — затараторил, насколько мог в этой форме, он, — я приму Твою кару с радостью искупления и смирением, лишь прошу: позволь мне узнать… Почему..? ПО-ТО-МУ ЧТО МА-ГИ-Я БОЛЬ-ШЕ, ЧЕМ ВО-ЛЯ ТВО-ЕЙ СЕС-ТРЫ. Э-ТО Е-Ё У-БИ-ВА-ЕТ. Я НЕ ХО-ЧУ СМЕР-ТИ СВО-ИМ ДЕ-ТЯМ. Смилостивился Ао, убирая рогатую лапу внутрь тёмного тела. МА-ГИ-Ю НЕ СДЕР-ЖАТЬ, ЕС-ЛИ ПОЗ-НАТЬ Е-Ё ПОЛ-НОС-ТЬЮ. СМЕРТ-НЫМ ВСЕГ-ДА БУ-ДЕТ МА-ЛО, ТЫ ЗНА-ЕШЬ, ТЫ БЫЛ СМЕРТ-НЫМ. Я НЕ ХО-ЧУ СМЕР-ТИ ТО-РИ-ЛУ. А ТЫ Е-Ё ЧУТЬ НЕ ПРИ-НЁС. НО ТЫ ПРАВ. МИС-ТРИЛ БЫ-ЛА ЖЕС-ТО-КА И ХА-О-ТИЧ-НА. Я Е-Ё ТА-КОЙ НЕ ЗА-ДУ-МЫ-ВАЛ. МИС-ТРА ЖЕ НЕ ВИ-НО-ВА-ТА. НО МО-ЖЕТ СТАТЬ. А ТЫ… Ао замер на секунду, решая судьбу своего непутёвого творения, и тысяча глаз заскользили по снопу искр острыми взглядами. БЕ-ЗУ-МЕН И ГЛУП.

***

Лучиано уже просто пил с горла. Ноэль рассказывал хорошо, очень интересно. Но весь этот божественный хаос, или что там у Ао творилось, очень плохо укладывался в голове. Возможно, потому что не нужно было настолько много пить. – Так, любовь моя, – язык подчинялся с трудом, – то есть, я правильно понял, этот ебантяй сказал тебе сложить лапки и не вмешиваться? Ещё и обвинил во всём тебя? — Да, но это ладно. Я безропотно приму волю его, и словам его внемлю, — Ноэль хмыкнул. — Забавно иное. Он назвал меня безумным и глупым. Знаешь, в чём главная шутка? Я зазря перечитал Летопись, всё ещё надеясь на что-то, будто бы я ещё могу существовать и проявляться на страницах… И ища в себе какой-то сдвиг, я всё пытался понять, что он изменил во мне своей мыслью, пытался найти в себе следы вмешательства, и… Их нет. То есть, я тот же. Так тонко меня ещё не оскорбляли, конечно. Ноэль плеснул себе ещё тёмной жижи и снова не глядя выпил её. Его глаза оставались холодными, даже холоднее обычного. Видимо, такое происшествие сильно ударило по его самолюбию. — И я даже согласен, для вечного существа, Великого Ао, я просто муравей под ногами, несмышлёный и несопоставимо менее развитый, чем Его Святейшество… — Ноэль прикрыл глаза. — Лучиано, меня напрягает то, что он назвал меня безумным, а я не почувствовал смены моего состояния. Если процесс не запустился сейчас, значит, он уже идёт, а я не замечаю. И это очень, очень плохо. – Процесс чего? – он подтянул к себе бутылку, прочитал надпись на этикетке и передал Ноэлю. Тоже что-то на травах, – Не думаешь, что это был просто оборот речи? — Нет, — он покачал головой. — Это Ао. Мы таковы, какими он нас видит, и никак иначе. Он может навешивать ярлыки, и они будут работать. А безумие… естественная кончина для любого Лорда Знания. Рано или поздно, но оно должно будет поглотить Огму, кем бы он ни был. Ноэль принял бутылку, понюхал содержимое, слегка сморщил нос и отставил. — Ну нет, я не буду дамарский вермут. В тысяча двести девяносто шестом я им отравился и пролежал в лазарете добрую неделю. С тех пор избегаю этого… напитка. – Ты бог, я не верю, что тебя можно так легко сломать, – Лучиано хмыкнул, – из альтернатив есть только настой водки на какой-то лечебной травке. — Вот как, — Ноэль всё же еще раз перехватил бутылку с гадким вермутом сделал глоток. — Та же мерзость, что я помню. Приятно знать, что дамарцам ценны их традиции.

