Магистр темного культа изменивший историю.

***

Ночи оказались здесь ещё более морозные. Ветхие стены совсем не спасали. Сон то приходил, то уходил, оставляя один на один с этим чувством тоски и мёртвым, пробирающим по самые кости морозом.       Спать было невозможно, особенно на этом ледяном полу, но никаких альтернатив не имелось возможности подобрать. На какой-то момент поздней ночью всё-таки удалось провалиться в сон.       Но этот сладкий момент долгожданного Небытия не продлился долго, и Вэй Усянь разбудили крики толпы, что перебивали друг друга в яростном споре.        — Сжечь сумасшедшую!  — Пусть сначала ответит за содеянное! Только потом казнить!        Разъярённая толпа звучала всё громче и громче. В конце концов они пришли к компромиссу и вышибли дверь.  Множество холодных грубых мозолистых рук вцепились в каждый цунь кожи Вэй Усянь. Спросонья она не контролировал собственных действий, и сжатый кулак влетел в челюсть кому-то из схвативших ее мужчин. Послышался больной вскрик, и ей заломили руки. Подкатили приступы тошноты и ярое желание сопротивляться. Зубы сжались, брови глубоко нахмурились, а тело напряглось, словно струна. Вокруг нее сгустилась тёмная энергия и уплотнился воздух, но спустя несколько шагов всё рассеялось. Вэй Усянь окончательно проснулась и смогла хотя бы немного разобрать что к чему.       Осознав, что ее тащат в сторону главного поместья семьи Мо и, вероятно, что-то случилось, хотя она уверена что смерть ее "непутевого" братца, то разумно было не дёргаться и позволять амбалам себя нести. Через силу заставив себя расслабиться — настолько, чтобы не причинять себе неудобств, — Вэй Усянь принялась гадать над сутью произошедшего, и как ей реагировать на действия "своей" семейки. Она знала, что причина ночного визита к ней была связана с семьей Мо и с малой вероятностью неудавшейся ночной охотой ребятни клана Лань.        Вэй Усянь задумчиво цокнула:       «Как же так? Неужели всё-таки флаги сработали не так, как надо? Я же специально проверила и заколдовала, чтобы мелочь была цела и спокойно выполнила свою работу».  На горизонте показался родовой дом. Ее грубо толкнули в середину зала, а сами зеваки остались у входа.       В комнате царила напряженная суета. От величественной и властной госпожи Мо не осталось и следа. Сейчас вместо неё сидела в скорбном шоке и неверии убитая горем женщина. Её глаза, ещё утром лучившиеся надменностью и пренебрежением, покраснели от пролитых горьких слез. Руки нервно сжимали клочок какой-то ткани. Окружившие госпожу слуги молчаливо выражали сочувствие и по первому слову были готовы броситься исполнять приказ.        — Я не верю… мой А-Юань не мог… это какая-то ошибка… — бубнила себе под нос в рассеянности женщина. — Это точно не он… мой мальчик просто куда-то ушёл погулять…        Девчушка А-Дин печально переглянулась со стоявшей рядом не знакомой Вэй Усянь служанкой и молча протянула пиалу с чаем своей госпоже.  Вэй Усянь отстранённо осмотрела суетящихся здесь людей. Адепты ордена Лань были сосредоточенны, и в их чертах угадывалось нервное волнение. Возможно, случилось что-то, что пошло совсем не по их плану, и они не знали, что с этим поделать. За грудой что-то рьяно обсуждающих юношей лежало укрытое белым покрывалом тело. Возле него уже витала свежая энергия инь.       «Так-так. Лани не доглядели, и кто-то помер. Тут гадать не нужно… — мысль оборвалась на мгновение, а взгляд женщины переместился с тела на госпожу Мо и её невнятное бормотание. И снова на тело. — Я как всегда права и это— молодой господин Мо».   Ученики ордена Лань, склонившись над трупом, о чем-то переговаривались.        — Прошло менее трех минут с тех пор, как обнаружили труп? — спросил кто-то из них.   — После победы над ходячими мертвецами мы поспешили из Западного двора к Восточному и у входа нашли его. — Вэй Усянь не берётся утверждать, но кажется Мо Цзыюань получил своё. Глаза опустились на поднятые запястья. Из-под рукавов выглядывало три пореза — три, а не четыре.       «Всё-таки я была права, — бегло пронеслось в ее голове.— Вэй Усянь не волновало горе матери, переживающей утрату единственного сына, сама виновата, баловала и смотрела на его поведение сквозь пальцы, вот вам и результат. — Как и в истории смерть мальчишки стёрла мою рану. И внешний вид молодого господина Мо такойже как и в новелле а это значит?— вытянула она губы трубочкой, размышляя. — Она тоже здесь? Получается он мертв!!».  Пока Вэй Усянь размышляла над этим фактом что история не поменялась, горюющая женщина подняла потухший взгляд опухших глаз и замерла. В следующую секунду скорбь сменилась лютой ненавистью, а лицо исказила гримаса злобы. Госпожа Мо подскочила со стула и швырнула в зазевавшеюся женщину стоявшим неподалёку чайником.       Это несколько отвлекло ее от дум, и Вэй Усянь машинально отклонилась в сторону, увернувшись, она в сваей жизни и не от таких атак уварачивалась, по сравнению с ее врагами это женщина просто детский лепет.        — Ты! — громко прошипела женщина и надрывно взревела. — Это ты его убила!!! Ты виновата в его смерти! — громко вереща, госпожа Мо устремилась к девушке.  На расстоянии нескольких шагов от цели её остановил как всегда вовремя подоспевший Лань Сычжуй.        — Госпожа, умерьте пыл. В смерти молодого господина Мо нет ее вины. Ваш сын стал жертвой проскользнувшей сюда твари. — Весь гнев моментально перескочил на него:  — А ты вообще не встревай, мальчишка! Ваша задача — охранять нас, простых людей, и истреблять здешних тварей! Но вы даже с этим не справились… и мой А-Юань… И этот девченка… не унизь она его при всём честном народе, разве вышел бы мой сын из дома? — убивалась женщина. Лань Сычжуй досадливо поджал губы. Он и сам понимал, что вина лежала на них. Недоглядели. Поэтому у него не хватило смелости возразить.       Пока разъярённая госпожа Мо отвлеклась, Вэй Усянь быстренько прошмыгнула к трупу, дабы внимательнее его осмотреть. Не знай она, что это молодой господин Мо, то никогда в жизни не опознала бы. Выгледил он как и в книге, когда она читала его описание. От пышущего здоровьем и хорошей жизнью толстяка осталась одна лишь оболочка, а именно сухая сморщившаяся кожа, плотно обтягивающая кости.   Вей Усянь скучающе зевнула и удостоверилась в своих довадах:  «Ясно, из него высосали жизненные соки, чтобы проверить свою теорию надо проверить его руки».   Опустив взгляд ещё ниже, прочь от скорченного в предсмертной конвульсии лица, она увидела подтверждении своей теории, что его левая рука отсутствовала. А из-под воротника дорогих одежд торчал какой-то клочок чёрной поразительно знакомой ткани, который она сразуже узнала. Вэй Усянь наклонилась и вытащила его. Этим клочком ткани оказался флаг, призывающий духов.  Она хмыкнула.        — Неудивительно, что этот мальчишка погиб, даже с присмотром адептов именитого ордена. Как тут уследишь, если жертва сама на себя «приманку» нацепила, вот сто значит невоспитаный и избалованный ребенок, а ведь мог жить дальше?        Тем временем госпожа Мо продолжала крыть бедных ребят на чём только свет стоит и затрагивать те моменты, в которых они были совершенно не виноваты. Например, почему он вообще вышел из дома, когда они ясно сказали сидеть ночью дома и никуда не выходить. Тем более запрещено было приближаться к западному крылу! Молодой господин их не послушал — и вот результат. В этом была исключительно его вина.  Взгляд Лань Цзинъи потемнел, челюсти и кулаки сжались от сдерживаемой злости. Правилами их ордена запрещалось попрекать тех, кто слабее. Поэтому адепты стояли молча и покорно принимали обвинения, глотая обиду.        «Эх, мальчишки, как и все в вашем ордене соблюдайте правила? Почему бы не высказать этой дуре всё, что думаете? Нет, надо играть в благородных мужей и быть тряпками, о которых смело вытрут ноги все кому не лень. Всю жизнь в тесках ваших правил не проживешь. Как вы жить то за пределами ордена будите. Смотрите и запоминайте, как надо!».        С этими мыслями Вэй Усянь взмахнула хвостом и лихо вышела из тени под свет ламп и фонариков. Она улыбнулась во все тридцать два, обнажив маленькие клычки похожие на лисьи, и уставилась на женщину с глумливым озорством и хищным взглядом.        — Тётушка, ты ничего не перепутала? Или с горя мысли помешались? Ты спутала этих юношей со своими слугами? По какому праву ты их отчитываешь? Они пришли сюда издалека, чтобы помочь тебе и твоей жалкой деревеньке. И заметь, ничего не попросили взамен! Вмнсто этого наприги свою помять и вспомни. Сколько твоему сыну? Лет семнадцать? Вроде уже в этом возрасте детки взрослые достаточно, чтобы понимать, что им говорят. Сказано было, не выходить из дому после наступления темноты и ничего не трогать! А это что? — с этими словами она выставила на всеобщее обозрение найденный артефакт. Лица юношей в понимании вытянулись. — Он сам навлёк на себя беду. Нечего винить ребят в том, что твой сынуля — вор и дурак каких свет ни видывал! А в этом твоя вина, я же тебе говорила, что твое воспитание принесет тебе горе и позор, если бы правельно его воспитывала и научила его быть терпеливым. Он сейчас стоял живой и не вредимый—на слове «вор и дурак» адепты скривились. Их нежные ушки не переносили любой брани, но во всех остальных моментах они были категорично с ней согласны. Посмотрев на свою спасительницу с благодарностью, юноши облегчённо выдохнули и расслабили доселе напряжённые плечи.  Госпожа Мо чуть не задохнулась от возмущения. Ей не хотелось признавать, что её сын погиб по собственной дурости и она в этом виновата, поэтому ей было жизненно необходимо на ком-нибудь сорвать свой гнев. Она развернулась к своему мужу, что до этого момента молчаливо стоял позади неё, и, сверкая от праведной злости глазами, прокричала ему:        — Что ты стоишь? Скажи им что-нибудь! —Но вместо ожидаемого послушания от обычно покладистого мужа она повалилась на пол из-за внезапного толчка от супруга. Его лицо не выражало абсолютно ничего, словно не он только что толкнул на пол собственную жену. Губы госпожи Мо невольно дёрнулись, и она уставилась на него широкими глазами, то открывая, то закрывая рот.        — Ты что делаешь? Ополоумел?! Пошёл прочь отсюда! — заверещала женщина, оправившись от первого шока.  