Магистр темного культа изменивший историю.

—ВЭЙ УСЯНЬ!        Громоподобный крик, пропитанный яростью и духовной силой, расколол безмятежную тишину Пристани Лотоса, заставив само пространство завибрировать от напряжения. Зеркальная гладь озер пошла испуганной рябью, а стайка откормленных фазанов, еще мгновение назад лениво клевавших зерно у берега, с паническим квохтаньем взмыла в воздух, ломая крыльями прибрежный камыш.        Услышав знакомый до дрожи голос, адепты ордена Юньмэн Цзян синхронно втянули головы в плечи. Переглянувшись, они бесшумно сменили траекторию движения, огибая резиденцию по самой широкой дуге, на которую только были способны. Попасть под горячую руку Пурпурной Паучихи, когда та пребывала в подобном расположении духа, означало добровольно подписать себе смертный приговор.        В центре зала разыгрывалась сцена, достойная кисти безумного художника. Вэй Ин беспомощно болталась в воздухе, поджав ноги. Сейчас она напоминала нашкодившего котенка, которого безжалостно вздернули за шкирку. Мокрая ткань на воротнике ее ханьфу натянулась до предела, издавая жалобный треск и грозя вот-вот разойтись по швам и с нее капали крупные капли воды.        Мадам Юй трясла воспитанницу с таким мрачным энтузиазмом, будто вознамерилась вытрясти из нее саму душу. — Маленькая негодница! — рычала хозяйка Пристани Лотоса. Ее лицо исказилось от гнева, она была одета в домашнюю одежду, а кольцо Цзыдянь на пальце опасно искрило фиолетовыми молниями, — Тебя и на пять секунд нельзя оставить без присмотра! Чуяло мое сердце, нужно было ночью привязать тебя Цзыдянем к кровати! Что такого произошло? Спросит любой видя эту картину. Вэй Ин по прибытии обратно в Пристань лотоса решила, проверить одну свою задумку и ночью побежала на поиск водяного гуля.

***

Нацепив обувь и порадовавшись, что после встречи с Мэй-Мэй так и не переоделась в ночное, она легко вскочила на подоконник. Секунда, и гибкая тень выскользнула через окно на улицу. Она стремительно удалялась от спящей резиденции, перепрыгивая с крыши на крышу.        Вскоре гнетущая тишина сменилась нарастающим гулом. Ночной рынок наконец встретил ее цунами света, запахов и звуков. Юньмэн всегда напоминал ей бурлящую, полноводную реку, где жизнь не замирала ни на секунду. Сотни красных бумажных фонариков покачивались на ветру, словно диковинные плоды, освещая лотки с едой и безделушками. В воздухе витал густой, почти осязаемый аромат жареного мяса, жгучего перца чили, сладких специй и терпкого лотосового вина. Некоторые торговцы, заприметив знакомую красную ленту, пляшущую в черных волосах, тут же начали активно махать руками, зазывая ее к своим прилавкам.        Вэй Ин нырнула в толпу, позволяя людскому потоку нести себя, как щепку. Она бесцельно бродила среди лавочек, стараясь заглушить тревожные мысли этим гомоном. Купив шпажку с мясом, обильно посыпанным красным перцем, который приятно обжигал язык до онемения, она лениво рассматривала резные деревянные гребни и дешевые нефритовые подвески, но ничего толком не видела. Шум, который должен был отвлечь, начал только давить на виски.  Наконец, устав от тесноты и калейдоскопа лиц, она пробралась к противоположному выходу с рынка и направилась куда глаза глядят. Ноги сами, по старой памяти, вынесли ее к старому, полузаброшенному причалу, далеко от жилых кварталов.        Гнилые доски под ногами жалобно скрипели и были предательски скользкими от влаги. Пахло стоячей водой, тиной и мокрым деревом. Таких мест в окрестностях Ордена хватало: люди предпочитали широкие, залитые огнями мосты и парадные пристани, оставляя подобные темные закутки рыбакам да на крайних нужд. Поэтому, когда Вэй Ин заметила в черной, маслянистой воде, у самых свай, скользящую темную тень, она даже бровью не повела. Водяной гуль. В озерах Юньмэна это такая же обыденность, как караси. Мелкая пакость, не стоящая внимания заклинателя.        «Нашла», — мысленно улыбнулась девушка, откусывая последний кусок мяса и швыряя пустую шпажку в воду.        Пусть у нее еще не было официального духовного оружия, Вэй Ин никогда не была беззащитной. В ее сапоге покоился верный кинжал, с которым она не расставалась даже во сне, в рукаве были спрятаны печати, а тело переполняла духовная энергия. Такой мелкой нечистью ее не испугать.       Она уже потянулась за огненной печатью, лениво раздумывая, стоит ли тратить на тварь бумагу или просто шугануть всплеском ци, как вдруг мир перевернулся. Резкий, сильный толчок в спину. Чей-то сдавленный вздох прямо над ухом.Вэй Ин не удержала равновесие на скользких досках. Небо и вода поменялись местами, и она с громким всплеском рухнула вниз, в последнюю долю секунды успев инстинктивно задержать дыхание.       Ледяная вода сомкнулась над головой, мгновенно пропитывая тяжелые одежды, сковывая движения и утягивая на глубину. Холод был таким резким, словно тысячи иголок вонзились в кожу.        Первая мысль, вспыхнувшая в мозгу, была полна ярости на саму себя: «Какого черта?! Как я, черт возьми, пропустила человека у себя за спиной?! Я что, оглохла?»        Вторая мысль, уже паническая, ударила, когда она открыла глаза в мутной воде. Тень, которую она приняла за обычного гуля, разрослась. Это был не гуль. Из глубины, со дна, поднимались густые черные космы, клубящиеся, как дым. Воронка темной энергии закручивалась спиралью, притягивая к себе все живое. Омут! И не просто блуждающий, а активный, которого здесь, в черте города, быть просто не должно! «Какого хуя?!»          Оттолкнувшись ногами от упругой, сопротивляющейся воды, она устремилась вверх, к тусклому пятну света, отчаянно работая ногами и пытаясь вырваться из ледяных объятий пульсирующей внизу черноты.        Когда поверхность озера разбилась фонтаном брызг, первый глоток ночного воздуха обжег легкие, показавшись слаще самого изысканного вина. Сердце колотилось о ребра, как пойманная в силки птица, грозя сломать грудную клетку. Адреналин кипел в крови, но Вэй Ин не собиралась зависать на месте, подобно героине дешевой пьесы, драматично отплевываясь или вопрошая небеса о справедливости.       Она погребла к берегу с яростью, ее мокрые, тяжелые волосы и одежды путались у нее в ногах и тянули назад. Страх, липкий и холодный, подбирался к горлу каждый раз, когда голова видила движение под водой. Вэй Ин гребла обеими руками, стиснув зубы до скрежета, молясь всей душой Сюань Су, чтобы ее усилия не пропали даром.        «Не хватало еще самой помереть раньше времени!» — зло пронеслось в голове, когда подошвы сапог наконец коснулись спасительного ила. Ноги скользили, разъезжались, но она упрямо шла к берегу, — «Вот тебе и эксперемент с темной энергией, чуть сама нежитью не стала!» Подняв глаза и увидев панику она поняла, ее взрыв поднял всех ото сна в пристани Лотоса. "Да, теперь мне точно, Ценок"

