Магистр темного культа изменивший историю.

Иногда в самые разные моменты к людям приходят разные мысли. Мысли, словно ядовитые змеи, начинали шевелиться в подсознании, кусая за самое больное.

***

Как например сейчас, сидя в спициальной комнате и мешая в ступке разные травы. В центре комнаты на огне кипел котел. Мешая и добавляя все по новому рецепту, Вэй Ин задумалась. Мысли летели в ее голову «Почему все так произошло?», «Даже то что я не парень, а девушка?», « Почему в оригинале у шицзе небыло меча, ни какого другово оружия, а сейчас поднялся вопрос?». Просмотря еще раз на новою форму лекарства, она закрывает и прячет дневник. Который она пепед тем пожаром в публичном доме успела вынести и теперь он постоянно в ее кармане. Эти бесконечные мысли душили, сжимали горло невидимой удавкой, мешая просто жить и работать. Как, например, это было сейчас, занятая лекарствами, ее мозг работал и в этот момент назойливые думы родились растревоженным ульем, не давая раслабится. Церемония совершеннолетия Цзянь Яньли неумолимо приближалась, нависая над головой дамокловым мечом, готовым вот-вот сорваться, а духовное оружие для шицзе так и не было найдено. Это была катастрофа. Все изящные мечи, кольца, веера и ленты, привозимые караванами из клана Мэйшань Юй, в руках Яньли оставались холодными, безжизненными кусками металла и шелка. Ни один клинок не запел, ни один камень не вспыхнул в ответ на ее мягкую, но такую слабую и специфическую духовную энергию. Завтра на рассвете они — сама Вэй Ин, взволнованная Цзянь Яньли и тетушка Юй — отправятся в Орден Мэйшань Юй лично. Им предстояло перерыть сокровищницы Ордена в надежде найти хоть что-то подходящее среди старых запасов. Надеяться на ковку нового оружия с нуля было глупостью непозволительной: мастера, будь они хоть трижды гениями, просто не успеют к сроку. Неудивительно, что голова Вэй Ин сейчас буквально раскалывалась. Она до боли в висках пыталась найти ответ на вопрос 《Что здесь происходит? Я же сполько пыталась уйти в тень и не высовываться》Со своими думами Вэй Ин закончив с травами и имея свободныю минутку, достала мазь и начала мазать свою правую руку с отметкой в виде ворона. Совсем недавно она гуляя по лесу наткнулась на ядовитый гриб. Хоть она это знала, ведь его и искала. Любое прикосновение к нему приводит к страшной сыпи, рвоте и в конце наступает смерть. Была идея измельчить его и сделать яд. Поэтому, она специально надела перчатки, но проблема в том когда гриб почти оказался в коробке, из леса послышался тихий скулеж. От внезапности, ткань с перчатки малость слетела и гриб коснулся ее открытого участка, Вэй Ин сразу взяла и помыла то место, после того как положила коробку с грибом в корзину. Поэтому она сейчас мажет то место своей мазью. Язвы на руке почти исчезли. Еще пару дней и от них не останется и шрама. Да и к ядам у нее уже выробатался имунитет. Она тряхнула головой, пытаясь физически стряхнуть липкую паутину мрачных мыслей, о том как ей жить теперь, и уставилась в незашторенное окно. Солнце заливала комнату прекрасным, ярко-теплым светом. Даже на улице царила неестественная для Юньмэна тишина; обычно Пристань Лотоса начинала по-настоящему «дышать» и гулять именно с наступлением дня, но сейчас мир словно затаил дыхание. Лишь из далека доносилось тихое, уютное шебуршание и поскуливание щенков Цзян Чэна, возившихся во сне, видимо пригрелись у себя на солнешкеи греют свое меховое пузико. Этот звук немного заземлил ее и дал на время успокоится. Среди поскуливания щенков она услышала знакомое тяфконье. Это была найденая ей в тот день смесь волчицы и магической собаки. Это она скулила в лесу, из-за раны лапы. Вэй Ин найдя ее в кустах и перевязав не слишком раненую лапу, взяла с собой, за что потом получила нагоняй от Мадам Юй. Но малышку ей разрешили оставить. Она была белой с голубыми глазами и так же к ней привезалась, поки она за ней ухаживала. После стала ходить за ней хвостиком. Цзян Чену и Цзян Янли она тоже понравилась. Эта малышка-редкость в мире заклинателей, обычно собаки и волки не создают потомство, а если такое происходит, малыши сами выбирают себе хозяев. Такоее потомство к тому же очень быстро и умно, и в будущем становится прекрасным сопроводителем в ночной охоте. Из–за цвета шерсти Вэй Усянь дала ей имя Юэ. Сразу вспоминается ее первое знакомство с Цзян Ченом.

