Магистр темного культа изменивший историю.

Утреннее солнце, с трудом пробиваясь сквозь густую, словно молочная пенка, завесу тумана, рассыпало мириады сверкающих бриллиантов на зеркальной глади озера. Вода, тяжелая и неподвижная, словно расплавленное стекло, отражала небо, окрашенное в нежнейшие акварельные тона: от пудрово-розового до насыщенного золотого.        В Пристани Лотоса царила та особенная, звенящая тишина, которая бывает только на рассвете, когда мир замирает перед началом нового дня. Но этот хрупкий покой, окутавший старый, выцветший от времени и влаги деревянный причал, был безжалостно разорван. Резкий, пронзительный женский крик взвился в воздух, вспугнув цаплю в камышах.        Вэй Ин дернулась, едва не скатившись с нагретых досок в воду.        Она резко распахнула глаза, сердце гулко ухнуло в груди. Солоноватый, вязкий привкус сна все еще ощущался на губах. Девушка поморщилась и, фыркнув, тыльной стороной ладони вытерла уголок рта рукавом своего темного ханьфу. Тонкая серебряная вышивка в виде переплетенных лотосов на темной ткани сверкнула на солнце. Подобно разморенной на печке кошке, она сладко потянулась, выгибая спину до хруста в позвонках, и медленно села, стряхивая с плеч остатки дремы.        Ее взгляд, еще затуманенный сном, метнулся к источнику шума. Вэй Ин прищурилась, прикрывая глаза ладонью от бьющих в лицо лучей.       Едва заметная лукавая улыбка тронула ее губы. Тревога мгновенно улетучилась. Ничуть не удивившись, она узнала в нарушителях спокойствия привычный дуэт. На другом конце пирса возвышалась госпожа Юй. Ее статная фигура была натянута как струна, а тонкие пальцы, унизанные изящными кольцами, нервно крутили Цзыдянь. Фиолетовая молния, казалось, вот-вот сорвется с кольца, вторя настроению хозяйки. Напротив нее, с выражением стоической покорности на лице, стоял дядя Цзян. Его обычно мягкие, добродушные черты сейчас исказила гримаса усталого раздражения, смешанного с беспомощностью.        «Ну вот…Лиха беда, начало».        Она снова откинулась на спину, закинув руки за голову. Доски причала, уже успевшие впитать первое тепло солнца, приятно грели лопатки. Легкий утренний бриз, проносясь над водой, играл с распущенными волосами девушки и приносил с собой густой, пьянящий аромат цветущих лотосов. Их нежно-розовые бутоны, раскрываясь у самого берега, источали сладковатый запах, смешивающийся с сыростью озера и свежестью росы.        Вэй Ин позволила себе еще несколько мгновений украденного покоя. Она лежала, вслушиваясь в ритм чужой ссоры, как в шум привычного прибоя. Только когда голос госпожи Юй поднялся на октаву выше, угрожая перейти в ультразвук, Вэй Ин вздохнула. Легкость и грация, с которой она вскочила на ноги, напомнила движение черной пантеры. Поправив пояс, она решительным шагом направилась к ссорящейся паре, готовая вмешаться в их очередной спор.      Хотя когда она сдесь появилась, всеми силами не мешала, не лезла к ним. А сидела в библиотеке, в скоре к ней присоединился и Цзян Чен с дядей Цзяном. Он учил их истории и многим важным вещам. И Вэй Ин не раз замечала, что за ними следят либо служанки или сама хозяйка пристани Лотоса. В результате, супруги стали меньше чем в оригинале ссорится и приносить в новый дом долговременную гармонию.   Странная, непостижимая это была пара Вэй Ин не понимала еще при прочтении книги и смотрения дорамы — Пурпурная Паучиха и Глава Ордена Цзян. Казалось, сама природа создала их в насмешку друг другу. Она — огонь и сталь, строгая, с пронзительным взглядом, от которого хотелось спрятаться под землю. Он — вода и дерево, мягкий, предпочитающий обходить острые углы. Их брак был похож на вечную битву двух стихий. Как два магнита с одинаковыми полюсами, они отталкивались с невероятной силой, но стоило им разойтись — неведомая сила тянула их обратно, не давая разорвать этот мучительный круг.        Только трое в Пристани Лотоса могли ходить по лезвию ножа между ними: их дети — Яньли и Чэн, и, как ни парадоксально, Вэй Ин, которая из ночально должна быть, началом многих конфликтов.        Хотя, если вспомнить тайну прошлого, парадокс исчезал. Цзян Су однажды, под воздействием хорошего вина, проболтался Вэй Ин о делах минувших дней. О том, как в юности их сердца были полем битвы, где смешались ревность, долг и невысказанные чувства к ее родителям. Узнав эту историю, девушка долго не знала, плакать ей или истерически хохотать. Глубокое, почти детское чувство соперничества, пронесенное сквозь десятилетия, превратилось в фундамент этого брака. Вэй Ин думает, что, несмотря на попытки отпустить чувства и смириться с текущим положением, они все равно ищут в ней призрак той женщины, в которую были влюблены. И то, что Вэй Ин родилась девушкой, пугающе похожей на мать, лишь подливало масла в огонь. Она была живым напоминанием о том, что могло бы быть. Хотя из-за того что она девочка, а не мальчик, внесло некоторые изменения, никто не осуждал и не говорил о том что она займет место "Главы".      «В конце концов, мне это никак не вредит», — философски рассудила она, подходя ближе. Здесь, в Пристани Лотоса, она была в безопасности. Никто не смел смотреть на нее с тем липким, грязным интересом, который она помнила по скитаниям. Здесь ее одевали в лучшие шелка, как и наследников Ордена, кормили досыта пряными блюдами Юньмэна, обучали владеть мечом и управлять духовной энергией. Даже редкие наказания госпожи Юй, пусть и болезненные, всегда имели причину и границы разумного. Это было больше, чем она могла мечтать. Здесь она изучает медицину и развивает свое ядро.       