***

И вот результат, сейчас она в руках ранее спящей Мадам Юй. Думала что ей делать. —Я не виновата! — пропищала Вэй Ин, болтаясь в руках тетушки, словно тряпичная кукла, — Я всего лишь хотела проверить теорию! Тем более у меня была бессоница. —Бессон… Что?! — Мадам Юй от возмущения поперхнулась воздухом. Она наконец перестала трясти племянницу, но на пол ее так и не опустила, продолжая держать на весу, как диковинный и особо опасный трофей. В ее глазах читалось искреннее желание испепелить нахалку на месте. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Как я буду смотреть в глаза главам других кланнов? «Извините, моя бестолковая воспитанница решила поэксперементиравать, и пошла ночью ловить гуля, что чуть не утанула»?        Вэй Ин скосила глаза вниз. Огромная лужа на полу выглядела внушительно. Ей даже стало жалко пол, если ее не вытереть, он же вздуется. На самом деле, ситуация была трагически несправедливой. Все произошло само собой! Она просто хотела проверить, а в итоге висит в воздухе.       Все началось с того, что Вэй Ин осталась с главой Юй… все это время она сидела у картины и думала насчет темной энергии. И искала способы ее заточить куда угодно. Мадам Юй прикрыла глаза и сделала глубокий шумный вдох носом. Вероятно, она считала до десяти. Или представляла, как медленно топит кого-то в озере, наслаждаясь тишиной. — Вытри здесь все, — тихо, но страшно произнесла она, не открывая глаз, — И если я узнаю, что ты опять куда то полезла или спрятала в сапоге… — Никуда я не лезла! И у меня в сапоге ничего нет! — с жаром, граничащим с паникой, воскликнула Вэй Ин. Мадам Юй открыла глаза и выразительно посмотрела вниз. Левый сапожок девочки выглядел странно: голенище неестественно оттопыривалось, искажая форму ноги.        Повисла звенящая пауза. Вэй Ин нервно хихикнула, покраснела и, наклонившись, с трудом вытащила оттуда редкие красные водоросли, которые с достались ей с огромным трудом . — Если я скажу, что не знаю, как они там появилось, вы же не поверите, да?

