Магистр темного культа изменивший историю.

***       Было холодно. Выл сильный холодный ветер, раскачивая увесистые кроны деревьев и гоняя успевшие опасть листья. Прохожие кутались поплотнее в тёплые одежды. Организм отвык от низких температур после жаркого лета, поэтому резкие перепады погоды доставляли неудобств. Было пасмурно. Создавалось впечатление, будто сегодня польёт дождь. Грозные тучи нависали над головами смертных и повергали их в уныние.       Особенно впал в него Вэй Усянь, чьё смертное тело сейчас не прогревалось совершенно, заставляя невольно ёжиться в попытках сохранить хотя бы крупицу тепла. После бессмертного тела, коему чужды температурные колебания, эта разница чувствовалась особенно остро.       Возле главного зала родового поместья семьи Мо столпились зеваки. Даже отвратительная погода нисколько не отбивала желание сунуть нос в чужие дела и поглазеть на заклинателей.       Вэй Усянь ужом протиснулась сквозь толпу и воровато притаилась, осматриваясь.       Убранство дома заслуживало всяческих похвал. Резные балки, сочетание цвета, лампы и фонарики в золотой отделке. Интерьер смотрелся богато и со вкусом. В центре с важным видом восседала хозяйка дома, госпожа Мо. Женщина средних лет с проступившими морщинами, которые тем не менее нисколько не портили красоту, присущую даме её положения.       Дорогие ткани платья струились водопадом и ниспадали каскадом по полу. Огромное разнообразие золотых украшений щедро пестрело в причёске, на шее и руках. Её лицо изображало смущённую участливость, которая подобает хорошей хозяйке. Она что-то увлечённо рассказывала своим дорогим гостям, не переставая при этом улыбаться и активно жестикулировать.       «Надо же, а девчонка не преувеличила. Действительно, и-ме-ни-ты-й клан», — с некой издёвкой и радомтью подумала Вэй Усянь.       Гостями семьи Мо оказался орден Гусу Лань — один из четырёх прославленных орденов мира заклинателей. Они чинно и благородно восседали на подушках в благовоспитанной позе. Ни лишней складочки, ни пятнышка на белоснежных одеждах. Изящные украшения прочно сидели в замысловатых причёсках, а белая лента — отличительный знак клана Лань — струилась по чёрным гладким волосам. Их лица были прекрасны и словно выточены из белого мрамора. Они походили на спустившихся с небес Небожителей и источали ауру зимнего спокойствия и отрешённости от бренного мира. Простой люд при взгляде на них впадал в благоговейный трепет.       Тем не менее в голове Вэй Усянь неспокойным набатом прозвучало:       «Траурные одежды, наверное помсе моей смерти Лань Ванци тоже их носит..».       Ещё при жизни она этот орден за его напыщенность и абсурдные правила недолюбливала, хоть и понимала что правила нужны, но не в таком дотошно огромном количестве. Осмотрев учеников, она заметила что один юноша отличался от остальных.       Он, как и все, сидел в благопристойной позе, а на лице играла спокойная, едва уловимая остальными людьми взглядом тёплая улыбка. А взор кристально чистых серых глаз сверкал и лучился дружелюбием и участливостью, являя добрый и благородный нрав своего обладателя. Его лицо можно было назвать очень красивым. Оно было нежным, по-детски наивным и мягким. Это был её старший сын.   Судя по тому, как тот незаметно скосил глаза в легком неодобрении на своего зазевавшегося товарища, он являлся главным в группе прибывших адептов,ну не удивительно он же сын второго господина Ланя. Юноша начал говорить, и все невольно затаили дыхание от его певучего голоса.        — Итак, госпожа Мо, сегодня вечером мы планируем очистить ваши земли от нечисти. Именно поэтому, чтобы никто не пострадал, вам следует оставить западное крыло до темноты и ни в коем случае к нему не подходить. Это ради вашей же безопасности, — мягко объяснял он.        — Конечно-конечно! Всё что скажет молодой господин. Знаете, мой сын тоже имеет кое-какие задатки к самосовершенствованию, поэтому мы, разумеется, понимаем, что вас ни в коем случае нельзя беспокоить! У вас много тяжёлой работы! И мы вас очень за это благодарим.        — Не стоит, госпожа. Мы просто делаем свою работу, — нежные губы юноши растянулись в доброй улыбке. — Мы не сомневаемся, что сможем как следует сработаться.  —     Всё то время, что он говорил, Вэй Усянь не могла отвести от него взгляд и сдерживала радостную улыбку     «Я ток рада, что ты вырос таким замечательным юношей, хотя родила я тебя на половине нужного срока и почти на войне, — Вэй Усянь радостно почесала нос кончиком пальца и перевёла глаза на госпожу Мо. — Я точно знаю, каким было желание Мо Сюанью, поэтому не следует рисковать. Но все равно нужно удостовериться. Иначе это может привлечь ненужный шум, хотя так будет лучше очищу свое имя, а их опозорю».  На периферии сознания звучали перешёптывания зевак и заискивающий перед гостями тон госпожи Мо. Вэй Усянь в задумчивости подняла глаза наверх. Серое небо всегда её успокаивало и направляло мысли в нужное русло, и вызывало радостные воспоминания.  «Попробую для начала сделать так, как написано в оригинале». Словно решившись на что-то забавное, серые глаза сверкнули искорками лисьего озорства, на губах заиграла в предвкушении радостная улыбка. Игра одной актёрисы началась.       — У нас в семье уже есть прославленные заклинатели! Вы, возможно, о них слышали… — госпожа Мо до сих пор не оставляла попыток отправить своего сына в мир заклинателей. Не успела она договорить, как её подобострастный монолог прервало громкое восклицание.        — Прославленная заклинательница? Так это вы обо мне! Вот она я, уже бегу!       Глаза госпожи Мо немедленно округлились, поднялись брови, а рот, только что говоривший невероятное множество лестных слов, так и замер открытым. Всё внимание мгновенно переключилось на взбалмошную девченку, выскочившую из толпы. Её нелепый и экстравагантный видок напугал бы кого угодно. Макияж призрака-висельника, растрёпанные волосы и развевающиеся от быстрых движений лохмотья. Эта чудака появилась столь внезапно, что даже непоколебимые адепты изобразили лёгкое удивление на своих прелестных личиках.       Она буквально влетела в комнату, размахивая в воодушевлении руками. Но бежала настолько быстро, что запуталась в собственных ногах и неуклюже завалился вперёд. Она непременно пропахала бы носом пол, если бы некто не поймал её за локоть аккуратным, резким и точным движением руки.   Стоя на коленях и оправляясь от недавнего падения, чудака подняла голову и посмотрел на своего благодетеля. Им оказался тот самый юноша, на которого всего несколько мгновений назад с радастью смотрела.   Несмотря на её эксцентричный видок, юноша взирал на неё с участием и добротой. Сжимающая локоть рука не доставляла боли, а, напротив, держала пусть крепко, но мягко.        — Молодая госпожа, вы не ушиблись? — тепло осведомился адепт.       Взгляд чудаки до этого отливал безумием и не блистал интеллектом, но сейчас окрасился в какие-то мрачные, задумчивые тона. На глубине таких же серых глаз, как у юноши напротив, сгустились глухая злость и отвращение. Но лишь на секунду. В следующее мгновение её губы растянулись в глупую широкую улыбку.        — Привет!!! Это ты украл мои вещи?!! — громко и звонко поинтересовался безумец.    — Что? — тупо переспросил юноша, забавно моргнув.        — Что ты такое мелешь? Как смеешь наговаривать? Сычжуй, отпусти её, — недовольным тоном проговорил адепт, расположившийся рядом. Его взгляд искрил раздражением, а губы неодобрительно поджимались.    Сычжуй сверкнул глазами в его сторону, предупреждая, и повернулся обратно к чудаке, дабы переспросить снова.    А Вэй Усянь времени не теряла. Она извернулась, высвободил руку из хватки своего спасителя и с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, повернулся к хозяйке дома.  Та наконец смогла оправиться от первоначального шока и узнать в незнакомке свою непутёвую племянницу. Удивление мигом смылось злостью.        — Как ты посмела сюда явиться?! Кто тебя выпустил? Простите, молодой господин, это мой племянница! У неё с головой не всё в порядке, мелет какую-то чушь. Не стоит её слова воспринимать всерьез, — сбивчиво заверила женщина.        — Это почему мои слова не стоит воспринимать всерьёз? То что я так выгляжу легко объяснить, я проводила ритуал богини Суань Су и молила ее что бы моя матушка в пристани Сису не горевала и спокойно переродилась в лучшей жизни, вот мое доказательство.