Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Рядом с этим огромным огненным провалом находилось множество дверей — одни открыты, другие закрыты. Мрачно и жутко. Наверняка многие пещеры Плывучего павильона, обрамляющего взор, вели к этому подземелью. Тело Чжун Чуньцзи слегка дрожало: как и большинство женщин, она боялась темноты. А эти покои были особенно страшными: мрак скрывался за приоткрытыми и прикрытыми дверями, за ярким пляшущим пламенем. Взгляд Чи Юня устремился на цепной мост:  — Этот мост слишком узкий. Похоже, его специально сделали для жарки мяса.  — Верно, — холодно произнёс Шэнь Ланхунь. Мост посреди огня был шириной всего в ладонь — едва хватало места для одного человека. По обе стороны переплетались железные цепи, но предназначались они не для опоры, а для усиления жара. Каждый, кто ступит на мост, неизбежно будет обжигаться раскалёнными цепями. Едва пройдя десяток шагов, человек оказывался бы с обгоревшей кожей или свалился бы прямо в огненную бездну. На противоположном берегу стоял гроб из горного хрусталя, прозрачный и чистый, в отблесках пламени слабо мерцал бледно-голубым светом. — Этот гроб... — вскрикнула Чжун Чуньцзи. — Это голубой ледяной гроб? Чи Юнь даже не замедлил шаг, сразу же ринулся к цепному мосту. Его нога ещё не коснулась цепей, как уже вылетел серебряный клинок Одно кольцо, ударив со звонким «цзинь!» по раскалённой железной верёвке. Он хотел было оттолкнуться и взлететь, однако, когда клинок коснулся цепи, металл внезапно стал мягким, и опоры не получилось. Тело Чи Юня резко пошло вниз, но благодаря богатому боевому опыту он быстро перевернулся в воздухе, ударил ногой по серебряному клинку и, используя ци, отпрыгнул назад. Однако клинок Одно кольцо прилип к раскалённой цепи и вернуться не мог. В считанные мгновения он начал постепенно плавиться. — Эти цепи не простые, — холодно глядя на ледяной гроб на противоположном берегу, заметил Шэнь Ланхунь. — Похоже, мы недооценили их. Многие наверняка погибли напрасно в этом огне. Но этот ледяной гроб был помещён здесь только несколько дней назад. Захватив тело Фан Чжоу из дома зятя императора, он прекрасно понимал, что ты обязательно пойдёшь по следу, и использовал гроб как приманку, чтобы заманить тебя в эту огненную бездну. Тан Лици вернул Сяо Таохун Чжун Чуньцзи. В раскалённом воздухе уголки его одежды слегка поднялись и завились в огненном свете. Не отводя глаз от голубого ледяного гроба на противоположном берегу, в одно мгновение его взгляд наполнился выражением, похожим на смех и плач одновременно: — Даже если это огненная бездна, придётся прыгать... — пробормотал он. — Он всегда так хорошо меня понимает. Только мне непонятно... Почему ты можешь так хорошо меня понимать, но не можешь мне доверять? Да, я действительно часто поступал слишком эгоистично. Но с самого детства я всегда был таким эгоистичным. Когда я делал что-нибудь недопустимое? Ты всегда прощал меня. Почему сейчас... ты не можешь меня простить? — Он смотрел на гроб. — Брат... помоги мне сказать А-Яню, что на этот раз я не просто действовал из каприза. Хотя я снова поступил слишком эгоистично, но... я искренне хотел спасти тебя... Остальные трое стояли в стороне, наблюдая, как Тан Лици говорит сам с собой перед гробом, не зная, что он говорит, и переглядываясь. Чжун Чуньцзи схватила Чи Юня за рукав и тихо произнесла: — Сможет ли он вообще перейти? Эти... эти цепи... Чи Юнь стряхнул её руку и холодно сказал: — Если он хочет перейти, сможешь ли ты его остановить? — Но ведь... это уже мёртвый человек, не так ли? Даже