Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Все думали, что лучник скрывается вдали — но он прятался прямо за дверью, отделённый от остальных лишь тонкой деревянной преградой. Искусство задерживать дыхание у него было поистине божественным. Увидев, что противник явился, остальные пятнадцать монахов хором взревели и сомкнулись кольцом. Внезапно воздух наполнился дымом: вокруг незнакомца клубились белые облака, мгновенно скрывая его фигуру. Монахи, ступая по семизвёздному следу, стремительно отступили. И в этот миг из дыма вырвались стрелы — «свист-свист-свист!» Монахи отбивались, но дым становился всё гуще, пока не поглотил всё в доме. Все зажмурились, прикрыв рты руками. Когда туман рассеялся, у стола никого не было: Юй Туань-эр лежала поперёк пола, Фан Пинчжай прислонился к стулу, а Лю Яня не оказалось на месте. Пятнадцать монахов Шаолиня переглянулись в растерянности. В этой схватке один ранен, один мёртв — а увести безоружного, лишённого сил и с переломанными ногами Лю Яня так и не удалось. Лицо Шаолиня было утеряно безвозвратно. А-Шэй слегка нахмурила изящные брови, прикусила губу. Глядя, как монахи поднимают раненых и тело погибшего, прощаются и уходят, она ответила на поклон. Когда те скрылись из виду, она повернулась, подняла Юй Туань-эр и с трудом переложила её на свою постель. Фан Пинчжай, парализованный точечными ударами, неподвижно сидел в кресле — она набросила на него одеяло. Что делать дальше — не знала. Взглянув на безмолвные гостевые покои, она медленно подошла и тихонько отворила дверь. Как и ожидалось — внутри пусто. Тан Лици незаметно исчез. Слышал ли он слова Лю Яня? Видел ли схватку? Видел ли… как незнакомые прежде люди готовы истекать кровью ради друзей, думать о том, чтобы защищать их до конца, даже… не расставаться и перед лицом смерти? Она тихо прикрыла дверь, погладила Фэнфэна по голове. Думая о том, что Лю Яня унёс таинственный лучник — неизвестно жив ли, где находится; вспоминая его бездонную печаль в глазах; вспоминая ребёнка, которого они с ним однажды имели… — она долго молчала, а потом глубоко, тихо вздохнула. — Барышня А-Шэй, — раздался за дверью спокойный голос. Она резко обернулась. На пороге стоял Ян Гуйхуа в чиновничьем одеянии, за спиной — несколько солдат. Взгляд его был мягок: — В вашем доме этой ночью было неспокойно. А-Шэй отступила на два шага. Обычно она сохраняла перед ним самообладание, но сейчас почувствовала тревогу: — Господин Ян… — Военная патрульная служба восточного квартала донесла, что в книжной лавке «Синъян» остановились трое подозрительных гостей. По поручению господина Цзяо я прибыл проверить — и был немало поражён. Семнадцать монахов Шаолиня, техника звукового убийства, двое загадочных гостей, явно близких к Лю Яню — хозяину пилюль девяти сердец… А также… — он слегка улыбнулся, не продолжая, — все трое последуют за мной в Верховный суд. А-Шэй не отводила от него взгляда. Ян Гуйхуа приказал солдатам поднять лежащих на стуле и кровати. Она опустила глаза, прижала к себе Фэнфэна и покорно вышла вслед. Он пришёл давно. Возможно, ещё когда солдаты докладывали о подозрительных людях. Но молчал. Возможно, сознавал, что не сравнится с семнадцатью монахами Шаолиня, и ждал удобного момента, чтобы выступить в роли рыбака у мутной воды. Он был одним из главных в Далисы по делу о пяти убийствах. Знал убийцу — но не мог посадить Тан Лици в темницу. Лю Янь из Обители Фэн Лю был тем, кто распространял ту таинственную отраву, ходившую по дворцу. Кто бы ни раздавал яд среди императорского двора, какие бы козни ни плелись в тени — всё это наверняка связано с Лю Янем. Погибшие летучие мыши-уроды и Вэй Бэйинь были его людьми. Тан Лици убил летучих мышей — значит, его позиция совпадает с позицией Ян Гуйхуа. А в мире цзянху он — самая мощная сила, противостоящая Обители Фэн Лю. Значит, арестовывать Тан Лици нельзя. Но император в ярости, дело поджимает — нельзя вечно не находить убийцу. Эти двое незнакомцев в лавке «Синъян», явно связанные с Лю Янем, — прекрасная временная ширма. А А-Шэй… Глаз Ян Гуйхуа не обманешь: между ней и Тан Лици явная двусмысленность. Держа эту барышню в руках, можно получить дополнительный рычаг давления на непостижимого родственника наложницы Юнь. *** Рассвет занимался на востоке, осеннее солнце поднималось над крышами. Тётя Лю всю ночь не спала — мешали ветер и дождь. Во сне ей почудились скорбные звуки флейты, промелькнули смутные видения юности. Проснувшись утром, она вздрогнула: из окна виднелась соседская лавка «Синъян» — дверь разнесена в щепки, вокруг валялись обломки дерева, на земле алели кровавые пятна. А-Шэй и Фэнфэна нигде не было. Она приложила ладонь к груди. «Вот оно что, — подумала она с досадой. — Женщина, умеющая соблазнять мужчин, никогда не принесёт покоя. Стояло всё тихо-мирно — и на тебе! Что за беда приключилась? Кого ещё нажила? Страшно и подумать…»