***

— Опять ты нарвалась на неприятности, — весело фыркнула Ли Мэй.        Ее тонкая кисть, словно продолжение изящных пальцев, плавно скользила по шероховатой рисовой бумаге. Черная тушь ложилась влажным, блестящим следом, складываясь в строгие линии иероглифов. Девушка даже не подняла головы, целиком поглощенная танцем кисти, а в воздухе витал терпкий, успокаивающий запах сосновой сажи и лотоса.        Вэй Ин, вольготно раскинувшаяся на деревянном полу перед низким столиком, лениво потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки после бегства. Она перекатилась на спину и подняла руку к свету, пробивавшемуся сквозь резные ставни. — Если бы тетушка Юй действительно злилась, Цзыдянь уже превратил бы эту дверь в щепки, а меня — в хорошо прожаренную отбивную, — парировала Вэй Ин.      Губы Вэй Ин тронула лукавая усмешка.  Вэй Ин до сих пор поражалась беспечности великих кланов.   У Вэй Ин были возвышенные моральные терзания, которыми так любят упиваться местные «святоши» за чашкой чая. Но она была готова переступить через свои принципы, ради общего блага. Она не имела привычки воровать ради пустой забавы, но хоть недолгая, но жизнь на улице быстро выбила из нее лишнюю щепетильность. Там она брала ровно столько, сколько требовал организм, чтобы не умереть от голода под чужим забором.        Даже позже, в борделе, став помощницей Ли Мэй, она не переставала обчищать богатых клиентов. Да и то ее добычей стали лишь сладости, оставленные на столе. Для пресыщенных богачей это был мусор, крошки с барского стола, а для нее — сладкий праздник, тающий на языке. Звучит как жалкое оправдание? Возможно. Если она крала, значит, крала. Точка.            Иногда ход собственных мыслей пугал ее, но этот страх исчезал так же быстро, как утренняя дымка над озером под лучами солнца. Но все же она не настолько испорчена, чтобы лишать людей последнего куска хлеба или жизни ради прихоти.       Вэй Ин тяжело, с присвистом выдохнула, отгоняя досаду. Ей ведь ни в чем не отказывали, даже баловали. Но вот давать ей экспериментировать и покупать материалы для этого не решались, а если и покупали, то после взрыва, стояли над душой, контролируя чуть ли не каждый взмах кисти, и в таких условиях вдохновение неизбежно угасало, а результат выходил посредственным. Более, им не надо знать что она пишет в дневнеке на русском языке. То, что ей удалось выловит после бездоного омута, могло сослужить верную службу ее исследованиям.        «Что ж, видно, не судьба», — мысленно подвела итог Вэй Ин, с сожалением отгоняя прочь дразнящее «а если бы».      Взгляд Вэй Ин скользнул к столу, где Ли Мэй как раз корпела над копированием медицинского трактата. . Ее взгляд устремился на чернилицу.  Заклинатели порой бывают поразительно закостенелыми в своем нежелании совершенствовать то, что и так работает. Они веками пользуются обычной тушью, срок жизни которой едва достигает пары лет. Да, если напитать ее духовной энергией, надписи продержатся дольше, но итог всегда один: свитки выцветают, трактаты смазываются, особенно если их часто разворачивать. Раз в несколько лет адепты, в основном в качестве наказаний, вынуждены переписывать горы ветхой бумаги, и это всех устраивало. Никто даже не пытается придумать более стойкий состав.      В чернильнице Мей-Мей содержалась лишь капля ци, но, выводя иероглиф за иероглифом, девушка неосознанно вливала в штрихи слабые импульсы энергии. Благодаря этому тушь не растекалась и ложилась на бумагу ровным глянцевым слоем, обещая прослужить чуть дольше обычного.        «Сажа, жировой клей… Если растереть жемчуг в мельчайшую пыль и добавить концентрированную ци, то… Нет, этого мало. Нужно еще одно связующее звено. Обычная вода тут явно не подойдет, она разрушит структуру. Была бы у меня речная жемчужина для пробы…»        Вэй Ин с тяжелым вздохом перевернулась на бок и, не мигая, уставилась на мерное движение кисти в руках Ли Мэй. — Мэй-цзецзе… — тягуче позвала Вэй Ин.        Она лениво перекатилась на живот, ощущая щекой прохладу лакированных досок пола. Подперев подбородок кулаком, девушка прищурилась, изучая засевшею в голове идею. — Как думаешь, что лучше всего удержит структуру, если я все-таки разотру речной жемчуг в порошок? Обычная вода слишком жидкая, она не свяжет частицы перламутра с бумагой. Рисовый клей? Слишком густой, кисть увязнет. Может быть… — в ее глазах вдруг вспыхнул тот самый исследовательский огонек, который обычно предвещал беду всей Пристани Лотоса, — Кровь?        Поймав панический взгляд старшей девушки, Вэй Ин поспешно, словно оправдываясь, затараторила: — Не человеческая, конечно, упаси Небеса, может быть, кровь водяного гуля? Она ведь тоже несет в себе энергию Инь, как и жемчуг. Или, скажем, сок ядовитого плюща, разбавленный вином?        Тонкая кисть в руке Ли Мэй замерла в миллиметре от бумаги, так и не завершив изящный завиток иероглифа. По комнате пронесся тихий вздох, в нем не было раздражения, лишь безграничное, выкованное годами терпение старшей сестры, привыкшей, что покой ей только снится. Она подняла голову, одарив Вэй Ин мягкой, почти материнской улыбкой. — А-Ин, — ее голос журчал успокаивающе, словно лесной ручей, огибающий камни, — Кровь гуля настолько едкая, что прожжет бумагу насквозь раньше, чем ты закончишь первый штрих. А ядовитый плющ… Что ж, это отличный способ заставить читателя твоего трактата чесаться до конца своих дней. — Зато запомнят надолго! — расхохоталась Вэй Ин, болтая ногами в воздухе. — Тогда мадам Юй точно пустит в ход Цзыдянь. И оставит тебя висеть на вратах резиденции в назидание всем остальным, пока ветер не выветрит дурь из твоей головы.        