если он перейдёт, он уже не сможет его спасти. Зачем тогда переходить? — Она снова схватила Чи Юня за рукав. — Мне кажется, за цепями будут ещё более коварные ловушки. Останови его... — Отпусти! — резко бросил Чи Юнь. Чжун Чуньцзи испуганно выпустила рукав. Её сердце было полно беспокойства. Она чувствовала, что если Тан Лици ступит на цепи, то столкнётся с опасностью, гораздо более страшной, чем армия из миллиона стальных воителей. Но она была никем, не могла ничего изменить. В страхе она почувствовала, как что-то в её одежде слегка задребезжало. Она запустила руку в рукав и крепко сжала пузырёк с лекарством. — Огненный цепной мост. Если у тебя есть истинная энергия холодной природы, возможно, метод заморозить воду в чаше временно поможет противостоять такой высокой температуре, — задумчиво произнёс Шэнь Ланхунь. — Или, если найдётся что-то, способное защитить от огня внизу, можно построить другой мост. Тан Лици стоял спиной к Шэнь Ланхуню, казалось, он ничего не слышал. Его тело двинулось, собираясь прыгнуть на цепной мост. Шэнь Ланхунь быстро среагировал и резко надавил на него: — Подожди! Не спеши... Его слова не были ещё закончены, как Тан Лици молниеносно атаковал, «хруст» — и рука Шэнь Ланхуня была вывернута в запястье. Тот стремительно отпрянул, испытывая острую боль. В последний момент Тан Лици не вывихнул ему сустав. В этот миг Шэнь Ланхунь понял: ледяной гроб, помещённый рядом с огнём, рано или поздно растает, каким бы прочным он ни был. Поэтому... Тан Лици потерял самообладание. Впрочем, он никогда не был спокоен. Всегда действовал, улыбаясь, но безрассудно, а не рассудительно. Подняв глаза, он увидел, как Тан Лици прыгнул на мост, ступил на раскалённую красную цепь. При падении цепь слегка качнулась, и одежда с причёской Тан Лици мгновенно вспыхнули. Чжун Чуньцзи невольно вскрикнула, её лицо стало белым как полотно. Чи Юнь собрался броситься вперёд, но Шэнь Ланхунь схватил его, его глаза сверкнули: — Даже если ты доберёшься до моста, что ты сделаешь? Вернись! В тот же миг Тан Лици, весь в огне, несколькими прыжками преодолел цепной мост и достиг противоположного берега. На противоположном берегу повсюду были следы воды, которые даже под сильным жаром огня не высыхали. Пламя плясало по углам его одежды. Поскольку время в огне было недолгим, огонь на одежде стал слабее, но не погас, продолжая тихо гореть. Тан Лици смотрел на ледяной гроб у своих ног, не двигаясь. Это был гроб из твёрдого льда, прозрачный и чистый, слабо мерцающий голубым светом. Но... рядом с жаром этого огненного провала он уже растаял почти полностью, остался лишь очень тонкий слой. Все следы воды на полу исходили от него. Эта вода, образовавшаяся от таяния гроба, отличалась от обычной: она была крайне трудноиспаряемой и очень вязкой. — Лис! — Тан Лици! — Господин Тан! С другого берега донеслись тревожные голоса. Голос Чи Юня был особенно громким: — Ты хочешь умереть?! Погаси огонь! Безумный Тан! Голубой ледяной гроб... был пуст. — Ха... ха-ха... — тихо рассмеялся Тан Лици. В его взгляде, обычно сложном и многогранном, теперь чётко читались безумие, радость, гнев и самовосхищение. — Как и ожидалось... Этот голубой ледяной гроб, тающий на огне, не тот, в котором Тан Лици хранил тело Фан Чжоу. Это поддельный гроб, изготовленный из других материалов. Естественно, тела Фан Чжоу не было внутри. Пламя всё ещё горело на его плечах и рукавах. Тан Лици взмахнул одеждой, и огонь по всему телу потух. Даже находясь на противоположном берегу, Чи Юнь, Шэнь Ланхунь и Чжун Чуньцзи почувствовали