Магистр темного культа изменивший историю.

***

      Было тепло, даже жарко. Солнце нещадно палило, и было нечем дышать от донельзя нагревшегося воздуха.        Облачные Глубины были всё теми же Облачными Глубинами со своей неизменной атмосферой спокойствия и размеренности момента.        Всё также были запрещены шум и бег. А остальные правила на Стене Послушания ещё не достигли отметки в четыре тысячи, но уже вгоняли в уныние прибывших на обучение адептов других именитых орденов.        Было раннее утро, и толпа не выспавшихся из-за внезапной смены режима сна учеников сгустилась возле входа в главный зал в ожидании начала первого учебного дня.        Ученики тихонько взволнованно перешёптывались, знакомясь со своими новоиспечёнными одноклассниками и находя в ком-то из них своих новых друзей.        Юноши и девушки старались вести себя прилично и следовать правилам, дабы не настроить против себя преподавателей и не получить гневное письмо от родителей. Поэтому, даже несмотря на большое количество народу в одном месте, в Облачных Глубинах неизменно царили спокойствие и размеренная тишина.          В этой огромной толпе слегка выделялся один юноша лет пятнадцати в белоснежных одеждах приглашённого ученика со знаками ордена Юньмэн Цзян — лотосами — на подоле и, нахмурившись, встревоженно отбивал ногой какой-то известный только ему одному ритм, и вертел головой, словно пытаясь найти кого-то. И по глядовал на женскую половину.

***

Приглашения из Гусу на учёбу приходили обычно ближе к концу лета, чтобы будущие ученики могли провести самый жаркий период в своих Орденах. Наследников брали в любом случае, но только главы орденов решали, кто ещё вместе с ним поедет. На сей раз в Юньмэн Цзян честь выпала первой ученице и паре отличившихся адептов, плюс трём адепткам. Письмо с подтверждением состава участников обучения Цзян Фэнмянь отправил сразу же, как пришло приглашение, так что в ответном им присылали нефритовые жетоны для прохождения на территорию ордена Гусу Лань. Что поделаешь, таковы правила у этих монахов. Добираться решили по воде, так что готовили лодку для ребят. — Говорят, в Облачных Глубинах очень много правил, - закинув руки за голову, заметила Вэй Ин, шагая рядом с братом по мосткам в сторону беседки. – Во много раз больше, чем в Юньмэне. – Хоть прочитай их перед поездкой, чтобы знать самые основные, - посоветовал Цзян Чэн, тут же понижая голос. – Зная тебя и твою любовь к иследованиям, всё же не нарывайся слишком сильно. –Я очень хочу посмотреть на их знаменитую библиотеку, - мечтательно вздохнула Усянь. – Интересно, пустят ли меня туда в первый же день? — Сомневаюсь, - скептически посмотрел на неё Ваньинь. – Талисманы проверены? — Вышивку можно спороть, но не намочить и не стереть. И она всегда с внутренней стороны. Не боись, проверено на наших шиди. Про тебя уже слухи ходят, что ты такой благочестивый, что хоть в пример Двум Нефритам ставь. – Зато тебе и другим шимэй и шицзе не приходится смотреть на голых мужчин. И не надо подсовывать мне весенние сборники в вещи! – Не бесись, - девушка оттянула нижнее веко и показала ему язык. – Не превращайся на деле в монаха, тебе ещё род продолжать в будущем, а как ты это будешь делать без наглядного пособия? – А-Сянь, мне пятнадцать лет, всё успею и изучить, и применить на практике, - беззлобно фыркнул парень. – Мы в Гусу учиться едем, а не женихов-невест искать. — Согласна, нам еще налаживать связи между орденами, - напомнила ему первая ученица, - Там будет много наследников самых разных Орденов. Как она помнила с ними будут обучатся Цзинь Цзисюань–всем знакомый павлин и Не Хуайсан–тот кто в будущем обыграет злодея-гения Цзинь Гуаньяо. – Вот именно, - одобрительно кивнула Пурпурная Паучиха, после чего строго взглянула на них. – Надеюсь, вы оба не уроните честь ордена и не станете позорить меня своими выходками! – Приложим все усилия, матушка, - уважительно ей поклонился наследник Цзян. – Заранее обещать быть паиньками не будем.–ответила первая учиница– Мы присмотрим за шиди и шимэй, можете на нас положиться, госпожа Юй. И друг за другом смотреть будем. - Очень на это надеюсь.–Хоть и яростно, но с легкой улыбкой ответила госпожа пристани Лотоса.

