Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Лишь плечевой хрящ был развернут ровно на пол-оборота — ни один посторонний, кроме самих двоих, и не заметил бы этого. Тан Лици не придал значения столь двусмысленной близости и ещё больше приблизился, почти касаясь губами левого уха Сифан Тао: — Волосы — твои. А человек… Где ты спрятала Чи Юня? Сифан Тао почувствовала, как по телу пробежали мурашки, — половина лица её залилась румянцем. Она прикусила губу и тихо, сдавленно засмеялась: — Ах ты… Ты и правда… Откуда ты знал, что это Чи Юнь? Почему не спросил о твоей А-Шэй — той, что рождена с врождённой пленительностью и костями, достойными нефрита? Кажется, ты к ней пылал всей душой… Как же ты теперь так холоден? Тан Лици тихо рассмеялся — вибрация коснулась её ушной раковины: — Если бы ты была уверена, что я «пылал всей душой», ты не стала бы хватать Чи Юня, верно? Ведь А-Шэй взять в плен было бы куда проще. Сифан Тао вздохнула: — Я и вправду не знаю, была ли твоя страсть к ней искренней или лишь спектаклем для меня. Если бы ты разыгрывал, а я поспешила бы схватить её — не исключено, что ты заранее поставил Шао Яньпиня в засаду, как ждущего журавля… и тогда я убила бы ни в чём не повинного человека. Её глаза блестели, щёки горели: — Но Чи Юнь — точно важен тебе. Взглянув сегодня на тебя, я поняла: я не ошиблась. — Отпустить его одного преследовать Шэнь Ланхуня и Лю Яня — действительно была моя ошибка, — мягко сказал Тан Лици. — Тогда я был в смятении и забыл, что за спиной у меня сидит безумная демоница вроде тебя. Из-за этого он остался без прикрытия и был пойман. Всё это — целиком моя вина. Он прижался лбом к её лбу — и тут же его ци, сконцентрированное в точке между бровями, ударило прямо в сознание Сифан Тао: — Говори. Где ты его прячешь? Сифан Тао лишь улыбнулась — и ответила встречным потоком ци. Оба обладали изумительным внутренним могуществом, но оба практиковали нестандартные, извращённые техники левого пути. Их лбы соприкасались лишь в пределах волоска, но там бушевала битва, куда опаснее, чем при прямом ударе ладонями. Один неверный шаг — и ци взорвётся в мозгу, убив обоих. Но со стороны казалось лишь, что двое влюблённых обнялись, прижались лбами и улыбаются друг другу. Кто бы мог подумать, что в этом — смертельная схватка? — Какая яростная ци «Великого обмена»! — прошептала Сифан Тао. — Действительно впечатляюще… Ты получил куда больше, чем Лю Янь. Неудивительно, что он раз за разом проигрывает тебе… Хочешь знать, где Чи Юнь? Хорошо… Убей Шао Яньпиня — и я скажу. Тан Лици лёгкой улыбкой ответил — и в тот же миг его ци хлынуло ещё мощнее, как пламенный клинок: — Ха! Убью Шао Яньпиня — и ты станешь главой Ордена Добродетельного Клинка? Но заставить Орден признать женщину своей госпожой — задача непростая. Сифан Тао легко отражала его жгучую, неудержимую силу — и выглядела при этом совершенно непринуждённой: — У меня — непревзойдённая стратегия. И ходы мои — слишком изящны, чтобы ты угадывал их каждый. — А если я не стану убивать Шао Яньпиня, — медленно произнёс Тан Лици, — а убью Пу Чжу? При этих словах внутренняя ци Сифан Тао дрогнула — она явно растерялась. Тан Лици мгновенно воспользовался её слабиной: его жаркий поток ци удвоил натиск. Выражение лица Сифан Тао побледнело, голова закружилась, в ушах зазвенело от боли. — Ты… — Пу Чжу как раз возвращается на собрание Шаолиня, для избрания настоятеля, — мягко продолжал Тан Лици, всё ещё прижатый лбом к её лбу. — При его уме, мастерстве