Даже зима в этом краю была милосердной. Холода здесь не кусались, а лишь слегка бодрили, хотя она и любила холодную русскую зиму. Когда холод колол по щакам и давал приятное ощущение. Воздух здесь круглый год был пропитан влагой и этим вездесущим, терпким ароматом лотосов. Казалось, этот запах въелся в ее кожу, в волосы, в самую душу. Куда бы она ни пошла, шлейф Юньмэна следовал за ней невидимой мантией.        А главное — Мэй-Мэй. Мысль о подруге вызвала теплую улыбку. Мэй-Мэй чувствовала себя здесь как рыба в воде, несмотря на пережитый кошмар. Цзян Су сотворил чудо, полгода вытаскивая девушку с того света, миллиметр за миллиметром восстанавливая (насколько это было возможно) обгорелую, поврежденную плоть. И теперь, когда самое страшное осталось позади, Мэй-Мэй наотрез отказалась покидать лазарет, самовольно записавшись в помощницы к своему спасителю.        Вэй Ин фыркнула, вспомнив вчерашнюю сцену. Наблюдать за тем, как Цзян Су пытается увернуться от «благодарности» Мэй-Мэй, стало любимым развлечением всей Пристани. Молодой лекарь, способный с закрытыми глазами провести сложнейшую операцию, превращался в краснеющего, неуклюжего мальчишку, стоило Мэй-Мэй появиться в радиусе десяти шагов. Его попытки соблюдать приличия и дистанцию рушились под напором ее заботы. Он метался по лекарской, словно затравленный зверь, роняя свитки и путая банки с травами, разрываясь между вежливостью и желанием выпрыгнуть в окно. А Мэй-Мэй? В ее глазах сияло такое искреннее, такое незамутненное желание свить гнездо, что это пугало бедного целителя сильнее, чем нашествие лютых мертвецов. Она порхала вокруг него пестрой бабочкой, не замечая (или делая вид, что не замечает) его паники.       Выражение священного ужаса на лице Цзян Су, когда Мэй-Мэй в очередной раз «случайно» касалась его руки, передавая пиалу с отваром, было настолько комичным, что даже суровые адепты Ордена прятали улыбки в рукавах. — Доброе утро, тетушка Юй! Дядя Цзян! — звонкий голос Вэй Ин прорезал напряженную ссору. Она вынырнула из-за спины главы ордена с широкой, обезоруживающей улыбкой, словно само солнце решило спуститься на пирс.       Эффект был мгновенным. Цзян Фэнмянь вздрогнул всем телом, резко развернувшись, и в его обычно спокойных глазах на миг мелькнула паника, тут же сменившаяся облегчением. Госпожа Юй же лишь прикрыла глаза, и на ее лице отразилась вся скорбь мира от общения с этими двумя. Она устало потерла виски, словно пытаясь выдавить оттуда зарождающуюся мигрень. — Вэй Ин! — голос Пурпурной Паучихи хлестнул не слабее ее кнута. Она открыла глаза, и в них плескалось холодное раздражение, — Сколько раз я говорила: никогда не подкрадывайся к заклинателям со спины!— Будь на месте этого… мужчины… любой другой заклинатель, твоя голова уже катилась бы по доскам причала! — Моя госпожа, право слово, не стоит так сгущать краски… — мягко начал Цзян Фэнмянь, пытаясь восстановить дыхание. — Не стоит?! — Юй Цзыюань резко повернулась к мужу, ее голос звенел от негодования, — А ты? Как ты можешь называть себя Главой Великого Ордена, если не чувствуешь приближения человека за собственной спиной? Твое восприятие притупилось настолько, что к тебе может подойти любой убийца!        «Ну вот, опять. На лихо молчало, начинай сначала», — мысленно вздохнула Вэй Ин, сохраняя на лице выражение вежливого раскаяния.        Наблюдать за этим было и смешно, и грустно. Дядя Цзян, при всей своей мудрости и доброте, действительно был… посредственным воином. Он развил свое золотое ядро ровно настолько, чтобы достойно носить фиолетовые одежды Главы и летать на мече, но на этом его амбиции угасли. Ему были милее древние свитки и административные отчеты, чем лязг стали и потные тренировки. Но его жена, Юй Цзыюань была его полной противоположностью. Брак и материнство казалось не только не смягчили ее,а, закалили, как сталь в огне. Она не пропускала ни дня тренировок, и ее энергия бурлила, требуя выхода. Взяв на себя муштру старших адептов, она гоняла их до седьмого пота, и Вэй Ин, положа руку на сердце, была с ней согласна. Мир заклинателей жесток: на ночной охоте тварь не будет спрашивать, устал ты или нет. Хотя она проявляла матириские чувства к своим детям и к ней. Она узнала это после того как заболела и от суг.

***

Была ее первая зима в ордене. А Мей-Мей лежала в лекарном павельоне и востанавливалась, после ран. Снег в Ордене Юньмэн Цзян успел покрыть крыши домов и главное поместье, где жила чета Цзян со своими детьми. Хоть они и тяжело переносили зиму, но празднование нового года отменить не могли.              Двое детей в пурпурных одеждах сидели в беседке, вырезая разные фигуры животных из красной бумаги, а слуги собирали лишнее и относили по очереди. Женщина, что проходила мимо них вместе с мужчиной, подошла к ним, рассматривая творения детей.               — Не дурно, — она бросила короткий взгляд сперва на девочку с длинными волосами и двумя пучками, что были сделаны из косичек, а потом на мальчика уже с одним пучком на голове. Их щёки были красными от активного усердия над вырезкой, но глаза сияли от результата. — Отдохните и заодно пообедайте супом из корней лотоса.              — Ваша матушка дело говорит, — мужчина погладил детей по голове и глазами искал третью макушку. — А куда делась Вэй Усянь? Я думал, что она будет сидеть с вами.              — Эта негодница вчера во время своих экспериментов с лекарствами случайно упала в озеро и умудрилась заболеть, — ответила ему заклинательница, помогая самому младшему поправить мантию, поскольку тот успел её с себя скинуть. — Сейчас лежит и спит.           — Почему ты не сообщила мне про её болезнь? Я же мог отложить дела и…     — Нет, не мог, — прервала его Юй Цзыюань, поворачиваясь к нему спиной:— Неужто ты забыл, что такое дело откладывать нельзя?               После её слов мужчина нахмурился, но возразить словам своей жены не мог. Ему, как нынешнему главе Ордена Юньмэн Цзян стоит тщательно думать про безопасность как своей семьи, так и других людей Ордена. От главенствующего Главы ордена Цишань Вэнь Вэнь Жоханя.     — Вчера я навещала её, чтобы проверить, а утром со слугами принесли ей суп из корней лотоса. Я же помню, как она его обожает, — девочка улыбнулась на слова матери и вспомнила, как её попросили утром приготовить целую кастрюлю острого супа.         — Я тоже хочу острого супа, — мальчик взялся рукой за ткань мантии своей старшей сестры и слабо потянул на себя. — Цзецзе, у тебя осталось ещё немного супа для меня?               — Для А-Чэна у меня всегда будет тарелка супа, — Цзян Яньли мягко улыбнулась ему и посмотрела на родителей, а потом спросила:— Мы можем навестить Вэй Ин после обеда? Думаю, она будет очень рада.               — Конечно можете, хотя я сомневаюсь, что после двух порций супа Ваньинь сможет дойти до комнаты Вэй Ин, — заклинательница глянула на своего сына, который надул щёки после её слов. Она без каких-либо эмоций потрогала его за левую щеку, а потом развернулась ко всем спиной и ушла, сказав напоследок о делах Ордена. Цзян Фэнмянь, что остался с детьми, проводил их до обеденного зала и сам направился по делам, которые откладывал.              В одной из комнат недалеко от покоев Госпожи Пристани Лотоса на кровати Вэй Ин лежала под огромной горой одеял. Одна из верных служанок госпожи стояла за дверью, чтобы не мешать ещё совсем юной заклинательнице отдыхать и набираться сил для выздоравливания.        Вэй Усянь, такое имя слышала часто служанка от других слуг и заклинателей при упоминании девочки, уже успели посетить двое детей. Они не особо долго задержались в покоях, но оставили тарелку с супом из свиных ребрышек и корней лотоса, а также несколько своих вырезок. Спустя ещё несколько минут её посетил глава Ордена с лекарем. По одежде, было понятно что это Цзян Сун. Женщина просто сделала несколько шагов в сторону, и мужчины зашли в комнату, закрыв за собой двери.  В отличие от детей, двое мужчин достаточно долго были внутри, пока не начало темнеть. Инь Чжу, что стояла возле дверей, начала намеренно жмурить глаза и резко открывать их, чтобы не уснуть. Как только глава Ордена и лекарь покинули больное дитя, служанка была уже готова уснуть стоя, но её слабо пошевелили за плечи. Она открыла глаза и увидела перед собой заклинательницу в пурпурных одеждах. Она смотрела на служанку вполне обычно, но Инь Чжу могла понять и без этого о беспокойстве своей госпожи.             — Сегодня ночью я переночую в комнате Вэй Усянь. Иди и отдохни, — Инь Чжу слабо кивнула на приказ госпожи Юй и направилась в свои покои отдохнуть до завтрашнего дня. Пурпурная Паучиха осторожно открыла двери, чтобы не разбудить девочку, которая появилась в ее пристани, но смогла понять и принять правила, хотя часто свими идеями и эксперементами часто поднимала всех науши. И тихими шагами подошла к кровати. как только женщина села на стул, махнула рукой, и дверь сама по себе закрылась. Она глянула на спящее дитя и облегченно вздохнула. По неизвестной для одной из самых сильных заклинательниц причине. ей было очень спокойно на душе рядом с этой озорницей — так её моментами называла заклинательница. Маленькая озорница, что превратила жизнь Юй Цзыюань хоть на одну каплю лучше. Хотя женщина и не говорила про это никому, но понимала это где-то глубоко внутри себя. Она понимала, что это девочка необычна и далеко пойдет. Хотя она говорила, что выростет и станет бродячей заклюнательницей, как и ее родители.               — Ещё раз в озеро упадёшь — ноги переломаю, — конечно же Юй Цзыюань не собиралась ей ломать ноги или вообще бить, но видимо сквозь сон Вэй Усянь услышала её слова и вздрогнула, как и в первый день их знакомства. Когда она встречала их и подошла к своему мужу и этой озорнице. Девочка зажмурилась как при встрече с ударом. Госпожа Юй заметила это и погладила Вэй Ин по голове. — Не буду я тебя бить, глупое дитя.               Заклинательница посмотрела на свои волосы, которые прятались за спиной. Среди них было несколько седых маленьких прядей, которые детям не стоило бы видеть. Юй Цзыюань тут же откинула их за спину, а то вдруг Вэй Ин их заметит, но та продолжала спать.               — Скоро мороки от тебя… — Пурпурная Паучиха крутила пальцами левой руки кольцо, что находилось на указательном пальце другой руки. Цзыдянь — то самое кольцо, создавал маленькие фиолетовые искры. Когда Юй Цзыюань ощущала их небольшим покалыванием — становилось легче думать. Что с ней происходит в последнее время.           — Мама…               Заклинательница посмотрела на лицо девочки, которое побелело до цвета белого нефрита. Она хмурилась и крутилась на кровати в неизвестных для Юй Цзыюань попытках.               Юй Цзыюань не понравилось это, и она осторожно коснулась двумя пальцами лба Вэй Ин. Медленно с пальцев начала появляться светлая Ци, что окутывала тело девочки с головы до ног. Через какое-то время Вэй Усянь перестала крутиться на кровати и спокойно уснула. После использования Ци в качестве исцеления мадам Юй начало клонить в сон, и она уснула, сидя на стуле. Через несколько дней Вэй Усянь получает подарок красивую заколку для волос.

