Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Дворец Било.   Обитель Фанлань. Зная, что Фу Чжумэй питает особую любовь к орхидеям, Ваньюй Юэдань поселил его в отдельном дворике, утопающем в благоухающих цветах. Хотя его умения в боевых искусствах, как и у Тан Лици, также проистекали из Великого метода обмена внутренней силой, отравление повлияло на него иначе: к изумлению всех, он не обрёл той же стойкости к яду и болезням. Даже после того как Вэнь Жэньхэ применил к нему серебряные иглы, Фу Чжумэй продолжал слабеть и часто хворать. — Господин Фу, не поднимайтесь, вы же ещё не оправились от холода… — Юньцуй, служанка дворца Било, с досадой смотрела, как Фу Чжумэй, присев под столом, что-то приколачивает гвоздями. — Что бы вы ни задумали, прикажите — мы, слуги, сделаем. Прошу вас, встаньте скорее! — Кхе-кхе… — Фу Чжумэй, казалось, привык относиться к лёгкой простуде с беззаботностью. — Да это же ганьмао… то есть, шоухань — всего лишь простыл немного, через пару дней пройдёт, ничего страшного. Сейчас доделаю — и готово. Только… только не говори сяо Юэ, а то он выбросит этот стол. Они с А-Ли похожи — оба расточительные… А ведь стоит лишь подбить — и стол снова прекрасен. Юньцуй остолбенело смотрела, как он колотит молотком. Всего несколько дней провела она в услужении у господина Фу, а уже чувствовала, будто небо не раз обрушивалось ей на голову. Этот господин Фу стеснялся принимать услужения: вечером, когда нужно было греть воду для купанья, он без слов уходил на кухню и сам тащил вёдра. Однажды осенью принёс холодную воду — и наутро слёг с простудой. Утром она принесла ему завтрак с рыбным супом — а он уже встал, полил все цветы во дворике, вымыл весь дом внутри и снаружи, а завтрак съел вместе со слугой, выносящим помои. На следующее утро она поспешила на кухню за рисовой кашей — и увидела, как Фу Чжумэй беседует с поваром Чжаном: кашу они варили вместе. Юньцуй чуть не лишилась дара речи. Спросив, зачем он сам занимается такой работой, услышала в ответ долгое почёсывание затылка и слова: мол, он причинил сяо Юэ столько хлопот, что должен делать всё, что в его силах. А сварить кашу или подмести пол — это же то, чем он занимался каждый день. Только тогда Юньцуй поняла: он вовсе не «господин» — раньше он был поваром. Но раз уж он друг самого Господина Дворца, каким бы скромным ни было его происхождение, она обязана заботиться о нём от всего сердца. В обед она особенно тщательно отобрала яства, полагая, что повар наверняка разбирается в еде лучше других. Однако итог её стараний оказался неожиданным: Фу Чжумэй уступил ей стул, не позволил прислуживать, съел лишь половину блюд, а вторую аккуратно убрал, сказав, что оставит на ужин. Увидев, как он прячет объедки, Юньцуй чуть не сошла с ума и не удержалась: мол, вечером будет новое угощение, не стоит так беречь. Фу Чжумэй снова почесал затылок, беззаботно отмахнулся — мол, ему и остатков хватит. Не выдержав, Юньцуй завела разговор — и узнала, что этот «господин Фу» никогда настоящим господином и не был. С самого детства он жил в нищете. В четыре года умерла мать, в семнадцать отец, потерпев неудачу в торговле, бросился в воду. Учился мало, с малых лет кормился случайной работой. В самые тяжёлые времена по нескольку месяцев не видел мяса. Однажды, изголодавшись до отчаяния, забрался за чужой забор, чтобы украсть лепёшку, — но так и не посмел взять. Всё равно его схватили как вора и жестоко избили. Позже, собрав наконец немного