Магистр темного культа изменивший историю.

***       Было холодно. Очевидно, из-за проведённого ритуала, да и просто из-за отсутствия нормальных условий для жизни тело отказывалось согреваться. Ветхие стены лачужки хорошо продувались, а на улице стояла морозная погода. Было позднее лето, и осень начинала медленно, но верно вступать в свои права.       Одежда, висевшая на нёй, не то чтобы подходила. Пусть она и состояла из нескольких слоёв ткани, это нелицеприятное рваньё было до отвратительного тонким и больше походило на лохмотья. Где-то обнаруживались и дыры. Неудивительно, что она замёрзла.        До чего же это тело слабо.     Прошло довольно много времени, прежде чем Вэй Усянь открыла глаза.    Тело ощущалось уже намного лучше, чем в первые мгновения. Она размяла шею и потянулась.  Нужно было разобраться с проклятием, а потом уже — думать над дальнейшими действиями. Чтобы избавиться от проклятия, нужна сила, верно?       В своём истинном воплощении у неё огромный запас духовных сил, и на все её замыслы их хватает с избытком. Будь она сейчас в своём теле, проклятие не стало бы для него таким… затруднением.        Вэй Усянь прислушался к вместилищу. Духовных сил в нёй, конечно же, имелось мало. А если точнее, то практически нисколько. Золотое ядро отсутствовало, хоть и были какие-то неясные зарождения. Возможно, предыдущая хозяйка тела какое-то время совершенствовалась, но не особо преуспела на этом поприще.  Однако и из этого можно было извлечь свои плюсы. К примеру, во-первых, не составит труда обжиться в теле и использовать его как своё, родное. Во-вторых, раз нет золотого ядра — значит, ничто не будет препятствовать тонкому потоку демонических духовных сил.       Всё же существовал способ использовать малую часть своих сил даже в таком состоянии — а именно не игнорировать наличие естественной бреши и маленького потока демонической энергии для «свершения зла». Вэй Усянь немного приободрилась. Она наклонилась, распахнул ворот и принялась осматривать тело.   По всему периметру от ключиц до таза красовались лёгкие и глубокие порезы. Как будто кто-то пребывал в крайней степени безумства, нанося их. Но самыми убогими ранами были размашистые следы на запястьях. Они были рассечены крест-накрест и выглядели из ряда вон плохо к тому же на правом запястье было изображение ворона . «Должно быть, остальные раны послужили источником крови для магического поля, а эти порезы напрямую относятся к проклятью, как я предпологала она последовательница моего храма».  Их было всего четыре. Немного, но Вэй Усянь горестно вздохнула и, уже в который раз за свое «перерождение», посетовала на собственную участь. Называется, «не было печали». А она-то думала, что скоро сможет отдохнуть от дел.        Пора было приниматься за работу. Вэй Усянь быстро оглянулась в поисках чего-либо полезного и обратила внимание на бумажки, коих виднелось довольно много. Они составляли большую часть мусора. Она быстро собрала все и принялся за изучение. Бумаги были исписаны корявым текстом. Слова имели заострённые, хаотические черты, словно выводивший их человек находился в невменяемом состоянии. От них веяло нервозностью и маниакальным страхом. Это оказались записи предыдущей хозяйкой тела, что были чем-то вроде личного дневника. Как и в рассказе её «заказчицей» оказалась девушка лет двадцати семи по имени Мо Сюаньюй. Она была дочерью проезжего заклинателя из именитого клана и второй молодой госпожи семьи Мо, что стояла во главе этой деревеньки.  