Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

От горного хребта Уишань на север — и через две недели с лишним пути достигнешь горы Гусу в Сучжоу.   Сучжоу — бывшая столица царства У времён Чуньцю. После того как ван царства Юэ завоевал У, эти земли отошли Юэ, затем Чу покорил Юэ и присоединил их к себе. Когда Цинь Шихуанди объединил Поднебесную, здесь основали округ Хуэйцзи с уездом У. В первый год эры Чжэньмин династии Южная Чэнь здесь учредили Чжоу У, включавшую уезды У, Цзясин и Лоу. А в девятом году правления Кайхуан династии Суй (589 г.), поскольку у озера Тайху стояла знаменитая башня Гусу, Чжоу У переименовали в Сучжоу — так и появилось это название. В городе Сучжоу кипела жизнь. Сегодня был девятнадцатый день шестого месяца — день рождения бодхисаттвы Гуаньинь. Люди нескончаемым потоком шли в знаменитые храмы — Сиюань, Ханьшань и Баоэнь у Северной пагоды, чтобы возжечь благовония. Вдоль дороги торговцы расставили лотки с ароматами — покупателей было хоть отбавляй. Среди толпы медленно двигалась повозка, направлявшаяся по горной дороге к восточной горе, к монастырю Линъюань «Храм Духовного Источника». Все вокруг радовались празднику, спешили на молебен, любовались зрелищем — но эта повозка ехала молча. Возница смотрел перед собой безжизненным взглядом, лицо его было восково-бледным, а занавеси на окнах — чёрные, плотные, так что невозможно было разглядеть, кто сидит внутри. Один человек давно приметил эту повозку. Звали его Линь Бу, родом из Цяньтаня, он был прославленным мудрецом в краях Цзянхуай. В тот день он тоже нанял повозку, чтобы отправиться в монастырь Линъюань на горе Дуншань, но не для того, чтобы возжечь благовония, а чтобы насладиться чаем.   *** Примечание переводчика.  Линь Бу (林逋, 967–1028) в реальной истории — знаменитый поэт-отшельник, живший у озера Сиху.  *** Чёрная повозка ехала той же дорогой — из Ханчжоу в Сучжоу. Они часто встречались в пути, но человек в повозке так ни разу и не показался и не обмолвился с ним ни словом. Линь Бу заинтересовался не только жуткой и странной атмосферой самой повозки, но и тем, что повсюду, где она проходила, у богатых домов пропадало имущество, а местные лекари — один за другим — получали приглашение зайти в неё на беседу. Кто же в ней сидел? Вор? Или просто больной? Рядом с повозкой Линь Бу неторопливо шла пёстрая белая кобыла. Он обернулся — рядом ехала барышня в пурпурных одеждах, необычайно красивая. У седла болтался длинный меч, что выглядело очень необычно среди паломников. Многие оглядывались на неё с удивлением. Но сама барышня смотрела в никуда. Лицо её было бледным, взгляд — пустым. Она безучастно позволяла коню идти, будто ей было всё равно, куда он повезёт. Линь Бу посмотрел на чёрную повозку впереди, потом на барышню в пурпурных одеждах рядом — и всё больше удивлялся: «неужели сегодня в монастыре Линъюань случится что-то необычное?» Вскоре они достигли ворот монастыря. Линь Бу расплатился и направился к задним склонам горы. За монастырём Линъюань на западной горе Дунтин находился дикорастущий чайный лес. Там, среди чайных кустов, росли персики, абрикосы, сливы, умэ, хурма, мандарины, гинкго, гранаты, синьи, юлань и изумрудный бамбук. Благодаря этому чай здесь обладал особенно нежным и насыщенным ароматом — совсем не таким, как в других местах. Линь Бу прибыл сюда отчасти потому, что настоятель Цинъянь пригласил его на чайную церемонию, отчасти — чтобы увидеть эту редкую красоту природы. Но едва он ступил на тропу, за ним звонко застучали копыта — пёстрая кобыла последовала за ним. А чёрная повозка, несмотря на узкую горную тропу, каким-то чудом тоже въехала в горы. На пустынной задней тропе Линь Бу шёл один и чувствовал нарастающее беспокойство. Вскоре повозка его обогнала и скрылась впереди. А барышня в пурпурных одеждах замедлила ход и вдруг тихо вздохнула: — Господин… Вы один отправляетесь в такое глухое место… Скажите, зачем? Линь Бу удивился — он не ожидал, что именно она заговорит первой. — Я бывал здесь раньше, — ответил он. — Просто гуляю по горам. А вы, госпожа, зачем сюда приехали? Барышня сошла с коня и повела его за поводья: — Я… я совершила поступок, о котором никогда и не думала… Теперь мне некуда идти. Говорят, в монастыре Линъюань на горе Дунтин есть чудесный источник, что исцеляет глаза и душевные раны… Поэтому я пришла… посмотреть. Она вздохнула: — Вы, господин, бывалый путник… Не могли бы вы проводить меня к источнику? — Конечно, — охотно согласился Линь Бу. — Источник — в горах. Но уже поздно, дорога дальняя и глухая… — Я не боюсь духов и демонов, — тихо сказала она. Линь Бу мельком взглянул на ножны меча у её седла. «Молодая барышня с длинным мечом — разве это защита от разбойников?» — подумал он. Сам он лишь недавно достиг совершеннолетия, но уже побывал повсюду — от юга до севера Поднебесной. В последнее время при дворе готовят поход на север, времена неспокойны, разбой повсюду. Хотя Дуншань и считается местом, куда стекаются паломники, и здесь не поручишься за безопасность. Но в глазах барышни читалась такая боль… Он не решался отказать. — Этот источник… он и впрямь чудодейственный? — спросила она. Линь Бу улыбнулся: — В горах наблюдаешь за солнцем и луной — тепло и холод ведаешь сам. Если ты скажешь — «чудодейственный», значит, чудодейственный. Если скажешь — «нет», значит, нет. То, что не помогло тебе, может помочь другим. То, что помогло всем, — не обязательно поможет тебе. Глаза барышни на миг просветлели: — Господин, ваша речь необыкновенна. Позвольте узнать ваше имя. — Не смею таиться, — ответил он. — Линь Бу, поэт из Цяньтаня, мой цзы —Цзюньфу.  *** Примечание переводчика  В традиционной китайской культуре у образованных людей, помимо имени (名, míng), было также «цзы» (字, zì) — вежливое, «взрослое» имя, которым пользовались в обществе. У Линь Бу цзы было «Цзюньфу» (君复). Это имя давалось при достижении совершеннолетия и отражало моральные или философские идеалы человека. Таким образом, эта фраза — скромное и уважительное представление:   «я — Линь Бу из Цяньтаня, мой цзы — Цзюньфу» *** Он думал, что она, юная и наивная, не знает его имени. Но она сказала: — А, вы — тот самый господин из Хуансяня! Теперь понятно.  Линь Бу изумился: — Вы — ученица какого наставника? Он родом из деревни Хуаньсянь, и друзья шутливо звали его «Господином Хуаньсянь». — Я… — барышня замялась. — Меня зовут Чжун Чуньцзи. Учителя она не назвала. — Фамилия Чжун… — заметил Линь Бу. — Вы, верно, не ханька? — Не знаю, — тихо ответила она. — Учитель никогда не говорил мне о моём происхождении. — В горах южного Фуцзяня живёт народ шэ, — сказал он. — У них чаще всего фамилии Чжун или Лань. Чжун Чуньцзи задумалась, потом покачала головой: — Я ничего не знаю… Мало что понимаю в этом мире. Она знала прозвище «Господин Хуаньсянь» — значит, её происхождение не простое. Но почему она так подавлена? Линь Бу вдруг вспомнил: — Госпожа Чжун… Вы не с той чёрной повозкой едете? — С чёрной повозкой? — Она вздрогнула. Хотя та только что миновала её, она не заметила. Теперь же не могла припомнить. Линь Бу рассказал ей о странных происшествиях вдоль дороги. Чжун Чуньцзи слушала, опустив глаза. Раньше она бы тут же выхватила меч и помчалась за повозкой. Но с тех пор как в Долине Просветления она воткнула иглу в Тан Лици и скрылась, она словно потеряла себя. Несколько дней назад, оставшись без денег, она ограбила дом у дороги — а потом подумала: а вдруг те люди копили серебро на самое важное? Но она не только украла — уже и потратила. Вернуть не могла. Теперь, услышав слово «вор», она растерялась: а не стала ли она сама вором? Кто она теперь — хорошая или плохая? Линь Бу, видя её растерянность, подумал, что она испугалась разбойников, и пожалел, что заговорил о повозке. Но вдруг из леса раздался женский крик. Линь Бу вздрогнул. Чжун Чуньцзи мгновенно вскочила на коня, схватила его за пояс и посадила за собой. Рванув поводья, она помчалась туда, откуда донёсся крик. Линь Бу не успел опомниться — а уже был в седле. Он изумился: откуда у этой хрупкой барышни такая сила? «Мэйхуаэр» мчалась, как ветер. Через мгновение они были на месте. Но Чжун Чуньцзи застыла как вкопанная. Линь Бу спрыгнул с коня и увидел: — чёрную повозку, перевёрнутую и разбитую; — возницу — обезглавленного; — на