Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Тан Лици взмахнул рукавом — из-под него вырвался мощный поток воздуха, отбросивший двух уродцев на шаг назад. — Вэй Бэйинь! Тот, кто до этого с невозмутимым любопытством наблюдал за происходящим, был никто иной, как Вэй Бэйинь. — Говорят, эти крылатые из бычьей кожи не такие, как обычные люди, — насмешливо произнёс он. — Беспрекословно подчиняются приказам, умеют лишь рычать, не способны говорить и даже думать. Интересно, сработает ли против таких твой знаменитый наигрыш наведения смерти струной? Ха-ха-ха… — на пальце он вертел свой покрытый ржавчиной короткий клинок. — В ту ночь в темнице Камелий я до сих пор не могу забыть нашего поединка с тобой, господин Тан. Какое наслаждение было принять твой урок… — голос его стал ледяным. — Я семь дней провёл в затворничестве, оттачивая новое дыхательное упражнение, способное полностью закрыть семь отверстий тела. Очень хочу проверить: чья техника окажется сильнее — твой наигрыш наведения смерти струной или моё новое умение! Пока Вэй Бэйинь говорил, по бокам от Тан Лици неожиданно возникли ещё два крылатых из бычьей кожи. Теперь их стало четверо — все одинаковые, все рычащие, все наделённые нечеловеческой силой. Их боевые навыки были на высшем уровне, а тела защищала особая броня. У Тан Лици в руках не было оружия, и одолеть их одним ударом было непросто. В мгновение ока он оказался в кольце окружения. Его белые одежды взметнулись, и в воздух взлетели белые лоскуты — словно овеществившийся лунный свет, они медленно опустились на землю. — Ха-ха-ха! Этих крылатых Обитель Фэн Лю выращивала целых десять лет! — воскликнул Вэй Бэйинь, глядя на парящие лоскуты. — Десятилетний труд ради твоей смерти! Даже если все четверо этих тварей здесь погибнут — оно того стоит! Короткий клинок в его руке вспыхнул, оставляя за собой след, острый, как наконечник стрелы. Не моргнув глазом, Вэй Бэйинь уже был у груди Тан Лици — он хотел пронзить его насквозь! «Звон!» Из рукава Тан Лици вылетел предмет, искры разлетелись во все стороны: сначала он отразил удар клинка, затем мгновенно перешёл в атаку — рубящий удар, прямой выпад, тычок, укол, подсечка. Все четверо крылатых пошатнулись и отступили, получив ранения. На лице Тан Лици промелькнула лёгкая улыбка. Вэй Бэйинь в бешенстве сжал зубы: в руках у противника была лишь медная флейта, но и с ней он мог затмить всех мастеров Поднебесной! Зависть и ненависть переполнили Вэй Бэйиня. — «Императорская резиденция раскрывает небеса!» — взревел он. Это была самая грозная техника из «Тринадцати строк короткого клинка». Лезвие прочертило в воздухе иллюзорный узор — будто резчик с благоговейным усердием вытачивал величественный дворец, даруя ему чудо неземного мастерства. Призрачный, как мираж, клинок устремился к груди Тан Лици. «Звон!» Клинок Вэй Бэйиня рассёк воздух, но вдруг его лезвие разделилось надвое — половина со свистом отлетела в сторону и «бух» — вонзилась в ствол дерева у дороги. Вэй Бэйинь на миг остолбенел: только сейчас он понял, что клинок переломился посреди удара. Но когда именно Тан Лици его отразил? И почему сломалось лезвие? Он так и не успел это осознать. В это мгновение замешательства все четверо крылатых с воплями рухнули на землю — руки и ноги их были переломаны, каждый ранен медной флейтой Тан Лици! Какая же это техника?! Неужели «Великий метод обмена сил» настолько чудесен, что способен творить почти божественные деяния?.. В душе Вэй Бэйиня вспыхнула дикая радость: если заполучить «Книгу возрождения», овладеть этой техникой — при его-то основе он непременно станет непобедимым под небом! Но прежде чем стать первым в мире, любым способом нужно убить Тан Лици… И в этот миг Тан Лици слегка пошатнулся и отступил на шаг, прижав ладонь к животу. Улыбка по-прежнему играла на его губах, но теперь, в глазах Вэй Бэйиня, она выглядела совсем иначе. — Ха-ха-ха! — взревел тот. — Одним ударом сразить пятерых! Господин Тан, под небом, наверное, больше нет человека, способного одним ударом сломать мой клинок и покалечить всех четверых! Какая жестокая рука! Какое великолепное мастерство! Но ведь говорят: двумя руками двух зайцев не поймаешь. Одним ударом пятерых — для тебя самого это, должно быть, несладко? Зачем притворяться сильным?.. Ты тоже ранен. Сегодня благоразумнее будет отдать мне Люймэй. Я дарую тебе быструю смерть. А если нет… — голос его стал ледяным, — я утащу тебя обратно и изрублю в крошево, чтобы замариновать в винной гуще вместо закуски! Уголки губ Тан Лици чуть дрогнули. В руке он держал медную флейту, по которой стекала кровь — одна капля, вторая… Внезапно «свист!» — короткий клинок вонзился ему в бок. Лезвие мгновенно метнулось вперёд: поперечный рез, косой укол, точечный удар, рубящий замах, внешняя подсечка — пять смен позиции в одно мгновение, свист клинка заполнил ночной воздух. Ранее поверженные крылатые снова поднялись и, хрипло ревя, бросились в атаку с поднятыми клинками. Сверкали клинки, мелькали тени. «Щёлк».  В ночном небе пронеслась стрела — чёрная, бесшумная, словно ночной пернатый, возвращающийся в гнездо. Птица пролетела беззвучно. В ночи вспыхнули лишь брызги крови. — Ха-ха-ха! Не ожидал, а? — Вэй Бэйинь залился смехом. — Ради Люймэй сегодня мы… Слова его оборвались. «Бульк» — тупой удар, и он рухнул лицом вперёд. Под ним расползлось огромное пятно крови. «Бух, бух, бух, бух» — четыре глухих удара позади: четверо крылатых снова упали на землю. На этот раз все пятеро неподвижно лежали на императорской дороге вдали от дворца, вокруг расплескалась кровь. На эту кровь опустилась изящная белая обувь с вышитыми жемчужинами облаками. Ночной ветерок слегка колыхнул спутанные волосы Вэй Бэйиня — они запутались у подошвы обуви. Та чуть приподнялась — и вновь опустилась, вдавив в кровавую грязь и спутанные пряди. — Я говорил… — человек, поправший волосы Вэй Бэйиня своей обувью, стоял спиной к дереву, откуда прилетела стрела. Его голос был спокоен, почти благороден. — Я — первый под небом. Ветер колыхнул листву, шелестя едва слышно. И в тот же миг на дереве уже никого не было. Враг ушёл. Тан Лици стоял один посреди дороги, усеянной трупами. В его левую лопатку воткнулась чёрная короткая стрела — стрела была отравлена. Но даже получив ранение, он одним ударом пронзил сердце Вэй Бэйиня, а вторым — перерубил шеи всем четверым крылатым. Белые одежды Тан Лици были почти нетронуты кровью. Ночной ветерок обвевал его, и он по-прежнему выглядел изысканно и воздушно. Он выдернул стрелу из спины, вытер кровь с медной флейты о тело Вэй Бэйиня и неспешно зашагал обратно, по следам своего прихода.