— со всем неудовольствием встряла Вэй Усянь и показала пятно в виде ворона. Тут она наконец заметил стоявшего чуть поодаль от своей матери молодого господина Мо. Он явно был удивлен, что после утреннего случая она смогла явиться. — Между прочим, я по делу! Твой сын, тётушка, обчистил моё и без того скромное жилище! Ему своих вещей мало? Мало того он украл статуэтку с изображением моей богини Сюань Су, как я теперь закончу ретуал упокоения души? Многие простые люди знали и поклонялись богини, она не только помогала мертвым, но и живых не отделяла вниманием, у нее просили душевного покоя, защиты от темных сил когда не было рядом заклинателей, а многие по своему усмотрению просили встречу с умершими родственниками во сне, чтобы попрощатся в последний раз или получить ответ на интерисующий их вопрос. И все простые люди поняли, что девушка говорит правду, чтобы получить такой знак, надо быть верной богини всем сердцем, либо что бы один из родителей имел такое пятно. — Что ты такое несёшь? Не крал я у тебя ничего! — стал отпираться побледневший молодой господин.        — Всё верно, ты не крал, а нагло меня ограбил! Смотри за кражу и клевету ты будеш страдать в небытье вечно.      — Паршивка, А-Юань — твой брат, неужели тебе жалко дать ему что-то из своих игрушек? Подумаешь, взял поиграть! Потом он тебе все вернет. Надо научиться делиться!        Адепты озадаченно переглянулись. Все они происходили из богатого ордена, так что им было не понять нужды делиться своими личными вещами.        — Пф. Да ладно, если бы он просто меня ограбил. Так он сделал это под покровом ночи! Пробрался ко мне, как к себе домой… — Вэй Усянь, как подобает обесчещенной девице, изогнула плечи. — Все ведь знают, что я бывшая заклинательница и к тому же девушка. А такая неосторожность бросит тень на мою репутацию и честь! Я, знаете ли, надеюсь выйти за достойного мужчину, с которым наконецто уйду от сюда куда подальше!        — Что за чушь ты несешь? А-Юань — твой родной брат! Соблюдай приличия! — заверещала госпожа Мо.        — Я-то соблюдаю, но что насчёт него? Это ведь не я пробралась к нему в постель при свете луны… К тому же мои "игрушки" как вы выразились, для простых людей опасны, я ведь закленатель, хоть и бывший, а он простой человек. Ну почему меня не кто не слушает.— на этих словах Вэй Усянь, сидя на полу, вся сжалась, обиженно надула губы и невинно захлопала ресницами, пряча стоящее в них лисью ухмылку. — Что за несправедливость и предвзятость! Мы ведь с ним с рождения равны. Ах, я же забыла я ведь внучка служанки и несу в себе грязную кровь которая портит нашу чистую кровь главы Мо. Совсем некому меня защитить… Одна богиня могла да и то её статуетка теперь у него.        — Выведите её отсюда! — зашипела на слуг госпожа Мо. Она по ясному взгляду поняла, что племянница пришёла специально, дабы опозорить её и семью при всём честном народе. Хотя в этот раз она действовала по другому гораздо умнее, казалось будто она сейчас всем скажет правду и её слова примут остольные.  Слуги быстро побежали к растянувшейся на полу «актрисе погорелого театра», но молодая госпожа Мо оказалась быстрее. Она замахнувшись ногой, дабы пнуть брата. Совершить задуманное ее не дал вовремя подоспевший Сычжуй, что мановением руки остановил летящую на скорости увесистую ногу. Пусть она и не достигла цели, но Вэй Усянь немедленно отлетела на несколько чжанов и завыла, как от сильной боли.       — Ай-яй-яй, как больно!!! Смотрите, как мне больно! — униженная и оскорблённая распахнула одежды, демонстрируя худой живот на котором остался лед от ноги, оставленный ещё утроми множество других сеников и следов, при этом верхняя часть все еще прикрывала грудь.       Зеваки невольно посочувствовали Мо Сюанью. Ведь раньше она такой не была. А оставленные следы только доказывали, что с ней жестоко обращаются её собственная семья и именно она довела её до такого состояния.   Молодой господин задыхался от злости, и только он хотел что-то сказать, как его прервал строгий голос матери:        — А-Юань, верни ей вещи.        — Что? Ты встанешь на ее сторону? Она же унизила меня перед всеми!        — Я сказала, верни вещи. Мы потом с тобой поговорим.        — Мама!        — Я сказала, потом. —Окончательный приговор звучал жёстко и непреклонно, не оставляя возможности на дальнейшие пререкания. — А ты. Уходи. Не создавай шуму, — женщина тяжело вздохнула и порядком смягчилась, сделавшись исключительно виноватой. — Господа заклинатели, прошу прощения за сцену.  Довольная спектаклем Вэй Усянь, продолжая играть раненую и измученную, тяжело поднялась на ноги. Потёрла со сложным выражением лица поясницу и с изображением горечи на лице поплелась на выход, перед этим сказав. — Хотя, я скажу кое что на прощание, ваше воспитание тетушка вам же обернется горем, вот увидете ваш как вы говорите "малыш А-Юань" не сдержит свои шаловливые ручки и это его и погубит.—Под гневный взгляд госпожи Мо и её сына, а также озадаченые взглялы одептов и зевак Вэй Усянь вышла на улицу в сторону своегоо сарая. Вскоре всё стихло, и из зала послышалось продолжение прерванного разговора. ***       Отойдя на приличное расстояние, Вэй Усянь проверила запястья. Не исчезли. Всё-таки позор семьи Мо для исчезновения проклятия недостаточно хотя он являлся отпровной точкой из двух.  Но Вэй Усянь всё равно была доволена. Раньше ей всегда приходилось следить за своим поведением, памятуя о положении в обществе и сейчас приходится следить за словами, хорошо что когда она оказалась здесь в первый раз начала сразу же много читать и развивать свою речь. А после уже имелось желания проказничать, хотя она это делает когда находит хоть немного свободного времени. Сегодня она впервые за долгие годы наконецто повеселилась вне стен Призрачного города и своей пристани, вследствие чего ей немного стало легче и веселее на душе.        В лачуге было нечем заняться, и потому Вэй Усянь решила прогуляться, а заодно и смотреть за выполнением плана тихого убийства семьи Мо.  Ноги привели её к запретному западному крылу. Там уже вовсю хозяйничали адепты Гусу Лань во главе с Сычжуем. Адепты встали в чётком порядке, согласно его приказам, и со всем усердием расставили флаги.       Присмотревшись, Вэй Усянь увидел, что это «флаги, привлекающие нечисть». Она хмыкнула про себя:   «Вот и второй акт, значит скоро развязка, значит пора поозарничать. А вы мальчики храбрецы, хотя такие юные, но видно уже опытные. Пусть мои изобретения и полезны, но в той же степени и опасны».       Её вниманием опять завладел Сычжуй. Он следил за правильной расстановкой флагов и выглядел сосредоточённо. Вэй Усянь молчаливо одобрила его действия.  Почувствовав прилив сентиментальности и желание проверить их правельность, Вэй Усянь чётким, отработанным движением сорвала висящий неподалёку флаг и принялась рассматривать его. Впрочем, много времени у нее не было. Тут же с ней рядом оказался Лань Сычжуй.        — Молодая госпожа Мо, верните, пожалуйста, флаг. Он очень опасен. Ступайте домой, скоро стемнеет, — он протянул руку, как бы предлагая отдать артефакт, но его собеседница резко развернулась, хлестнув юношу волосами по лицу.        — Не дам. Моё, — насупившись и надувшись от инфантильного раздражения, отрезала Вэй Усянь.  Выражение лица из спокойного и отрешённого мигом сменилось на недоумённое. Лань Сычжую оставалось только стоять дальше с протянутой рукой и растерянно хлопать глазами, не понимая, что делать.        — Сычжуй, что ты с ней возишься! Отбери флаг, и дело с концом. Она нам всю постановку нарушила! — приземлился рядом его товарищ. Словно очнувшись, Сычжуй поправил его:        — Как же. Я не могу просто взять и отобрать. Это грубо.        — Пф. Это всего лишь сумасшедшая… Эй. Отдай флаг.        — Не отдам. — Если не отдашь, то я тебя ударю! — начал раздражаться юноша. — Цзинъи!        — Ну а что? Я не собирался взаправду ее бить, только припугнуть!        За время их перепалки когда они с Цзинъи перетягивали бедный флаг, Вэй Усянь успела рассмотреть артефакт как следует. Его создатель не обладал достаточным опытом, но тем не менее ему удалось нарисовать заклинание правильно. Юноша улыбнулся, искренне, без тени злобы или раздражения, и еще раз протянул ей руку раскрытой ладонью вверх. – Молодая госпожа Мо, уже темнеет, и скоро тут будет небезопасно. Пожалуйста, верните флаг и…     Вэй Ин застыла, упустив продолжение фразы.   