денег на мясо, обнаружил, что цены подскочили — и так и не отведал его. Так, бесцельно влача существование, дотянул до двадцати лет, работая подсобником в трактире. Там же однажды встретил благодетеля, который дал ему шанс изменить судьбу. Фу Чжумэй упорно трудился полгода, надеясь на лучшую жизнь, — но по разным причинам удача ускользнула. Юньцуй, выросшая во дворце Било, не ведала горестей мира и слушала его рассеянные рассказы с изумлением. Спросив, как же он овладел боевыми искусствами, она увидела, как он нахмурился и долго подбирал слова. Из его путаных объяснений она лишь поняла, что его путь к овладению боевыми навыками тесно связан с Тан Лици, но сама эта сила ничего не изменила в его жизни: он оставался тем же незаметным человечком, всюду зарабатывающим на хлеб подённым трудом, чаще всего — всё тем же подсобником в трактирах. Есть люди, рождённые сильными, вождями, героями. А есть те, кому это не суждено от рождения. Ваньюй Юэдань не знал боевых искусств, Фу Чжумэй был искусен в них — но кто из них сильнее, а кто слабее, было очевидно с первого взгляда. Впрочем, Юньцуй не питала к Фу Чжумэю отвращения. Пусть он и был ограниченным, скуповатым, заурядным — но разве она сама выше его? Всего лишь служанка во дворце Било, не знающая нужды в пище и одежде — вот и вся разница. В мире заурядных людей всегда больше, чем сильных. Признать, что ты не такой уж особенный и не стоишь над другими, — на самом деле в этом тоже нет ничего плохого. — Готово! — Фу Чжумэй выбрался из-под стола и с довольным видом осмотрел подбитую ножку. — Посмотри-ка, ну как? Юньцуй прилежно присела, разглядывая щель: — И правда хорошо… Внезапно за дверью раздался лёгкий скрип — кто-то вошёл и мягко произнёс: — Чем это вы тут занимаетесь? — Господин Дворца! — вздрогнула Юньцуй. Ваньюй Юэдань ходил бесшумно, она и не слышала его приближения. — Мы… мы просто смотрели… внизу у стола… очень странное насекомое! Фу Чжумэй напрягся, но, увидев, что Юньцуй утаила правду о трещине в столе, облегчённо выдохнул. — Насекомое? — Ваньюй Юэдань тоже присел, с любопытством заглядывая под ножку стола. — Какое насекомое? Юньцуй и Фу Чжумэй переглянулись. — Это… насекомое… с четырьмя крыльями, восемью ногами и двумя головами, — выпалила Юньцуй. Ваньюй Юэдань ладонью нежно коснулся ножки стола: — В следующий раз, как увидите странное насекомое — непременно позовите меня. Юньцуй поспешно закивала. Ваньюй Юэдань поднялся и извлёк из-за пазухи нечто: — Сяо Фу, угадай — что это? Фу Чжумэй не видел его уже несколько дней — слышал, что тот уезжал. Теперь же, глядя на то, как складки у его глаз, обычно сомкнутые, нежно расправились, как широко и ясно раскрылись чёрно-белые зрачки, понял: настроение у сяо Юэ прекрасное. — Не угадаю. Что там? Мысли А-Ли и сяо Юэ всегда оставались для него загадкой. Ваньюй Юэдань разжал ладонь. На ней лежал кусочек белого шёлка, нежного и мягкого. Шёлк развернулся вместе с пальцами — и открылась жемчужина цвета туманной зелени, мягко светящаяся изнутри. Чуть крупнее пальца, идеально круглая, с безупречной поверхностью — разве что с лёгкими царапинами и срезанным краешком. Юньцуй невольно выдохнула: — Люймэй! Даже самому простодушному было ясно: перед ними сокровище из сокровищ — легендарная зелёная жемчужина Люймэй с императорской короны! Фу Чжумэй не отрывал взгляда от жемчужины в ладони Ваньюй Юэданя. И в тот же миг, как Юньцуй вымолвила «Люймэй», он выдохнул дрогнувшим голосом: — А-Ли? Как он?..