***

Ао выпрямился, указал когтистой лапой на ту самую дверь, и его белая маска немного приподнялась, обнажая тысячи разным лиц. Тифлинги, дварфы, люди, те странные существа, о которых Огма никогда не слышал, хоть и был Лордом Знания, мифические и вымершие расы… Ао прошипел: ТВО-Я ВОЙ-НА, ТВОЙ ДО-МЕН, ТВО-Я ВО-ЛЯ, СЫН МОЙ. И-ДИ И-ДИ И И-ЩИ ЗНА-НИ-Я, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ РАС-ТЕ-РЯЛ. И НЕ ЛЕЗЬ В ЧУ-ЖОЙ САД. В ТВО-ЁМ ОС-ТА-ЛОСЬ МА-ЛО ЦВЕ-ТОВ. ИС-ТОЧ-НИК ПЕ-РЕ-СОХ. БОГ ЛИ ТЫ ТЕ-ПЕРЬ? ЗА-ЩИ-ЩУ ЛИ Я ТЕ-БЯ, ЛОРД ЗНА-НИЙ? ДО-КА-ЖИ МНЕ. Огма в последний раз вдохнул щемящую пустоту в обычно бесконечный ворох искр, ставший едва заметным комком, и открыл мятные глаза, делая болезненный вдох и осматривая привычный пейзаж Дома Знаний. Будто младенец — лёгкие болезненно раскрылись, жар охватил тело, вековая жажда и голод опалили рассудок. Блядство было в том, что он упал на колени перед Источником Знания, желая припасть к нему, но вместо бурного потока нескончаемых идей увидел… вяло текущий мутный ручей. Блядство. Блядство! Деревья жалко склонились к этому стоку, пожухлые, рябые. В вечнозелёном саду наступила осень. Это было очень плохо. Совершенно ненормально. Но логично. Собственные планы существования имели только Верховные Божества, а Огма, потерявший столько искр в Великой Пустоте Всех Начал едва ли сейчас тянул даже на Полубога. Конечно, с церковью с приходом Лучиано всё начало налаживаться, и все искры рано или поздно вернутся, но когда? Времени на восстановление не было, домен знаний требовал всей отдачи и мог выйти из-под контроля. Хаос не должен превалировать над порядком, и стоило как можно быстрее что-то с этим сделать. Но желудок нещадно сводило до тупой сосущей боли. Огма впервые за много лет хотел… есть.

***

– То есть, он почти лишил тебя божественной силы? – Лучиано поднялся, заглядывая в ящики. – У меня есть булочки. Будешь? Если надо, могу быстро что-то приготовить. — Я не сказал бы, что это сделал он, — Ноэль как-то неопределённо взмахнул рукой. — Скорее, меня убивала Пустота. Он просто решил, что этого будет достаточно для того, чтобы я образумился. Булочки? Это сверхобработанная пища с большим содержанием сахара, и когда я был смертным, мне было от такой плохо. Что будет сейчас, я не знаю. Мне и алкоголь-то нежелателен… Лучиано достал те самые булочки, которые ещё днём всунул ему Лави с собой. Смахнул со стола несколько пустых бутылок, позволяя им прокатиться к краю и упасть на пол, разбиваясь в дребезги. Сейчас было как-то насрать, он мог убраться в любой момент. Взгромоздил на стол небольшую корзину, пододвигая её ближе к Ноэлю и откупоривая новую бутылку джина. – Они с клубникой, вроде бы, – проговорил он, равнодушно втягивая сладковатый запах, – и что ты теперь планируешь делать? — Не знаю, — Ноэль медленно пожал плечами. — Вернее, у меня есть план А, план Б, план В и так далее и тому подобное… Каждый с четырьмя-пятью подпланами на случай лёгкой смены условий. Но какой из них воплотить? Я не уверен. У меня сейчас крайне ограничен резерв божественной силы, но я всё ещё величайший волшебник из ныне живущих, и, пожалуй, вхожу уж в десятку первых бардов. Ао сказал искать знание. И будет разумно послушать Высшего Бога, не думаешь? У меня есть несколько вариантов, но во многом их валидность зависит от одного забавного факта, который поставлен мною под сомнение. Ты, Лучиано, должен решишь, развенчаешь ты его или укрепишь. Ноэль заговорчески подмигнул своими холодными глазами и все же взял со стола булочку, немного опасливо вгрызаясь в её румяный бок. — Лучиано, скажи, я могу тебе доверять?