Жизнь её нельзя было назвать завидной. Вторая молодая госпожа Мо была дочерью служанки и покойного главы семьи. Из-за чего её многие недолюбливали, а в особенности её старшая сестра — тётка Мо Сюаньюя. Когда она закрутила с заклинателем, все ей завидовали, но прямо высказать своё отношение не решались. Вскоре она забеременела Сюаньюй и все было решили, что в скором времени она выйдет замуж и уедет отсюда. Дочь родилась, но свадьбы так и не состоялось. Новоиспечённый отец забирать дочь и её мать не спешил, лишь навещал их время от времени. Когда Сюанью исполнилось четырнадцать, отец забрал её на обучение в свой орден, и мать задрала нос, говоря каждому, что её дочь станет великолепной заклинательницей и прославит предков. Но этого не случилось, так как Сюанью выгнали с позором и отослали обратно. За ее пристования к другим адептам. Она стала членом культа Сюань Су к тому же в то время Цзинь Цзисюань отказался от места главы отдена и его занял дальний родственник его отца. Так как успехов в самосовершенствовании девушка не делала, то у её брата не нашлось причин оставить непутёвую сестру. Мать и её чадо накрыла новая волна позора. Вторая молодая госпожа Мо не выдержала собственного незавидного положения и удавилась. А вторая молодая госпожа Мо стала вести себя странно. Она тронулась умом и казалось, будто ее что-то очень сильно напугало. Первая молодая госпожа Мо завидовала младшей сестре за связь с миром заклинателей. У неё тоже был сын, маленький А-Юань. Когда забирали Сюанью, то она всё надеялась, что и её мальчика тоже заберут с собой, но госпожу, разумеется, проигнорировали.  Она внушала своему сыну, что у него точно есть талант к заклинательству и что сестра забрал его возможность заниматься самосовершенствованием. Со временем он и сам всем сердцем поверил в это.   Конечно, что-то в мозгу Сюанью отложилось с обучения заклинательскому искусству, потому в его лачужке водились талисманы и различные эликсиры.  Брат, ненавидящий ее за «отобранный шанс на хорошую жизнь», часто воровал вещи Сюанью, связанные со столь желанным миром и еще множество вещей с изображением богини которой и сама Вэй Ин покланялась в своем первом перерождении. А когда Мо Сюанью решила пожаловаться на это тёте, то его ещё сделали виноватой и заперли сумасшедшую подальше от людских глаз.        «Да уж, ну и драма, как и в дораме— отстранённо посочувствовал судьбе своего тела Вэй Усянь. — Получается весьма трагично, — и окуратно отбросила от себя листы, которые тотчас разлетелись по грязи. — Странно, значит Мэн Яо сдержал обещание, он не присоединился к этому гнилому ордену и не стал Цзинь Гуаньяо. А остался в пристани лотоса, интересно как там мой ученик Сюэ Ян, надеюсь он не наломал дров. Хотя сейчас я должна позаботится о себе, а потом о других думать».   Отложив эти мысли Вэй Ин вернулась к главной проблеме, вероятно, эта Сюанью прониклась ненавистью к семье своей тётки и пожелал отмщения. А так как она ничего не имела, то единственным возможным вариантом стало пожертвование своего тела и души злобному духу. «Похоже, придётся убить целую семью… — протянул Вэй Усянь и горько вздохнув, кратко пожала плечами. — Ну и ладно. Сами нарвались. Дух, человек или демон, за свои поступки надо отвечать, а издеваться над человеком это последнее и ужасное дело. Тем более эта девочка член моего культа, а я как богиня должна исполнить ее желание», — закончив с повторением и усвоением новой информации, она встала, но невольно пошатнулась, а в глазах потемнело.  «Что-то я постарела… — содрогнулся в мыслях Вэй Усянь. — Это тело обладает ничтожным запасом сил, почему я никак не могу с ним совладать?!», — в оглушительной тишине заурчал живот. Ее живот. Это-то и стало ответом на немой вопрос. Проблема заключалась не в диссонансе сил, а обычном недоедании. Всё просто. Если такие скотские условия жизни, то стоило ожидать, что и с питанием всё плохо. Оборвав ее рассуждения, раздражённо скрипнула некая дверца.  Вэй Усянь медленно вздёрнул бровь:       «Собачья дверца? Они ее что, совсем за человека не считают. Хотя чего от них ожидать, я даже когда читала мангу удивлялась, хотя в аниме он жил в открытом хлеву с ослом?». В маленькое окошко просунулась рука и сердито, будто делая одолжение, поставила на пол поднос со скудным набором пищи:        — Держи, дура, и не забудь потом посуду на улицу выставить, — пробурчал некий юноша.      — А-Тун, ты опять принёс еду этому сумасшедшей? — пропел нежный и звонкий девичий голос.   — Ох, А-Дин, ты не поверишь! Да, опять. Не завидую я собственной участи! — мигом всё раздражение юнца испарилось, а тон принял игривые нотки, и он принялся канючить, сетуя на огромное количество дел.  