Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

«Бах!» — раздался звук сильного столкновения: Тан Лици и Сифан Тао обменялись ударами ладоней и оба отскочили на шаг назад. Удар Тан Лици был остр и безжалостен: едва столкнувшись ладонями, он тут же нанёс второй, опираясь исключительно на невероятную мощь своей ладони, совершенно не считаясь с правилами или техникой. Приняв первый удар, Сифан Тао почувствовала, как в груди закипает кровь, и внутренне похолодела: «Поистине великолепное искусство цигун передачи внутренней силы! Сила ладони Тан Лици не уступает мастеру с шестидесятилетним стажем практики Даньке! Жаль, такой талант не перешёл ко мне». В одно мгновение — и второй, третий удары обрушились на грудь. Взметнулись её рукава, загорелось в груди дерзкое честолюбие, и она решительно укрепила ладони, чтобы отразить их. Увидев, что Сифан Тао вновь пытается парировать, Тан Лици усилил левую руку и рубанул ещё раз. В момент столкновения раздался взрывной хлопок: медная курильница с благовониями в покоях опрокинулась, занавеси взметнулись, а шкафы, столы и стулья задрожали с треском и покрылись мелкими трещинами. После трёх мощных ударов лицо Тан Лици оказалось прямо перед ней. «Пфу!» — он выпустил облако крови, направленное прямо в лицо Сифан Тао. Та быстро отвернулась: её лицо стоило ей немалых усилий и забот, и она не могла допустить, чтобы кровь Тан Лици его испортила. В тот самый миг уклонения Тан Лици, словно ветер, пронёсся сквозь дверь и скрылся из виду. В покоях ещё медленно опускалась тонкая, призрачная кровавая пыль. Сифан Тао стояла у двери, глядя вдаль вслед уходящему Тан Лици, брови её были нахмурены, в душе же бурлили и радость, и ярость одновременно. Радовалась она тому, что в этом поединке Тан Лици действительно выложился на сто процентов, но всё же уступил ей — хоть и незначительно. Злилась же она на то, что, проиграв, он тут же применил кровавый трюк и ушёл, сохранив достоинство даже в поражении. Она сама тоже выложилась полностью. Но насколько серьёзно ранен Тан Лици? Легко ли он пострадал или тяжело? Этого она не могла определить. Её глаза блеснули, и, решительно засунув руки в рукава, она направилась на поле битвы у Беседки Испытаний Меча.  *** За пределами Беседки Испытаний Меча неумолкаемо гремели скорбные боевые барабаны. Люди из Совета Меча оказались в кольце окружения бандитов из Хуоюньчжая. Вспышки клинков и мечей, крики и грохот боя не прекращались. Защитники отчаянно сопротивлялись, но переглядывались друг с другом, не решаясь наносить настоящие удары. Юй Фужэнь удерживал разъярённого Сюань Юаньлуна, одновременно тревожно поглядывая на Чи Юня. Тот, в белых одеждах, испачканных кровью, мелькал среди толпы подобно призраку: везде, где проходил он, кровь брызгала на три чи! Инь Дунчуань выхватил клинок, пытаясь остановить Чи Юня, но тот был слишком быстр — как серебряный клинок, пронзающий мрак. «Три Ножа, Забирающие Души» оказались бессильны: Инь Дунчуаню едва удавалось уворачиваться, и его положение с каждым мгновением становилось всё более отчаянным. — Господин Сюань Юаньлун! — закричал Юй Фужэнь, собрав силы в голос. — Прикажите прекратить бой! Иначе Союз Меча больше не станет сдерживаться! Во всём этом много недоразумений! Прошу вас остановиться и выслушать меня! Дело обстоит совсем не так, как вам кажется! Мы абсолютно не собирались