А-Тун быстро подоспел к своему господину и, приобняв за плечи, вывел на улицу. Остальные слуги помогли подняться госпоже, и та нервно оправила подол платья.   Наступила гробовая тишина. Лица всех присутствующих, за исключением Вэй Усянь, были полны мрачной задумчивости. Внезапно эту тишину нарушил вскрик А-Туна. Адепты вынырнули из размышлений и стремглав выбежали на улицу.  А-Тун лежал на спине, растянувшись по мощёной дорожке, и во все глаза смотрел на изменившегося господина Мо. Его трясло, а тело иссыхало на глазах. Спустя секунду, закатив глаза и напоследок дернувшись, господин Мо повалился навзничь. Кто-то кричал, кто-то был сам не свой от страха. Адепты подбежали к уже почившему мужчине, и всех до единого пробрала дрожь. Только что на их глазах убили человека, а они ничего не смогли поделать. Похоже, что они приманили какую-то тварь, коя за один только вечер убила уже второго человека. А по шкале, которую ввёла сама Вэй Усянь, эта тварь выходила уж очень озлобленной!   Всех загнали в зал. В том числе и не пришедшего в себя А-Туна.        — А-Тун. А-Тун! — звала его А-Дин.  Вдруг служка сел.       — Ах, А-Тун, ты очнулся! Как хорош… — не успела она договорить, как левая рука потянулась к шее осматривающего его Лань Сычжуя. Вдруг наперекор руке спиной вылетел Лань Цзинъи. Мантия последнего тут же загорелась.       Лань Сычжуй благодарно выдохнул:       — Спасибо за помощь, Цзинъи.       — Эй, ты чего толкаешься?! — с криком Лань Цзинъи обернулся в сторону оторопело хлопающего глазами Вэй Усяня.       — Это не я! — заверещал тоненьким голоском «сумасшедшая», словно действительно был не при делах.       «Верхние одежды ордена Лань прошиты защитными заклинаниями, так что ничего страшного не случилось бы. Скажите спасибо, что я вообще вас защищаю, а не своими делами занимаюсь», — напыщенно и с долей легкой обиды рассудил Вэй Усянь.       Тем временем рука, что хотела изначально удавить Лань Сычжуя, обернулась против хозяина, схватила его за шею и принялась душить. Юноша быстрым и точным движением нажал на несколько акупунктурных точек и попытался отстранить руку. Несмотря на хрупкий вид, в адептах ордена Гусу Лань текла немыслимая сила. Вэй Усянь воспользовался моментом. Подбежав к А-Туну, она схватила за руку и сделал вид, будто хотел оторвать её от шеи. На самом деле, девушка незаметно пустила по пальцам Тёмную энергию, давая существу понять, кто здесь сильнее. Мысленно она направила нечисть на мадам Мо.  Лань Сычжуй присоединился к ней, но если она хотела убить семью, то он хотел спасти слугу, поэтому быстро нажал на несколько его акупунктурных точек. Однако, казалось, что А-Тун ничего не почувствовал, его левая рука сжалась на шее еще сильнее, а лицо его искривила гримаса боли.   И то, что прилежный ученик и простая девушка не смогли при всём напоре отстранить руку простого человека, было чем-то из ряда вон выходящим. Волоски присутствующих встали дыбом. В относительной тишине громко хрустнула шея. А-Тун закатил глаза и завалился на спину.     — А-а-а! — внезапно закричал Мо Сюанью, убегая и прячась за кого-то.   — Призрак! Среди нас невидимый призрак! Это он заставил А-Туна задушить себя!— прокричала служанка. — А-Тун задушил сам себя!!! — в ужасе заорала А-Дин. По новой началась суматоха. Кто-то рыдал, кого-то била дрожь. Нарастала паника. Лань Цзинъи и ещё несколько юношей наглухо захлопнули двери.

