Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Густой белый дым окутал всё вокруг. Лю Янь почувствовал, как что-то, похожее на верёвку, обвилось вокруг его тела несколько раз, резко выдернув его из кресла. Затем это же самое что-то крепко стянуло его и перекинуло через чью-то спину — и понесло вперёд стремительным бегом. Когда дым рассеялся, он увидел несущего его юношу в чёрных облегающих одеждах. Справа у пояса висел длинный меч, слева — маленький чёрный лук. Не требовалось особых догадок: именно он выпустил смертельные стрелы. Лю Янь на миг опешил. Это был очень молодой юноша — лет семнадцати-восемнадцати. Кожа на затылке, смуглая от солнца, источала свежесть и наивную юность. И всё же он без колебаний убил монаха Шаолиня, выхватил пленника чисто и точно — его поступки совершенно не вязались с этой юношеской незрелостью, проступавшей в каждом жесте. Лю Янь узнал его. Этого юношу в чёрном звали Жэнь Циньчоу — имя странное, несуразное. Молчаливый юноша, редко говоривший с людьми. Когда Лю Янь жил в Плывущем павильоне, обрамляющем взор, тот почти не покидал своих покоев, при встрече опускал голову — казалось, лишние два слова вызовут у него смущение. Лю Янь почти никогда с ним не разговаривал. Говорили, что юноша — ученик Цюй Чжилана, одарённый от природы, владеющий высоким мастерством. Но в нём не было и тени властности Учителя — да и имя наставника он никогда не упоминал. — Жэнь Циньчоу, — тихо произнёс Лю Янь. — Опусти меня. Жэнь Циньчоу покачал головой. Голос его звучал удивительно чисто: — Хуэй-цзе велела отвести тебя обратно. Лю Янь слегка нахмурился. Хуэй-цзе? Долго вспоминая, он едва уловил смутный образ: среди одетых в белое слуг была женщина по фамилии Вэнь, Вэнь Хуэй. Она происходила из школы Эмэй — но среди прочих одетых в белое не выделялась ни мастерством, ни красотой, ни красноречием. Потому образ её в памяти Лю Яня был расплывчатым, тусклым. После битвы на горе Хаоюнь её, как и прочих, должны были вернуть в Эмэй… Как она оказалась вместе с Жэнь Циньчоу? — Как ты оказался в Лояне? — Бай-цзе приказала мне вместе с Вэй Бэйинем и четырьмя крылатыми людьми перехватить Тан Лици на дороге и отнять жемчужину Люймэй, — ответил Жэнь Циньчоу без тени уныния, лишь с лёгким сожалением. — Но Тан Лици оказался слишком силён… Одним ударом убил Вэй Бэйиня и всех четырёх крылатых. Я же… Лю Янь расхохотался: — Ты сбежал? Жэнь Циньчоу кивнул: — Да. Но если ещё несколько лет потренироваться — возможно, смогу его убить. Лю Янь тихо рассмеялся: — Возможно? На самом деле… ты мог убить его ещё прошлой ночью. Жэнь Циньчоу опешил: — Почему? Лю Янь глубоко выдохнул: — Потому что он именно такой человек: чем хуже положение — тем упорнее будет притворяться сильным… Жэнь Циньчоу замолчал. Спустя долгое время вздохнул: — Хуэй-цзе тоже так сказала. Лю Янь равнодушно произнёс: — Бай Су-чэ и Вэнь Хуэй хотят со мной что-то сделать? Я теперь калека — для Обители Фэн Лю я бесполезен. — Ты… — Жэнь Циньчоу замялся, тихо добавил: — Как ты можешь так говорить? Даже став калекой… Хуэй-цзе всё равно… Кожа на его затылке вдруг покраснела. — Хуэй-цзе очень о тебе беспокоится. Она сказала… сказала, что стоит мне привести тебя обратно — она будет служить тебе всю жизнь. Лю Янь холодно наблюдал за неумело скрываемым смущением юноши: — Что ещё она тебе пообещала? Уши Жэнь Циньчоу тоже залились румянцем, но он твёрдо ответил: — Она сказала: будет служить тебе всю жизнь, станет твоей служанкой… А потом — всю жизнь будет со мной. Лю Янь усмехнулся: — Она пообещала — и