***

Поскольку юноши и девушки уезжали на учёбу на целый год, и вещей им требовалось больше, чем для короткого визита. Мешочки цанькунь заполнялись одеждой, крупами, приправами (они же из Юньмэна, как без приправ-то?), важными и нужными мелочами. Вэй Ин заполнила отдельный мешочек лекарственными травами и мазями, хотя лекари в Гусу славились своим мастерством, до нее им как до луны. Да ещё и Иньчжу и Цзиньчжу умудрились сунуть необходимые средства в случае проблем по женской части. В общем, собирались основательно. Цзян Фэнмянь сказал короткую речь, напутствуя адептов и наследника перед отправлением, и лодка взяла курс на Цайи. Опытные лодочники по протокам собирались довести их до нужного места. – У кого нефритовые жетоны? – уточнил Цзян Чэн, оглядывая своих спутников. – У меня, - бойкая хохотушка Мин Сюин достала из рукава цанькунь и тут же убрала обратно. – Не волнуйся, молодой господин Цзян, не забыли про них. – Я сама попросила Сюин взять жетоны себе, а то могла забыть, - хохотнула Вэй Ин, почесав затылок. – Так оно понадёжней будет. –Шицзе, ты гений, - наперебой заговорили адепты, удивляясь. – Но это не значит, что она не может быть рассеянной, - фыркнул Ваньинь. – Гениальность провалы в памяти не отменяет. – Эх, мелкими целый год придётся заниматься госпоже и старшим адептам, - вздохнул Ву Тан, чей младший брат недавно стал адептом Юньмэн Цзян. – Зато шисюн и шицзе смогут получить всестороннее образование, - робко заметила Лин Ли. – Да и мы подтянемся в знаниях. Времени на поездку у них было предостаточно, так что каждый нашёл себе дело по душе: кто-то спал, кто-то смотрел по сторонам, любуясь пейзажами, адептки обсуждали своих знакомых, сравнивая их качества. Девушка нашла устойчивое положение и делала записи в своем дневнике. – Чем думаешь заняться, когда прибудем на место? - спросил подошедший парень, усаживаясь рядом с ней. –Попробую "Улыбку императора", - подмигнула ему первая ученица, ненадолго оторвавшись от своего занятия. - Слышала, это вино прославило Гусу, торговцы на рынке хвастались, будто оно превосходит другие сорта. Вот и хочу проверить, так ли это. Поскольку близницы после своей поездки мне его не привезли. –Тебе лишь бы выпить, знаешь же они боятся матушку - скорчил рожицу наследник Цзян. Вэй Ин показала ему язык и вернулась к своим записям в дневнике. Лишними они точно не будут, да и память надо освежить. Можно, конечно, достать интересную книжку и почитать, поскольку на лодке спарринг не устроишь, если не желаешь уронить всех в воду. Так что путь проходил в умиротворении и негромких разговорах. Цайи показался на горизонте на второй день ближе к обеду, так что немного заскучавшие юньмэнцы тут же оживились, с нетерпением поглядывая на приближающийся берег. Ещё через два сяоши лодка остановилась у причала, и адепты Юньмэн Цзян наконец сошли на землю. Лодочник подмигнул ребятам, без слов желая удачной учёбы, привязал свою лодку и отправился на рынок, а адепты - в трактир. Всё же следовало подкрепиться и немного передохнуть перед тем, как направиться в Облачные Глубины. Заказав еду и вино, они принялись изучать прохожих, негромко переговариваясь между собой. –Павлин, - неожиданно сказал Цзян Чэн, кивком показывая на расположившихся недалеко от них адептов в бело-золотых одеждах. Среди них один выделялся своей красотой, это и был тот самый "павлин" - Цзинь Цзысюань. - А им что здесь понадобилось? –А то ты не знаешь, А-Чэн. Тоже приехали на учёбу.–ответила ему девушка. – Вам что-то не нравится? - тут же спросил услышавший их Цзинь Цзысюань. - Ну почему не нравится? Просто удивились.–с легкой улыбкой ответила Вэй Ин, порой этот павлин своим заносчевым поведением ее слишком бесил. Две компании молча поели и направились к выходу, благо, не стали задирать друг друга. Путь из Цайи в Облачные Глубины занял не так много времени, хотя пришлось преодолеть немалую лестницу, забиравшуюся вверх, в горы. На площадке перед воротами уже толпились другие приглашённые ученики, ждущие, пока их запустят внутрь. Юньмэнцы отошли немного в сторону, чтобы было свободное пространство. –Доставай жетоны, - сказал Пэй Шу, нетерпеливо приплясывая на месте. - Ну, Сюин-цзе. – Что же ты такой скорый? - Мин Сюин достала из рукава мешочек и раздала всем нефритовые жетоны, которые тут же крепились на пояс. - Куда торопишься, Шу-ди? Всё успеем. Стоящие на страже адепты в белоснежных одеяниях наблюдали за собравшимися, и сразу же выпрямились сильнее, когда на площадку перед воротами поднялся ещё один. –Первый молодой господин Лань! - тут же поприветствовали его стражи. - Впускайте людей, - коротко распорядился тот, спокойно проходя через ворота. –У всего ордена Гусу Лань что, траур? - недоумённо спросила Усянь, наклонив голову к плечу. - Одеяния уж чересчур белые. – Нет, их одеяния сами по себе такие белые, - сообщил проходивший мимо них адепт в серо-зеленом ханьфу клана Не. - Я Не Хуайсан, второй молодой господин ордена Цинхэ Не. А как мне к вам обращаться? – Цзян Ваньинь, наследник ордена Юньмэн Цзян, - представился Ваньинь. - Этота девушка с неуместным вопросом - первая ученица, Вэй Усянь. Остальные - наши шиди и шимэй. Приятно познакомиться, молодой господин Не. –Мне не менее приятно, наследник Цзян, молодая госпожа Вэй. – сказал Не Хуайсан. "Так вот ты какой скрытый гений.-подумала Вэй Ин- Ну что приветствую тебя, орден Гусу Лань. На этом они зашли в Облачные глубины и разошлись. Вэй Ин с остальными девушками пошли на женскую половину, а Цзян Чен с остальными учениками на мужскую половину.