и глубине буддийского учения он с лёгкостью станет настоятелем. А если ты чуть-чуть ему поможешь — его избрание будет делом решённым. Ты уже вложила в него столько усилий… Как только он станет настоятелем, ты затянешь свою сеть любви. Он вдруг поймёт: без тебя — жизнь немыслима. Привязанность уже необратима, а путь назад закрыт. Глава Шаолиня, нарушающий обеты… Даже если Пу Чжу и вправду воплощение архата или живой бодхисаттва — он всё равно не вырвется из твоих рук. Шаолинь станет твоей опорой в борьбе за Орден. Ну, разве я не проницателен? Разве не предвижу всё наперёд? — Ты… — Сифан Тао с усилием сопротивлялась его ци. — Ты и правда поражаешь. Такой красивый, обаятельный… и такой жестокий лицемер. Почему ты упорно стоишь у меня на пути? Если бы ты помог мне — всё в этом мире стало бы так просто. Разве ты этого не чувствуешь? Её ци постепенно восстановила равновесие, отражая жар Тан Лици: — Мы с тобой — не одного поля ягоды… Но и не так уж далеки друг от друга. Тан Лици обнажил зубы в улыбке: — Почему я против тебя? Мир и так меня не касается… Но ты! Ты приютила Лю Яня, научила его боевым навыкам. Ты заставила его создать пилюлю девяти сердец — и втянула его в бездну, из которой нет выхода. Ты сделала его хозяином Обители Фэн Лю, превратила в мишень для всего мира воителей цзянху. А потом устроила ему поражение у горы Хаоюнь — и он стал беглой собакой, без дома и имени! Чи Юнь простодушен и упрям. Он не понимает, что каждый шаг по этому пути без возврата — ты расчертила ему заранее. Возможно, он даже не ненавидит тебя — а ненавидит меня… Скажи, разве я не должен быть против тебя? Его губы приоткрылись — и он зубами слегка коснулся левого уха Сифан Тао: — Мм… — Не кусай… — прошептала она с улыбкой. — Ах… обидеть ты меня уже успел. Ничего не поделаешь. Её ци не была ни жаркой, ни ледяной — она имела собственную природу. С ней она легко сдерживала натиск Тан Лици; её истинная сила оставалась загадкой. — Пу Чжу для меня очень важен. Не угрожай убить его. Ладно… Я и не требую убивать Шао Яньпиня. Я скажу тебе, где Чи Юнь. Но если за три дня ты не освободишь его — вини только себя. Тан Лици разжал зубы, но губы всё ещё касались её уха — тёплый, манящий шёпот щекотал кожу: — Где он? — В тридцати ли к северу отсюда, под кустами камелий в Саду Западного Ветра, есть подземная темница. Лицо Сифан Тао пылало, левое ухо горело, даже левая рука стала вялой. Она бросила на Тан Лици томный взгляд из-под влажных ресниц: — Господин Тан, ваше искусство соблазнения… поистине заставляет восхищаться. Тан Лици слегка улыбнулся, отпустил её правую руку, медленно поднял голову — и, скользнув пальцами слегка по её подбородку, ушёл прочь. Его прикосновение было нежным — и в то же время полным силы. Сифан Тао осталась у стены, провела ладонью по щеке — румянец постепенно угасал. Он и Лю Янь — совершенно разные. Лю Янь полагался лишь на природную красоту и нрав — и того хватало, чтобы женщины теряли голову. Но Тан Лици… Он знал цену каждой своей черте, каждому движению. Ни один жест — без цели. Ни одно слово — без расчёта. Таков истинный мастер соблазна. С ним не сыграешь в «красавицу-искусительницу». Сифан Тао тихо рассмеялась. Этот хитрый, жестокий белый лис седой масти… с ним и вправду непросто справиться. *** За дверью коридора Пу Чжу только что прошёл мимо — он не увидел, как двое внутри обнимались, прижавшись друг к другу, как Тан Лици целовал ухо Сифан Тао. Но вскоре мимо прошёл Чэн Юньпао — и он увидел всё.