земле — женщину в чёрном и в маске, окружённую воителями в красном с мечами; — на дереве — человека, висящего на ветке, а внизу — разбойники уже лезли за ним. Это была картина убийства. Линь Бу побледнел. Он никогда не видел ничего подобного. Бежать или броситься на помощь? Второе — значит погибнуть понапрасну. Тем временем он заметил: тот, кто висел на дереве, — его рука была белой, нежной, почти соблазнительной… Это же тот самый человек, что в лесу дал ей флакон с ядом и велел уколоть Тан Лици иглой! Теперь она всё поняла: он использовал её, чтобы избавиться от врага. Чжун Чуньцзи стояла, как окаменевшая. Женщина в чёрном, видимо, была тяжело ранена — иначе как могла бы её осаждать такая шайка ничтожеств? Если она не вмешается, оба умрут в мгновение ока. А значит… Никто не узнает, что она предала Тан Лици. Никто не узнает её низость и эгоизм. «Динь!» — меч женщины в чёрном выпал из руки. Её пнули — и уже занесли клинки для последнего удара. На дерево взбирались, чтобы срубить ветку. Чжун Чуньцзи стиснула зубы, резко развернулась — и вонзила меч в грудь Линь Бу. Тот не ожидал удара. Меч пронзил его насквозь. Он обернулся — и увидел, как барышня в пурпурных одеждах, даже не взглянув на него, развернула коня и скрылась в лесу. «Почему?...» — мелькнуло в сознании Линь Бу, падая. А потом он понял: она хотела остаться без свидетелей. А единственный, кто видел, как она собиралась не спасать, — был он. Какая жестокая женщина… Пока Линь Бу терял сознание, из леса донёсся вздох: — Какая жестокая женщина. И тут же воители в красном начали падать. Листья, срываемые невидимой силой, резали их — и те умирали на месте от яда. Остальные в ужасе бросились бежать. Из тени вышел юноша в жёлтых одеждах, с огненно-красным веером в руке. Круглое лицо, румяные щёки, лукавая улыбка. Его ореол радости и блеска был настолько ярок, что рядом с ним все меркли. — Кто вы? — хрипло спросила женщина в чёрном, поднимаясь с земли. Голос её был старческим. — Зовут меня Фан Пинчжай, — ответил он, кланяясь веером. — Прозвище — «Беззаботный». Добрые дела не моё — но спасти вас — первый раз в жизни. Женщина подхватила висевшего на дереве мужчину и опустила на землю: — Спасибо вам! — Не за что, — усмехнулся Фан Пинчжай. — Конь спотыкается, человек ошибается, и даже Фан Пинчжай иногда спасает людей. — Как мы можем вас отблагодарить? — Снимите маски — и дайте мне взглянуть на ваши лица. — Нет, — твёрдо сказала она. Человек в чёрной шляпе — это, конечно, Лю Янь. А женщина в чёрном с плохим мастерством — Юй Туань-эр. Она не хотела покидать лес, но Лю Янь сказал, что лекарство от её странной болезни необходимо варить из чайных листьев, виноградных косточек, вечерней примулы, семян периллы и прочих компонентов. Ради приготовления снадобья им пришлось выйти из гор. По дороге они воровали — но только у богатых. Юй Туань-эр, наивная и простодушная, исполняла приказы Лю Яня без раздумий. Она и целителей приглашала — но ни один не смог вылечить её преждевременное старение. Так они добрались до Сучжоу. А сегодня на них напали наёмники — нанятые семьёй, которую ограбила Юй Туань-эр. В прежние времена Лю Янь одним дыханием испугал бы их до смерти. Но теперь, в изгнании, без сил… без Фан Пинчжая они бы погибли. — Вы не хотите? — усмехнулся Фан Пинчжай, взмахивая веером. — Значит, соблазняете меня посмотреть! Он даже не взглянул на умирающего Линь Бу — будто тот был пылинкой. Юй Туань-эр колебалась: — Вылечите его — и я покажу лицо. — Его не я убил, — равнодушно ответил Фан Пинчжай. — Он умрёт! Тут вмешался Лю Янь, ледяным тоном: — Ты и не вылечишь. — Ах! — рассмеялся Фан Пинчжай. — Фан Пинчжай всемогущ! Вылечить этого учёного — пустяк. Но твоя попытка уколоть моё тщеславие — провалилась. Он помахал веером: — Ладно. Не буду смотреть на неё. Но хочу увидеть его лицо. Пусть сам приподнимет вуаль — и я унесу этого учёного. Юй Туань-эр толкнула Лю Яня. Тот приподнял чёрную вуаль. Фан Пинчжай внимательно взглянул — и вдруг широко улыбнулся: — Достойный муж! Тебе — три моих уважения. Учёного я забираю! Он поднял Линь Бу — и исчез, оставляя после себя только жёлтый след в воздухе.