Магистр темного культа изменивший историю.

*** Было холодно. Всё тело и кости ныли, что было давно забытым для неё чувством. Она не могла что-либо ощущать, кроме печали и раскаяния. Но тем не менее сейчас всё ее естество так и пылало от этой надоедливой ломоты. Сухость во рту колола язык, потрескались белые губы. Свинцовые веки отказывались приоткрыться хоть на один фэнь. Гул в ушах и тяжесть в голове так же точно не добавляли радости. Вдруг кто-то настойчиво поднял ее за ворот одежд. — Да как ты смеешь, паршивка?! — проорал незнакомец прямо ее в ухо. Пришлось всё же разлепить веки, дабы узреть смертного, что потревожил ее относительный покой. Перед глазами всё расплывалось и не хотело собираться в целостную картину. Тем не менее ей удалось наконец разобрать, кто же столь бесцеремонно тряс ее, словно она— куль с мукой. — Как ты смеешь жаловаться на меня? Я — твой хозяин. Вспомни, на чьей земле ты живёшь, чьи деньги тратишь, чей рис ты ешь. Что такого, если я возьму что-то из твоих дрянных и никому не нужных вещичек! Всё равно всё, что ты имеешь, принадлежит мне! Эти дерзкие и своенравные слова прокрикивал добротный юноша в самом расцвете сил. Хотя в его случае, это трудно было назвать «рассветом сил». Его жирная морда была столь широка и неприятна, что даже самому спокойному и благовоспитанному мужу хотелось скривиться в явном неодобрении и пренебрежении. Толстые брови и маленькие глазки, круглое лицо и плотные губы абсолютно между собой не сочетались, делая его обладателя похожим на свинью. Также отталкивала от его облика присущая молодому господину заносчивость. Сейчас его лицо исказила гримаса ребяческой злобы и горячей ненависти. «Должно быть, он — молодой господин Мо. Иначе не смел бы вести себя так своевольно, значит я переродилась согласно сюжету и сейчас рядом с поместьем Мо», — с нарастающим мыслями подумала девушка и постаралась отбросить в сторону факт того, что с ней вели себя столь неподобающим образом. Куда более важным её представлялось собственное недомогание, свалившееся на неё, точно снег в мае. Брови молодого господина ещё глубже нахмурились, глаза сузились, пряча огоньки ярости, а рука на вороте сжалась куда туже. Внезапно он с силой и грубостью бросил свою жертву на пол. Довершая сие вопиющее действо, со всей злостью пнул её в солнечное сплетение. Да так, что она отлетел на несколько чжанов, при этом — что было наиболее примечательно — не издав и писка или хотя бы сдавленного выдоха. — Хватит притворяться мёртвой и смотреть на меня столь уничижительно! Тебе не по чину! Строишь из себя обиженную? Собака посмела кусать руку, что её кормит! Какое бесстыдство. Разгромите здесь всё! — вопил жирдяй. «Ты либо смел, либо дурак, каких свет ни видывал… Всё же, глядя на тебя, предпочту склониться ко второму варианту. Полный идиот… Не удивительно что тебя первым настигнет смерть, а за тем твоего отца со слугой. А в конце твоя мама погибнет». Лёгкая боль от удара вибрирующей волной расползлась по всему телу. Голова от падения тяжело приложилась о деревянный пол. Хотя, если подумать, досок тут было мало. По большей части, здесь устилалась плотным покрывалом одна лишь сырая земля. Спустя мгновение неприятные ощущения отошли на второй план и буквально растворились на общем фоне восприятия, заставив Вэй Усянь холодно ухмыльнуться: «Ну вот, другое дело. А то я было подумала, что мне вместе с телом достались все её раны, ха! — в сердцах усмехнулась женщина. После раздражённо цыкнул про себя. — Видимо как и описано в книге я вернулась в мир заклинателей». Тем временем «молодой господин» продолжал, подобно коршуну, взирать на нее сверху вниз. И только было хотел продолжить свою гневную тираду, как его прервал голос служки: — Молодой господин, с разгромом покончено. Маленькие глаза слегка округлились, и дугой изогнулись брови в явном изумлении. Это вытянувшееся лицо смотрелось, по мнению раздражённо сопящего на земле мужчины, до боли нелепо. — Что? Так быстро? — озадаченно