***

      В крыле спален для прибывших учениц было по-обычному тихо. Все девушки давно проснулись и ушли навстречу новому дню, оставив свои постели остывать. Но звучащую тишину неожиданно нарушил топот чьих-то ног. Возможно, их обладательница куда-то сильно торопилась, пытаясь не опоздать.        Как странно. Неужели она не знает, что в Облачных Глубинах нельзя бегать?       Вполне вероятно, что эту девушку сей факт мало волновал. Больше всего ее подгоняла скорая расправа за возможное опоздание и упёртые в бока от злости руки одного конкретного человека. Стоило только представить, что она влетит в класс после начала занятия, то всё, жди страшную выволочку и уйму нотаций на протяжении целого дня. Не от учителя, нет, до него ей вообще дела не было. Она была прекрассна, имела светлое кукольное личико, нежно розывые губы, длинные ресницы и тонкие брови. Особое внимание привлекал необычный вырез ее глаз. Вся ее фигура имела тонкую талию и немного большую грудь и бедра. Одета она в белоснежные одежды которую носили приглашённые ученики, со знаком ордена Юньмэн Цзян — лотосами — на подоле.     Наконец она закончила с причёсыванием и смогла ускориться. Спустя минуту на горизонте показались ее одноклассницы, и дева счастливо улыбнулась своей фирменной широкой солнечной улыбкой, прибавляя ходу и непринуждённо лавируя между людьми, и минуя при этом удивлённые бесцеремонным нарушением правил глаза.        Наконец юноша в белоснежных одеждах с эмблемой лотосов на подоле нашёл кого искал и от злости упер руки в бока, прищурив глаза в явном порицании. Бегунка останавливается аккурат напротив него и улыбнулась. Мрачный юноша, насупившись, подошёл к своему подруге и раздражённо, но в то же время аккуратно произнес:     — Вэй Ин, что ты творишь! Опаздываешь, так ещё и носишься! Разве не знаешь, что в Облачных Глубинах запрещено бегать?! Да даже быстро ходить нежелательно, а ты забег устроила! Опять сидела до поздна!        Она старательно делала вид, что прекрасно слушает, что ей говорят. При этом глаза ее так и норовили разбежаться по округе, пытаясь выцепить что-нибудь интересное и забавное для себя.       — Цзян Чэн… — протянула она и сделала многозначительную паузу. — Я всегда слушаю, что ты мне говоришь, и твои слова ужасно несправедливы! Мой режим сна ещё не перестроился, поэтому я случайно проспала. Ты бы знал, как я боялась опоздать! Представь, что было бы, заявись я после звонка колокола! Тогда позора ордена точно не миновать! Вот и ускорилась… — под конец оправдательного монолога Вэй Усянь ещё сильнее надула губы и удручённо понурил голову, словно она была очень опечалена, что ее благие намерения не получили заслуженной оценки.        На что Цзян Чэн удовлетворенно кивнул и хмыкнул:  — Впредь старайся не просыпать! Это тебе не Пристань Лотоса, чтобы ты могла вставать в девять утра, а ложиться в час ночи. И здесь придётся с усердием трудиться, а не взрывать все подряд!             Тем временем Вэй Усянь достала из складок своего ханьфу яркую спелую локву и с ловкостью кошки, незаметно для брата, сунула в один из его широких карманов.        Прозвенел колокол, и раскрылись широкие двери, впустив молодые дарования на встречу с новыми знаниями.        Ученики расселись по местам, и к постаменту в центре зала прошествовал статный мужчина.        Это был человек прекрасной наружности с точёными чертами лица. Если бы строгость и холодность нрава были человеком, то они выглядели бы именно так. Мужчина был молод, но отросшие козлиная бородка и усы добавляли лет. Именно из-за этого ученики за глаза называли его стариком. То был Лань Цижэнь — требовательный учитель, из-под руки которого даже самые безбашенные и избалованные юнцы выходили образованными мужчинами с прекрасными манерами, из-за чего счастливые родители пускали слёзы умиления.        Лань Цижэнь проследовал к конечной цели и обвёл учеников тяжёлым взглядом, приветствуя. Вздохнул и едко, с долей мрачности в голосе начал:       — С сегодняшнего дня начинается ваше обучение в Гусу и прежде, чем мы начнём, хотелось бы прояснить несколько моментов. У нашего ордена есть правила, их достаточно много. Все они обязательны к исполнению. Нарушители, что посмеют ими пренебречь, будут наказаны. Сейчас все постановления будут зачитаны, и больше никто не посмеет прикрыться незнанием.        Его ледяной взгляд безошибочно отыскал сидевшую за своим столом Вэй Усянь. Лицо сидящего несколько поодаль Цзян Чэна в страхе вытянулось.       Пока оглашались правила, он повернулся к Вэй Усянь с немым укором во взгляде, обещая выпытать у нее подробности позже. Виновница, видимо поняв, что это был камень в ее огород, вздрогнула, ожидая продолжения.       Когда все три тысячи правил были зачитаны, Лань Цижэнь обратился:        — Вэй Усянь.        Девушка немедленно вскочила на ноги и бодро откликнулась:  — Я!        — Скажи. Навки, демоны, призраки и монстры — это одни и те же твари?       — Конечно нет, — со смехом возразила Вэй Усянь.  — Почему? Объясни.       — Навки получаются из живых, нечеловекоподобных созданий; демоны — из живых людей; призраки — из мёртвых людей; монстры — из мёртвых, нечеловекоподобных созданий. — Навок и монстров часто путают. Как их можно различить? Приведи пример. — Запросто, — промычала Вэй Усянь и указала пальцем на растущее за окном голубовато-зелёное дерево. — Предположим, это дерево впитало в себя за многие годы энергию здешних книг и обрело сознание, после начав причинять вред людям. Это навка. А если я возьму топор и срублю его, оставив один пенёк, то в случае обретения сознания уже после этого дерево станет монстром.        — Кто был по профессии родоначальник ордена Цинхэ Не?        — Мясник.        — Клановый узор ордена Ланьлин Цзинь — белый пион. Какой именно сорт?   — Сияние средь снегов.        — Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не Ордена?        — Родоначальник Ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао.        Вэй Усянь бегло, не задумываясь, отвечала на вопросы. Для нее это не составляло какого-либо труда. Ученики, наблюдая за этим, расслабились. Если бы она сбилась хоть на мгновение, то могли спросить кого-то из них!       Лань Цижэнь нахмурился и легко покрутил кончик бороды меж пальцев и холодно отрубил:        — Ты и должена это знать. Так что нечему тут гордиться. Если я тебя спрошу… Предположим, жил один палач, и за всю жизнь он казнил несчетное количество людей. У него были жена и дети. После внезапной смерти посреди площади горожане в наказание палачу выставили его тело под солнцепек на семь дней. Вскоре затаённая злоба сделала свое дело — он восстал и начал убивать. Что необходимо сделать?        Ученики затаили дыхание, во все глаза уставившись на Вэй Усянь, ожидая, что та снова без запинки ответит на вопрос. Но она молчал.        Вэй Усянь в задумчивости подняла глаза к потолку и стал постукивать пальцем по локтю, размышляя над поставленным вопросом.        Спустя пару минут, так и не дождавшись ответа, Лань Цижэнь поторопил:       — Ну? Разве не знаешь ответ? — он рявкнул. — А вы что молчите? Я и вам вопрос задал. Не открывайте учебники, думайте своей головой!        Уже было зашуршавшие страницами ребята резко притихли, словно испуганные зверьки.        Лань Цижэнь вздохнул:        — Ванцзи, можешь объяснить остальным что к чему?        Вэй Усянь оставила раздумья и перевёл взгляд на сидевшего в отдалении юношу. Это был не кто иной, как Лань Ванцзи, сидящий донельзя прилежно. Гордость дяди, что уже давно прошёл всю программу. Что он тут забыл, разве не медитирует? Неужели его позвали специально для него, дабы указать на собственное превосходство и поставить его на место?        — Да, дядя, — Лань Ванцзи поднялся с места, в уважительном приветствии кивнул и бесцветным голосом отчеканил. — Это правило трёх У: Успокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю — дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает — усмирить его. Если же он зашёл слишком далеко, и преступления его столь сильны, что тёмная энергия злобы не рассеивается, — полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы.        На эту монотонную зазубренную речь Вэй Усянь пренебрежительно закатила глаза и фыркнул, скрестла руки на груди, "Как и ожидалось он и в романе так сказал".   –Пустое слово может привести к зазнайству, непоследовательность действий – позор на собственную голову, – тем временем закончил свою речь о соблюдениях строгих порядков Лань Цижэнь. — Вэй Ин, что заставило тебя усомниться в ответе? Лань Цижэнь тоже заметил эту странную заминку своей ученицы. Эта девченка как говорили многие просто не могла не знать ответ на этот вопрос, слишком лёгок он был, для нее. — Учитель, у ученицы сомнения, – всё же сказала Вэй Ин, она решила как в книге зависти разговор о темной энергии но под ругим углом, – но я не знаю, позволительны ли будут мои размышления. — О чём же таком ты размышляла, что думаешь так?–спросил ее учитель. — Все уважаемые заклинатели знают о трёх путях. Как и сказал Лань Ванцзи нужно строго следовать последовательности. Исключения бывают очень редко. Но этот ученица подумала, есть ли иные пути работы с духами?-Вэй Ин начала напрвлять разговор в нужное русло. — Иные пути? – чуть удивлённо переспросил Лань Цижэнь. — Верно. Я давно думала, что может быть четвёртый способ. Он и проще, и сложнее одновременно. И я ещё не продумала полную концепцию. Вы сказали, что палач трагически погиб, в последствии чего он превратился в обиженную душу и при жизни убил более сотни людей. Но что, если последним желанием умершего будет не новая одежда, а жажда уничтожение рода? В таком случае, идёт наставление, а затем усмирение. Слишком много действий. Есть возможность, что дух может погубить ещё одну душу?–вопрос девушки заставил всех задуматься. — Поэтому работа с духом, непосредственно ведётся в дали от поселений, – неожиданно вмешался Второй Нефрит. — Всегда перед работой с нечистью и духами люди должны оставаться в домах, что защищены талисманами. — Верно, но откуда тебе знать, что среди людей нет дураков, что захотят поближе посмотреть на усмирение духа? Когда мы с другими одептами ходили на ночные охоты и помогали жителям живущими рядом с пристанью Лотоса, не раз такое случалось и, к сожалению, не всегда удавалось обойтись без лишних жертв. Но кто в итоге виноват в их гибели? Дух или заклинатели, что не смогли спасти одну душу из остальной сотни? Это было вполне справедливое замечание. Не редко люди, одолеваемые любопытством сами же подставлялись под удар нечисти, а вина за это ложилась на заклинателей. Они были подобны мотылькам, что стремятся к огню, не понимая, что он убьёт их. — Поэтому эта ученица подумала, – продолжила девушка под заинтересованные взгляды. — А что, если направить обиды его жертв на палача? Этот процесс будет намного быстрее, нежели усмирение и уничтожение. Это дерзкое заявление, тут же возмутило учителя Ланя. — Невежественно! – тут же сказал учитель, чуть не нарушив запрет о крике. — Твой метод не только не несёт в себе светлого пути, но и нарушает все принципы этики и морали. Собираешься осквернить души умерших? — Учитель, некоторые души нельзя наставить, так почему не использовать их, – по привычке начала рассуждать девушка, хотя до этого и твердила себе, что тут ее вряд ли поймут. — Даже обуздавший преподобный Юй знал, что плотина ненадёжный план – лучше строить каналы . Наставления – плотина, что в любой момент может прорваться, потому лучше использовать каналы. Усмирение — это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ… Духовное начало — это светлая энергия, затаённая злоба — тёмная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне, и с её помощью можно раскалывать горы и осушать моря. Так почему же нам не научиться использовать и тёмную энергию?       — Вэй Ин, прекрати, – громко шептал Мэн Яо позади, незаметно для глаз учителя дёргая ту за подол ученических одежд, пытаясь отвлечь ее от речей. — Предлагаешь использование тёмного пути во благо? – тем временем негодовал учитель.  В нее была запущена книга, призывающая к молчанию.        Лань Цижэнь оправил полы ханьфу и жёстко отрезал:        — В таком случае как ты будешь её контролировать? Как ты можешь быть уверен, что она тебе подчинится?        —Я об этом думаю, однако, это всё не просто. Эта тема требует большого анализа, ведь энергия обиды толком не изучена, и мы не знаем даже половины её возможностей.— оптимистично заявила Вэй Усянь, одновременно уворачиваясь от новой книги.        — Ну что ж, если даже ты подумаешь об этом, то мир заклинателей не позволит тебе существовать. А теперь — пошёла прочь!        Вэй Усянь не стала ждать повторного приглашения и счастливо вылетела из зала, после примостившись на одну из крыш, ожидая конца занятий и освобождённых от тирании старика товарищей. ***       Спустя палочку благовоний на улицу высыпали адепты. Они восторженно покрутили головами в поисках и, найдя девушку на одной из крыш, на всех парах устремились в ее сторону.        — Вэй-це!!! Вот это ты задала жару! — с восхищением лепетал Не Хуайсан — Старик даже не сразу понял, что произошло! А как дошло, так весь сразу и позеленел от злости!        Ученики согласно захихикали.        — Ну а что? Он же сам сказал мне пойти вон, вот я и пошла. Да и вообще, пусть скажет «спасибо», что я вдумчиво подошёла к его вопросу. Можно было ответить так же, как Лань Ванцзи, словно с учебника считывая. А я вдумывалась в вопрос, показывая своё уважение к нему. Но он этого не оценил! Вот и проявляй после этого благие намерения, — закончив пафосную речь, Вэй Усянь картинно надулась, скрестив на груди руки и задрав.       — Вэй-цзе, ты такая задавака! — заметил Не Хуайсан.       Цзян Чэн фыркнул и, видимо, решил сбить немного спесь с распушившего лисий хвост своей сестры, едко и язвительно, но тем не менее без злости, словно поддразнивая, указал:       — Вэй Усянь, только и знаешь, что говоришь все что тебе думается. Говоришь, мол, можно было ответить, как Лань Ванцзи? Ты, между прочим, как и он прошла всю программу!        — Но ты же учил все вместе со мной… — с лисьим ехидством ответила Вэй Усянь. — Отчего ж ты встаешь на его сторону?        На это Цзян Чэн не нашёлся с ответом, кашлянул и вместо ответной колкости сменил тему, как бы между прочим бросив:        — Старик хочет, чтобы ты трижды переписала разделы о Добродетели, дабы научить тебя уму-разуму.        На это Вэй Усянь в испуге скривилась:     — Трижды?! Да они же огромные! Так ещё и написаны на чжуаньшу! Пока один раз перепишешь — точно вознесёшься на Небеса. Но трижды! Я не адепт Ордена Гусу Лань и не собираюсь выходить замуж ни за каго из клана Лань. Так с чего бы мне переписывать их правила? Не буду я этого делать. Он точно из ума выжил, раз даёт мне такие поручения!        Цзян Чэн повернулся, выгнув бровь:        — И я с ним согласен. Может, наконец прекратишь портить впечатление о нашем ордене! Несёшь всякую чушь про тёмную энергию. Даже не вздумай ступать на тёмный путь! — он нахмурился в строгом беспокойстве. Этот интерес его сестры к запретным практикам ему очень не понравился.       Настала очередь Вэй Усяня потеряться с ответом. Она знала что в скоре ей придется стать темной заклинательницей. Она привстала и соскользнула к стоящим внизу Цзян Чэну и Не Хуайсану. Они даже не заметили, когда толпа рассосалась и они остались втроем. Вэй Усянь прикусила губу в секундном размышлении и несильно ткнула локтем под рёбра зазевавшегося Цзян Чэна. В ответ на обалдевший злой взгляд она заявила, что это для того, чтоб не расслаблялся.        — Я не собираюсь вставать на тёмный путь, — поспешила успокоить девушка "Хотя и знаю что это вскоре случится, по этому начинаю в этом практиковаться". — Он слишком опасен и для тех, кто находится в полном отчаянии и не имеет других альтернатив. К тому же, будь он так легок, то на нём было бы не протолкнуться. А мне и на светлом пути хорошо. Если я не буду упражняться во владении мечом, то ты совсем зазнаешься! Поэтому мой священный сестринский долг — не дать тебе этого сделать и быть для тебя достойным наставником, — Вэй Усянь засмеялась, но после подавилась собственным смехом и недовольно закряхтела. Цзян Чэн вернул должок и ткнул ее локтем под рёбра на то же место, куда и ей, но очень слабо.       Обстановка разрядилась.        — Вэй-цзе, если ты хочешь, я могу переписать священные писания за тебя! — с искренним дружелюбием предложил Не Хуайсан.        Вэй Усянь выгнула бровь с искоркой лисьего озорства в глазах и игриво покачала пальцем, поняв его коварный замысел. "Бесплатный сыр бывает только в мышеловке". После протянула:        — Не могут люди быть такими услужливыми, не прося ничего взамен. Что ты хочешь?        Не Хуайсан замялся и прикусил губу, потупив взгляд.        — Понимаешь, у учителя есть дурная привычка устраивать внезапные контрольные. Они мне всегда так тяжело даются. Как можно упомнить все фамильные древа?! Мы свои-то не до конца знаем. Зовём всех без разбора дядюшками и тётушками, кто дальше нас на три-пять колен. А тут учить перипетия наследственных древ чужих орденов. С ума сойдёшь! А если я получу неуд, то в скором времени можно ожидать ужасную выволочку от дагэ! Поможешь мне?        — Попробую. Помогу чем смогу.        Цзян Чэн закатил глаза и насмешливо заметил:        — Нужно готовиться самим. В паре со своим племянничком старик ни одной шпаргалки не упустит.        — Мы ещё посмотрим, кто кого! — с разгорающимся озорным интересом заверила Вэй Усянь. Уже было заметно, как закрутились шестерёнки в ее голове.        — Ну ты и лица, — наконец засмеялся Цзян Чэн. — Из-под его руки даже самые заядлые хулиганы выходили прилежными кадрами, а ты станешь пятном на его белоснежной, словно снег, репутации!        — Ну надо же кому-то это сделать! — захихикала Вэй Усянь от радости, что ей наконец удалось расшевелить брата и поднять тому настроение. Хороший настрой у себя — это хорошо, но, когда он ещё и у братца, — вдвойне хорошо.       Вэй Усянь приобняла своих товарищей за плечи и со всей уверенностью заявила:        — Мы обойдём старика и контрольные сдадим на «отлично». А затем отпразнуем испив лучшее в мире вино "Улыбку Императора".     Цзян Чэн с напускной строгостью фыркнул и слегка повёл плечами, сбрасывая чужие руки в лживом раздражении, а после ехидно поинтересовался:        — Ты так говоришь, будто её уже пробовала, вино. Таки расхвалила местное вино, будто алкоголь Юньмэна чем-то хуже!        Вэй Усянь сделал большие глаза и подманила товарищей ближе, словно собираясь рассказать огромную тайну:        — Не поверишь, пробовала.        Цзян Чэн выгнул бровь в явном любопытстве. От лживой суровости не осталось и следа.        — Это когда это? Неужто припрятала парочку сосудов и со мной не поделилась, лисёныш?!        На эти возмутительные слова упомянутому лисёнышу оставалось только округлить свои глаза ещё больше и театрально схватилась за сердце, мол, обижаешь, как бы я могла так поступить с тобой?        — Да как ты смеешь? Чтобы я — и не поделилась? Смеёшься надо мной? Это всё твой обожаемый Лань Ванцзи виноват! Разбил мои сосуды. А я, между прочим, купила три! Для себя один и для вас два.        — Как разбил? Ты что, нарушила правила, и тебя поймали? — встревоженно с ноткой благоговения зашептал Не Хуайсан.        Цзян Чэн тоже не отставал и затряс Вэй Усяня за плечо, требуя подробного рассказа. Он ещё так и не взыскал должок за случай на уроке.        Поняв, что завладел полным вниманием маленькой публики, Вэй Усянь картинно вздохнул, прокашлялся и трагично запричитал, поведывая о столь душещипательной истории, что тяжким грузом висела на его бедном израненном сердце.   ***  О изысканном и невероятном вкусе Улыбки Императора слагались песни и писались поэмы. Пройти мимо такой возможности молодая заклинательница не могла, поэтому не раздумывая вечером до отбоя отправилась за пределы Облачных глубин. Заехать в Гусу и не попробовать столь восхитительное вино, как о нём говорят, она не в праве. Приобретя три сосуда Улыбки Императора, довольная дева направилась обратно на гору. Солнце уже ушло за горизонт, но ученицу это ничуть не беспокоило. Сначала, Вэй Ин хотела попробовать это вино вместе с братом, но не удержалась и открыла один сосуд. Правду говорили, испробовав Улыбку Императора один раз, не забудешь этот вкус никогда. Нежный, не имеющий резкого запаха и послевкусия был настолько восхитителен, насколько девушка слышала о нём. Ранее она считала, что лотосовое вино, которое она придумала, когда жила в пристани Лотоса, самое вкусное, но теперь поняла, как она ещё неопытна в изготовлении этих прекрасных напитков. Лотосовое вино было подобно речной глади в летнюю ночь, усеянное кувшинками и белыми лотосами, отдавая еле заметным вкусом ореха, как и семена этих цветов. Улыбка Императора являла собой мягкий рассвет в зелёных горах, что были укрыты утренней росой, имея лёгкий цветочный аромат. Это было самое вкусное вино, которое она когда-либо пробовала. — О, Небожители, я совершила самый ужасный поступок испробовала такое потрясающее вино. Как же мне теперь наслаждаться другими винами, когда этот восхитительный вкус будет преследовать меня даже во снах? Растягивая удовольствие как можно дольше, заклинательница успела опустошить один кувшин, подойдя к воротам, что вели в Облачные Глубины. Видимо, наслаждаясь вином и вечерней свежестью, Вэй Ин всё же забыла о времени и опоздала к отбою. Ворота были закрыты барьером и теперь не пропускали ее даже со входным жетоном ученика Гусу Лань. — Сильная защита, – восхитилась заклинательница, ощупывая барьер. — Но не настолько, чтобы остановить меня. Нарисовав в воздухе печать, сотканную из духовных сил, Вэй Ин немного изменила её строение и теперь она могла беспрепятственно пропускать только ее и тех, кто изначально был заложен печатью, чтобы не вызвать лишнего шума. Это ее собственное изобретение " Как знала!" Если ее поймают ещё до начала учёбы и сообщат об этом Тетушке Юй, то ей точно конец. Сделав крюк вокруг резиденции, стараясь не попадаться дежурным адептам, Вэй Ин подошёла с той стороны забора женской половины, где был выделеный для нее домик. Благо, белые траурные одежды не составляло труда увидеть ее зоркому глазу. Она и так грубо нарушает правила ордена, так что не хотелось бы попасться кому-нибудь на глаза. Тихонько взобравшись по стене, Вэй Ин не могла не оценить красоту ночных Глубин в свете фонарей и белой луны. Удивительно, но резиденция в самом деле словно вымерла, а дежурные адепты Гусу были подобны призракам в ночи, что бродят, пытаясь найти свой дом. Это было очень забавное сравнение. А ведь гусуланьцы даже не подозревают, какую красоту упускают из виду из-за своих глупых правил. Ночные Облачные Глубины были поистине загадочны, окружённые тёмными силуэтами гор под звёздным небом. Даже возвращаться в свою комнату не хотелось, лишь наслаждаться тишиной, что нарушается шелестом листвы да пением ночных птиц, а затем встретить рассвет в компании ещё одного кувшина Улыбки Императора. Все это напомнило, день ее смерти. И красоту ночного неба, даль космоса и вечные мысли крутящиеся в первые дни осознания в ее голове. Да вот только, если ее поймают дежурные, то мало точно