***

      Когда в потоке взаимных упреков возникла пауза — дядя Цзян просто замолчал, пережидая бурю, — Вэй Ин решила, что пора менять русло разговора. — Так что случилось? — спросила она, невинно хлопая ресницами, — Из-за чего весь этот шум, распугавший рыбу? — Из-за меча А-Ли, — отрезала мадам Юй, и воздух вокруг нее, казалось, стал тяжелее. — Моя госпожа, постарайся понять. Яньли не сможет… — в голосе Цзян Фэнмяня звучала мольба, но жена перебила его резким взмахом руки. Вэй Ин закусила губу, чувствуя, как внутри разливается холодное сочувствие. Улыбка медленно сползла с ее лица.        Тема была болезненной. Духовный меч — это не просто кусок заточенного железа. Это продолжение души, партнер, капризный и требовательный. Обычно его получали в двенадцать лет, чтобы к совершеннолетию, к пятнадцати годам, установить прочную связь. У Вэй Ин и Цзян Чэна этот момент был еще впереди — через два года. Она уже мает про свой Суйбянь и имеет несколько идей как закалить его с помощью ядов придуманной ей. Она уже и так потихоньку изобретала лекарства, от многих болезней. Но для Яньли время уже истекало. Шицзе… Вэй Ин вспомнила сестру, и на сердце потеплело. Яньли была душой Пристани Лотоса. Добрая, как сама Гуаньинь, с мягкой улыбкой и руками, которые умели утешить любую боль. Она была идеальной дочерью Великого Клана: знала этикет, прекрасно готовила, помогала матери вести хозяйство. Родись она в обычной богатой семье, за нее сражались бы лучшие женихи Поднебесной. Но Небеса сыграли жестокую шутку и Вэй Ин знала ее судьбу, сначала жених который ее сначало не любил, а потом гибель из-за гнилово ордена своего мужа. Золотое ядро Яньли было крошечным, слабым огоньком на ветру. Его едва хватало, чтобы поддерживать здоровье и замедлять старение, но о настоящем боевом искусстве не могло быть и речи. Мечи требуют постоянной подпитки духовной силой. Для Яньли поднять настоящий духовный меч: все равно что обычному человеку пытаться махать огромной каменной глыбой. Как и в каноне его не было. Эта история осталась за кадром. И теперь понятно почему.     Она понимала опасения дяди Цзяна: вручить ей меч — все равно что подписать смертный приговор. Меч ее проглотит. Но и не вручить нельзя. Через год Яньли исполнится пятнадцать. Церемония совершеннолетия без меча — это неслыханный позор, клеймо на репутации ордена Юньмэн Цзян и публичное унижение для самой девушки.        Взгляд Вэй Ин рассеянно скользнул по руке мадам Юй. Тонкие, нервные пальцы вновь теребили кольцо на указательном пальце. Фиолетовая искра пробежала по металлу. Цзыдянь. Грозное оружие первого ранга, способное превращаться в смертоносный кнут— не секрет, что она тоже хотело иметь подобие этого оружия. Насколько знала Вэй Ин из знаний канона, это была семейная реликвия клана Мэйшань Юй, переданная мадам Юй ее бабушкой, которая сделала его на подобии другово легендарного оружия. Конечно, у Пурпурной Паучихи был и меч, но именно кнут стал ее визитной карточкой.        Мысль, ленивая и тягучая, зашевелилась в голове Вэй Ин. Клан Мэйшань Юй был уникален. Они одни из немногих, кто не зацикливался на мечах, создавая артефакты другой формы. Кнуты, кинжалы, кольца… Кажется, даже веера. Это сложно, требует особого мастерства ковки и зачарования, поэтому другие кланы редко шли по этому пути.        Кто еще? Вэй Ин нахмурилась, перебирая в памяти известных заклинателей. Мадам Цзинь тоже использовала что-то необычное, кажется, артефакты-украшения. И Цзян Су… Да, их лекарь использовал специальные иглы с какими-то приколюхами, напитанные ци, как оружие, Вэнь Цин в дораме тоже их использовала. Хотя это лекарские замашки, это не мешало ей быть самым опасным человеком которого боялся сам оригинальный Старейшина Илин. А еще был орден Гусу Лань. Эти праведники в белых одеждах славились своим музыкальным культивированием. Гуцини, флейты сяо… Они использовали звук, чтобы убивать и исцелять. Вэй Ин знала точно, считаются ли их инструменты полноценным «духовным оружием» в том же смысле, что и меч, или это просто проводники энергии, но факт оставался фактом: помимо мечей они использовали музыкальные инструменты— особенно Ванци Лань Чжаня. В голове словно щелкнул затвор. Пазл сложился. Глаза Вэй Ин округлились, став похожими на два больших блюдца. Она замерла, уставившись на сверкающий Цзыдянь, словно видела его впервые в жизни.        О. О. — Разве духовное оружие обязательно должно быть мечом?        Вопрос повис в воздухе, словно брошенный камень. Эффект оказался поразительным: Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань замолчали на полуслове и повернулись к ней с пугающей синхронностью. Два тяжелых взгляда — один холодный и острый, как лезвие, другой удивленный и мягкий — скрестились на девочке.  Вэй Ин нервно хихикнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Рука сама собой потянулась к макушке, взъерошивая и без того растрепанные волосы, привычка, выдающая ее волнение.        «Ой-ей. Кажется, они забыли, что я здесь стояла. Неужели я только что подписала себе смертный приговор?» — пронеслась паническая мысль. — О чем ты говоришь? — резко бросила госпожа Юй. Ее брови сошлись на переносице, образуя грозную складку, но в голосе, к удивлению Вэй Ин, не было гнева, только требовательное ожидание. Это воодушевило. Вэй Ин прекрасно знала: если мадам Юй слышит глупость, наказание следует незамедлительно. Дополнительные круги вокруг тренировочного поля или переписывание правил ордена (В стойке на руках! Теперь понятно откуда Гусу Лань взялись эти наказания!) были ее любимыми педагогическими приемами. Этот метод напомнил Вэй Ин главному правилу выживания в Пристани Лотоса, да и во всем мире Магистра: сначала думай, потом говори. И если открываешь рот, будь готова защищать свои слова. Поэтому она и сидела в библиотеке и развивала свою речь, в будуще она будет готова защищатся оь моногих бед не только мечем, но и словами.  