Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

***  Цяньцзэймэй. Том четвёртый. Не даруя небесного благословения *** Изумрудные воды в вечность утекают,   Небосвод в тоске столетья алые хранит. Дворцовые павильоны Било отличала сдержанная чистота. Во дворике Обители Фанланьцзюй кружились опавшие листья — осень сгущалась, а цветущие осенние орхидеи источали всё более тонкий и возвышенный аромат. Фу Чжумэй в который раз вымыл Обитель сверху донизу, вытерев даже последнюю пылинку из щелей стульев. Не найдя больше дел для Ваньюй Юэданя, он сел в кресло и уставился в потолок. Яд в его теле был нейтрализован. Ваньюй Юэдань поселил его в любимом дворике, приставил понимающую служанку, не требуя ничего взамен. Но с каждым днём Фу Чжумэй всё острее чувствовал: здесь ему не место. Тан Лици добыл жемчужину Люймэй и спас ему жизнь. Из Бяньцзина пришли вести: в ту ночь погибли пятеро, включая Вэй Бэйиня из «Цзюймэнь дао». А-Ли, наверное, вложил в добычу жемчужины колоссальные силы и ум? Фу Чжумэй принял порошок Люймэй, избавившись от яда «Миньхуаньчжу», но в душе царило тревожное беспокойство. А-Ли его не любит. После этого, верно, возненавидит ещё сильнее? Хотя он и овладел высоким боевым искусством, решительным человеком так и не стал. Чувствовал вину перед Ваньюй Юэданем, стыдился перед Тан Лици — но не знал, как загладить вину. Делать он умел мало, умных решений не находил. Единственное, в чём разбирался — техника меча «Юймэй». Но в убийствах он явно уступал и Ваньюй Юэданю, и Тан Лици. А вытирать пыль и подметать полы — вряд ли это то, чего от него ждали. Возможно, пора уходить. Каждый раз, когда его узнавали как Повелителя Юймэй, он попадал в неловкое положение: все ждали от него мудрых решений, решающей роли — а он не знал, что делать. А когда колебался или решал уйти, разочаровывал ещё больше людей. Ему хотелось быть простым. Ему не нужны были великие искусства, чтобы выжить. Он не стыдился такой жизни. Но… признать себя бесполезным — ещё не значит найти повод уйти. Он был бесполезен, но никогда не прятался. Просто часто ошибался. — Господин Фу, — в дверь вошёл Би Ляньи. Фу Чжумэй вздрогнул: — Сяо Би? В прошлый приезд во Дворец Било Би Ляньи был юношей семнадцати-восемнадцати лет. Теперь перед ним стоял благородный, изящный мечник, выглядевший на семь-восемь лет старше. Би Ляньи почтительно поклонился: — Господин Дворца велел передать вам несколько новостей. — Юэ-а занят? — Фу Чжумэй почесал затылок. — Я его несколько дней не видел. — Господин Дворца очень занят. За эти дни произошло немало событий, — Би Ляньи сохранял почтительность, достойную старшего. — Он просит вас, выслушав новости, не волноваться и не покидать Дворец Било. Оставайтесь здесь, дожидаясь его возвращения. Фу Чжумэй удивился: — Юэ-а уехал? Ваньюй Юэдань не владел боевыми навыками, лишь недавно вернулся из Шаолиня — что заставило его вновь отправиться в путь? — Господин Тан пропал без вести, — тихо, но чётко произнёс Би Ляньи. Фу Чжумэй резко вскочил — и тут же рухнул обратно в кресло. — Как это… Что случилось? Как А-Ли мог пропасть? Он же добыл жемчужину Люймэй и вернулся в Союз Меча! — На самом деле он туда не вернулся, — ответил Би Ляньи. — За последние дни произошло несколько тревожных событий. Во-первых, господин Тан отправил жемчужину Люймэй через почтового голубя Господину Дворца — и с тех пор бесследно исчез. Во-вторых, семнадцать монахов Шаолиня вступили в схватку с Лю Янем в книжной лавке «Синъян»; в суматохе Лю Яня похитил таинственный человек — и тоже пропал. В-третьих, Сифан Тао покинула «Союз Меча», а на четвёртый день после её ухода Шао Яньпинь был атакован и скончался от ран. Фу Чжумэй слушал, остолбенев. Услышав «Шао Яньпинь скончался», он невольно вскрикнул: — Господин Шао… Кто… Би Ляньи покачал головой: — Не Сифан Тао. В момент нападения на Шао Яньпиня Сифан Тао находилась в сосновой роще у Шаолиня, поздравляя наставника Пу Чжу с назначением настоятелем. Ранее и господин Тан, и Господин Дворца подозревали: Сифан Тао, скрываясь в «Союзе Меча», на самом деле является тайной главой Обители Фэн Лю, желая убить Шао Яньпиня и захватить власть. Теперь Шао Яньпинь мёртв, но убийца — не Сифан Тао. — Юэ-а хочет сказать… — прошептал Фу Чжумэй, — что в Обители Фэн Лю есть ещё кто-то, кроме Сифан Тао — кто-то, способный убить Шао Яньпиня под носом у Чэн Юньпао, Юй Фужэня, Дун Хуби и Мэн Цинлея. Достичь цели и одновременно снять подозрения с Сифан Тао. Би Ляньи кивнул: — Верно. Это снимает подозрения с многих. Фу Чжумэй горько усмехнулся: — Но она… она всё равно плохой человек. Би Ляньи медленно