***

  — Всем замереть на месте! Не дёргаться!   Все суетились, и только одного Вэй Усянь это никак не касалось. Она продолжала стоять с отстранённым и непроницаемым выражением лица и размышлять и напрягать свою память, и ждать подходящего момента.   Поднялся сквозняк, что потушил свечи. Комната погрузилась в пугающую черноту. Люди завопили от страха и заметались. Лань Цзинъи с силой хлопнул раскрытой ладонью по поверхности стола.        — Тихо! — громко рявкнул юноша. — Я сказал, всем стоять смирно и не дёргаться! Кто посмеет шевельнуться — прибью на месте!      Во мраке злобной твари действовать намного проще, поэтому суматоха только усугубила бы положение дел.  Лань Сычжуй зажёг огненный талисман, а затем — и все свечи. Всё снова затихло.  Юноши мрачно переглянулись. Эта тварь среди них. Здесь полно обычных смертных, и все они в опасности. Нечисть уже убила троих человек! Это нечто им не по зубам. Они занервничали.        — Нам нужно послать сигнальный огонь и дождаться помощи от старших!       — Да разве кто-то из старших сейчас есть в этой глуши?! Мы обречены…        — Отставить. Мы пошлём сигнальный огонь и продолжим бороться с тварью. Мы не вправе бросить людей одних, — оборвал взволнованные перешептывания Лань Сычжуй. — Нужно что-то придумать… чую, разгадка у нас перед носом!        И тут послышался краткий смешок. Адепты ошарашенно обернулись на источник смеха. Кто надумал смеяться в такой момент?!  — Ты сдурела?! Чего смеёшься? Умом тронулась?! Что тут веселого? — зашипел на Вэй Усянь Лань Цзинъи, а потом озадаченно примолк, будто вспомнив что-то. Точно. Она же и так сумасшедшая.        — Да нет… — хохоча, проговорила Вэй Усянь чуть не падая со смеху.        — Что — нет? Не сумасшедшая? — не понял мрачный Лань Цзинъи.        — А я и не скрывала, что не сумашедшая, все мы как говорила богиня странные, а странных некто не любит. А в вашем случае всё же до банального просто! Вот смех-то, вот и смеюсь! — всё никак не унималась Вэй Усянь, играя свою роль как и описывалось в книге. Ведь и вправду разгадка лежала аккурат перед их носом!        — Что — просто, молодая госпожа Мо? — посерьёзнел Сычжуй. Он уже заметил, что с этой сумасшедшей что-то не то, да и ее поведение знакомо… Уж больно ясный взгляд. Какой-то насмешливый и знающий, будто ее известно всё на свете и очень теплый, как у любой доброй и заботливой и мудрой матери. И к тому же бесстрашный будто его хозяйка многое поведала и пережила и ее теперь нечем не напугаешь. — Может, разъясните?        — Все просто, они все правши. — Правши?.. — сдавленно прошептал Сычжуй. До него уже начала доходить суть.  — Верно. Они всегда били меня только правой рукой. Они правши. А значит?   — И чего бахвалишься, словно индюшка? Ее били, а она радуется! — недовольно зашипел Лань Цзинъи.   «Ну конечно… — Лань Сычжуя словно окатили ледяной водой. Всё и вправду до банального просто! Если они все правши, то тогда почему обычно покладистый господин Мо толкнул свою жену именно левой рукой? И если вспомнить, то и А-Тун задушил себя... — Всё очень плохо… — напряжённо размышлял Лань Сычжуй. И тут его словно осенило, и он удивленно поднял глаза на молодую госпожу Мо. Та стояла с лисьей улыбкой на губах и лёгким прищуром, словно радуясь их наблюдательности, и пристально смотрела на него, ожидая, когда же до него дойдет. — Она упомянула об этом мельком. Точно невпопад, но так метко… Совпадение? Или она что-то скрывает? Может, эта госпожа и вовсе не сумасшедшая… Она последователь Сюань Су, мама тоже была ее последовательницей. Неужели это она? Нужно будет рассказать все отцу позже», — закончив делать выводы, Сычжуй медленно обернулся к трупу А-Туна.        «Какая любопытная ручка! И какая злая… Все таки, тебя мой дорогой друг убили и расчленили? Как мило, значит и мой призыв дело рук нашего Незнайки, ну ты у меня получишь по лбу своим веером, — В Вэй Усянь начинали разгораться хищный интерес и чистое любопытство. — И что ты тут забыла, как будто по часам явилась? — проворковала с легкой улыбкой она. — Будь ты тут до этого, то смертей насчитывалось бы гораздо большее количество. Неужели, как и пологается подбросили? Как удачно всё получается, как по расписанию. Моё перерождение, приезд клана Лань и их ночная охота. Опять ваши игры и интриги, но видимо злодей ктото другой, вот с этим надо разобраться. Но кому этот несчастный понадобился и суде по энергии злится он силнее чем в оригинале, что же тебя так взбесило?.. а Не Миньзюэ?..», — театрально сокрушалась Вэй Усянь, она была уверена что он жив и сейчас вместе с Вэнь Цин воспитывает сына, раз он должен был умереть, то почему его душа не в пристани Сису, а это значит его душу как и тело в оригинале расчленили и спрятали. С одной стороны, она знала, кому же понадобилось воскрешение великой Старейшины Илин, и эта загадочная рука, лишь начало проблем, на ее бедную голову… Но с другой, так не хотелось влезать в интриги и разгребать бедлам после них! У нее и без того дел по горло, а тут ещё это. Спустя секунду Вэй Усянь наконец вспомнила о своей насущной цели и приняласьосматривать запястья. Они были идеально чистыми, только пятно в виде ворона осталось.       «Как славно складывается! Так как я придумала флаги, привлекающие нечисть, то проклятие посчитало смерть этих людей за моё деяние! Просто превосходно. Всего было четыре пореза. Умерло три человека: Юань, А-Тун и господин Мо. Следовательно, три пореза должно было исчезнуть. Самый глубокий и болезненный, очевидно, принадлежал госпоже Мо. Конечно, эта госпожа уже мертва на данный момент, вот это скорость у руки».        Вскрик на другом конце зала А-Дин привлек внимание всех в зале. Лежавшая до этого без чувств госпожа Мо резко села и на глазах начала иссыхать. Юноши напряглись и, памятуя реакцию твари на свои мантии, поснимали их и приготовились ловить руку. Оставив только обтянутый кожей скелет, левая мужская рука отделилась от ее тела и выбежала на улицу.       Юноши тоже времени зря не теряли и, используя собственные верхние одежды, нагнали её на выходе, обмотали в кокон, что тут же загорелся ярко-зелёным пламенем. Нужно было успеть до того, как истлеют мантии. Адепты принялись ставить магическую клетку из мечей, воткнутых по кругу.       Смертные в ожидании притаились по углам. А Вэй Усянь, покачивая бёдрами, лениво прогуливалась меж балок и искоса наблюдал за представлением и радовалась заюное поколение.   Догорела последняя мантия, и рука выбралась на свободу. Ей, видимо, очень не понравилось, что её пытаются запереть, поэтому она стала активно биться о возникшие вокруг неё стенки. «Так они долго не протянут. Ручка-то уж больно сильная, — Вэй Усянь по-лисьи прищурилась. — Надо учить их сражаться и быть готовым к незаметной атаке».   Так как проклятие оказалось снято и ей, в принципе, было нечем заняться, она, решила спасти детей и своего сына,если они бы с ней справились,она бы не влезла. Пусть учатся и набивают опыта с синяками, повертя головой в поисках подручных средств, дабы потом — а Вэй Усянь знала, что этот момент скоро наступит — не искать сломя голову подходящие инструменты. Женщина остановил свой выбор на ещё свежих трупах семьи Мо, притаилась и стал ждать.   Как и ожидалось, буквально спустя пару минут демоническая рука сломала меч одного из адептов, и постановка нарушилась. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй бросились ей наперерез.       «Сильные мальчики. В будущем из вас получатся великие заклинатели, а пока старший не пришел, я поиграю с этой рукой с вами».       