запах горелой плоти. У Чжун Чуньцзи выступил холодный пот, лицо побледнело, правая рука судорожно сжала ворот одежды на груди. Она не понимала слов о предельной дружбе и братской привязанности, не понимала, почему живой человек должен рисковать жизнью ради мёртвого. Но она знала, что если так будет продолжаться, Тан Лици обязательно погибнет от этих ловушек, созданных специально для него. Ради тела, которое невозможно воскресить, стоит ли? Стоит ли? — Сильно ранен? — крикнул Чи Юнь с другого берега. — Нашёл его? Шэнь Ланхунь вдруг громко закричал: — Осторожно! Огненные змеи! Огненные змеи! Чжун Чуньцзи простонала, её тело покачнулось, она сделала два шатких шага назад и оперлась о земляную стену. Огненные змеи — смертоносные серебряные кольцевые змеи, покрытые ядом, с зажжённым порохом, заложенным внутрь живота. Такие существа раньше встречались только в легендах цзянху. Теперь же, видя серебристое сияние чешуи на противоположном берегу, десятки таких змей выползали из земляных стен вокруг огненной бездны и ползли прямо к Тан Лици, всё ещё источавшему дым. «Бум!» — раздался оглушительный звук. На противоположном берегу внезапно поднялась пыль, разлетелись брызги воды, огонь разошёлся повсюду, распространяя запах пороха, будто взорвалась целая огненная сфера. Затем дым и пламя рассеялись. Трое широко раскрыли глаза и увидели, что земляная стена на противоположном берегу взорвана, образовав большую воронку, десятки огненных змей исчезли. Руки Тан Лици были залиты кровью, покрыты мелкими укусами ядовитых змей. Каждая змея была раздавлена в черепе и брошена в огненную бездну. Несмотря на молниеносные действия, одна из огненных змей всё же взорвалась при контакте, и он метнул её в земляную стену, пробив там большую дыру. Из-за сильного взрыва и сотрясения стены сверху внезапно опустилась железная решётка с шестью острыми копьями, которая с лязгом воткнулась в землю, едва не задев человека. Тан Лици резко обернулся. Весь в крови, с растрёпанными волосами, руки покрыты клыками змей, он оказался заперт за решёткой. Только глаза сверкали, словно у зверя, пьющего кровь. Он чуть запрокинул голову, прикусил губу и вдруг улыбнулся, нежно и с утончённой лёгкостью произнёс через мост: — Сяо Таохун. Чжун Чуньцзи замерла на месте. Чи Юнь выхватил у неё Сяо Таохун и бросил. Меч просвистел в воздухе, «бам!» — Тан Лици поднял руку и поймал его. Лезвие ещё висело в воздухе, как вдруг розовый блеск Сяо Таохун нарисовал круг, железная решётка с грохотом рухнула в огненную бездну. Тан Лици, добившись успеха одним ударом, не задержался ни секунды. Его фигура, словно журавль, пролетающий над облаками, легко пересекла всё ещё раскалённый и устрашающий цепной мост и, будто ничего не произошло, вернулась к троим. Шэнь Ланхунь молниеносно протянул руку и за долю секунды нажал шесть точек на руках Тан Лици. «Цзинь!» — Сяо Таохун выпал из руки. Чи Юнь схватил руку Тан Лици. К ужасу, обе ранее белые и длинные ладони местами покрылись волдырями, на тыльной стороне руки — множество ран, в некоторых ещё торчали клыки змей, слегка синеватые, везде текла кровь, зрелище было ужасным. — Ты... — он на мгновение не знал, что сказать. Гнев поднимался в груди, но, достигнув сердца, превращался в горечь. — Ты сошёл с ума! Кроме рук и плеч, одежда Тан Лици была сильно повреждена, всё тело обожжено, особенно тяжёлые раны на ногах и ступнях. Его серебристые волосы были сожжены и перемешаны с кровью и пеплом, они лежали на плечах, потемнев. Лицо, хоть и обожжено и почернело, осталось невредимым. Чжун Чуньцзи