Вэй Ин лишь пренебрежительно отмахнулась от мрачного пророчества. Эти угрозы ей звучали в стенах Пристани Лотоса с редкнй регулярностью, но стали чем-то вроде пожелания доброго утра. Куда интереснее было найти решение загадки с чернилами, чем гадать о степени гнева хозяйки дома.        Девушка села, скрестив ноги в позе лотоса, и вновь уставилась в потолок. — Тогда, может быть, масло? — задумчиво произнесла она, пробуя идею на вкус, — Не обычное, а выжимка из семян лотоса. Оно достаточно густое и должно хорошо смешаться с перламутром. К тому же запах будет приятным. — Масло пропитает бумагу насквозь, — мягко, но уверенно возразила Ли Мэй. Она аккуратно промокнула кисть о край тушечницы, снимая излишки чернил, и бросила на младшую короткий взгляд, — Вместо трактата ты получишь жирную, полупрозрачную тряпку. К тому же масло со временем прогоркнет. Представь себе свиток с заклинаниями, который пахнет, как забытая тряпка на кухне. Разве этого ты добиваешься?        Ли Мэй вновь склонилась над работой. Ее движения оставались плавными и выверенными, несмотря на отвлекающую болтовню, словно она медитировала, а не писала. — А-Ин, оставь эту идею в покое. Это будет куда полезнее и, что немаловажно, безопаснее для нас всех.        Вэй Ин обиженно надула губы и крепко сжала кулак, пряча сви мысли от убийственного взгляда старшей девушки. — Скучно, — протянула она и со стуком рухнула спиной обратно на пол, раскинув руки, — Вот создать вечные чернила, которые будут мерцать в темноте собственной духовной энергией… Это же гениально! Неужели тебе совсем не хочется писать такими чернилами? Строками, которые не поблекнут и через сотню лет? — Мне хочется закончить переписывать этот абзац до заката, — невозмутимо отозвалась Ли Мэй, не отрывая взгляда от бегущих по бумаге иероглифов, — А тебе я советую не переводить добро и не пачкать пол маслом. Ты же знаешь, отмывать придется тебе самой, и никакие талисманы тут не помогут.       Прежде чем Вэй Ин успела возразить или предложить еще более безумную идею — например, использовать темную энергию, выделяемую пойманными в ловушку призраками, — уютную тишину комнаты нарушил настойчивый, но вежливый стук в деревянную раму.        Резная створка мягко скользнула в сторону, впуская в комнату полосу яркого солнечного света. На пороге возник молодой адепт. Его фиолетовые одежды с вышивкой девятилепесткового лотоса слегка потемнели от пота, а грудь тяжело вздымалась. Едва заметив Вэй Ин, лежавшую на полу, он поспешно поклонился. Его взгляд нервно метался, стараясь не задерживаться на чем-то одном. — Вэй-мэй, — выдохнул он, с трудом переводя дух, — Глава ордена и мадам Юй требуют твоего присутствия. Срочно. В Главном зале.        Вэй Ин мгновенно подобралась, пружинисто вскакивая на ноги. Лицо девушки преобразилось, приняв выражение настороженной, почти святой невинности. — Тетушка Юй… — щурясь, протянула она, и в ее голосе зазвенели нотки неподдельной тревоги, — Она уже призвала Цзыдянь? Фиолетовые молнии трещат? Или она просто крутит кольцо на пальце с таким видом, будто прикидывает, как удобнее меня придушить? Отвечай честно, мне нужно знать, стоит ли сигать в окно прямо сейчас.        Адепт растерянно моргнул. Он испуганно замотал головой, отступая на шаг: — Нет-нет, мэй мэй! Мадам Юй… Она спокойна. Ну, насколько это вообще возможно, — поспешно поправился он, понизив голос, — Она не в ярости. В зале собирают всех. Там уже присутствуют и молодой господин Цзян, и дева Цзян. Кажется, грядет важное объявление, но я… Я правда не знаю деталей.       Вэй Ин шумно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает плечи. Она принялась разглаживать складки на своем ханьфу, сбившиеся от долгого сидения. Если зовут всех, а не только ее одну для показательной порки, значит, жизнь продолжается. По крайней мере, до заката. На смену страху тут же пришло жгучее любопытство: общий сбор в разгар дня был событием из ряда вон выходящим.        Она быстро поправила пояс с серебряным колокольчиком и обернулась к Ли Мэй. Та, воспользовавшись паузой, наконец смогла спокойно вывести последний штрих сложного иероглифа, не рискуя, что ее руку толкнут в порыве энтузиазма. — Слышала? Меня зовут не убивать, а просвещать! — весело бросила Вэй Ин, легкой и беззаботной походкой направляясь к выходу. У самого порога она замерла. Обернувшись через плечо, Вэй Ин одарила подругу лукавым подмигиванием: — Не скучай тут без меня, Мэй-цзецзе. Я обязательно вернусь, как только мы закончим. И, может быть, прихвачу тебе что-нибудь вкусное с кухни… Или принесу еще одну гениальную идею для чернил! — Просто иди уже, А-Ин, — с теплой, снисходительной улыбкой отозвалась Ли Мэй, покачивая головой, — И постарайся не испытывать терпение мадам Юй, пока будешь там.        В ответ Вэй Ин лишь фыркнула.

