Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Вэнь Хуэй, стоявшая рядом с Бай Су-чэ, внезапно изменилась в лице: — Бай-цзе! Бай Су-чэ равнодушно произнесла: — Я действую по приказу Владыки: добыть жемчужину Люймэй, убить Тан Лици и Лю Яня. Вэй Бэйинь погиб, Тан Лици жив — я не могу вернуться с пустыми руками. Согласна? Она заложила руки за спину и устремила взгляд в небо: — Хуэй-цзе, убей его. Всё тело Вэнь Хуэй содрогнулось: — Я… я не могу… Пальцы Бай Су-чэ за спиной едва шевельнулись — чёрная вуаль на лице Лю Яня без ветра взметнулась вверх, обнажив его ужасающее лицо. Вэнь Хуэй увидела это — и побледнела как смерть. Бай Су-чэ спросила спокойно: — Так ты убьёшь? Вэнь Хуэй покачала головой. Слабо, но без колебаний. Бай Су-чэ холодно настаивала: — Ты собираешься ослушаться приказа? Вэнь Хуэй тихо ответила: — Бай-цзе… убей нас обоих! Она встала перед Лю Янем, раскинув руки, загородив его собой: — Вэнь Хуэй не смеет ослушаться… но смеет умереть. — Хуэй-цзе! — Жэнь Циньчоу выкрикнул и метнулся вперёд, заслонив её собой. Бай Су-чэ слегка улыбнулась: — И ты тоже ослушаешься? «Свист!» — из ножен выскользнул её наказывающий клинок «Дуаньцзе» — остриё уткнулось Жэнь Циньчоу между бровей. — Ученик, отвергнутый Цюй Чжилианем, поистине глуп до смешного. Ты думаешь, на пути воителя, ведущем в никуда, найдётся место для глупой любви? Жэнь Циньчоу положил ладонь на рукоять меча, твёрдо ответил: — Бай-цзе, ты мне не соперница. Тело Бай Су-чэ мелькнуло — она скользнула мимо Жэнь Циньчоу, клинок «Дуаньцзе» лёг на шею Вэнь Хуэй. Повернувшись, она произнесла: — В бою я тебе не равна. Но ты… не сможешь победить меня. Она указала на Лю Яня: — Хуэй-цзе не хочет убивать. Ты убьёшь за неё. Жэнь Циньчоу опешил. Всё тело Вэнь Хуэй затряслось: — Если ты его убьёшь — я буду ненавидеть тебя всю жизнь! Никогда не прощу! «Свист!» — Жэнь Циньчоу обнажил меч. Его мысли всегда были просты, решения — без промедления: — Но если я его не убью — ты умрёшь. И он метнул клинок вниз — прямо в Лю Яня, лежащего на земле. Бай Су-чэ стояла в стороне, на губах играла лёгкая улыбка. Внезапно — «динь!»— звон металла. Меч Жэнь Циньчоу вылетел из руки, взмыл в воздух. Перед Лю Янем возник человек в белом: одежды колыхались на ветру, осанка — величественна. — Ты… — глаза Жэнь Циньчоу расширились. Всё тело Лю Яня окаменело — на миг ему показалось, будто перед ним призрак! Пришедший был прекрасен лицом, спокоен и благороден в осанке — это был Тан Лици. Отразив удар и отбросив меч Жэнь Циньчоу, он улыбнулся Бай Су-чэ: — Под рукой у Бай-цзе такие героические юноши? Поистине повод для радости. Бай Су-чэ холодно ответила: — Эти двое ослушались приказа, сердца их отступили от пути. Об этом я непременно доложу Владыке. Тан Лици мягко улыбнулся и сделал шаг вперёд: — Думаешь ли ты, что у тебя ещё будет «потом»? Лицо Бай Су-чэ изменилось — она отступила на шаг. Но Жэнь Циньчоу встал между ней и Тан Лици: — Бай-цзе, уводи Хуэй-цзе. Я его задержу. Бай Су-чэ бросила быстрый взгляд, фыркнула и, схватив Вэнь Хуэй, метнулась прочь. Жэнь Циньчоу поднял меч с земли, собрался с духом, принял боевую стойку — против Тан Лици. — Я не хочу убивать, — произнёс Тан Лици. Его белые одежды ещё не высохли после вчерашнего дождя. Стоя перед Лю Янем, он легко покачивал рукавами на ветру. — Ты тоже можешь уйти. Взгляд Жэнь Циньчоу был твёрд: — Я получил приказ. Должен убить тебя. Тан Лици слегка улыбнулся: — Так начинай. Жэнь Циньчоу бросил меч на землю, снял с пояса чёрный лук. Пальцы мелькнули — на тетиву легла короткая чёрная стрела. Лук был мал, стрела коротка — но решимость в его глазах была железной. Тан Лици наклонился, подхватил Лю Яня и рванул вперёд, прочь из леса. Жэнь Циньчоу дёрнул пальцем — «свист!» — стрела вырвалась вперёд. Тан Лици поймал её левой рукой, брови его слегка сдвинулись. Рана на левом плече ещё не зажила — кровь лишь перестала течь. Правой рукой он держал Лю