***

Впервые встретившись с наследником, она сначало оцепинела. А всё из-за трёх щенков рядом с мальчиком. Страха она не испытывала, только настороженность. —Миленькие. – сказала оня беря одного на руки. В ориганале щенков из-за страха Вэй Ина забрали и надо срочно спасать ситуацию, так что берём дело в свои руки, да и с Цзян Чэном лучше не ругаться сразу. —А как их зовут? — спросила Вэй Усянь гладя одного из них у себя на руках. — Эту - Жасмин. А это Милашка и Принцесса. - смутившись, буркнул тот. Она едва не прыснула со смеху. Ну да, чего ожидать от того, от кого канонный Цзинь Лин подцепил пример назвать свою собаку Феей. — Ну... Я боюсь больших собак. - призналась она. - А эти маленькие. И симпатичные. Тем более если их правельно воспитать они не принесут проблем. Вообще она не могла понять кто ей нравится больше собаки или кошки, хотя и была в далёкой прошлой жизни собака.

***

Поэтому щенки остались в псарне и Цзян Чэн продолжает в любой момент с ними проводить время, и я в месте с ним. А сейчас там живет и малышка Юэ. Ну хоть что-то хорошее.   «Хоть у кого-то все спокойно, в этом бедламе», — мягко подумала Вэй Ин, вспомнив умиротворенную улыбку на лице Мэй-Мэй, ее жизнь заиграла разными красками. Но отчаяние горчило на языке. Цзянь Яньли, несмотря на то, что часто мелькала в кадрах той истории, оставалась персонажем-загадкой, сотканной из недомолвок. Все помнили ее добрый характер и суп из лотосовых корней, но детали… В каноне у нее не было оружия, иначе на охоту на горе Байфань, ее не нужно было спасать от дьявольской змеи. Более не понятно, как Орден Цзян выпутался из такой щекотливой ситуации, не потеряв лица? «Такое чувство, что книга специально не чего не меняет? Хотя как говорил один мудрец что жизнь—это книга, если поменять слово, сюжет не изменется» думала она мажа свою руку «Припоминаю, что в одной манге когда девушка попала в прошлое после убийсва своего мужа изменившего ей с подругой, она вернулась в прошлое и изменила историю. Хотя вселенная стремится к болансу и ей пришлось пережить несколько эпизодов» Мазь мгновенно высохла и она вернулась к своему вареву «В конце она переместила свою судьбу на свою подругу и своего бывшего мужа. Значит и я смогу изменить свою жизнь, но я не хочу бросать на другого человека свою судьбу. Да и я не уверена, надо бы проверить, дождусь обучения в Облачных глубинах. А там буду действовать. Надо будет придумать талисмон на подобии дектофона, он запишит многие разговоры, и хоть после смерти я не буду представлена как ужасная Старейшина Илин» Взяв сок растений, она дабавила его в порошок, вдруг ее посетила мысль «Значит мне придется умереть и в этой истории? Стать убийце множества людей в Безночном городе? А если я буду оправдана некому будет меня воскресить? Да за что мне все это?»    Вэй Ин резко, с рычанием вылела препарат из ступки в котел, из-за чего он начал дымится и пенится. Увидя это, в ее голове пронеслась мысль:    «Все, мне ценок…»   Небольшой, но внезапный взрыв, раздавшийся в середине дня в Лекарственном павельоне был такой громкости, что его услашала вся пристань Лотоса. Это привлёкло внимание всех её обитателей. Небольшая группа находящихся в близи, быстро столпилась у входа в комноту. В ту же минуту испуганно прибежала хозяйка пристани лотоса с тренировачного полигона. Откуда валил густой, черный дым. Не прошло и минуты, как на воздух почти выползла откашливающися Вэй Усянь.  – Что ты натворила Вэй Ин?— спросила испуганно ее Мэй-Мэй – Кхэ… переборщила чутка, – сквозь кашель прохрипела Усянь, сидя на досках, утирая выступившие в уголках глаз слёзы. – Искала способ выличить, а в итоге нашла способ умертвлять.      Все облегчённо выдохнули: с этой взбалмошной девченкой всё в порядке. Продолжая сидеть на досках, Вэй Ин принялась отряхивать свою одежду от пыли и копоти, параллельно проверяя себя на наличие повреждений, мало ли что стряслось в этом взрыве. Все случилось так внезапно.    – Вэй Усянь! – недовольство Мадам Юй чувствовалось в одном только голосе, но Цзыдянь в ее руках начал опасно искрится– Что ты опять устроила?        – Пыталась придумать как улучшить лекарство – будто в оправдание ответила юная беспрезорница. – Мне казалось, что я подобрала необходимую формулу, но… Хе-хе… Немного переоценил возможности трав в смеси. Надо бы подумать, как усилить действия лекарства без возможностей взрыва…