Она набрала в грудь побольше воздуха, стараясь звучать уверенно: — Я просто подумала… — начала она, подбирая слова, — Мир заклинателей огромен. Если есть такие мастера, как тетушка Юй, владеющие двумя видами оружия, то почему мы зациклились на одном? Может быть, для Яньли решением станет не меч, а… что-то иное? Что-то, что будет требовать меньше грубой силы, но лучше проводить тонкую духовную энергию. Как Цзыдянь. Она сделала шаг вперед, увлекаясь собственной идеей: — А чтобы соблюсти традиции и не позорить Орден, меч ей можно подобрать особый. Церемониальный. Из сверхлегкого, но прочного сплава. Она сможет носить его на официальные приемы, он будет висеть на поясе, как символ статуса, но сражаться, если придется, она будет тем, что ей действительно подходит!  Упоминание сплавов заставило Вэй Ин на секунду запнуться. В памяти всплыл тот злополучный урок в кузнице. Жар горна, звон молотов и… раскалывающаяся от шума и мыслей голова. Большая часть лекции о металлургии тогда не прошла мимо ушей, к счастью эти знания сейчас прогодились: — Я понимаю, это звучит странно, — продолжила Вэй Ин, возвращаясь в реальность, — Но ведь суть духовного оружия в связи с душой владельца, а не в его форме, верно? Какая разница, через что течет энергия, если она течет свободно?        Она с надеждой посмотрела на взрослых. Мадам Юй стояла неподвижно, но складка между ее бровей стала глубже. Она явно прокручивала в голове варианты, ища изъян в логике воспитанницы. Дядя Цзян же смотрел на Вэй Ин с нескрываемым изумлением. В его теплых глазах читалось не осуждение, а скорее легкая растерянность человека, которому вдруг открыли дверь, которую он всю жизнь считал стеной. — Это… весьма нестандартная мысль, — наконец произнес Цзян Фэнмянь, задумчиво потирая подбородок, — Весьма. — Нестандартная?! — фыркнула мадам Юй, выходя из оцепенения. Ее голос прозвучал резко, но Вэй Ин уловила в нем нотки сомнения, — Это немыслимо! Наследница Великого Ордена Цзян без меча? Дочь Главы Клана, сражающаяся веером или лентой? Это… вздор. — Но ведь тетушка Юй сама владеет Цзыдянем! — парировала Вэй Ин, решив идти ва-банк. Она указала на фиолетовое кольцо, сверкающее на пальце женщины, — И никто не смеет смеяться! Наоборот, все трепещут перед Пурпурной Паучихой. Я тоже хочу иметь похожий артефакт.      Мадам Юй осеклась. Лесть была грубой, но чертовски точной. Женщина слегка вздернула подбородок, пряча тень смущения за маской высокомерия: — Цзыдянь — оружие первого ранга, но оно дополнительное, — отчеканила она, хотя уже без прежнего жара, — У меня есть меч, и я умею им владеть. — Но если Яньли физически не может поднять меч, — не сдавалась Вэй Ин, чувствуя, что лед тронулся, — Разве не лучше дать ей то, чем она сможет защитить себя? Разве позорнее иметь нестандартное оружие, чем быть беззащитной вовсе? Тем более, когда она выйдет замуж, она окажется в незнакомой среде, и ей нужно будет защищатся, от злых слов и действий.    Повисла тишина. Только плеск воды о сваи причала нарушал безмолвие. Супруги переглянулись. — Знаешь… — медленно, взвешивая каждое слово, произнес Цзян Фэнмянь. Он перевел взгляд на горизонт, — В твоих словах есть зерно истины, А-Ин. Это решение будет непростым, и совет старейшин будет в ярости, но… почему бы и нет? Мадам Юй фыркнула, скрестив руки на груди, но спорить не стала. Это было молчаливое согласие. — Мы обсудим это. Позже, — отрезала она, разворачиваясь. — О…— глупо протянула Вэй Ин, чувствуя, как сердце радостно подпрыгнуло от того, что не послышалось категоричное «нет». Но тут же она в замешательстве моргнула, внезапно озадаченная тем, что супруги делают в этой части Пристани. Этот укромный уголок причала был ее любимым местом. Здесь, вдали от суеты тренировочных полей, зеркальную гладь озера нарушали лишь величественные бутоны лотосов, лениво кивающие в такт утреннему бризу. Вэй Ин часто сбегала сюда на рассвете под предлогом глубокой медитации. Хотя, если быть до конца честной, большинство этих «духовных практик» заканчивались тем, что она сладко посапывала, свернувшись калачиком на нагретых досках, пока солнце щекотало ей нос. Все члены семьи Цзян знали если ее нет в комнате, в лекарном павельоне, она сидит здесь. Особена мадам Юй. 

***

— Моя госпожа, вас что-то беспокоит? — Юй Цзыюань посмотрела на лицо своего мужа, но потом отвела взгляд в сторону озера. Мадам Юй уже несколько дней проводит в удалённой от Пристани беседке с видом на озеро, что её окружает. Она пыталась таким образом успокоить свой разум и сомнения, что подкрались в её душе. С появлением маленькой заклинательницы в семье Цзян дни приобрели свои краски, но также эти дни с каждым днём давили на душу. Заклинательница никак не могла понять с чем же связана эта боль в сердце, как только она видит эту девочку. Женщина ожидала чувствовать к девочке ненависть из-за того, что супруг решил взять её в Орден и совсем забудет о родных детях, но произошло нечто иное… Неожиданно, но маленькая Вэй Усянь была умна и не лезла в их семью, сидела в библеотеке, то изобретала, придумывала разные яды и лекарства. Ей казалось что перед ней не маленькая девочка, а взрослая понимающая ее боль женщина. Она даже обедала в лекарственном повельоне. И ей уже долго не довали покоя чувтва к маленькой девочке. Она понимала, что супруг и не думал изменять ей, даже когда их брак был не настолько счастливым, как она мечтала. В этот момент Юй Цзыюань даже ощущала радостные моменты. — Меня волнует Вэй Ин, она не ест с нами… И такое чувство, что она избегает нас— заклинатель понял её сразу и кивнул ей — Моя госпожа, я думаю, вас беспокоит не только это. — Ты проницательный до тошноты, — мадам Юй издала недовольный вздох, продолжая смотреть на озеро. — Если это всё, что ты хотел сказать, то иди. Нечего стоять над душой, — она ощутила на своих плечах тёплую мантию, а потом неспешные шаги, что становились всё тише с каждой секундой. — Ну что за человек. “И какой вообще смысл так заботиться обо мене, если он делает это из чистой вежливости?” — заклинательница с печалью в глазах посмотрела вниз на доски и отдалась далёким воспоминаниям в своей голове. Сперва она вспомнила, как издалека наблюдала за Цзян Фэнмянем во время обучения в Пристани Лотоса. Затем