Яня, одной левой отражать атаки было крайне неудобно. Жэнь Циньчоу это заметил. Поняв, что Тан Лици защищает Лю Яня, он метнул три стрелы — «свист-свист-свист!» — все в правый бок, туда, где был Лю Янь. Тан Лици несся вперёд, уворачиваясь. «Бух-бух-бух!» — три стрелы вонзились в стволы деревьев. Жэнь Циньчоу был юн, но духом твёрд — не сдаваясь, он пустился вдогонку, выпустив ещё четыре стрелы в Лю Яня. На самом деле он не хотел ранить Лю Яня — но в азарте боя, забыв обо всём, инстинктивно выбрал самый выгодный путь. Эти четыре стрелы летели под коварными углами. Густой лес, узкие тропы — уклонившись от стрел, Тан Лици позволил юноше приблизиться. Жэнь Циньчоу обрадовался: чёрный лук мелькнул, тетива засверкала, как лезвие, — приём «Вода на тысячу исканий» обвился вокруг шеи обоих. Тан Лици наклонил голову, уклоняясь — и вдруг неожиданно замер. Именно этого мига слабости и ждал Жэнь Циньчоу. Тетива взметнулась, две чёрные стрелы легли на неё. Он рявкнул — и стрелы, словно ливень или падающие звёзды, одна пара в Тан Лици, другая — в Лю Яня, вырвались вперёд! И лишь тогда он понял, почему Тан Лици замер. В тот самый миг, когда тот наклонялся, Лю Янь схватил ветку — неизвестно откуда взявшуюся — и вонзил её Тан Лици в живот! В ту же долю секунды две смертельные стрелы метнулись вперёд. Тан Лици отпустил Лю Яня — тот безвольно рухнул на землю. Правый рукав Тан Лици взметнулся, обвиваясь вокруг стрел… Но «свист!» — одна прорвала ткань и устремилась к Лю Яню! Тан Лици мгновенно отреагировал: бросился вперёд и накрыл Лю Яня собой. «Бульк!» — глухой звук: стрела вонзилась ему в спину на два с лишним цуня. В руке Лю Яня по-прежнему была ветка — та самая, что он сорвал с дерева, пока Тан Лици нёс его бегом. Кровь стекала по коре, заливая ладонь. Тан Лици упёрся правой рукой в землю, лицо оставалось спокойным. Увидев на лице Лю Яня смесь ярости и ужаса, он даже слабо улыбнулся — нежно, мягко: — Ты… Не договорив, он извергнул кровь — алую струю прямо на лицо и волосы Лю Яня. Лю Янь крепко сжимал ветку. Ярость и ликование на его лице постепенно таяли, сменяясь ужасом. — Ты… ты… Тан Лици всё ещё улыбался. Веки сомкнулись. Он удерживался ещё мгновение — и рухнул на него. — А-а-а-а-а-а-а-а!!! — Лю Янь завопил, отталкивая его. В глазах — чистый ужас. — Уведите его! Убейте его! Унесите, унесите! Я не хочу его видеть! Уберите его! Он упёрся ладонями в землю и пополз прочь — насколько мог далеко от раненного, без сознания Тан Лици. Каждая ладонь оставляла кровавый отпечаток. Лю Янь полз, как червь, в панике вырываясь из этой картины. На луке Жэнь Циньчоу оставалась стрела. Но почему-то он не выпустил её. В эту минуту убить Тан Лици или Лю Яня было проще простого. Он никогда не колебался в поступках — но сейчас не натянул тетиву. На самом деле он не колебался. Он просто замер. Глядя на истекающего кровью Тан Лици, глядя на Лю Яня, будто увидевшего призрак, Жэнь Циньчоу медленно убрал лук, покачал головой и ушёл. Тан Лици и вправду был тяжело ранен ещё прошлой ночью. Прошлой ночью он рисковал жизнью ради жемчужины Люймэй, сегодня — ради спасения Лю Яня. Ему, похоже, никогда не было дела до того, выдержит ли его тело. Главное — результат. Лю Янь прополз шагов десять — пятнадцать. За ним тянулся кровавый след. Когда силы иссякли, он оглянулся. Тан Лици по-прежнему лежал на земле. Кровь растекалась вокруг, белые одежды расцвели алыми цветами. Он не встал. Не воскрес. Не исцелился чудом. Лю Янь остановился. Смотрел. Смотрел целых полчаса. Тан Лици не шевелился. Крови на земле становилось всё больше… и больше… Он… он правда умрёт. Стоит лишь сидеть здесь и смотреть — и он умрёт. Лю Янь не отводил взгляда от Тан Лици. Ненавидел его всей душой. Сотни раз представлял, как убьёт его. Как будет издеваться над трупом. Как раздробит кости и развеет прах по ветру… Но никогда не думал, что достаточно просто сидеть и смотреть — и увидеть его смерть.