совершенно оцепенела, слёзы хлынули из глаз, катились по щекам, она закрыла лицо руками... Шэнь Ланхунь не прекращал действий, достал из рукава порошок для лечения ран и намазал его вместе с одеждой на раны, но раны от укусов змей он вылечить не мог. — Ты чувствуешь себя плохо? — спросил он серьёзно. Тан Лици поднял руки: — Ничего страшного. Чи Юнь слегка приподнял ворот на его одежде и увидел, что кожа под одеждой опухла и вся в ожогах. — Тебя укусили десятки ядовитых огненных змей, и ты говоришь, что ничего страшного? Что ты такое? Думаешь, ты настоящий демон, который не может умереть? — мягко произнёс Чи Юнь. — Даже пилюля девяти сердец не смогла меня отравить. Что значит обычная серебряная кольцевая змея? Не бойся, это всего лишь поверхностные раны. — При таких ожогах, без соответствующего снадобья, последствия могут быть серьёзными, — холодно произнёс Шэнь Ланхунь. — Давайте уйдём. Больше искать бесполезно. Чи Юнь собирался что-то сказать, но Тан Лици, глядя на своё окровавленное тело, слегка шевельнул глазами и спокойно сказал: — Можно... Но перед уходом позволь мне немного отдохнуть здесь. Чи Юнь, принеси сюда одежду. У каждого из них за спиной был свёрток, которые они оставили у входа перед тем, как войти, чтобы не мешали движению, и не взяли с собой. — Сейчас вернусь, — ответил Чи Юнь и ушёл. Тан Лици сел на землю, закрыл глаза, медитируя и направляя ци, чтобы вывести яд. Чжун Чуньцзи стояла рядом, не отрывая глаз от него. Сяо Таохун лежал в стороне, она не подбирала его, просто продолжала смотреть на Тан Лици. Шэнь Ланхунь достал из пояса очень тонкий серебряный нож, медленно разрезал раны на руках Тан Лици, вынимал клыки, выдавливал ядовитую кровь. Сделав быстрый подсчёт, он насчитал 28 следов от зубов на его руках. На другого человека это давно бы уже подействовало смертельно. — На противоположном берегу нет Фан Чжоу? — спросил он, продолжая лечить, спокойно. Тан Лици посмотрел на противоположный берег, слегка улыбнулся: — Нет. Помолчав, Шэнь Ланхунь спросил: — Больно от ран? Тан Лици слегка шевельнул пальцами, провёл рукой по волосам, густая кровь потекла по волосам, капая на израненную грудь: — А разве у Шэнь Ланхуня не было более тяжёлых ран, чем простой ожог? Шэнь Ланхунь замер, затем слегка улыбнулся: — Ты — зять императора, всю жизнь не ходил по миру цзянху. Как ты можешь сравниться с Шэнь Ланхунем? Тан Лици почти не смотрел на свои многочисленные раны, спокойно глядя на пламя в огненной бездне: — Ожоги и укусы змей — ерунда... Я... — его голос внезапно оборвался, он не закончил, сменил тему: — Фан Чжоу практиковал Путь перерождения душ, и передал мне свою силу. Вот это действительно было больно. — Господин Тан, — внезапно тихо спросила Чжун Чуньцзи, — когда ты был юным, до того, как стать императорским зятем, кем ты был? О том, что Фан Чжоу передал свою силу Тан Лици, она давно знала. Но тот человек говорил, что Тан Лици бесчеловечен и бессердечен, что он использовал жизнь друга ради получения божественных навыков. Если он действительно был таким подлым человеком, зачем тогда проделал такой долгий путь сюда, рискуя жизнью, преодолевая ловушки и ядовитых змей, упорно желая найти тело Фан Чжоу? Конечно, он не был тем самым подлым человеком, о котором говорили. Но проблема не в бессердечии, а в чрезмерной привязанности. Он слишком привязан к людям, настолько, что это почти убивает его самого... Что же делать, что делать? Тан Лици взглянул на неё: — Раньше? В юности? Он слегка улыбнулся: — В юности у меня были деньги. И до сих пор так. Чжун Чуньцзи