протянул надоедливый молодой господин. — В этой лачужке слишком мало вещей, поэтому нам не составило труда быстро управиться, — отчеканил паренёк лет пятнадцати и неуверенно покосился в сторону лежащей, точно мертвец, так называемой хозяйки хижинки. — Вот как… — молодой господин цокнул. — Что ж, так даже лучше. Отлично, — и обратился к молчавшей всё это время женщине. — Слушай меня внимательно, щенок: ещё раз пожалуешься, и пощады не жди! Хмыкнув, он, преисполненный собственной важности, развернулся на пятках, чуть пошатнувшись от столь резкого для своей комплекции движения, и пошёл к двери. В проходе повернул голову, напоследок сверкнул в неудовольствии глазами и, как бы ставя точку в разговоре, а именно в монологе, с остатками злобы хлопнул хлипенькой дверью, оставляя помятую жертву в гордом одиночестве. «Вот ведь заносчивый ублюдок, вот что бывает если сильно баловать ребенка», — насупившись, сплюнул фразу женщина, подавив в себе волну тёмного гнева. С трудом перевернувшись на спину, Вэй Усянь закрыла глаза. Прошло довольно много времени, чтобы собрались хоть какие-то силы — как моральные, так и физические, — прежде чем она смог на самую малость примириться со своим новым телом. Сделав глубокий вдох, а затем выдох, Вэй Усянь с полегчавшей душой медленно распахнула глаза: — Ну, доброе утро, мои будущие подчиненые и пленники, — поприветствовала женщина неприветливый мир. И тишина была ей ответом… Привстав на локтях, Вэй Усянь наконец смогла осмотреть своё скромное, перекошенное жилище. Оно было небольшим и ветхим, больше похожим на сарай, нежели на обитель нормального человека. Повсюду валялся крупный и мелкий мусор: скомканные клочки бумаги, пустые склянки и комья тканей. Скорее всего, это то, что обязано быть сменной одеждой. В углу по правую сторону от неё стоял таз — вероятно, для справления нужды. Чуть поодаль от ее ног пристроилось хрупкое маленькое медное зеркальце. Тонкая рука потянулась и с осторожностью поднесла зеркало к лицу. Впрочем, мгновение спустя оно чуть не отлетело в другой конец лачуги. «И это мое новое лицо? — Вэй Усянь в отвращении и пренебрежении скривилась. — Какая гадость… Хотя в новелле и манге, да в дорме с аниме лицо у Мо Сюаньюя было ничего. Хотя если в этом мире появилась я и он теперь она, я ожидала лучшего.». Сердце в чопорном страхе судорожно сжалось, а рука потянулась к щеке. На пальцах остались плотные пятна пудры. «Это всего лишь придурь прошлой хозяйки тела, хотя чему я удивляюсь он делал макияж призрака- висельника… Какая удача», — Вэй Усянь с видимым облегчением выдохнула. Причиной столь рьяной реакции был необычный вид её нового тела. А именно лица. Все щеки и лоб были покрыты толстым слоем пудры, да столь щедро, что та при каждом резком движении осыпалась. Места в районе глаз и чуть выше бровей были размашисто закрашены чем-то красным. Волосы пребывали в странном беспорядке. В таком виде он очень походил на сбежавшего сумасшедшего. «Впрочем, я не слишком выбиваюсь из собственного образа, — сухо пробрюзжала женщина и хмыкнула, смутно позабавившись. — Добавить высунутый язык, и вылитый призрак висельника. Вот потеха. Странно, что этого идиота не озадачил мой внешний вид… — Вэй Усянь задумчиво покрутила головой перед зеркалом. — Хм, выглядит, точно один из жителей Призрачного города моего лисенка…» Скосив глаза, она увидел под собой странное магическое поле, нарисованное, очевидно, кровью. Такое зрелище могло напугать кого угодно, но не её. И тут разом всё стало понятно. Непойми откуда взявшиеся в её сознании слова заклинания призыва, таинственное перемещение в это тело и последующие события. Стоило сразу догадаться, что сработало заклинание призыва душ, как и в оригенале, её знакомый нашел темный ритуал высшего порядка, призывающий злобного духа в своё тело в обмен на исполнение желания. Только вот одна загвоздка. Пусть она и была порождением тьмы, но всё же последние многие века не доставляла смертным хлопот. Наоборот, работала