***

Вэй Ин широко, до хруста в челюсти, зевнула. Голова, налитая свинцовой тяжестью, соскользнула с ослабевшей ладони, и девушка едва не поцеловала носом шершавый бортик лодки. Отражение в воде наверняка являло собой печальное зрелище: под глазами залегли темные тени, выдававшие бессонную ночь, а колени ныли тупой, тянущей болью, расплата за долгие часы, проведенные на холодном каменном полу в местном храме воды в качестве наказания.        Впрочем, колени были малой платой за то, что госпожа Юй не пустила в ход Цзыдянь, ограничившись лишь словесными нотациями, за взрыв в пристани Лотоса. Хотя, все это было для антуража. Многие ее лекарства спасли множество жизней: от оспы, воспалений и тд.,, а с помощью ее идей они с А-Суном придумали в хириргию такую замечательную идею как скальпель. Все ее идеи принесли пристани Лотоса не малые деньги, так что ремонт от взрыва не стоил ей особого труда. В лекарном павельоне всегда были ей рады. Но вот благостный лик водяного небожителя, покровителя местных рек, уже вызывал у Вэй Ин нервный тик, он очень напоминал ей 《Воляного самодура》Ши Уду. Хоть за годы жизни в пристани Лотоса она провела в его молчаливом обществе немного часов, изучая каждую трещинку на бесстрастных каменных глазах, но все равно чувствовала: еще немного, и она совершит кощунство. Спалит этот храм дотла, лишь бы больше никогда не видеть эту самодовольную, одухотворенную статую, взирающую на ее мучения с каменным безразличием. Хотя в храме предков, куда ее направляли редко, но метко. Там находился прах всего семейного древа Цзян, она видела статую богини Сюань Су в полный рост, в отличае от самодура, она смотрела ласково и с жаластью, как и в первый день их встречи. Из-за чего, желание злится на нее, было равно нулю.  Вокруг царило блаженное умиротворение. Озеро дышало прохладой, мерный плеск весел и ленивое покачивание лодки укачивали лучше любой колыбельной, создавая разительный контраст с тем, что творилось ночью. Веки тяжелели, словно к ресницам привязали грузики.        Она не питала любви к Великим Орденам, что свысока взирали на Юньмэн Цзян. Для них этот край озер был лишь провинцией, деревенщиной, годной только для того, чтобы гонять лодки с грузами по рекам. Лицемеры. Никто не смел ссориться с Юньмэном лишь потому, что от их водных путей зависела торговля всей Поднебесной. Если бы Вэй Ин составляла свой личный «свиток ненависти», первое место в нем, обведенное жирными красными чернилами, безоговорочно занял бы Ланьлин Цзинь.  Гнусные, раззолоченные уроды. Лжецы, чьи души прогнили насквозь, помешанные на кричащей роскоши и дешевой похоти. Она слишком хорошо помнила их визиты в «Дом Весеннего Ветра» и в будущем это орден принесет всем проблемы. Даже сейчас, вспоминая их липкие, масляные взгляды, скользящие по ее фигуре, ей хотелось нырнуть в ледяную воду и оттирать кожу песком до крови. Некоторые не стеснялись тянуть к ней унизанные перстнями руки, несмотря на то, что она не работала с клиентами и была, по сути, еще ребенком даже по меркам Древнего Китая. Для этих тварей не существовало границ, кроме тех, что можно купить за золото. А после пожара в «Весеннем Ветре»… дело которого пришлось замять, хотя все улики вели к тому, что поджигателями были заклинатели из Ланьлина, она их люто возненавидела всем своим сердцем. Много сотрудников погибло как Ли Сюинон—ее во время пожара придавила балка, в том числе и те, к кому сама Вэй Ин хорошо относилась, к тому же многие пропали безвести, как Ли Юэгуан—его тело не смогли найти, а ее шицзе, Мэй-Мэй, осталась изуродованной шрамами на всю жизнь. Из всего этого гнилого клана уважения заслуживала разве что несчастная госпожа Цзинь, вынужденная терпеть похождения мужа, да, пожалуй, Павлин, и то лишь в те редкие моменты, когда держал свой напомаженный рот на замке. Хотя как она знала в будущем он станет прекрасным человеком и мужем ее щицзе. Больше всего было жалко их. Из-за их непутевого мужа и отца, они умрут. Сына убъет ее будущий слуга который был под контролем, а жена умрет через несколько лет из-за депрессии.       Второе место в ее топе антипатий по праву делили Вэни.  