покачал головой: — Через два дня после смерти Шао Яньпиня Сифан Тао вернулась в «Союз Меча» на поминки. При всех присутствующих она убила Цю Лопо из «Чуньцю Шисань Цзянь» — «Тринадцати Мечей Весны и Осени». Фу Чжумэй широко раскрыл глаза. «Тринадцать Мечей Весны и Осени» — убийца, равный по славе Шэнь Ланхуню. — Зачем она убила Цю Лопо? Лицо Би Ляньи потемнело: — Потому что Цю Лопо и был убийцей Шао Яньпиня. Фу Чжумэй энергично замотал головой: — Один Цю Лопо никогда не смог бы убить господина Шао в стенах «Союза Меча». Никогда! — Господин Дворца полагает, что убийц было больше одного, — спокойно продолжил Би Ляньи. — Возможно, Цю Лопо был лишь одним из них. Его роль — не убить, а стать козлом отпущения. В общем: Шао Яньпинь мёртв, Цю Лопо — убийца, а Сифан Тао распознала переодетого Цю Лопо среди членов «Союза Меча» и одним ударом покарала его, устранив угрозу повторного проникновения убийцы. Фу Чжумэй остолбенел: — Значит, её авторитет ещё выше? Би Ляньи кивнул: — В «Союзе Меча» к Сифан Тао и раньше относились с симпатией. Она подруга настоятеля Пу Чжу, помогла одержать победу в битве на горе Хаоюнь, спасла многих. Теперь, отомстив за Шао Яньпиня, она получила благодарственное письмо от самого настоятеля Пу Чжу. Имя Сифан Тао как благородной и мудрой героини разнеслось по Поднебесной. Фу Чжумэй нахмурился: — Так нельзя… Так нельзя… Это же неправильно… — Затем Сифан Тао, используя Цю Лопо как нить, выследила потайное убежище Обители Фэн Лю, — продолжал Би Ляньи. — «Союз Меча» уничтожил это место, убил тридцать три человека, захватил более сотни флаконов пилюль девяти сердец — и сжёг их дотла. Фу Чжумэй с ужасом смотрел на него. Спустя долгое время глубоко выдохнул: — Значит, она… она теперь… — Теперь она заняла место Шао Яньпиня в «Союзе Меча», — ответил Би Ляньи. — Чэн Юньпао, Дун Хуби и прочие беспрекословно следуют её советам, не питая ни малейших сомнений. Всё больше праведных воителей стекается в «Союз Меча». Среди шестидесяти девяти новичков немало мастеров высокого ранга. — Вот что Господин Дворца велел мне передать, — закончил Би Ляньи. — Он просит вас остаться во Дворце Било и дождаться его возвращения. — Я не уйду, — твёрдо произнёс Фу Чжумэй. — Ни за что не уйду. В глазах Би Ляньи мелькнуло облегчение, почти улыбка — но он не улыбнулся: — Отлично. Лицо Фу Чжумэя вспыхнуло. Стыд подступил к горлу — он едва мог поднять голову. — На самом деле я… Он хотел сказать: «На самом деле от меня мало толку». Но Би Ляньи мягко улыбнулся: — Присутствие Повелителя Юймэй в такой момент придаст Господину Дворца и господину Тану огромную поддержку. Не унижайте себя, господин Фу. Вы — Верховный Владыка Меча. Ваша слава не пустой звук. Фу Чжумэй кивнул. Больше он не мог вымолвить ни слова. Би Ляньи поклонился и повернулся к выходу. Вдруг Фу Чжумэй окликнул его: — А А-Ли? Он… куда он делся? Во Дворце Било правда нет вестей? Ему угрожает опасность? Би Ляньи обернулся: — О господине Тане… Единственное, что известно: он исчез после схватки с Вэй Бэйинем за пределами дворцовых стен. Больше — ничего достоверного. Фу Чжумэй смотрел, как тот уходит. А-Ли… с ним ведь ничего не случилось? Куда он мог подеваться? Положение ухудшается с каждым часом. Сифан Тао одержала верх. Смерть Шао Яньпиня, несомненно, стала для А-Ли тяжёлым ударом. В такой момент он не станет прятаться. Куда он отправился? Что делать? Что ему делать? Фу Чжумэй резко поднялся и направился к другому дворику Обители Фанланьцзюй — к Павильону «Сюйюэгэ» Изящных Вершин. Там обитали два члена Обители Фэн Лю: Мэйхуа Ишу и Куан Лань Усин.  Яд в их телах тоже был нейтрализован, но оба до сих пор не приходили в сознание. Вэнь Жэньхэ говорил: яд повредил разум, вызвал помешательство; их нельзя подвергать резким воздействиям. Поэтому в Павильон Фанланьцзюй почти никто не заходил. Фу Чжумэй тихо переступил порог. В павильоне царила тишина. Слышно было лишь дыхание двух людей — разное, отчётливое: один дышал часто, другой — медленно, по методу внутренней силы. Он вошёл в покои. В них лежал безумный Мэйхуа Ишу; в гостевой — Куан Лань Усин. Раны и отравление Мэйхуа Ишу были в несколько раз тяжелее. Куан Лань временами садился, глядя в пустоту. Мэйхуа Ишу не приходил в сознание с самого начала. Фу Чжумэй нащупал пульс Мэйхуа Ишу. Внутренняя сила этого человека была глубока, основа прочна; его мастерство, возможно, не уступало собственному. Увы, ядовитые шипы нанесли страшные повреждения суставам и каналам. Ходить он, вероятно, больше не сможет. Не будь у него такого боевого навыка — знаменитый некогда Мэйхуа Ишу давно бы уже почил в преисподней.