***

Цзян Яньли выкрикнула, что она нашла себе духовное оружие. Это случилось довольно быстро, учитывая, что мадам Юй выбила у старейшин клана разрешение на несколько дней доступа к семейным реликвиям. Вэй Ин, до этого скучающая в углу и смотревшая на картину, в присутствии главы ордена Юй, тут же отбросила разговор. Она поспешила к шицзе, намереваясь помочь установить духовную связь. Пусть у нее самой еще не было меча, но с собственной энергией Вэй Ин управлялась мастерски. Ее ци напоминала спокойную водную гладь: мягкую, податливую, лишенную агрессии, что идеально подходило для стабилизации чужого потока. Именно поэтому ее вообще взяли в эту поездку. Но тетушка смерила ее тяжелым долгим взглядом и все-таки отказалась от этой идеи, решив сама помочь дочери.       Первоначальный облик духовного оружия не стал для Вэй Ин открытием, ведь еще до начала ритуала, пока женщины лишь готовились погрузиться в медитацию для привязки энергии Яньли, она успела украдкой изучить артефакт. Изящная вещица, не более. Однако теперь одна маленькая, но существенная деталь заставила брови Вэй Ин удивленно взлететь вверх. К серебряной застежке крепилась тончайшая цепочка, на конце которой, словно капля застывшей крови, покачивался идеально отполированный алый камень.       Сам браслет представлял собой холодный металл, искусно имитировавший ветвь рябины, которая мягко и свободно обвивала хрупкое запястье сестры. Багряный самоцвет вписывался в эту картину столь органично, что казался налитой соком ягодой, чудом уцелевшей на морозе. Но стоило Вэй Ин присмотреться, как она ощутила исходящую от него слабую, едва ощутимую вибрацию. Это ощущение было знакомым. Даже слишком.        Вэй Ин не решилась поднять взгляд на тетушку и кинуть на нее многозначительный взгляд. Ей стоило огромного труда сдержать понимающую, почти заговорщицкую улыбку, которая так и норовила тронуть губы.      «Блестящее решение», — мысленно восхитилась Вэй Ин. Она осторожно, почти невесомо коснулась подушечкой пальца гладкой поверхности камня, ощущая внутри духовную энергию.       Из редкого материала сотворили духовный накопитель. Идеальный вариант для шицзе, чье золотое ядро не отличалось большой силой. Теперь у нее всегда будет неприкосновенный запас ци, достаточный для мгновенной активации артефакта. И все же… Это действительно поражало. Мадам Юй потребовалось всего пара часов с момента их прибытия, чтобы не только оценить ее трофей, но и придумать и воплотить столь невероятную и аккуратную работу.       Воистину пугающая женщина. В самом лучшем, полном восхищения смысле этого слова.        Однако стоило шицзе направить поток духовной энергии в артефакт, как даже Вэй Ин не смогла сдержать изумленного, сдавленного вздоха. Это… было не то, чего она ожидала. Не последовало ни ослепительных вспышек света, ни мелодичного звона, свойственного благородным клинкам. Изящный браслет на запястье Яньли абсолютно беззвучно распался на две равные части, а пространство между ними прорезала тончайшая, почти невидимая глазу нить.        Струна.        Вэй Ин в полной мере осознала, насколько та остра, лишь когда опрометчиво провела кончиками пальцев по едва заметному серебристому блику. Боль обожгла мгновенно. Тонкая и резкая, она напоминала порез бумагой, но проникла куда глубже, словно рассекая саму плоть до кости.       Пока Яньли испуганно причитала, прижимая ладони к губам, а мужская часть семьи обменивалась тревожными, мрачными взглядами, мадам Юй уже перехватила пострадавшую руку Вэй Ин. Под ее гневные, хлесткие выкрики о вопиющей неосторожности и глупости пальцы окутало прохладное сияние целительной ци. Вэй Ин молча наблюдала за процессом. Алые бусины крови, медленно набухавшие на подушечках пальцев, перестали капать на пол, замерли, а затем растаяли, повинуясь воле хозяйки Пристани Лотоса. Раны затягивались на глазах, но мысли Вэй Ин витали бесконечно далеко от боли.        