Сто тридцать семь

Три дня после чистки склада. Феликс не спал. Не то чтобы он не мог — организм вырубался на несколько часов каждые сутки, но это был не сон. Это было проваливание в черноту, из которой он выныривал с криком и мокрыми простынями. В черноте ему всегда снилась Наби. Иногда — Хэвон. Но чаще всего — собственные руки, вводящие иглу в вену, и лицо Хенджина, наблюдающее из тени. Он перестал считать дни. Вместо этого считал выстрелы. Двадцать один — на складе. Семь — до этого, когда учился стрелять с левой руки. Три — в тренировочном тире Хенджина, когда злость застилала глаза и пули ложились в «яблочко» даже без прицела. — Ты слишком напряжён, — сказал Хенджин утром, разглядывая тёмные круги под глазами Феликса. — Тебе нужно отвлечься. — Мне нужно, чтобы ты заткнулся. — Не груби. Я серьёзно. Сегодня вечером я познакомлю тебя с одним человеком. — Я не хочу знакомиться с твоими людьми. — Он не мой человек, — Хенджин поправил манжету рубашки. — Он... как бы это сказать... внешний консультант. Очень специфический. Феликс ничего не ответил. Внутри него всё равно было пусто, а пустоте всё равно, с кем знакомиться. Вечер. Ресторан в деловом квартале. Хенджин выбрал место, которое выглядело как обычный корейский ресторанчик с дорогим интерьером. Тёмное дерево, приглушённый свет, никаких вывесок. Только для своих. Они сидели в отдельной комнате за низким столом. Хенджин пил чай, Феликс смотрел в стену. Дверь открылась. — Хван-ним, простите за опоздание! — голос ворвался в комнату раньше своего обладателя — звонкий, быстрый, похожий на ручей, который бежит по камням. — Пробки! Эти уроды перекрыли три полосы на мосту, представляете? Я чуть не взлетел на воздух, потому что какой-то дебил на «Тесле» решил, что он — гонщик Formula-1. В комнату влетел парень. Феликс ожидал увидеть кого угодно — ещё одного молчаливого убийцу в чёрном, жирного мафиози с цепями, тощего информатора с бегающими глазами. Но этот парень не подходил ни под один образ. Хан Джисон был маленьким. Не в смысле роста — в смысле энергетики, которая не помещалась в его тело, расплёскивалась наружу, заставляла его жестикулировать, улыбаться, моргать, говорить без остановки. Короткие тёмные волосы торчали в разные стороны. На нём была смешная футболка с коалами и растянутый кардиган, который выглядел так, будто его жевали и выплюнули. — О, вы здесь не одни! — Джисон заметил Феликса и замер на секунду, а потом его глаза расширились. — Вау. Вы похожи на персонажа из видеоигры. Типа... финального босса, но красивого. У вас веснушки! Я обожаю веснушки. У меня нет ни одной, потому что я никогда не выхожу на солнце, я как вампир, только вместо крови — кола. Феликс моргнул. — Что. — Джисон, — Хенджин сделал глоток чая, и в его голосе прорезалась усталость, похожая на привычную. — Дыши. — Я дышу! — Джисон плюхнулся на подушку напротив Феликса и пододвинулся так близко, что их колени почти соприкоснулись. — Я Джисон. Хан Джисон. Хакер, взломщик, специалист по информационной безопасности и просто хороший парень. А вы? — Ли Феликс. — Ли Феликс, — повторил Джисон, как будто пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Тяжёлое. Вы знаете, что в вашем имени шесть букв, и все они согласные, кроме одной? Это символично. Вы весь какой-то твёрдый, а внутри одна мягкая гласная. Я сейчас несу чушь? Я несу чушь. Простите. Я всегда несу чушь, когда нервничаю. — Ты нервничаешь? — спросил Феликс. Это было первое, что он спросил за весь вечер не из необходимости, а из любопытства. — Конечно! — Джисон замахал руками. — Хенджин-ним сказал, что приведёт кого-то важного, а я думал — ну, очередной здоровенный мужик с пистолетом, который будет смотреть на меня как на говно. А вы... вы не такой. Вы смотрите как на человека. Феликс не знал, что на это ответить. Потому что последние несколько недель он вообще не смотрел на людей как на людей. Они были либо целями, либо препятствиями, либо орудиями. А Джисон был... просто Джисоном. — Он хакер, — вставил Хенджин, возвращая разговор в деловое русло. — Лучший в городе. Если кому-то нужно взломать сервер, украсть данные или подставить конкурента — идут к нему. — Я не подставляю конкурентов! — возмутился Джисон. — Я предоставляю информацию. А уж как её используют — не моя проблема. — Ты слил координаты трёх складов полиции. — Потому что те склады были фейковыми! Я