на их благо, со всей прилежностью исполняя долг «Первого небожителя и непревзойденого демона, которая живет уже больше двух тысяч лет». Конечно, она не думала им становиться — хотя жизнь как всегда подкинула ей сюрпризы сначала смерть в своем мире затем оказалась в этой новеле, затем умерла здесь, потом оказалась что в этом мире еще и совмещен с благословение небожителей, к тому же заклинание перенесло её далеко в прошлое. Но простой люд более двух тысяч лет назад решил иначе и, прознав о её существовании и множеством благих деяниях, нарекли её Богиней Смерти и судьбы, стали воздвигать в её честь храмы и жечь благовония. Безусловно, то, что она демон, их нисколько не пугало, а, наоборот, дополняло образ. Она же Богиня Смерти, верно? Всё органично. Тем более многие духи спасенные ей прибыли в их мир и поведали о ней и многие люди в разные века создавали разные культы богини Сюань Су. Один из которых в будущем поможет ей и станет её опорой в смертном мире. «Всё-таки, подруга, ты обратилась не по адресу. Меня сейчас с большой натяжкой можно назвать «озлобленным духом» в толковании Среднего мира». Так как плата была достаточно велика и влекла за собой уничтожение собственной души, то этот ритуал проводили редко. Всего зафиксировано три-четыре случая. Поскольку это было в прямом смысле «отдать всё, что есть, во имя мести». «Что ж раз история началась надо действовать, хотя судя по кругу ты одна из моих последователей». Вэй Усянь помнила все слова, что были сказаны предыдущей хозяйкой тела, и среди них точно не было содержания желания. Если не выполнить условие призывающего, то через месяц дух или демон умрёт без возможности перерождения. Хорошо что Вэй Усянь знает о её желании. Так бы и новое воплощение её так же не свет. Она прожила много лет видила расцве и закат разных королевств (такие как Уюн, затем Сянлэ потом Юнъаня и т.д.). Зачем устраивать ажиотаж вокруг этого проклятия? Какая разница — есть оно или нет? С другой стороны, её вечность ожидаемо не ограничивалась сроками. Стоило ли губить всё, что нажито непосильным трудом за столько лет и стараний, из-за такой мелочи? Она являлся одним из сильнейших существ всех Трёх Миров и матерью одного непревзайденного демана к тому же первой кто пришла с горы Тунлу когда она только появилась. Разве в её праве опозориться столь глупым образом и сгинуть в Забвении от жалкой порчи? Вэй Усянь всерьёз задумалась над тем, как избавиться от столь щекотливой шаткой ситуации. Пойти на настолько радикальный шаг толкало отсутствие силы и возможности исполнения мести. Следовательно, за такую цену должна пролиться кровь. Вэй Усянь тяжело вздохнула, предвкушая разборки с новой морокой, свалившейся на её бедную голову, и повёла плечами. «Он, конечно, дуралей и болван, но всё же ещё совсем мальчишка. На вид, кажется, всего семнадцать… Нехорошо, — Вэй Усянь дёрнула уголком губ. — Но и его поведение никуда не годится. И если уж он довёл до того, что юная дева призвала меня, то… Придется все выполнять по контракту. За свои поступки надобно отвечать, — и рассеянно постучала онемевшим пальцем по бедру, приблизительно прикидывая план действий. — А сразу после убийства отправлю его на круг перерождений — и дело с концом. Хотя надо сделать как в оригенале, сначала опозорю его, он сам сделает свое дело и обретет свой конец. Если конечно все будет как в новелле, а то пока я в прошлом здесь была много чего поменяла». Ещё раз тяжко вздохнув и решив действовать по сюжету книги, Вэй Усянь приняла решение наладить контакт со своим новым вместилищем. Безусловно, боли она не чувствовала. Вот только слабость докучала, не давала ясно мыслить. К сожалению, ту никогда не получалось задвинуть на задворки сознания, и потому с ней приходилось иметь дело — как сейчас. Ожидаемо Вэй Усянь не нашёла иного выхода, кроме как в добровольно-принудительном порядке установить гармонию со своим новым сосудом. Насилу передвигаясь, она принял позу лотоса и погрузился в медитацию.