Струна.        Это оружие казалось здесь чужеродным элементом, чем-то хищным и жестоким, совершенно не подходящим ее милой, кроткой сестре. Спускаясь в сокровищницу Мэйшань, Вэй Ин готова была поставить на кон все свои не скромные сбережения, что духовным спутником Яньли станет расписной боевой веер. Или, возможно, длинная переливчатая лента из зачарованного шелка, способная сбить с ног, но не убить. Даже изящная шпилька, разящая лишь в уязвимые точки, казалась более вероятным вариантом. Ей виделось оружие для самообороны, для изысканного танца, для красоты.        Струна же в понимании Вэй Ин была инструментом палачей и наемных убийц. Оружием тех, кто не гнушается бить в спину под покровом ночи, кто способен обезглавить человека одним неуловимым, текучим движением кисти, даже не сбиваясь с шага.        Несмотря на то что Вэй Ин обладала беспокойной душой исследователя (о чем всегда догадывалась, а этот мир лишь подтвердил ее догадки), в непроходимые дебри теории духовного оружия она старалась не лезть. Некоторые вещи она отказывалась понимать намеренно, довольствуясь лишь той сухой выжимкой знаний, которая все же осела в ее сознании.        И если память ей не изменяла, духовное оружие, будь то древний клинок или новообретенный артефакт, никогда не достается заклинателю по воле слепого случая. В критический момент битвы можно схватить любой меч, но истинным спутником, продолжением руки и воли, станет лишь тот предмет, что резонирует с самой сутью души владельца. Струна. Оружие для убийц.       Именно поэтому удивление Вэй Ин граничило с глубоким, оглушающим потрясением.  Говорят, в тихом омуте черти водятся. Вэй Ин, честно говоря, боялась даже представить, насколько глубок этот омут в душе Цзян Яньли и какие именно демоны дремлют на илистом дне под толщей спокойной воды. Впрочем, было бы наивно и глупо полагать, что у такой женщины, как мадам Юй, могут родиться дети с душой из мягкого пуха. И это, пожалуй, было к лучшему. Особено если вспомнить охоту на горе Байфань.      Да и Вэй Ин не была до конца уверена, захочет ли Яньли развивать эту связь в будущем, ведь, по сути, все эти поиски затевались лишь ради соблюдения формальностей.        От этой мысли внутри поднялась темная, вязкая волна горечи, осевшая неприятным привкусом на языке. Шицзе и этот напыщенный Павлин были помолвлены с самого рождения. И хотя наследник Цзинь не скрывал своего пренебрежения и недовольства невестой, разрывать помолвку никто не собирался. Да и если ее разорвут Мадам Цзинь будет опять пытатся их свести. Это означало лишь одно: рано или поздно любимая сестра покинет родной дом и защиту семьи. Ей придется выживать в чужом Ордене. В Ланьлин Цзинь. А учитывая ее будущую гибель по вине этой свиньи Гуашаня, ей необходимо оружие.       Вэй Ин опустила тяжелый взгляд на свою ладонь. Кожа была чистой, раны затянулись, не оставив и следа, словно их никогда и не было. Она медленно, с усилием сжала руку в кулак, чувствуя фантомное жжение на кончиках пальцев. Остальные присутствующие все еще с опаской и недоверием рассматривали натянутую между частями браслета леску, обсуждая степень ее опасности.        «Нет», — твердо, словно удар молота, прозвучало решение в ее голове.        Тот факт, что сестра не может сформировать мощное Золотое ядро и использовать ци подобно остальным адептам, не должен делать ее беспомощной жертвой. Раз сама судьба вложила в нежные руки Яньли такое оружие — незаметное, сложное в обращении, но абсолютно смертоносное, — значит, так тому и быть. И она не буде стоять на месте, будет всеми силами боротся за жизнь. А эсли умрет, то с честью , а не запятнаным именем. С этого момента начинается новая история ее новой жизни.