Их агрессия хотя бы была честной — открытой, как солнечный удар в полдень, а высокомерие — естественным, как жар всепожирающего огня. Они не прятались за масками добродетели. И если отбросить предубеждения… Они хотя бы пока делали свою работу. В будущем из за них во время охоты они начнутся на бездонный омут. Вэй Ин вспомнила, как впервые увидела Главу Вэнь. Она тогда застыла соляным столбом, не в силах закрыть рот от изумления. Человек, который был старше всех нынешних глав, выглядел так, словно ему едва исполнилось двадцать пять. Гладкая кожа, горящий взгляд, мощь, исходящая от него волнами. Поразительное, почти пугающее самосовершенствование. Казалось что его высокомерный взгляд давал ему право спрашивать небеса что неправильно, он существо с такой силой все еще топчет грешную землю, а не вознеся на Небеса. Хотя и его сыновья как и он из канона те еще мазахисты и любят топтать в грязь других людей, которые для них рабы. Весь просмотр и прочтение она задавалась вопросом, кто хуже орден Цишань Вэнь или нацисты. Хотя поняла что по сравнению с последними, первые еще обычные люди.   Вэй Ин нахмурилась, лениво провожая взглядом проплывающий мимо огромный лист лотоса, на котором сидела лягушка. А как это вообще работает? Нужно ли просто захотеть стать небожителем? Или, если у тебя талант размером с гору, вознесение неизбежно, как восход солнца? Об этом мало что было известно, иначе каждый второй заклинатель уже штурмовал бы небесные чертоги, расталкивая конкурентов локтями. Но если механизм таков, почему Вэнь Жохань все еще здесь? Хотя небеса не дураки они не вознесят такого черного человека. Которому, просто плевать на Небеса, и он предпочитает реальную власть земную призрачной власти небесной?  Вэй Ин вяло отмахнулась от этих мыслей. Кто ж поймет этих заклинателей-то?    На третьем месте, наверное, праведники Гусу Лань?   Те же лжецы, только их грязь была стыдливо прикрыта безупречно белоснежными одеждами и стеной из трех тысяч правил, высеченных на скале. Аморальные ханжи, прячущие свои скелеты в шкафах из сандалового дерева. Они могли совершать преступления, от которых кровь стыла в жилах, взять хоть то что как госпожу Лань без разберательств заперли, но при этом с каменными, просветленными лицами брались судить других. Вэй Ин доводилось бывать на советах с их участием, незабываемое ощущение липкой фальши и удушья, словно воздух вокруг них становился разреженным.             Четвертое место… Не? Наверное, да… Хотя про этих суровых рубак с саблями она не могла сказать ничего дурного… Грубые, прямые, как их клинки, но вроде без двойного дна… В будущем один из них станет ее другом.     Мысли становились тягучими, как густой цветочный мед, путались и рвались. Шум воды превратился в монотонную, обволакивающую колыбельную. Вэй Ин не заметила, как длинные ресницы сомкнулись, отсекая солнечный свет, и реальность окончательно растворилась в мягкой, покачивающейся темноте сна, пахнущего речной тиной и нагретым деревом.        Сон отступал неохотно, цепляясь за сознание липкой сладкой патокой. Он таял лишь под мягким, почти невесомым касанием: чья-то ладонь гладила ее по макушке, перебирая спутанные речным ветром пряди с такой щемящей нежностью, что открывать глаза казалось настоящим преступлением против мироздания. — А-Сянь, просыпайся… — голос Яньли прозвучал тихо, но отчетливо, серебряным колокольчиком пробиваясь сквозь вязкую дрему и мерный плеск волн о борт. Вэй Ин с трудом разлепила отяжелевшие веки, тут же болезненно щурясь от хлынувшего потока солнечного света. Реальность обрушилась на нее ноющей болью во всем теле. Оказалось, она уснула прямо на палубе, положив голову на жесткий деревянный бортик и свернувшись в такой немыслимый узел, что теперь каждая косточка протестовала, словно ржавый шарнир. Вэй Ин издала тихий, жалобный стон, отлепляясь от нагретого дерева. На щеке наверняка остался красный след от стыка досок. Она выпрямилась, потягиваясь до звонкого, пугающего хруста в позвоночнике, похожего на треск сухих веток. Взрослые заклинатели, говорят, могут обходиться без сна неделями, медитируя на острие меча. Они с Цзян Чэном только ступили на этот путь, пытаясь выдерживать по несколько дней бодрствования, но для Вэй Ина эта практика была изощренной пыткой. Ее тело обладало слишком цепкой памятью. Оно помнило все: ледяные ночи на улицах Илиня, когда сон был единственным спасением от грызущего желудок голода; душные, пропитанные благовониями дни в борделе, где усталость въедалась под кожу грязью, которую не смыть никакой водой. Ее тело жадно, до дрожи цеплялось за любую возможность упасть в темноту, в тепло, в безопасность. В Пристани Лотоса она давно завела привычку ложиться за полночь и вставать, когда солнце уже начинало припекать макушку, если, конечно, Мадам Юй не устраивала ранних тренировок. И то, если бы не ласковые уговоры шицзе, даже фиолетовые искры Цзыдяня не выгнали бы ее из постели на рассвете.        