Вэй Усянь опустилась на корточки рядом с трупами и, собрав демоническую ци в ладонях, зашептала:       — Хватит спать, пора работать. Просыпайтесь.—  Ещё не успевшие толком остыть тела пару раз дёрнулись и поднялись. — У меня для вас есть задание. Видите руку? Мальчишек не трогать и полегче с рукой она опасно задержите её, — стоило ветру подхватить конец фразы, ожившие мертвецы стремглав бросились к демонической руке.       Вэй Усянь оставалось лишь наблюдать за этим увлекательным представлением из-за угла и дёргать за ниточки своих «куколок».       Адепты ошарашенно смотрели на то, как лютые мертвецы проносились мимо них и нацеливались на демоническую руку.        — Никогда подобного не видел… — завороженно прошептал Лань Цзинъи, Лань Сычжуй согласно кивнул, не отрывая глаз от этого невероятного зрелища.       Летели куски плоти, ревели в ярости мертвецы.       «Ну, малышня, нравится, вы на войне не были я там такие трюки вытворяла, я могла бы и помягче, но ето обстоятельсва вынуждают действовать жестко?», — с усмешкой мысленно спросила ребят Вэй Усянь.  Скоро стало понятно, что и лютые мертвецы не выдерживают натиска руки.      «Может, вызвать в них больше злобы и ненависти? Но тогда меня могут заметить», — но в противовес последней мысли Вэй Усянь всё же сложила язык трубочкой и приготовился в случае чего свистнуть.  Оглушающая волна чистой энергии появилась из ниоткуда и вдавила нечисть в землю.   То была песня Очищения.   С первых нот, узнав мелодию, юноши просияли и подняли голову на своего спасителя.       — Ханьгуан-Цзюнь!!! — радостно заверещали адепты. Им было всё равно, что их орденом запрещалось шуметь и что скорее всего они получат за это выговор.       На крыше стоял статный высокий мужчина в белоснежных, как снег, одеяниях. Его иссиня-чёрные гладкие волосы вместе с белой лентой в них медленно развевались на ветру. Его непроницаемое выражение лица сияло в лунном свете. Яркие кристально чистые золотые глаза равнодушно блестели в ночи. Казалось, он далёк от мирских сует. Мужчину можно было спутать со спустившимся с небес Небожителем. От всего его облика так и веяло зимним морозом.   Радости от спасения жизни не было предела. Улыбаясь, Лань Сычжуй внезапно вспомнил о загадочном молодой госпоже Мо.     — Эй, Цзинъи, а где молодая госпожа Мо?    — А? Кто? Ты про ту сумасшедшую, что ли? Да спряталась она где-нибудь и сидит, боится, что я всё-таки ее ударю, — закончив говорить, он засмеялся и отмахнулся от беспокойств товарища.       Сычжуй задумчиво нахмурил брови и почесал нос кончиком пальца.       «Куда же она делась… — осмотрев окружение ещё раз, он окончательно убедился, что сумасшедшей и след простыл. — Нужно доложить Ханьгуан-Цзюню».   В то же время этот самый Вэй Усянь неслась на всех парах прочь от поместья Мо. Она с первых нот узнал мелодию и играющего её мужчину. Это был человек, с которым она хотел встретиться в самую первую очередь, но не может пока не разберется с проблемами и не поймет как этот мир поменялся, за время ее отсутствия. Именно поэтому, заслышав песнь Очищения, Вэй Усянь, поджав хвост, самым наглым образом сбежала. Забежав в «свою» лачужку, она быстрым движением стёрла магическое поле, тем самым скрыв свой «приход в этот мир», и отправилась восвояси.       Вэй Усянь успела было подумать, что ей придется путешествовать на своих двух, но нежданно-негаданно ее на глаза попался ослик в стойле. "Так это Яблочко, ясно заберу тебя с собой". И бесстыдница без каких-либо мук совести умыкнула чьё-то ездовое животное. Ей нужнее.    Так, оседлав возмущённого осла, Вэй Усянь с достаточно лёгким сердцем, которое радовалось избавлению от проклятия, отправился в закат — а именно в рассвет, — оставляя деревню Мо позади.