тайно шпионила, когда тот проводил время со своим близким другом — Вэй Чанцзэ, а вскоре и за ночными прогулками, на то время, юноши с молодой заклинательницей. Юй Цзыюань ощущала сильную ревность, когда те весело проводили время: дурачились, обсуждали сплетни и свободно передвигались по территории Пристани Лотоса и Облачных Глубин. Себе, к сожалению, такого не могла позволить. Выходя из своего места она прошла далеко погрузившись в свои мысли, и увидила как та которая занимала ее мысли сидит и смотрит как и она на зеркальную гладь озера— Вэй Ин, что ты тут делаешь? — шаги оборвались и женщина продолжила говорить. — Почему ты не ещь с нами, а уходишь в другое место? — Госпожа Юй, я благодарна за то что вы меня приютили, но я не хочу лесть в вашу семью и портить ваш брак с дядей Цзяном — Юй Цзыюань повернулась в сторону маленькой девочки, а та от неожиданности чуть не упала в воду. — Я просто хотела сказать, что… Мадам Юй, выслушать меня или нет - ваше право, но я всё же скажу. - произнесла она, не глядя на женщину. - Глупо называть меня ребенком слуги - мой отец, Вэй Чанцзэ был отпущен на свободу, так как дядя Цзян уважал его чувства к маме и отпустил его. И вдвойне глупо злиться на давно мёртвую женщину. Она в любом случае не стала бы вам конкуренткой. Мама полюбила моего отца, при этом ценя свободу, так что в Пристани Лотоса она бы всё равно не прижилась в качестве хозяйки. Нет ничего удивительного в том, что я возмущаюсь над тем, что меня называют дочерью слуги. Это неправда. И вам об этом тоже прекрасно известно. К тому же если бы дядя Цзян ничего к вам не испытывал, то ваш брак давно был бы расторгнут по обоюдному согласию. Такие случаи не из редких. — Ты всё верно говоришь, — женщина подошла к ней. Вэй Ин осторожно пододвинулась и заклинательница села. Девочка положила свою маленькую ручку в её ладонь. — Все эти заботы, статус госпожи целого Ордена, наставления для адептов и поддержание хорошей атмосферы выматывают. Я должна быть примером для остальных — строгой, сильной, не показывать свои слабости. Даже перед главой Ордена Цзян не могу позволить себе расслабиться. — Госпожа, а Вы разве этого хотели? — Юй Цзыюань сидя рядом с Вэй Усянь ответила: — Никогда не хотела такого, но выбора и не было, — женщина направила свой взгляд на поместье, что было погружено в шум и гам одептов. — Адепты и остальные люди думают, что жизнь наследников и главы Орденов имеет всё, но никогда не будет иметь свободы. И я рада, что ты её имеешь, несмотря на все ужасные события твоей жизни. — Я это понимаю, и рада своей свободе, поэтому, когда Цзян Чен достаточно окрепнет, я стану бродячей заклинательницей— женщина издала тихий смешок и внезапно погладила маленькую девочку по голове. — Но я же не сказала ничего смешного. — А я смеялась не из-за твоих слов. Просто вспомнила кое-кого. — Кое-кого? — Вэй Усянь посмотрела на заклинательницу с непониманием и в ожидании ответа, а та посмотрела на неё и еле заметно улыбнулась. — Одного моего старого друга. Я хотела сказать, что ты дитя пристани лотоса и не мешаешь нам — подола голос госпожа Пристани Лотоса и ещё раз провела рукой по голове ещё совсем юной заклинательницы произнесла— Так то приходи к нам на приемы пищи, мы все рады, что ты живешь здесь.

***

Она хотела спросить у семьи Цзян, что они делают здесь так рано, но не находила подходящих слов. Однако ее внимание привлекли несколько старших учеников. Они деловито проверяли крепления мечей, поправляли одежды и пересчитывали пухлые мешочки Цянькунь, висевшие на поясах. Атмосфера сборов витала в воздухе так же явно, как запах озерной тины.       В голове Вэй Ин словно взорвалась хлопушка. — О! — выдохнула она, и глаза ее стали похожи на два больших блюдца.        Память услужливо подкинула факт, который она благополучно похоронила под ворохом других мыслей: сегодня прибывают посланники из Гусу Лань! Те самые зануды в белом, которые должны забрать группу учеников на годовое обучение в Облачные Глубины.       Вэй Ин едва не взвыла в голос, хлопнув себя ладонью по лбу. Звук получился звонким. Как?! Как она могла забыть?!       Мадам Юй, заметив резкую смену настроения воспитанницы — от задумчивости к панике утопающего, — насмешливо приподняла бровь. — Опять вылетело из головы что-то важное? — с прохладной, но не злобной иронией уточнила она. Вэй Ин виновато почесала затылок, взъерошив и без того лохматый хвост. — Простите… Я просто… Мы так заговорились… — она начала тараторить, переминаясь с ноги на ногу, — А я ведь готовила сюрприз для А-Ляо и А-Мин! Вы же знаете еду в Гусу! Это же пресные коренья и горькая трава! Они там с голоду помрут без специй! А еще талисманы…       Она судорожно вздохнула. Последние три ночи она провела, растирая жгучий перец и смешивая его с ароматными травами Юньмэна, чтобы расфасовать все по маленьким кулечкам. А потом до рези в глазах вырисовывала защитные символы. Пусть Орден Цзян славился фехтованием, а не печатями, у Вэй Ин был к этому странный талант. Ее талисманы, особенно от трупного яда и мелкой нечисти, спасли уже не одну шкуру на ночных охотах.  И теперь все это богатство лежало где-то в недрах ее комнаты.  В том хаосе, который она называет «творческий беспорядок», Вэй Ин их будет искать до следующего новолуния! — Не суетись, — спокойный, бархатный голос Цзян Фэнмяня прервал ее внутреннюю истерику. Вэй Ин удивленно вскинула на него взгляд. Дядя Цзян лишь мягко улыбнулся уголками глаз и едва заметно кивнул ей за спину.        