причинять вред Чи Юню… Сюань Юаньлун холодно ответил: — Он уже превратился в это чудовище! Вы ещё смеете утверждать, что не вредили ему? Неужели вы думаете, что все в Хуоюньчжае — глупцы? Мы сожжём Совет Меча дотла, чтобы отомстить за страдания нашего главы и утолить ненависть наших братьев! — Аааа! — крики боли не смолкали. Юй Фужэнь, отчаянно желая спасти людей, гневно прорычал: — Если вы немедленно не остановитесь, погибнут невинные братья Хуоюньчжая! Чи Юнь отравлен страшным ядом и потерял рассудок! Прекратите же бой и вместе постараемся его усмирить! — Как только убью тебя, так и остановлюсь! — мрачно ответил Сюань Юаньлун. Юй Фужэнь в ярости воскликнул: — Ты упрямый, безумный глупец! В то же мгновение раздался протяжный крик боли Инь Дунчуаня. Сюань Юаньлун резко обернулся — и перед ним предстал ужасающий вид: Чи Юнь вытаскивал свою окровавленную ладонь из груди Инь Дунчуаня. Тот был пронзён кулаком прямо в сердце! Юй Фужэнь остолбенел, а лицо Сюань Юаньлуна побледнело как смерть. На мгновение поле боя погрузилось в гробовую тишину. Все, словно окаменев, смотрели на Чи Юня, не веря в происходящее. — Глава… — прошептал Инь Дунчуань. Он только что не осмелился нанести настоящий удар, и Чи Юнь воспользовался этой секундой колебания, чтобы пробить ему грудь. Кровь брызнула на лицо Чи Юня. Тот злорадно ухмылялся, явно наслаждаясь его муками. Лицо Инь Дунчуаня побледнело, выражение его было похоже одновременно и на плач, и на смех. Еле слышно прошептав: «Глава…», он мгновенно испустил дух, оставшись с открытыми глазами, из которых вдруг скатились две слезы — и умер, не зажмурившись. — Старина Инь… — задрожал всем телом Сюань Юаньлун, едва удерживая меч. Юй Фужэнь сжал рукоять своего меча Цин Ло, его сердце сжимала горечь: «Чи Юнь! Чи Юнь! За всю свою жизнь ты проявлял великую доблесть, честь и мужество! Неужели всё это погибнет здесь и сейчас? Небеса! Чья же это вина? Чья?!» — СТОП! — раздался вдруг спокойный, но властный окрик. Чи Юнь резко поднял голову. Толкнул труп Инь Дунчуаня, тот глухо рухнул на землю. Он даже не взглянул на него и уставился в сторону новоприбывшего. Тот стоял вне круга тел, в серых одеждах и с серебристыми волосами. Тан Лици! В груди Юй Фужэня вспыхнула радость: он наконец пришёл! Но тут же её сменила горечь: он опоздал! Трагедия свершилась — и уже ничто не может её исправить. Чи Юнь, услышав голос, закинул голову и безумно захохотал. В тот же миг все почувствовали в воздухе резкий, тошнотворный сладковатый запах. — Яд Паука-Гу! — побледнев, воскликнул Юй Фужэнь, прикрывая нос. «Неужели яд проник так глубоко в тело Чи Юня и теперь выходит наружу? Если мы все заразимся, то погибнем, убивая друг друга!» — Как такое возможно?! — оцепенел Сюань Юаньлун. — Чи Юнь уже почти победил яд, — спокойно ответил Юй Фужэнь. — Если бы его не спровоцировали… возможно, всё обернулось бы совсем иначе… — Он сознательно сдерживал эмоции, но голос его дрожал. Сюань Юаньлун пошатнулся, будто земля ушла из-под ног: неужели Хуоюньчжай сам отправил Чи Юня в безумие? Именно его безрассудная верность и преданность привели к отравлению Чи Юня, тяжёлому ранению Цзинь Цюйфу и гибели Инь Дунчуаня? В пылу горячности он занёс меч к собственной шее, намереваясь отдать жизнь, но Юй Фужэнь схватил его за руку: — Успокойся! Не надо ещё больше раздражать Чи Юня! Возможно… возможно, для