Пока молодая парочка ворковала под ее дверьми, Вэй Усянь присела на корточки, с чопорным отвращением кончиками пальцев взялся за края палочек для еды, придирчиво перебрал рис и, старательно игнорируя тошноту от вида здешнего «фуршета», принялся умеренно жевать, уговаривая себя, мол, надо, и попутно слушая, что творилось в мире. «Руку на отсечение ставлю, что этот «А-Тун» — одна из моих целей. До чего же мерзкий тип. Хотя я и так все знаю».        — Представляешь, приехали заклинатели из именитого ордена! Хозяйке с нечистью помогать! — восторженно вещал голос девушки, похожий на пение иволги.        — Да что эти заклинатели! Подумаешь! А-Дин, если тебе понадобится моя помощь, то не робей, обращайся! Я всегда приду к тебе на помощь! — бахвалился служка.       Вэй Усянь с удивлением прислушалась: «Не ужели скоро начнется сюжетная арка. Хотя в истории после «перерождения» не известно сколько времени прошло, значит я скоро увижу своего малыша и мужа о котором я мечтала еще в своей первой жизни когда росла в своем Липецке… — она с радостью улыбнулась. — Ну посмотрим, как изменился праведный орден за тренадцать лет с моей смерти и как подрос мой А-Юань».  С этими мыслями Вэй Усянь нарочито бодро встала на ноги, грубо отбросил миску с отвратительным сухим рисом в сторону и одним махом выбил с ноги дверь.  Воркующая парочка вскрикнула от неожиданности, а больше всех верещал этот «Храбрец-А-Тун». Но когда он понял, что перед ним всего лишь сумасшедшая, которую даже служка посмеет унизить, и что сейчас он теряет свое лицо перед А-Дин, то в попытках воскресить пострадавшую гордость надулся индюком и пренебрежительно протянул:        — Ой, это ты. Чего с ума сходишь? Давай, иди отсюда в свою лачужку. Тебе сказали сидеть там. Чего буянишь? — сопровождал он свои слова насмешливым движением рукой, коим обычно прогоняют животных. — Ну давай, кыш. — Не успел он договорить, как его одним неуловимым движением повалили на спину прямо в лужу. Глаза А-Туна округлились, а лицо в удивлении вытянулось. От уверенности не осталось и следа.   — Ты что творишь?! Все остатки ума растеряла? — проорал от злости и унижения служка.        — Что творю? Не по чину тебе интересоваться тем, что я творю, — по-лисьи протянул со смешком в голосе Вэй Усянь, чей голос начал петь как пение прекрасной птицы, смотря на служку пристальным взглядом сверху вниз, что унего даже мурашки по телу побежали. — Это ты остатки ума растерял, раз смеешь в таком тоне со своей госпожой разговаривать. Я вторая молодая госпожа семьи Мо, а твоя обязанность заключается в проявлении уважения и склонении головы. Лучше скажи, кто ты такой? Как смеешь ты прогонять меня, словно собаку? А слуга, который все время ходит с моим глупым братом, а без него ты не чего не стоишь, тем более ты с мертвецрм не справишся, скорее убежишь в страхе— последние слова были сказаны так праведно и стакин смыслом словно кто-то рубит правду, что А-Тун невольно покрылся потом и промерз до самых костей.        — Я…я… — растерянно залепетал А-Тун. Он никак не ожидал, что сумасшедшая, о которую все вытирают ноги, вдруг даст такой отпор, от которого невесть почему задрожали внутренности.  «Думал, что такой человек который строит свое счастье на несчастье других, как ты, сможет унизить меня? Мечтай дальше, я уважаю тех кто добился всего своими делами и руками. Раз уж Мо Сюанью доверила мне своё тело, то я просто обязана востановить её честь и достоинство, к томуже после всего я вернусь к Лань Чжаню, так что мне не нужны слухи за спиной».        — Иди дальше пол мети, и не мешай. А я, пожалуй, наведаюсь к тётушке. Уж больно соскучилась. Таки посмотрю заодно на прославленных заклинателей. Кто знает, вдруг… Кто знает может родных встречу? — с радостной улыбкой и с ноткой студёной игривости протянула Вэй Усянь последнюю фразу, действительно она была в предвкушении от скорой встречи со своей семьей. Танцующе, как бы ставя точку в разговоре, она развернулась на пятках и плывущей походкой отправился в главный дом семьи Мо, оставляя растерянных слуг позади.