спас кучу людей от ложных обвинений! — Ты взломал банковскую систему и перевёл деньги с моего счёта на счёт благотворительного фонда для бездомных кошек. — У тебя всё равно их было слишком много! — Джисон надул губы. — А котики страдают. Феликс смотрел на эту перепалку и чувствовал... странное. Что-то тёплое, что не должно было быть внутри человека, который три дня назад застрелил шестерых. Что-то, похожее на забытый смех, запертый в клетке рёбер. — Вы всегда такие? — спросил Феликс. — Какой? — переспросил Джисон. — Громкие. Джисон замер. Потом медленно повернулся к Хенджину. — Он меня оскорбил? — Кажется, да, — Хенджин едва заметно улыбнулся — той редкой улыбкой, которая появлялась только когда Феликс говорил что-то неожиданное. — Круто, — Джисон снова повернулся к Феликсу и пододвинулся ещё ближе. — Меня редко оскорбляют в лицо. Обычно за спиной. Вы мне нравитесь, Ли Феликс. Давайте дружить. — Я не дружу. — А зря. Дружба — это важно. Особенно в нашем деле. У вас есть друзья? — Нет. — А были? Феликс промолчал. Потому что были. Хэвон. Наби. Они были его друзьями. Теперь они были мертвы. Джисон посмотрел на его лицо, и улыбка сползла с его губ. Не потому, что он испугался. А потому, что он понял. — Извините, — сказал он тихо. — Я иногда не фильтрую. Это у меня от нервов. И от детства. У меня было сложное детство. — У всех сложное, — ответил Феликс. — Да, но не у всех есть возможность об этом говорить. — Джисон вдруг стал серьёзным, и в этой серьёзности проявилось что-то настоящее, что обычно пряталось за потоком слов. — Я тоже потерял людей. Поэтому я здесь. Поэтому я работаю на Хенджина-нима. Потому что когда у тебя никого нет — хочешь не хочешь, а приходится искать семью там, где получится. Он протянул руку — маленькую, с короткими пальцами, с обкусанными ногтями. — Давай попробуем, а? Я буду доставать тебя глупыми вопросами, а ты будешь смотреть на меня как на идиота. А потом, через пару месяцев, ты поймёшь, что я единственный, кто не боится тебя и не пытается использовать. Феликс смотрел на протянутую руку. Он мог отказаться. Мог встать и уйти. Мог сказать, что не нуждается в друзьях, что друзья умирают, что единственный способ выжить — это никого не подпускать. Но что-то в лице Джисона — в его открытости, в его уязвимости, в его глупой футболке с коалами — сломало последнюю стену. Феликс пожал его руку. — Не доставай меня глупыми вопросами. — Хорошо, — Джисон просиял. — Буду доставать умными. Например, как ты думаешь, если скрестить ехидну и утконоса, получится ли животное, способное взломать пентагоновский сервер? — Что. — Это был умный вопрос. Ты просто не готов к таким глубинам. Хенджин закашлялся — то ли от чая, то ли от смеха. Феликс смотрел на Джисона, на его сияющие глаза, на его бесконечную, почти болезненную потребность в общении — и впервые за много дней уголок его губ дёрнулся. Не улыбка. Ещё нет. Но что-то, что могло бы стать улыбкой, если бы его сердце не было заковано в бетон. Два часа спустя. Парковка ресторана. — Он хороший, — сказал Хенджин, когда они сели в машину. — Кто? — Джисон. Ты ему понравился. — Он всем нравится, — ответил Феликс, глядя в окно. — Он как щенок. Невозможно не любить. — А ты любишь? Феликс помолчал. — Я забыл, как это. Хенджин завёл двигатель. — Может, он тебе напомнит. Той же ночью. СМС от неизвестного номера. «Привет! Это Джисон. Хенджин-ним дал твой номер. Сказал, что если я не напишу, он лишит меня доступа к кошачьим стримам. А я без них не выживу. Короче, как твои дела? Чем занимаешься? Я сейчас пиццу ем. С ананасами. Знаю, что это гадость, но мне нравится. Мы могли бы как-нибудь встретиться и съесть пиццу вместе. Без ананасов. Я закажу обычную. Или с грибами. Ты любишь грибы? Надеюсь, что да, потому что если нет, у нас будут проблемы. Шучу. Не проблемы, а небольшие разногласия. Ладно, спокойной ночи! Не взрывай ничего без меня.» Феликс прочитал сообщение три раза. Потом набрал ответ. «Грибы люблю. Ананасы — нет. Спокойной ночи.» Через три секунды пришёл ответ. «ТЫ ОТВЕТИЛ! Я ТАК СЧАСТЛИВ, ЧТО МОГУ УМЕРЕТЬ! (но не умру, потому что завтра мы едим пиццу, я уже всё решил)» Феликс убрал телефон в карман. Внутри, где была пустота, что-то шевельнулось. Маленькое, слабое, как росток, пробивающийся сквозь асфальт. Он не знал, выживет ли этот росток. Но впервые за долгое время ему захотелось это узнать.