него ещё найдётся лекарство! Сюань Юаньлун горько рассмеялся, не в силах вымолвить ни слова. Лекарство? Какое лекарство?! Ему казалось, что и сам он сейчас сойдёт с ума вместе с Чи Юнем. Горный ветер принёс прохладу, развеяв зловоние вокруг Чи Юня. Его растрёпанные волосы развевались, а глаза, подобно глазам леопарда, сверкали безумной злобой, уставившись прямо на Тан Лици. Тот стоял, не двигаясь, его одежда колыхалась на ветру, а взгляд оставался спокоен. — Ты… — прорычал Чи Юнь, подняв окровавленный серебряный клинок прямо на Тан Лици, остриё которого сверкало, точно снежная белизна. Тан Лици скрестил руки за спиной и чуть повернул корпус. Клинок Чи Юня не дрогнул. — Ты… — снова прохрипел Чи Юнь. Никто не знал, что именно он хотел сказать. Юй Фужэнь, глядя на него, вдруг заметил, что рукав Тан Лици пропитан кровью. Сердце его сжалось: неужели тот ранен?! Все затаили дыхание, наблюдая за противостоянием. Серебряный клинок Чи Юня, несомый ветром, всё ближе и ближе медленно приближался к груди Тан Лици. Его путь был необычайно причудлив — Юй Фужэнь никогда не видел подобного. Сюань Юаньлун прекрасно знал: это «Душа Переправы» — самая коварная техника из «Восемнадцати Рассекающих Ударов Переправы», именуемая: «Красный лотос расцветает в пучине кармы, переправляя души в мир иной». Сколько злодеев было разрублено на четыре части этой техникой! Но… Но Чи Юнь сошёл с ума! И перед ним стоит Тан Лици! Лёгкий ветерок сзади играл серебристыми прядями Тан Лици. Юй Фужэнь внимательно смотрел на него, и вдруг заметил кровь на рукаве — сердце его дрогнуло: неужели ранен?! Все затаили дыхание. Серебряный клинок, несомый ветром, всё ближе и ближе медленно подбирался к груди Тан Лици. Внезапно — яркая вспышка! Все почувствовали резкую боль в глазах и невольно зажмурились. В ушах раздался пронзительный вой, подобный крику демонов и призраков, — рёв клинка, рассекающего воздух, был так жуток, будто плакал младенец. Затем — глухой удар и звон разбитого металла. Прежде чем все успели открыть глаза, они уже знали: клинок сломан! Открыв глаза, все увидели: меч Чи Юня «Одно Кольцо Переправляет Луну» переломился на две части и лежал рядом. Но как именно Тан Лици сумел разрушить эту загадочную, почти мистическую технику — никто не понял. Сюань Юаньлун перевёл дух — и ужаснулся: Чи Юнь уже выхватил из-за пояса второй клинок «Одно Кольцо Переправляет Луну». В его глазах бушевало упрямое буйство, а в глубине — почти безумная радость. Это был всё ещё Чи Юнь? Или какое-то демоническое порождение, случайно забредшее в мир людей? — Ты… — снова зарычал Чи Юнь. Второй клинок в его руке двинулся, изящно, как весенний водопад, оставляя за собой цветущие завитки, подобно радуге. Удары его были столь нежны, как мелкий весенний дождик, и от каждого мелькания клинка исходило ощущение живой воды, облачённой в шелковистое одеяние! Выражение этого удара намного превосходило обычное мастерство Чи Юня. Тан Лици заставил его вновь принять пилюлю девяти сердец, которая усилила его ци и позволила безумному состоянию пробить все пределы его боевого мастерства! Сейчас Чи Юнь был подобен необузданным коням — и оттого крайне опасен. Его удар приближался, как весенний прилив, сметающий снег. Тан Лици медленно достал что-то из-за пазухи — медную флейту. Все вздохнули с облегчением: ведь Тан Лици владеет тайной