не покажется и больше она беспокоился не об учителях или наказании за нарушение, а за то, что потом ей устроят такую тренировку, что она месяц с кровати встать не сможет. А перед этим Мэн Яо будет смотреть на нее так, что Вэй Усянь будет чувствовать себя так, словно не комендантский час нарушила, а своровала последние деньги у бедняка. Но просто уйти к себе ей было не суждено. Вэй Усянь даже не сразу заметила, что рядом с ней появился второй человек на этой стене. Словно призрак в ночи, рядом очутился юноша в белоснежных одеждах Гусу Лань. Красивые черты лица застыли, словно каменное изваяние, а золотистые глаза были холоднее замершей реки в самый холодный день в году. — Святые Небожители, – схватившись за сердце от лёгкого испуга, прошептала заклинательница. — Ваши одежды и в самом деле за призрака принять можно в ночи. На ее реплику, юноша не проявил ни единой эмоции, продолжая сверлить ее своим ледяным взглядом. Он очень был похож на Сичэня и, если бы не цвет глаз и отсутствие лёгкой улыбки, Вэй Ин бы запросто подумала, что это старший из Нефритов. Однако, судя по всему, перед ней стоял второй молодой господин Лань. Второй главный герой и ее будущий муж. Хоть в Магистре он ей нравился сейчас зациклиность и задумчивость на преодолении своих проблем, откидывали чувства на задний план. — А может, молодой господин Лань тоже желает полюбоваться прекрасной луной? — Запрещено после отбоя покидать или входить в Облачные Глубины, – таким же холодным голосом, как и его взгляд, проговорил красивый юноша в траурных одеждах. "В свете луны он еще прекрасен" подомулась виновнице. —Девушкам запрещено находится в мужской половине. Так же, в Облачных Глубинах запрещено употреблять алкоголь. — А кто сказал, что я употребляю алкоголь? – усмехнулась нарушительница. — Я всего лишь прикупила пару кувшинов этого прекрасного напитка, но пить в Облачных Глубинах у меня и в мыслях не было. — Приносить, а также хранить алкоголь тоже запрещено.-было ей в ответ. — Ай-йа, как же много правил, – досадно прошептала лисица и легко улыбнулась. — Хорошо, так и быть. Раз нельзя приносить вино, и заявляться после отбоя, тогда я удаляюсь. Сказав это, девушка поднялась и развернулась в сторону одного чудного местечка, которое заприметила ещё в первый день когда шла с другими учениками на учебу и собиралась уйти. Ночевать под открытым небом не являлось для нее проблемой, все таки жизнь на улице оставила ней свой след. Но не успела она сделать и шага, как путь ей преградил меч в белых ножнах. — Молодой господин Лань, вы уж определитесь, уйти мне или остаться, – нервно посмеялась смотрящая на него девушка, чуть отодвигая от себя белоснежные ножны пальцем. — Ты пойдёшь со мной. И получишь наказание.- услышала она в ответ. — Не хочется, – лениво ответила нарушительница. "Как всегда дотошен, а что ожидать от того у кого остались эти правила. Может разрисовать эту чертову стену. Это будет весело."— Кто же добровольно пойдёт получать наказание? — Тогда я сам приведу тебя, – сказал юноша с золотистыми глазами и сделал рывок в сторону нарушителнице, намереваясь поймать ее. Однако, дева знала и была к этому готову. И поэтому поймать ее не так-то просто. Для Вэй Усянь не составило никакого труда увернуться от захвата. Но и этот Лань оказался не из простых ребят и тут же сделал ещё одну попытку. Он был проворен, быстр и грациозен, но этого было мало для того, чтобы поймать хитрую лисичку. Странница играючи уходила от юноши в траурных одеждах, не в силах сдерживать своё весёлое настроение. Этот заклинатель был силён и красив даже хмуря свои брови от раздражения, но Вэй Ин была ещё быстрее. Когда твоя учительница Пурпурная паучиха, то для тебя открыты многие дороги. И нет. Речь не о статусе и авторитете Мадам Юй. Вэй Ин смогла изучать техники, которые разработала сама, опираясь на свои знания и открытия в прочтения об золотом ядре. А также - укрепила ее силу духа и тело. — Получать наказание я не хочу, – посмеивалась заклинательница. — Поэтому лучше уйду до подъёма и наслажусь ночным небом под вкус чарующего напитка. Ее слова и нежелание подчиняться правилам только сильнее злили Второго Нефрита. Вэй Усянь так заигралась, что в какой-то момент замешкалась перед ударом ножен противника и едва успела увернуться, вот только из-за этого под удар попал один из кувшинов Улыбки Императора, что напугало девушку больше, нежели младший из братьев Лань, что грозился ей наказанием. Глиняный кувшин разбился вдребезги стоило только белоснежным ножнам коснуться его, а напиток, что прозвали самым вкусным во всей Поднебесной, разлился по черепице стены, стекая вниз и впитываясь в землю. — Как же так? – расстроился девушка, уже и не обращая внимания на противника, с тоской смотря на разлитое вино. — Вот же невежда! – в одно мгновение разозлилась дева, смотря на Второго Нефрита своим фирменным взглядом. — Невежда? – растерялся юноша в траурных одеждах. — А кто же ещё? Разбить такой напиток сродни невежеству и бессердечности. Особенно, когда оно было только приготовлено искусным мастером своего дела, что вложил в свой напиток сердце и душу. А ты так просто его разбил, чем оскорбил его труд, – продолжала обиженно бубнить нарушительница, словно это она поймала Ланя на нарушении, а не наоборот. А затем, прижала к груди один оставшийся кувшин, словно сокровище и тут же рванула прочь в чащу, пользуясь замешательством соперника. Как всегда, память и мудрость ее предков помогали. Отвлечь оппонента болтовнёй и ввести в заблуждение, после чего резко бежать или нападать. Вэй Ин предпочёла первый вариант во избежание в каноне утраты последнего кувшина чудного вина. — Стой! – послышалось позади, а когда девушка обернулась, то увидела, как юноша с золотистыми глазами бежит за ней. — И не подумаю! А то и этот кувшин разобьёшь! – смеялась