***

- Старик Жу! - О, наша любимая Лисичка прибежала! - Эй! Не называй меня так! - Ха-ха-ха! Мда как быстро летит время, некогда маленьким детям уже по пятнадцать лет. Они все полноправные адепты Юньмэн Цзян. И да, к ней намертво прилипло шутливое прозвище. Цзян Чэн и Янли первое время смеялись над ее недовольным лицом, стоило узнать о новой кличке, потом перестали. К тому же они вместе ходили на псарню. Кроме клички "Лисичка", она с Яньли носили прозвище "Две жемчужины ордена Юньмэн Цзян". Янли получила прозвище благодаря тренировкам с духовным оружием. Теперь она могла постоять сама за себя. А саму Вэй Ин кроме пути меча, Мадам Юй почему-то еще учила пользоваться кнутом. Кроме того она не бросила свои идеи. Облюбовав себе отдельный маленький домик, где тут же принялась наводить свои порядки превратив его в мастерскую, для своих идей. Мастерская - отдельная песня. Шилопопость у нее явно семейная, так как в голове Вэй Ин всегда была куча идей. Вот она и делала наброски и создавала новые талисманы. Вспоминая важные нитки канона, сосредоточилась на том, что действительно может понадобиться. И ее старания, принесли ей великую славу, а на этой основе можно развернуться. Некоторые магические трюки она всё же не стала раскрывать на всю Пристань Лотоса - те же призрачные вороны-гонцы, над которыми она билась в четырнадцать лет, или надуманый ей в день взрыва записывающий талисман, хотя был ещё в стадии доработки. Всё некогда выделить на него время. Правда, не забывала она и про тренировки. Благодаря чему она чувствовала свое Золотое Ядро внутри, как нечто тёплое, мягкое и бодрящее. Неудивительно, что в каноне Цзян Чэн впал в истерику, когда Вэнь Чжулю сжёг его ядро. А когда дело дошло до духовного оружия... Вэй Ин, как и в каноне, назвала свой меч Суйбянем - благодаря дяде Цзяну. Но на тренировочной площадке в спаррингах приходилось использовать деревянный меч. Кроме сидения в библиотеке, она нередко вытаскивала Цзян Чэна на полигон. Кроме того дядя Цзян просил своего сына о помощи с документами и учил как быть главой ордена. Сперва Ваньинь брыкался и возмущался, а потом привык. Ну и не обошлось без аргумента "Ты наследник ордена, так что учись быть сильным и разбиратся в этих бумагах". Сегодня они снова умудрились совершить вылазку на ярмарку, проводившуюся в Пристани Лотоса. И помимо названного брата ей удалось вытащить с собой ещё нескольких адептов, в том числе и... - А-Сянь-цзе! - к ней подбежал запыхавшийся мальчишка. - Прости, я задержался у ларька. Вот. - он протянул ей маленькой подвеску в виде лисьей мордочки. - А-Яо! - простонала Вэй Ин, сделав фейспалм. - И ты туда же?! Да-да, никто иной, как сам Мэн Яо собственной персоной. Как его удалось отыскать- тот ещё квест. Вот только год назад он сам пришёл к ним в орден, перед этим получив от папочки люлей в виде спуска с лестницы. Утешала его Вэй Ин с Цзян Ченом вдвоём, а Яньли накормила его своим фирменным супом. А наткнулась Вэй Ин на него случайно в Юньпине три года назад, когда оторвалась от сопровождающих адептов, посланных по какому-то поручению главы.

***

- Эй, вы что творите?! - крик Вэй Ин заставил троицу мальчишек в подворотне прекратить избиение и повернуться к ней. Ну да, куда там одной девченке против трёх подростков, вот только она к тому времени давно развила в себе Золотое Ядро, так что беззащитными котенком не была. Впрочем она совсем не скрывала клановый колокольчик, которые всегда носила на поясе, так что те, распознав в ней адепта ордена, убрались восвояси. - Кхе! - раздалось из той самой подворотни. Это оказался мальчик явно помладше нее. Судя по всему, его сильно избили. "Вот же гады, не люблю таких тварей." - Так, осторожно. - она помогла ему подняться и сесть нормально, и порылась в мешочке цянькунь в поисках трав. - Ты как? - Плохо. - буркнул страдалец. - Уже поздно, если я сейчас вернусь, меня побьют ещё сильнее за опоздание. - А как тебя зовут? - что-то в этом мальчике ей казалось знакомым, но вот что, не пойму. - Я... Я Мэн Яо. - выдал тот. "Ой, так это я что, умудрилась наткнуться на одного из главгадов этого мира? Хотя... если получится минимизировать его желание получить отцовское одобрение, то может и не будет от него проблем в будущем. Гуаншань ведь тот ещё гад, так что свою смерть в каноне он более чем заслужил, вот только донести бы до паренька мысль о том, что папаше он нахрен не нужен". - Я Вэй Ин. - широко улыбнулась.- Приятно познакомиться. А где твои родители? Глаза Мэн Яо стали совершенно круглыми. Не каждый день с ним так просто разговаривают обычно над ним издиваются или бьют. - Мама в борделе. - скуксился тот. - Меня из-за этого все сыном шлюхи называют. Отца я не знаю, но мама говорила, что он... богатый и уважаемый и что он... он обязательно заберёт нас отсюда. Еще при чтении новеллы Вэй Усянь поняла, что его мама наивная дамочка, увы и ах. Она даже ждала своего неудавшего мужчину до самой своей смерти. - Эм, а ты не подумал, что если бы твой отец захотел, то давно бы вас забрал? - рискнув она поделилась предположением. - Она называла его имя? - Вроде... Гуаншань... - нахмурился мальчик. - Глава ордена Ланьлин Цзинь? - уточнила она. И получив кивок продолжила - Ууу, тогда можешь не ждать счастливой судьбы. - протянула она. - Судя по тому, что я слышала от дяди Цзяна, у главы Ланьлин Цзин не ты первый и не ты последний такой. И вообще - у него ведь есть законный наследник, зачем ему ты? - Я не верю! - выкрикнул Мэн Яо. - Мама говорила!.. - Можешь не верить, дело твоё. - пожимая плечами ответили ему. - Но однажды ты узнаешь, что ему на тебя плевать. Оно того стоит? Впрочем... если что, найдёшь меня в Пристани Лотоса, я ученица ордена Юньмэн Цзян. Я пойду, пока. На этом прогулка и закончилась. А потом оказалось, что адепты всполошились и искали Вэй Ин по всему Юньпину. Так что по возвращении ей крупно влетело от мадам Юй, хорошо хоть не Цзыдянем по шее. Но две недели в Храме Предков перед статуей Сюань Су ей пришлось просидеть на коленях.