техникой наигрыша наведения смерти струной! Какой бы ни была изощрённость клинка Чи Юня, перед звуковым цигуном он бессилен. Значит, Чи Юня можно спасти! Но почему же глаза Тан Лици были так глубоки и полны сложных, не поддающихся описанию чувств? Почему в них не было и тени улыбки? Флейта была поднята — но звука так и не прозвучало. Вместо этого раздался звонкий удар: медная флейта столкнулась с Одним Серебряным Кольцом Луны. Обычный на вид удар флейты легко отразил мощнейший клинок, который словно бы нёс в себе всю силу тающего снега и наводнения. Глаза Чи Юня вспыхнули безумной яростью. «Ааааа!» — заорал он, направляя всю мощь ци в клинок, стремительно надвигаясь на флейту Тан Лици. Его внутренняя сила теперь казалась бесконечной — он даже не думал об усталости или падении. «Пху!» — Тан Лици открыл рот и, направив ци, выпустил туман крови, обдав ею лицо и волосы Чи Юня. В тот же миг он резко отвёл назад медную флейту, но клинок Чи Юня не замедлил хода и глубоко впился ему в плечо. Кровь хлынула родником. Однако Тан Лици, плавно развернув флейту, воспользовался её длиной в два чи и метнул остриё прямо в горло Чи Юня. Рана от клинка была лишь поверхностной и не смертельной. Но даже третьей доли силы, вложенной в этот удар флейтой, было достаточно, чтобы нанести роковой удар! Все, ещё не успев прийти в ужас от того, что Тан Лици извергает кровь под ударами Чи Юня, уже оцепенели от того, насколько безжалостным был его ответный удар. Он не был особенно стремителен — но не колебался ни на миг. В этом отсутствии малейшего колебания было что-то ужасающее. Будто он никогда и не знал Чи Юня.   Будто никогда не прилагал всех сил, чтобы спасти его.   Будто перед ним был не друг, а просто кочан капусты, который нужно разрубить.   Будто его кровь стала ледяной.   Будто вся эта сцена — не более чем партия в го, где за пределами победы и поражения не существует ничего ценного. «Удар!» — флейта пронзила тело. Брызги крови, как облако, брызнули на щёку Тан Лици. И сразу же — «бах!» — звук второго удара. Прежде чем все успели открыть глаза, они поняли: это был звук клинка, пронзающего тело. Тан Лици, хладнокровно и спокойно глядя вперёд, увидел перед Чи Юнем Сюань Юаньлуна. Тот получил сквозное ранение в левое плечо от медной флейты — ранение, которое должно было пронзить горло Чи Юня. Ведь именно Сюань Юаньлун бросился вперёд и прикрыл главу. А за его спиной — ещё одно сквозное ранение… нанесённое Одним Серебряным Кольцом Луны. — П-подо… жди… — Сюань Юаньлун, истекая кровью из двух ран, выглядел так, будто испытывал невыносимую боль и изумление одновременно. — Ты же сам го… говорил, что… спасёшь его… — Не договорив, он обрушился на Тан Лици, и клинок Чи Юня был вырван из его спины. Кровь брызнула фонтаном. Он умер, так и не упав на землю. Тан Лици стоял неподвижно, позволяя телу Сюань Юаньлуна упасть на свою грудь. Горячая кровь мгновенно окрасила всю его одежду в багряный цвет. Да, он должен был сделать всё возможное, чтобы спасти Чи Юня. Но почему тогда его удар был столь безжалостен? Почему он хотел убить Чи Юня? Ещё мгновение назад никто не мог понять этого. Но, увидев жуткую рану на спине Сюань Юаньлуна, все мгновенно осознали истину: Чи Юня уже нельзя вылечить.   Он должен умереть.   Если не убить его — он убьёт ещё многих.   Только смерть могла стать для него настоящим спасением.