Зато с едой все было наоборот. Без крошки во рту Вэй Ин могла обходиться сутками, сказывалась та же привычка голодного детства, превратившая, похоже, ее желудок в камень. В то время как Цзян Чэн, растущий и вечно голодный, каждую ночь крался на кухню (и она, чего уж таить, часто составляла ему компанию просто так, ради вкуса украденной булочки на пару). Но вот без сна… Сейчас она чувствовала себя потревоженным мертвецом, которого некромант-недоучка насильно выдернул из могилы, забыв вдохнуть жизнь. — Мы уже приехали? — хрипло, все еще полусонно буркнула Вэй Ин, яростно протирая глаза тыльной стороной ладони, пытаясь вернуть миру четкость.       Пейзаж изменился разительно. Если Пристань Лотоса парила над водой, рассыпаясь по озерам и островкам вольной, хаотичной красотой, (к ним даже приезжали "туристы", из-за единственного в мире храма Сюань Су который стоял на воде) то владения Ордена Мэйшань Юй твердо, даже упрямо стояли на «большой земле», словно каменный щит, прикрывающий тыл Юньмэн Цзян. О том, что они прибыли, кричал каждый камень на пристани. Все здесь дышало строгостью, геометрической правильностью и холодными оттенками. Бирюзово-лиловые флаги трепетали на ветру, одежды цвета глицинии и стылого нефрита мелькали повсюду… И женщины. Повсюду были женщины. Будь Орден Мэйшань Юй в современном мире, его бы прозвали феминистским. Это был единственный клочок мира, где полноправную власть держали в своих изящных, но стальных руках женщины. И хотя тетушку Юй в Мэйшань Юй боготворили и боялись, а к Яньли относились с искренней теплотой, Вэй Ин чувствовала себя здесь чужой. Хуже того, нежеланной, как сорняк в идеально ухоженном саду. Ей казалось, что сам воздух Мэйшань, пропитанный дисциплиной, сгущается вокруг нее, пытаясь выдавить прочь. Ей чудилось, что взгляд старой Главы Ордена, даже если той не было рядом, сверлил спину, полный чопорного неодобрения и подозрения. Поэтому она старалась без крайней нужды сюда не соваться. Как говорится: не буди лихо, пока оно тихо, особенно если это лихо — мать женщины, которая тебя приютила. — Ага, — отозвалась Яньли. Голос сестры прозвучал слишком тонко, ломко. Вэй Ин мгновенно растеряла остатки сна, словно ее окатили ледяной водой. Шицзе нервно разглаживала и без того безупречные складки рукавов, а ее пальцы слегка подрагивали, теребя край пояса. — Матушка уже приветствует бабушку и просит дозволения войти в сокровищницу. Нам велено ждать у ворот, — Яньли сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, но воздух вырвался из ее груди судорожным вздохом. Вэй Ин поняла: шицзе волнуется. — Все будет хорошо, — твердо пробормотала Вэй Ин. Она решительно перехватила ладонь сестры, сжимая ее пальцы в своих теплых руках, — Пошли, что ли? А то потеряют нас и решат, что мы сбежали в город, чтобы скупить и съесть все местные сладости.        Вэй Ин первой спрыгнула с лодки на деревянный причал. Сапоги гулко ударили о доски, здесь даже дерево казалось тверже камня. Она тут же подала руку Яньли, помогая той сойти на берег. Ветер в Мэйшань был другим. Не влажным, пахнущим тиной, нагретым илом и лотосами, как дома. Нет, этот ветер был сухим, колючим, несущим ароматы горьких горных трав и холодной стали. Вэй Ин поправила пояс, одернула свои ученические одежды Юньмэн Цзян, стараясь выглядеть хоть немного презентабельно, и настороженно огляделась. Вокруг кипела жизнь, но эта жизнь была пугающе упорядоченной. Ученицы в развевающихся одеждах цвета грозового неба и весенней сирени проходили мимо, чеканя шаг. Ни смешков, ни лишних разговоров. Их лица были сосредоточенными, а осанки — безупречными, словно у каждой вместо позвоночника был вставлен меч. Мужчины здесь тоже встречались, но