***

Кто бы мог подумать, что экстремальный спуск по ступенькам Башни Кои и память о моих словах заставит Мэн Яо явиться в Пристань Лотоса и попроситься в ученики? Какую-то роль в этом сыграло и то, что встретила его на входе Вэй Ин. Как-то постепенно мальчишка влился в их с Цзянь Ченом дуэт, хотя Ваньинь и Мадам Юй сильно ворчали насчёт лишнего рта. Впрочем с Цзянь Ченом, Мэн Яо нашл общий язык с помощью... собак. Оказалось, несостоявшийся Цзинь Гуанъяо сам собачник и с удовольствием в свободное время посещал псарню с нами. Тем боле он очень понравился вырасшей Юэ. Которая теперь хвостиком бегала за своей хозяй. Сама Вэй Ин ее хорошо воспитала и с разрешения Тетушки Юй волчица сопровождала ребят на ночных охотах. А сам Мэн Яо оказался трудолюбивым и способным парнем, хотя в некоторых шалостях принимал активное участие. Мэн Яо, разумеется, тоже тренировался, Золотое Ядро у него не с бухты-барахты появилось, так что валяли они друг дружку на тренировочной площадке в троем. Тем, кому его происхождение жить спокойно не давало, ясно дали понять, что вломят обидчику так, что он будет есть без передних зубов, так что бастард Гуаньшаня жил спокойно. Лучше ковать железо, пока горячо, а проблемы будем решать по мере поступления. - Эй, она тебе подходит! - шутливо возмутился он, протягивая ей подвеску-лисицу. - А-Яо, ты вообще в курсе, что я недели три ругалась с местными жителями насчёт моей новой клички? - буркнула она, но подарок взяла. Вернувшись с прогулки, все получили дружный нагоняй от хозяйки Пристани Лотоса. Но за все эти годы Вэй Ин заметила, что все ссоры между супругами почти сошли почти на нет. Они даже начали ходить на свидания! Не без их помощи. Всего то Яньли выводит свою матушку, там они встрячаются с дядей Цзяном, а Вэй Усянь или Цзян Чен под видом внезапной просьбы помощи уводят свою шицзе. Со временем, супруги стали гулять сами. Уже когда Вэй Усянь оказалась у себя в мастерской, она могла вернуться к своим записям. Слава Небожителям, что никто не знал о ее записях, а то тетушка Юй точно отходила бы ее Цзыдянем - ведь там были, ни много ни мало, планы по впитыванию и укрощению тёмной энергии. "Лучше копить знания- мелькали в ее голове мысли- это нужно было в ближайшее время, так как скоро нас отправляют в Облачные Глубины на учёбу, а с тамошним учителем свободно не развернешся."

***

И вот этот день настал. Через три дня ранним утром они уже стояли на берегу и готовились к отправлению — их провожали родители и старшая сестра. — Будьте осторожны, — мягко напутствовала к удевлению всех мадам Юй— и Цзян Чэн, и Мэн Яо, и Вэй Усянь. Юэ крутилась возле последний, однако животные были запрещены в Гусу Лань, поэтому волчице пришлось оставится на попечение Яньли, что расстроило и саму Юэ, и Вэй Усянь тоже. —Конечно будем, тетушка Юй! — весело отозвалась Вэй Ин. — Я имела ввиду не влипать в неприятности, — фыркнула мадам Юй, но это не казалось упреком. Скорее просто усталый факт.

***

В скоре они окажутся в Гусу Лань. И эта новая арка, сюжета.