Повинуясь этому жесту, она резко обернулась. По мосткам, залитым утренним золотом, к ним неспешно шли Яньли и Цзян Чэн. Это зрелище было бальзамом на душу. Яньли несла в руках несколько знакомых, вышитых самой Вэй Ин мешочков, а Цзян Чэн шел рядом, всем своим видом выражая вселенскую скуку, хотя его взгляд то и дело обеспокоенно метался к сестре. — А-Чэн сказал, что видел, как ты вчера до полуночи возилась с этими сборами, — ласково произнесла Яньли, подойдя ближе. Ее голос звучал как тихий ручей, — А утром заметили, что ты убежала на причал без них. Мы решили, что близнецы не должны остаться без твоей заботы. Вэй Ин посмотрела на сестру и брата, чувствуя, как волна благодарности и трогательной нежности наполняет ее сердце. Она не ожидала, что они заметили ее старания и позаботились о том, чтобы ее работа не пропала даром. Цзян Чэн, поймав ее умиленный взгляд, тут же насупился, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся к озеру. — Просто не хотелось, чтобы ты потом ныла нам под ухо, что твои драгоценные специи пропали зря, — буркнул он. Но предательский румянец, тронувший кончики его ушей, говорил красноречивее любых слов. — Ох вы мои хорошие! — Вэй Ин подлетела к Яньли, бережно, но быстро забирая мешочки и распихивая их по рукавам и за пазуху, — Тетушка Юй, дядя Цзян, я… это… ну, я побежала?! Можно? А то они сейчас улетят!     Она буквально подпрыгивала на месте от нетерпения, как молодой щенок, увидевший мячик. — Иди уже, горе луковое, — фыркнула мадам Юй, закатив глаза. Но когда Яньли подошла к матери и взяла ее под руку, на губах суровой хозяйки Пристани мелькнула тень улыбки. — Спасибо! Люблю вас! — прокричала Вэй Ин уже на бегу.        Она сорвалась с места, словно спущенная с тетивы стрела. Фиолетовые-красные ленты в ее волосах взметнулись вслед за ней. Она не бежала, она летела, перепрыгивая через резные перила и огибая препятствия.       Один из мостиков — тот самый, коварный, узкий и изогнутый дугой, — решил проверить ее на прочность. Доска предательски скрипнула под ногой. Вэй Ин поскользнулась, ее тело опасно накренилось над водой. — А! — вскрикнула она. На секунду показалось, что купание неизбежно. Но она, отчаянно взмахнув руками, словно журавль крыльями, совершила невероятный пируэт, изогнулась всем телом и каким-то чудом восстановила равновесие, приземлившись на носки. — Маленькая паршивка! — донесся сзади громоподобный окрик мадам Юй, — Я же просила не носиться по мокрым доскам! Хочешь шею свернуть?!       В голосе тетушки было столько же гнева, сколько и скрытого испуга. Осознав, что спасена, и услышав этот привычный, почти «домашний» крик, Вэй Ин не выдержала. Она запрокинула голову и расхохоталась.  Ее звонкий смех, чистый и свободный, покатился над водой, вспугивая уток. Он отражался от тысяч розовых лепестков, от блестящей воды, от деревянных стен родного дома. Солнце било в глаза, ветер трепал волосы, а за пазухой грели сердце подарки для друзей. — Не сверну! — крикнула она в ответ, не оборачиваясь, и припустила еще быстрее. «Осталось лишь найти близнецов!» — промелькнуло в голове Вэй Ин, когда она, запыхавшись, свернула к главным воротам. Огромные створки, украшенные искусной резьбой в виде переплетенных стеблей лотоса, сейчас казались особенно внушительными, словно рубеж между родным домом и большим миром.      С братьями Цзян — А-Ляо и А-Мином — судьба свела ее совершенно случайно, в лазарете, когда она навещала Мэй-Мэй. Они оказались дальними родственниками Цзян Су и, несмотря на родство, были разными, как день и ночь. А-Ляо — спокойный, рассудительный, вечно с книгой в руках; А-Мин — живой сгусток энергии, импульсивный и не способный просидеть на месте и пяти минут. Оба были старше Вэй Ин на пять лет и проявляли живой интерес к медицине, но если А-Ляо изучал трактаты, то А-Мин предпочитал практику (и иногда опасные эксперименты).       Сейчас, в отличие от остальных адептов, которые суетливо бегали вокруг мадам Юй и дяди Цзяна, проверяя каждый ремешок на одежде, близнецы стояли особняком. Будучи одними из лучших учеников, они заслужили право стоять в первом ряду, но это накладывало и обязательства.       Вэй Ин замедлила шаг, стараясь восстановить сбившееся дыхание. У самых ворот группа старших адептов замерла по стойке смирно перед мастером Лю.  Наставник, заложив руки за спину, что-то монотонно вещал своим скрипучим голосом. Среди фиолетовых одежд Вэй Ин сразу выхватила взглядом две знакомые фигуры. Контраст был разителен. А-Ляо слушал наставника с выражением глубокой, почти благоговейной сосредоточенности, ловя каждое слово. А-Мин же... О, А-Мин страдал. Он стоял прямо, но его глаза бегали по сторонам, а губы подрагивали, сдерживая неуместную ухмылку. Он то и дело слегка толкал локтем соседа и что-то шептал одними губами, рискуя нарваться на наказание в последние минуты перед отъездом. Едва мастер Лю, закончив напутственную речь, величественно кивнул и отошел, строй рассыпался. Вэй Ин, воспользовавшись моментом, скользнула к друзьям. Близнецы заметили ее мгновенно. Лицо А-Ляо просветлело, и он одарил ее мягкой улыбкой. А-Мин же, увидев пухлые мешочки, часть из которых она достала, в ее руках, буквально засиял, как начищенная медная монета. — А-Ин! — воскликнул он, забыв про сдержанность. Его голос был полон искренней радости, — Мелкая, ты как тут оказалась? Я думал, ты еще десятый сон видишь! — Сюрприз! — подмигнула Вэй Ин, гордо выпрямляясь, — Не могла же я позволить вам уехать без напутствия от вашего любимого кошмара!        А-Ляо шагнул ближе, его взгляд скользнул по ее рукам. Он, в отличие от брата, сразу уловил знакомый, пряный аромат, исходящий от свертков. — Что это? — спросил он, хотя догадка уже мелькнула в его глазах. — Это ваше спасение, — торжественно объявила Вэй Ин, вручая каждому по несколько увесистому мешочку Цянькунь. Ткань была теплой от ее рук, — Внутри — стратегический запас. Мои талисманы от всякой нечисти и... самое главное — Юньмэнские специи. Говорят, в Гусу еда на вкус как бумага, сваренная в дождевой воде. Без этого вы там просто зачахнете!       А-Мин поспешно, словно боясь, что подарок отберут, развязал один из шнурков. В нос ударил резкий, восхитительный запах сушеного чили и сычуаньского перца. Глаза парня округлились, когда он вытащил стопку желтой бумаги, исписанной киноварью. — А-Ин... ты... ты сама все это начертила? — прошептал он, благоговейно проводя пальцем по символам, — Ты когда успела? — Секрет фирмы! — рассмеялась она, но внутри разлилось приятное тепло от того, что ее труд оценили. — Спасибо, А-Ин. Правда, — А-Мин вдруг перестал паясничать. Он порывисто шагнул вперед и крепко обнял ее, прижав к своей груди. Вэй Ин почувствовала привычный запах лотосов и свежей ткани, — Мы будем скучать. И писать будем! Каждую неделю! — Расскажем, как работают твои талисманы на практике, — добавил А-Ляо, положив руку ей на плечо.       