***

— Мой Лорд! Господи! — Денеир подбежал к нему первым, волоча за собой бороду, слишком уж резвый для своего старческого воплощения. Огма, сделав пару терпко-горьких глотков из обмельчавшего источника, упал на траву. Тело знобило. Мир вокруг плыл. — Денеир, — позвал он срывающимся шепотом. — Летопись. Летопись в порядке? — Я не знаю, Мой Лорд, нам не велено поднимать к ней, — ответил смущённый старик. — Летопись, — Огма сделал громкий рваный вдох и продолжил, — мне нужно проверить летопись. Собери Гонда и Милила. Вы… вы нужны мне. Старик кивнул, склоняясь над лежащим Богом, и в его взгляде читалось искреннее беспокойство и испуг. — Что происходит с доменом, Господин? Что с Вами? — Это второстепенно. Нужно быстрее разобраться с последствиями и взять Знание под контроль. Ты, Гонд и Милил. У вас троих будет важная задача. Я должен проверить летопись, а вы… Я взгляну на страницы, а после… Пока я буду искать ответы… — Бог на секунду замолчал, обдумывая что-то, но промедление было критически опасно. Он вздохнул, собираясь с силами, и решительно, твёрдо и четко изрёк свою волю: — Нарекаю вас, мой Писец, Кузнец и Песенник, новым Огмой.

***

– Ты еблан? Вопрос прозвучал громко, слово треск от упавших на пол бутылок. Лучиано откинулся на спинку стула и теперь смотрел на Ноэля из-за полузакрытых век. Не выдержав, он всё же прикрыл глаза рукой, сжимая в пальцах переносицу. – Нет, я конечно знал, что ты немного чокнутый. Ещё с того раза, когда ты отправил меня, воздушного дженази, на план огненных элементалей. Ещё с того раза, когда ты влетел ко мне и требовал устранить блядский бордель в твоей церкви. И во все эти долгие вечера, когда ты просто вливал в меня непрекращающийся поток информации о чёртовом плетении Мистры… Но это, Ноэль, это просто верх идиотизма. Лучиано убрал руку от лица и теперь, в свете единственной свечи его глаза блестели. Не гневом и даже не пьяной пеленой. Восторг. Это был самый настоящий первородный восторг. – Ты же дорожишь своим титулом. Так почему скинул его на этих трёх ебантяев? — Потому что иначе я бы мог не прийти на эту встречу по причине собственной кончины, но опустим этот незначительный факт, — Ноэль тихо вздохнул. — Домен начал сходить с ума, а у меня не было ресурса удержать его от хаоса. А у трёх малых богов — как раз сколько надо. Конечно, так не делается, это нарушает традицию и общие негласные правила. Титулы после выходки Джергала не дробятся. Но, во-первых, чтобы правила вступили в силу, их нужно фиксировать и утверждать высшими инстанциями или коллективным советом, иначе это можно назвать только общими рекомендациями, регулируемым общественным мнением, а во-вторых, это не навсегда. Они будут возвращать мне части сил по мере моего восстановления. И надо бы начать его быстрее, чем обо всём этом недоразумении узнают все небеса. И, если уж быть честным, эти трое… они справятся. По крайней мере, я в них верю. И снова, прошу тебя, опустим то, что у меня нет иного выбора. – Ладно, я понял, – Лучиано кивнул, — эх, а я думал, мы просто бухнём… Итак, о гений мысли, что мы собираемся с этим делать? — То есть, — Ноэль довольно прищурил глаза, — Ты всё же хочешь вписаться в поток моих авантюр? Должен предупредить: я действительно могу совершать действия, ошибочно кажущиеся спонтанными, и в целом имею вредную привычку рисковать, особенно если уверен в своих силах и удаче. По крайней мере имел её, когда был смертным. Ты точно хочешь ещё раз взять меня в напарники? – Обижаешь, – Лучиано наклонился к столу, довольно щурясь, – я просто не могу такое пропустить. К тому же… Теперь у нас будет даже повышенный уровень сложности. Раз уж у тебя есть не все твои силы… Итак? В чём план? — Есть несколько кандидатур, способных стать для меня донорами знания. В силу инопланарности многих из этих сущностей, Огме как богу их парадигмы, мысли и планы были недоступны или доступны частично. Эти кусочки кажутся мне самыми лакомыми. Верховная демонесса, теневой архилич, астральные странники… — Ноэль принялся загибать пальцы, а затем остановился на секунду. Его безразличные глаза едва заметно блеснули азартом, и почему-то казалось, что ничего хорошего в этом блеске нет. — О. Один вопрос, Лучиано. Слышал ли ты что-нибудь про Калимшан?