ошеломленно замерла. Она никак не могла ожидать, что он скажет именно это. По сути, он не собирался обсуждать с ней своё прошлое. То, что он делает, не требует объяснений, не нуждается в обсуждении с ней. Ей нужно просто следовать за ним. Даже если он прыгнет в огненную бездну и погибнет, это её совершенно не касается. Как мужчина может отказываться от заботы так жестоко? Она горько улыбнулась. «В юности у меня были деньги». Просто, гордо, абсолютно игнорируя чувства другого. В этот момент Чи Юнь вернулся с серой одеждой. Тан Лици надел её поверх одежды, но не собирался вставать, тихо вздохнул, глядя на разбитый поддельный гроб на противоположном берегу: — Вы говорите, если я просто уйду, станет ли он потом меня винить... — Он уже умер. Если в мире действительно есть духи, он увидит, как ты ради него так старался, конечно, не будет тебя винить, — редко говоря, попытался утешить Чи Юнь, хотя это звучало не очень убедительно. Шэнь Ланхунь нахмурился: — Что ты хочешь сделать? — Я хочу остаться здесь на ночь. Даже если не найду тело Фан Чжоу, это будет своего рода отчёт перед собой, — тихо произнёс Тан Лици. — Позволь мне провести с ним ночь, хорошо? Говорил он тихо, с такой пепельной мягкостью, символизировавшей либо разрушение всех надежд, либо осознание истины. Чи Юнь и Шэнь Ланхунь переглянулись. Чжун Чуньцзи стояла в стороне, неподвижная, с затуманенным выражением лица. Шэнь Ланхунь немного подумал: — Я пойду в долину снаружи поискать лекарственные травы. Чи Юнь посмотрел на Тан Лици и, к удивлению, вздохнул: — Ну и дела, ничего с тобой не поделаешь. Всё равно уже стемнело. Брат Шэнь, иди искать травы, заодно принеси дичи. Переночуем, так переночуем. На еде и питье нельзя экономить. Так прошла эта ночь в молчании у костра. Тан Лици не говорил ни слова. Это было не удивительно, учитывая его тяжёлые раны, но все знали, что он просто не хотел говорить. Когда Тан Лици молчал, Чи Юнь просто лёг спать. Все понимали, что он крайне недоволен поступком Тан Лици, рискующего жизнью. Шэнь Ланхунь тихо помешивал костёр палкой, краем глаза наблюдая за Чжун Чуньцзи. Его взгляд был спокоен, никто не знал, о чём он думает. Чжун Чуньцзи не отрываясь смотрела на спину Тан Лици, всю ночь не проронив ни слова. Прошло долгое время. Чи Юнь захрапел, Чжун Чуньцзи закрыла глаза и уснула. Шэнь Ланхунь, убедившись, что вокруг тихо, сел в позу лотоса, медитируя вместо сна, и вскоре достиг состояния забвения. Когда трое заснули, Тан Лици открыл глаза, медленно встал, слегка покачиваясь, повернулся и направился к дверям у огненной бездны, бесшумно исчезнув во тьме за дверью. После ухода Тан Лици Чжун Чуньцзи открыла глаза, и по её щекам медленно покатились слёзы. Конечно... Он не сдаётся. Не найдя того, что искал, он никогда не уйдёт. «Тело друга действительно настолько важно? Важнее, чем собственная жизнь? Разве стоит платить своей жизнью за его? Ты... Ты понимаешь, как нам тяжело и больно видеть тебя таким? Ты идёшь по пути, где на каждом шагу ловушки, яды и клинки. Ты ведь такой умный, такой расчётливый, как ты можешь не понимать? Я не могу позволить тебе продолжать. Они позволяют тебе действовать по своему усмотрению, потому что понимают твою братскую привязанность. Но я... мне важна твоя жизнь, а не твой долг». Чжун Чуньцзи запустила руку в карман, пузырёк с лекарством вдруг стал ледяным, будто в нём зародился острый клинок. Она крепко сжала пузырёк. В её плавающем сознании впервые возникло ясное и чёткое решение. Ночь постепенно проходила. Чжун Чуньцзи спокойно сидела у костра, ожидая.