А-Мин отстранился, его глаза хитро блеснули. Он огляделся по сторонам, убеждаясь, что мастер Лю не смотрит, и наклонился к самому уху Вэй Ин. — Мы в долгу не останемся, — заговорщически прошептал он, понизив голос до еле слышного шелеста, — Привезем тебе сувениры. И... Я слышал рассказы старших. В Гусу делают «Улыбку Императора». Говорят, это лучшее вино в Поднебесной. Мы найдем способ протащить для тебя пару кувшинов, даже если придется прятать их в нижнем белье!       Вэй Ин прыснула, представив эту картину, и шутливо пихнула его в плечо. — Эй! Только попробуйте вернуться без «Улыбки»! — она нахмурилась, стараясь выглядеть грозно, но губы предательски растягивались в улыбке, — Я вас тогда на порог не пущу!        За спиной раздался характерный, ни с чем не сравнимый треск электрического разряда, от которого волоски на руках встали дыбом. Следом кто-то — кажется, это был А-Мин — сдавленно ойкнул.        Вэй Ин замерла. Кровь отхлынула от лица. — Видимо, наш разговор о вине прошел мимо твоей головушки, — сзади послышался знакомый голос мадам Юй.       Вэй Ин медленно, скрипя шеей, как старая кукла, повернулась. На лице она попыталась изобразить самую невинную улыбку, на которую была способна, хотя вышло скорее нервное подергивание губ. Она по привычке взъерошила волосы, лихорадочно придумывая оправдание: «Это не я, это они предложили», «Мы говорили о... лечебных настойках!», «Какое вино? Я сказала виноград!»... Но набрать воздух для лжи она не успела. — Делегация Гусу Лань приближается! — разнесся над пристанью звонкий голос дозорного. Для Вэй Ин этот крик прозвучал слаще небесной музыки. Это было спасение! Выдохнув с таким шумом, словно только что вынырнула с глубины, она с преувеличенным вниманием уставилась в небо, всем своим видом показывая: «Я тут ни при чем, я встречаю гостей!». На горизонте, там, где лазурь неба сливалась с утренней дымкой, появились первые силуэты. Заклинатели в белоснежных ханьфу приближались с пугающей, нечеловеческой синхронностью. Они не летели, они плыли по воздуху, стоя на мечах с гордыми прямыми спинами, а их широкие рукава развевались на ветру, словно крылья огромных птиц. Мечи излучали ровный, холодный голубоватый свет, окутывавший процессию ореолом чистоты и отчужденности. Вэй Ин, забыв о недавнем страхе перед Цзыдянем, залюбовалась. Это было красиво. Холодно, строго, но завораживающее. Невольно она сравнила их с родным Орденом: если адепты Юньмэн Цзян были похожи на бурлящую, живую реку, то эти люди напоминали застывшие ледяные пики. — Внимание! — голос мадам Юй хлестнул, как кнут, мгновенно разрывая оцепенение учеников, — Прекратить разговоры! Построиться! Близнецы Цзян — в первый ряд, живо!        А-Ляо и А-Мин, переглянувшись (в глазах А-Мина еще плясали бесенята, но А-Ляо уже нацепил маску серьезности), поспешно заняли свои места. Драгоценные мешочки со специями и талисманами исчезли в широких рукавах быстрее, чем фокусник прячет монету. Через мгновение перед воротами стоял идеальный строй. Делегация Гусу Лань приземлилась. И сделали они это так тихо, что Вэй Ин усомнилась, касаются ли их ноги земли. Ни звука шагов, ни облачка пыли, словно пух опустился на мостовую.       Вперед выступил их лидер: высокий мужчина с лицом, словно высеченным из мрамора. Его черные волосы были собраны в идеально строгий узел, закрепленный серебряной заколкой, а на лбу покоилась белая лента с облачными узорами. Даже воздух вокруг него казался прохладнее. — Приветствуем хозяйку и хозяина Ордена Юньмэн Цзян, — произнес он. Его голос был ровным, глубоким и лишенным каких-либо эмоций. Поклон был идеален — ровно под нужным углом, ни сантиметром ниже или выше, — И приветствуем учеников Ордена Юньмэн Цзян.        Второй поклон, адресованный молодежи, был чуть менее глубоким, но пропитан таким достоинством, что некоторым ученикам Цзян захотелось выпрямить спины еще сильнее. Пока лидер делегации Гусу Лань обменивался вежливыми, полными церемониальных фраз любезностями с мягко улыбающимся Цзян Фэнмянем, Вэй Ин бесстыдно разглядывала гостей.       Они были... одинаковыми. Спокойные, собранные, с непроницаемыми лицами. Их белоснежные одежды, которые Вэй Ин про себя окрестила «траурными», резко контрастировали с фиолетовыми одеждами ее братьев и сестер. Здесь, в Пристани Лотоса, жизнь била ключом, был шум, смех, яркие краски. А от этих веяло библиотечной пылью и правилами. Хотя она вскоре тоже с Цзян Ченом, поедет туда на обучение.    «Скука смертная», — внутренне усмехнулась Вэй Ин, — «Как же мои бедные близнецы там выживут? Там же, даже чихать громко запрещено. Я в этом уверена, у них же их три тысячи». Время прощания истекло быстро. Адепты, отобранные для обучения, начали подниматься в воздух, вставая на мечи. Среди фиолетовых фигур Вэй Ин увидела обращенные к ней лица А-Ляо и А-Мина. А-Мин едва заметно подмигнул ей, а А-Ляо тепло улыбнулся. Тишина стояла почти звенящая. Лань соблюдали благоговейное молчание, а Цзян старались им соответствовать. Вэй Ин не выдержала. Эта торжественная серьезность была невыносима. Она набрала в грудь побольше воздуха, подпрыгнула и, размахиваясь руками, как мельница, заорала на всю пристань, перекрывая шум ветра: — Эй! Не забудьте про «Улыбку Императора»! Я жду!!!       Эффект был потрясающим. Несколько адептов Лань споткнулись на ровном месте, чуть не свалившись с мечей. Лицо их лидера дернулось в едва заметной гримасе. А-Мин в воздухе едва слышно рассмеялся, незаметно показав ей большой палец. И в ту же секунду Вэй Ин тихо охнула и присела.       Тяжелая рука мадам Юй опустилась на ее макушку с силой, достаточной, чтобы вбить гвоздь, но недостаточной, чтобы серьезно навредить. — Позорище! — прошипела Пурпурная Паучиха, хотя Вэй Ин могла поклясться, что видела, как дрогнули уголки губ женщины, — Марш на тренировку! Десять кругов! Нет, двадцать!