их было гораздо меньше, чем девушек. — Держись ближе ко мне, — шепнула Яньли, чуть сильнее сжав пальцы Вэй Ин, словно искала в ней опору, — И, пожалуйста, А-Сянь… — Никаких шуток, никаких провокаций и, упаси Небеса, никакого флирта с местными красавицами. Я помню, шицзе, — фыркнула Вэй Ин, одаривая сестру самой солнечной и обнадеживающей улыбкой, на какую была способнав данный момент. Они двинулись вверх по широкой каменной лестнице, ведущей к главным воротам резиденции. Ступени были высокими, рассчитанными на долгий, изматывающий подъем, словно Орден Мэйшань Юй с самого порога проверял гостей на прочность, отсеивая слабых. Чем-то это место напоминало рассказы о Гусу Лань с их тремя тысячами правил, хотя там Вэй Ин не была и знала о той «обители скуки» только понаслышке. Цзян Яньли так нервничала, хотя внешне сохраняла маску спокойствия, что если бы Вэй Ин мягко не придержала ее за локоть, та прошла бы мимо врат, ведущих во внутренний двор. Вэй Ин мысленно вознесла хвалу богини Сюань Су за то, что они здесь только по делу. Сразу же, как найдут подходящее духовное оружие для Яньли, они покинут эти холодные стены. Им удалось избежать множества церемоний, обязательных для приветствия гостей, и Вэй Ин была несказанно рада, что ей не придется обедать под ледяным, пронизывающим взглядом старой Главы Юй, от которого кусок застревал в горле.        Ждать им пришлось недолго. Тяжелые створки ворот распахнулись с протяжным стоном, и Вэй Ин инстинктивно втянула голову в плечи, ощутив, как воздух вокруг мгновенно наэлектризовался. Тетушка Юй выходила из резиденции подобно живой грозовой туче, готовой вот-вот разверзнуть небеса и обрушить карающие молнии на головы неверных. Ее пурпурные одежды, обычно безупречные, сейчас яростно развевались, словно боевые знамена перед атакой, а каждый шаг отдавался глухим, властным стуком, не терпящим возражений. За ее спиной, словно две безмолвные тени, скользили верные служанки Цзиньчжу и Иньчжу, лица которых были так же непроницаемы, как маски. Сердце Вэй Ин пропустило удар.        «Похоже, тетушка Юй снова сцепилась со своей матерью. И наверняка из-за меня», — пронеслось в голове.        Липкое чувство вины, холодное и неприятное, заставило ее опустить взгляд, разглядывая носки собственных сапог. Мир качнулся. Тетушка Юй, не проронив ни слова, положила ладонь ей на макушку. Жест был резким, тяжелым, но в этой тяжести скрывалось странное утешение. Шершавая рука грубовато растрепала и без того спутанные волосы Вэй Ин, а затем, словно опомнившись, Мадам Юй сгребла и ее, и Цзян Яньли в охапку, увлекая прочь от ворот.        Они шли в полном молчании. Даже у Вэй Ин, привыкшей за долгое время в Пристани Лотосов разряжать обстановку, не нашлось сил разомкнуть губы. Гнев тетушки все еще вибрировал в воздухе, подавляя любые попытки заговорить. Вход в сокровищницу клана Мэйшань Юй напоминал пасть древнего чудовища: массивный проход, ведущий в подземелье, и каменные ступени, спиралью уходящие в бесконечную тьму. Спуск казался вечным. Ноги гудели, дыхание сбивалось, и к концу пути Вэй Ин чувствовала себя так, будто, нарушив запрет, пробежала десять лишних кругов вокруг тренировочного поля с утяжелителями. О Цзян Яньли и говорить не стоило: хрупкая шицзе начала спотыкаться на середине пути. Заметив это, Мадам Юй без лишних слов подхватила дочь на руки, прижимая к груди, как маленького ребенка, и продолжила спуск с той же скоростью. — Мы пришли, — коротко бросила Мадам Юй, когда ступени наконец кончились.        Это того стоило.        Помещение не освещалось факелами; свет исходил от сотен тысяч магических печатей, выгравированных на стенах и потолке. Они пульсировали мягким голубоватым и золотым свечением, создавая атмосферу таинственности, какую обычно описывали в старинных легендах о бессмертных. Сокровищница напоминала легендарные пещеры драконов из старых сказок: груды золота, рассыпанные по полу с небрежной роскошью, соседствовали с великим множеством оружия и доспехов. Драгоценные камни хрустели под ногами, как гравий, но духовные артефакты — истинное богатство клана — покоились на бархатных подставках, висели на стенах или парили под потолком, удерживаемые невидимыми нитями ци.  