ты поверил? — Хуэй-цзе не станет меня обманывать, — твёрдо сказал Жэнь Циньчоу. Услышав эту непоколебимую веру, Лю Янь, готовый обрушить поток насмешек, вдруг почувствовал, как в груди что-то остыло. Вздохнул: — А если она обманет? — Я её прощу. Лю Янь долго молчал. Очень долго. Потом медленно спросил: — Почему ты вступил в Обитель Фэн Лю? Ради Хуэй-цзе? Жэнь Циньчоу кивнул: — Мм. Лю Янь холодно произнёс: — Ради Хуэй-цзе ты можешь убивать кого угодно? Жэнь Циньчоу опешил: — Но… но они же хотели тебя схватить! Если бы они увезли тебя — я бы не смог тебя спасти. Шаолинь с его «Шестью путями сансары» неприступен, монахи владеют высоким мастерством. Если бы они увезли тебя — ты бы погиб. Я не хочу, чтобы Хуэй-цзе страдала. Лю Янь тихо сказал: — Впредь не убивай. — Почему? — голос Жэнь Циньчоу звучал растерянно. Лю Янь не ответил. Спустя долгое время произнёс: — Просто слушайся — и всё. Жэнь Циньчоу замолчал. Он и вправду всегда был послушным ребёнком. Ещё немного спустя Лю Янь добавил: — Монах, которого ты убил… был хорошим человеком. — Он хотел тебя убить. Зачем ты за него заступаешься? — удивился Жэнь Циньчоу. Лю Янь смотрел на его затылок: — Я не заступаюсь за него. Просто не хочу, чтобы ты потом жалел. Жэнь Циньчоу нёс его вперёд быстрым, ровным бегом. — А ты убил столько людей… Ты сам потом пожалеешь? — спросил юноша. Лю Янь усмехнулся — но ответа не дал. *** Немного спустя Жэнь Циньчоу добрался до подножия холма на окраине Лояна и остановился. Лю Янь поднял взгляд: у подножия холма раскинулся густой лес, домов не было. Среди деревьев стояли две женщины — одна, заложив руки за спину, смотрела на гору; другая прислонилась к дереву, опустив голову. Жэнь Циньчоу подошёл к женщине у дерева: — Хуэй-цзе… В голосе звенели радость и трепетная осторожность. Женщина подняла лицо. Лю Янь увидел: черты её были мягкими, красотой не блистала — но и неприятной не была. Увидев его, она покраснела от волнения, глаза наполнились слезами. Обратилась к Жэнь Циньчоу: — Ты очень постарался… Женщина, смотревшая на гору, обернулась. Изящное личико с острым подбородком — это была Бай Су-чэ. — Владыка, — произнесла она. Лю Янь равнодушно ответил: — После поражения на горе Хаоюнь я для Обители Фэн Лю бесполезен. Больше не называй меня Владыкой. Бай Сучэ не ответила. Молчание было согласием. Но Вэнь Хуэй твёрдо сказала: — Каким бы ни стал Владыка — для меня он навсегда останется Владыкой. Ничто не изменится. Лю Янь не обратил на неё внимания, глядя на Бай Су-чэ: — Ты велела меня похитить… тоже ради противоядия от пилюли девяти сердец? Бай Су-чэ кивнула: — Верно. Все в Обители Фэн Лю принимают эту пилюлю. Хотя по окончании срока действия достаточно принять новую дозу — и всё будет в порядке… Но он хотел бы найти более безопасный способ. Голос Лю Яня стал мрачным, но по-прежнему мелодичным: — У пилюли девяти сердец нет противоядия. Бай Су-чэ вздрогнула: — Не верю. Лю Янь поднял руку, нежно поправил чёрную вуаль. Пальцы его были белоснежны, будто фарфоровые. — Сила пилюли исходит из яда. Яд позволяет преодолеть пределы, притупляет часть страданий — и тем самым ведёт мастерство к новой высоте. Если появится средство, снимающее это притупление — пилюля утратит силу. А страдания по окончании срока действия возникают в основном потому, что тело привыкает наслаждаться действием лекарства — а не из-за самого яда. Поэтому… противоядия нет. Бай Су-чэ смотрела на него. Голос её оставался ровным: — Понятно. Значит… — она отвернулась, — у тебя больше нет причин здесь оставаться.