***  

  – Пожалуйста, верни, – маленькие ручки тянулись к Усянь, требуя вернуть игрушку. А-Юань забавно куксился, выпячивая губки и грозясь вот-вот пустить слезу, если желанная погремушка не будет возвращена в его руки.  Вэй Ин не могла удержаться от поддразниваний. Она, играясь, подняла руку с погремушкой повыше, с озорством наблюдая, как мальчик, не старше трёх лет, подпрыгивает на месте, тянясь за игрушкой руками.        – Мама, – жалобно проговорил мальчик, подпрыгивая, – отдай, – снова прыжок. Маленькая ладошка почти коснулась взрослой, – пожалуйста…        – Вэй Ин, верни ему игрушку, – неожиданно раздалось за спиной. Усянь обернулся, машинально опуская руку, и Юань, воспользовавшись чужой заминкой, ловко подпрыгнул ещё раз, возвращая себе погремушку.        – Достал, – радостно воскликнул мальчик, прижимая игрушку к своей груди.   – Эй, Лань Чжань, это была нечестная атака, – засмеялась тёмная заклинательница, поднимаясь на ноги и поглаживая свой уже округленый живот. Она погладил ребёнка по голове, а затем обернулась к мужу.        – Если хочешь, я и тебе подарю такую игрушку, – предложил Ванцзи, обнимая Вэй Ин со спены и тоже гладя ее живот, – но не стоит дразнить А-Юаня.        – Почему? – ответно обнимая супруга, крепче прижимаясь к его руке. – Вас двоих так забавно дразнить, жлу не дождусь чтобы и еще, и его подразнить, поскорее бы малыш родился. Готова наслаждаться этим всю жизнь, и даже больше…  

***     

– …Молодой господин Мо, с вами все в порядке?..       Вэй Усянь моргнула несколько раз, медленно соображая над заданным вопросом. Сычжуй обеспокоенно смотрел на нее, по-прежнему протягивая руку. И этот взгляд… эти глаза… глаза, что в детстве точно так же смотрели на нее, в надежде заполучить желанную вещь. Глаза, которые юноша унаследовал от своей бабушки, матери Вэй Ина. В глазах застыли слезы, и в голове начали появлятся ее воспоминания. как она ждала его рождение, как не отходила от его колыбели когда родила, намного раньше срока и ей говорили что он не выживит, как ее силком Тетушка Юй выводила в столовую, пока он был с одной из ее служанок, что бы она поела нормально. Как она плакала в Нечистой Юдали перед его спящим лицом и как смотрела на только рожденного ребенка в колыбьке которому должен был исполниться месяц , как поцеловала их обоих на прощание и ушла на гору Луаньзан, что бы принисти свою душу в жертву. Она как и любая мама должна была его уберечь с братом и остальных невиновных людей от нового еще неокрипшего тирана Цзинь Гуашаня.   Вместо того, чтобы просто отдать флаг, Вэй Ин выпускает его из рук и, повинуясь охватившим его эмоциям, обнимает сына на глазах других адептов, крепко прижимая его к себе. Вокруг воцаряется гробовая тишина. Цзинъи так и вовсе забывает про флаг, за который до этого боролся. Он растерянно раскрывает рот, но подходящих слов не находит, поразившись столь дерзкой наглости.        – А ну отпустил Сычжуя! – схватив наглую девушку за плечо, недовольно прокричал Цзинъи.  Спохватившись, Усянь, нервно смеясь, отстраняется от замершего сына, отшучиваясь.        – Прошу простить за несдержанность, – виновато произносит женщина, медленно пятясь назад, – такие мальчики в моём вкусе, не смогла удержаться от порыва потискать.        И, не дожидаясь ответного выкрика от приготовившегося к нотации Цзинъи, актриса сбегает, сжимая от досады кулаки и коря себя за несдержанность. В сердце растекается непередаваемое чувство радости и облегчения, а также печаль за пропущенное время и ожидание финальной развязки. Юные Адепты Гусу Лань пораженно провожают взглядом удаляющую умалишенную девушку. И вправду – чудила. Видимо, слухи об ее манерах правда, раз позволяет себе так открыто приставать к благородным заклинателям.        – Совсем стыда не имеет, – недовольно бросает в ее след Цзинъи, затем приободряюще хлопает по плечу друга. – Ты как? – с беспокойством смотрит на застывшего Сычжуя.        – Всё в порядке, – слабо улыбавшись, заверил его юноша. Но продолжил завороженно смотреть в ту сторону, где успела скрыться молодая госпожа Мо. Тело всё ещё пульсировало после неожиданных объятий, вот только отвращения к ним совершенно не было. Лишь странные ощущения. Ощущения, что эти объятия слишком сильно напоминали те, которые он когда-то чувствовал в детстве. Объятия, дарующие спокойствие и защиту, а также тепло. Неужели…       «Мама?..» Она вернулась?