Мадам Юй опустила Яньли на пол и повела ее вглубь зала, что-то тихо объясняя. Вэй Ин, чувствуя, как от переизбытка чужой духовной энергии и от скопившейся усталости ее снова клонит в сон, зевнула так, что челюсть хрустнула, и лениво побрела вдоль стен, позволяя взгляду скользить по экспонатам.        Семейные реликвии, подобные легендарному Цзыдяню, обладали собственным характером. Они не давались в руки кому попало, требуя не просто высокой совместимости, но и личного одобрения. Например, Цзыдянь попал в руки тетушки Юй, минуя всех ее родственниц — мать и старших сестер, — только потому, что маленькая Пурпурная Паучиха умудрилась в детской драке одолеть собственную бабушку. Кольцо, почуяв силу духа, само прыгнуло ей на палец. У Цзян Чэна и самой Вэй Ин тоже есть сродство с этим капризным оружием, способное пробудить его — пусть пока только в виде снопа искр, а не полноценного кнута, — но Яньли… Для нежной, лишенной мощного золотого ядра шицзе кольцо оставалось просто куском холодного металла.        Именно поэтому они были здесь. Древние реликвии слишком своенравны, у них есть подобие души и воли (как бы дико это ни звучало применительно к куску металла). Но существовали и более покладистые варианты: универсальное дополнительное оружие, которое в итоге могло стать полноценным духовным. Оно не требовало мощного Золотого Ядра, но нуждалось в «резонансе».        Обычно заклинатель погружался в медитацию, протягивая нити сознания к оружию, чтобы найти тот самый отклик. Но для Яньли этот путь был закрыт. Как только стало ясно, что ее ядро слишком слабо для «нормального» заклинательства, ее обучение духовным практикам свернули, направив силы в другое русло. Жестокая правда заключалась в том, что сейчас им предстояло перебирать горы железа вручную, пока ладонь Яньли не ощутит хоть слабое тепло в одном из клинков, вееров или… Вэй Ин вздохнула. Здесь было так много разнообразного оружия, что поиски могли затянуться не на один день.        Подавив очередной зевок, Вэй Ин побрела к стене, противоположной той, где находились женщины. Ей было даже страшно представить, каких усилий стоило Мадам Юй уговорить свою мать пустить ее сюда. Сюда не всякого старейшину Ордена пускали, не то что детей из другого клана.        И Вэй Ин не поняла почему, когда ее взгляд зацепился за неприметную полку в тени. Там, на черном бархате, лежал браслет.  Он были изящным и опасным одновременно. Основание выполнено в виде ченого камня. Его украшали искусно выкованные цветы, с лепестков которых свисали хрустальные капли воды и темные бусины. Красиво? Безусловно. Полезно? Вполне. Но Вэй Ин привлекла не красота. От браслета ясно чуствовалось тепло. Едва уловимо, на самой границе восприятия, от него исходил шлейф тяжелой энергии. Не чистой Ци, а чего-то более… темного. Такое чувтво дежавю.       Любопытство пересилило осторожность. Она подхватила браслет, взвешивая в руке. Тот лег идеально, словно продолжение ее руки. Вэй Ин склонила голову, и сонливость как рукой сняло. В глазах загорелся огонек исследовательского азарта.     «Металл отлично проводит Ци», — оценила она, прокручивая руку с браслетом, — «Интересно какие у него способноти».    Внезапно она почуствовала чей то пристальный взгляд, и подняв взгляд выше увидила, что этот браслет лежит на алтаре, а на самой стене висит картина. Она быстро убрала браслет на место. После перевела взгляд на картину. На ней были изображены связаные между собой девушки. Одна повернутая в сторону где был изображен восход солнца, держала у горла прекрассный меч, и создавалась илюзия будто она сквозь закрытые глаза смотри на тебя и перед тобой совершает самоубийство. Она была в прекрасной темной одежде с красной вышевкой и по светлому прекраснуму лицу катилась одинокая слеза. Ее прекрасные черные волосы были распущены и казалось что они создают бесконечную тьму. Однако не смотря на ее красоту на другой половине картины была изображена ее длинная тень. И из нее создавалось ощущение, буд то выходила другая дева повернутая к наблюдателю спиной. Были видны толь ее длинные распущенные волосы и одежда с руками, которыми она тянулась к заходящей прекрассной серебренной луне. Будто просила ее остаться и не уходить. Ее лица не было видно, но было понятно— перед тобой не человек, руки слишком бледные, на пальцах не естественно для людей этой эпохи крассные ногои, и на голове красовались заостренные лисьи уши. А темная одежда не только слевалась с связывающей их тенью, но создавала ощущение что у нее за спиной красуются девять лисьих хвостов. К тому же они были изображены на прекрассной поляне с множеством цветов, казалось что они отражают свет восходящего солнца и заходящей луны. По виду рамки было понятно, что картине больше ста лет, но красоты своей она не потеряла, и освещенная печатими становилась только загадочнее.   —«Ничего себе, кто-же это нарисовал! И кто эти девушки» — подумала Вэй Ин, слегка прикусив губу в задумчивости. Если бы она точно не знала, что ей будут изготавливать с нуля собственный духовный меч, она бы рискнула связать себя с этим странным браслетом. Хотя вряд ли она его получит, судя по всему он пренадлежит, этому божеству. И когда она образует связь с мечом ей этот артефакт даже не светит. — «И цветы… Оцень красивы. Хотя… если его доработать, можно вместо капель подвесить крошечные серебряные колокольчики? А на них выгравировать печати ясности… Или, может, это то, что разгоняло мелкую нечисть?» Она настолько сильно ушла в свои мысли насчет браслета, что чуть ли не пропустила внезапный голос за своей спиной. — Нравится?- обернув голову она увидела главу кланна Мэйшань, ту самую бабушку Юй. Видно она пришла посмотреть как дела у ее дочери и внучки.—Смотри не взорви, мне тут все! И хоть она смотрела холодно было видно, что она искрене волнуется за них. И не желая мешать поискам. Она решила посмотреть не натворит ли Вэй Ин что-то, видимо ей рассказали про тот взрыв. —Приветствую главу кланна Мэйшань Юй.-она сдержанно как подобает этикету покланилась—Да мне очень понравился браслет, особено картина. Кто изображен на ней? —На этой картине изображена Сюань Су в свой последний момент как 《Сестра перерезавшая горло братским мечем》и возраждающаяся как 《Лиса меч который покарает демона или небожителя》- Точно, Вэй Ин вспомнила, она часто видела похожие картины, но на них была изображена только "Сестра" или только "Лиса", а на заднем плане изображено преимущественно только лунное затмение, иногда ее изображали в пещере, но не разу в такой манере. Вот это экземпляр. —Какая прекрасная, но кто ее нарисовал и почему на алторе на лежит браслет?—Чистое любопытство взяло вверх. И Вэй Ин смотря на главу кланна ожидала ответа. Та в ответ чуть улыбнулась. —Почти пятьсот лет назад, один из наших кузнецов влюбился в тогдашнюю дочь главы клана, она была прекрасна как луна.—Начала она свой расказ.—Но у него не было особого происхождения. А его любимая сказала что выйдет за того кто создаст для нее особое оружие, для защиты своего ордена от нежити и чтобы это оружие было прекрасным. И кузнец скитаясь до темна на рынке в поисках какого нибудь редкого метала набрел на храм Сюань Су. Он решил помолится и спросить у богини, какое оружие будет эфективно против нежети и прекрасно, как украшение. В ту же ночь ему во сне пришла богиня и расказала: про магический кнут, как сделать из него браслет. Кузнец следуя ее наставлением зделал оружие и женился на своей возлюбленной и стал известным мастером. В благодарность за свою помощь богиня попросила, нарисовать ее портрет в момент ее гибели. Для этого привели самого лучшего художнека в то время. После смерти своей возлюбленой кузнец положил в этом месте с картиной на алтарь и приказал что до того момента как на свет не появится ребенок. Способный взять его без всяких проблем, этот браслет оудет здесь. С тех пор он лежит здесь, многие приходят попытать удачу, но не вышло.— закончила она свой рассказ. —Разве он такой тяжолый?—любопытно спросила Вэй Ин, хлопая ресницами. — Этот браслет уникален, в случае кражи он возвращается к хозяйке и если его возьмет постороний человек его ударит током. — объясняоа ей Глава клана—Да так что он встать не сможет. А называется он Фэнхуан. И по силе он превосходит Цзыдянь, одного его удара хватит чтобы убить человека. А еще он покрыт шипами с ядом. Если хоть один шип попадет на кожу человека,он начнет медленно покрывать его язвами что приведет к медленной смерти. После последней фразы, наступила заметная тишина. Не известно сколько бы продолжилась эта тишина, если в ту же секунду из глубины сокровещницы не послышался едва слышный неуверенный писк шицзе: — Н… нашла!