девушка, стараясь оторваться от погони. Белые одежды, что выделялись в ночи, отнюдь не помогали. Второй Нефрит был очень раздражён поведением приглашённой ученицы. Злостное нарушение правил и увиливание от наказания, но самое удивительное, этот ученик хорошо ориентировался на местности, словно она тут бывала уже не в первый раз, а также умело обходила места патруля. Кто эта девушка? После долгой беготни по лесу, второй молодой господин Лань упустил ее из виду. Более не мелькали в темноте белые одежды, не был слышен задорный смех. Эта девушка растворилась, подобно духу, и даже следов не осталось от нее. А нарушитель притаился в густой листве, что укрывала ее белые одежды от взора пытливых глаз. Застыв на ветке, подобно статуе, она внимательно следила за каждым движением второго Нефрита. Вот только долго сидеть так она не собиралась и дождавшись порыва ветерка, заклинательница осторожно сорвала пару листьев с ветки, воспользовавшись духовной энергией ускорила их полёт в сторону от нее. Соприкоснувшись с ветвями дальних деревьев, эти листочки издали звук, похожий на неосторожные шаги. И Лань, услышав их, ринулся в ту сторону. Когда белые одежды растворились под кронами деревьев, Вэй Усянь бесшумной поступью направился обратно в сторону женской половины. Удачно избежав нежелательных встреч с дежурными, она быстро смогла добраться до своего домика. Если ранее у нее и было желание ещё испить Улыбки Императора, то сейчас Вэй Ин решила, что пить такой восхитительный напиток в своём домике будет неуважительно к этому вину. Его подобает распивать в компании звёзд и луны под пение птиц и шум листвы. Поэтому, убрал драгоценный кувшин в один из мешочков цянькунь, надёжно спрятав его, чтобы в случае, если этот Лань нагрянет к ней с проверкой, то не смог найти. А прятать вино она научилась очень хорошо за годы жизни в пристани Лотоса от тетушки Юй. ***    Глаза Цзян Чэна испуганно округлились, он зашептал:        — Ты совсем сдурела? Неужели и вправду так сделала?     –Ну вот, видимо, он и настучал на меня своему дяде, — девушка напыщенно фыркнула. — Зануда!       Глаза Не Хуайсана восхищенно блестели:        — Да уж, Вэй-цзе, весёлое у тебя вышло знакомство с самим Вторым Нефритом ордена Гусу Лань! Зря ты так. Он теперь на тебя зуб точит. Лань Ванцзи — гордость своего дяди и его личное «подмастерье», поэтому настраивать его против себя — опасное дельце.        Лицо Цзян Чэна в который раз за разговор побелело, и он, схватив Вэй Усянь, встревоженно зашипел:        — Вот надо тебе вечно во всякие неприятности вляпаться! Этот Лань Ванцзи же с тебя теперь глаз не спустит. И что теперь делать? Не могла втихую пронести вино и не проявлять своё своеобразное «дружелюбие»?        — Конечно, могла бы, — со знанием дела кивнула Вэй Усянь. — Если бы я знала, что он такой зануда, то не стала бы ему предлагать. Пронёсла по-тихому и продегустировала бы алкоголь у себя в комнате, а наутро другие отдала бы вам!        Цзян Чэн с выражением вселенской горечи на лице поджал губы, словно оплакивая разлившееся и не опробованное им знаменитое вино.      — Ладненько, Вэй-цзе, Цзян-сюн. Пойду-ка я в библиотеку. Пора начинать выполнять свою часть сделки. Только и ты про свою не забудь, Вэй-цзе!     — Само собой! Удачи! — Вэй Усянь счастливо помахала рукой вслед удаляющемуся Не Хуайсану. "Хотя это врятло произойдет" подумала она.       Цзян Чэн кивнул в знак прощания и скрестил руки. Вдруг он почувствовал что-то неладное. Будто нечто средних размеров лежит в его кармане и мешается. С ускорившимся сердцем и едва проступившей счастливой улыбкой он полез в карман и обнаружил сияющую бронзой в тёплом летнем солнечном свете спелую локву. Взгляд Цзян Чэна значительно смягчился, а рука сжала приятную находку. Скрывая улыбку, он многозначительно выгнул бровь в немом вопросе Вэй Усянь, которая в этот момент всё ещё смотрела вслед ушедшему Не Хуайсану, но глаза ее хитро поблескивали и то и дело норовили посмотреть на реакцию своего братца на сделанный ей подарок.        — Вэй Усянь, — позвал Цзян Чэн. Названная обернулась и изобразила искреннее удивление на лице, которое никак не вязалось с озорным блеском в глазах. Вэй Усянь прикрыла рот рукой в притворном изумлении и запричитала:        — Какая локва! Откуда она у тебя? Вот уж у тебя в самом деле вместительные карманы. Такие богатства прячешь!        — Я не прятал и не клал туда эту локву.        — Ах, вот как… — Вэй Усянь в понимании поджала губы и знающе подняла палец, придавая убедительности и краски своим словам. — Наверняка твоя любимая лисичка подарок тебе сделала! Ух какая, даже до Облачных Глубин дошла!        Лицо замершего напротив Цзян Чэна выглядело строго, но его истинный настрой выдавали мягкие и искренние светящиеся голубизной глаза.        — Да уж, и в самом деле заботливая, — он отвернулся с напускным строгим и хмурым видом, принимаясь за сладкий фрукт, пряча так и норовившую выскочить улыбку. — Пойдем, нечего здесь торчать. Нам, между прочим, ещё к вышеупомянутой контрольной готовиться надо.        Счастливая и светящияся Вэй Усянь тотчас кивнула Цзян Чэну, прытко перекинув свою руку через его плечо, и затараторила:        — Это, безусловно, важно, но сидеть взаперти и корпеть над заданиями в такую погоду — преступление! Предлагаю чуть-чуть позаниматься и пойти к местным рекам. Говорят, они такие холодные! Поможет нам слегка остыть. Ещё и рыба водится. Есть чем развлечься.        — Тебе лишь бы поразвлечься! — хмыкнул Цзян Чэн, тем не менее претензии и отказа не высказав.        Так посмеиваясь и переругиваясь, они дружно шагали по извилистым утончённым дорожкам Облачных Глубин, совсем не замечая направленный на них тяжёлый взгляд холодных янтарно-золотых глаз, которые, несмотря на застывшую в них стужу, сквозили непрошеным горячим интересом.