Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Би Ляньи поднял голову — на мгновение ему показалось, что он не понял, о чём тот говорит. Сделав паузу, он воскликнул: — Ах! Это неожиданно. Я пошлю людей, чтобы как можно скорее выяснить, куда направился Куан Лань. Господин Дворца вернётся сегодня ночью. Господин Фу, прошу вас, не вините себя. Услышав, что Ваньюй Юэдань вернётся сегодня ночью, Фу Чжумэй глубоко выдохнул: — Сяо Би, мне кажется, госпожа Хун… она ждёт тебя. Би Ляньи промолчал. Фу Чжумэй почесал затылок: — Мне кажется… мне кажется, она очень дорожит тобой. Би Ляньи посмотрел на него и слегка улыбнулся: — Её мысли слишком сложны. Я желаю ей счастья, но не хочу, чтобы она вновь сошла с праведного пути. Фу Чжумэй внимательно посмотрел ему в глаза. Би Ляньи спросил: — Что? Фу Чжумэй покачал головой и искренне улыбнулся: — Раньше я не знал, что сяо Би такой внимательный человек. Ты хороший. Би Ляньи улыбнулся. Оба на мгновение замолчали — казалось, в этот миг они оба прекрасно поняли друг друга. Фу Чжумэй почесал затылок, повернулся и ушёл, оставив Би Ляньи стоять на том же месте. Он понимал: сяо Би не хочет ранить госпожу Хун. Если он появится перед ней — она, возможно, совершит ещё более резкие поступки, чтобы отвергнуть доброту Дворца Било. Она должна сохранять свой разум и пределы. Она не может предать Лю Яня ради доброты и нежности Дворца Било. Он понимал страдания Сяо Хун. Сяо Би понимал их тоже — поэтому стоял там, молча ожидая. Он надеялся дождаться решения. *** Через полмесяца. Гора Хаоюнь.  На вершине горы, окутанной водяной дымкой, зимний холод пробирал до костей, но горные склоны всё ещё сохраняли изумрудную зелень. В павильоне Вэньцзянь стоял человек в пурпурных одеждах, держащий в руках боевой топор. Одной ногой он упирался в перила павильона. Горный ветер развевал его пурпурный плащ, а туман вокруг него стремительно вращался, нарушая естественное направление ветра — словно водоворот под водопадом. — Он… кто он? — ученики «Союза Меча» в зале Шаньфэн тихо переговаривались, глядя издалека на величественную фигуру в павильоне Вэньцзянь. — Тс-с! Ты правда не узнаёшь? Это Куан Лань Усин! Говорят, раньше он находился под контролем ядовитых веществ Обители Фэн Лю, а теперь пришёл в себя. — Едва очнувшись, он сразу отправился на гору Хаоюнь — исправился и встал на путь добра, подчиняется указаниям «Союза Меча». — Я слышал, что ещё десять лет назад он был старейшиной «Союза Меча», оценивающим мечи. Теперь, когда он пришёл в себя, естественно, что пришёл помогать «Союзу». Просто не ожидал, что безумный Куан Лань Усин, когда-то лишённый рассудка, очнувшись, окажется в таком обличье. — Сестра Тао прекрасна, как цветок, а Куан Лань — демонически зловещий. — Тс-с! Говорил же, тише! Посмотри на него — явно не из тех, с кем стоит связываться. Думаю, разбойники из Обители Фэн Лю, встретив его, точно попадут в беду. — Хе-хе… Тем лучше, если Обитель Фэн Лю попадёт в беду. Иначе их яд будет распространяться бесконечно, все будут жить в страхе — и хорошей жизни не будет никому. Я слышал, как сестра Тао зовёт его по имени — очень нежно. Похоже, между ними близкие отношения. — Эй? Имя? Как зовут Куан Лань Усина на самом деле? — Чжу Янь. Я слышал, как сестра Тао звала его Чжу Янь. — Чжу Янь… По мне, глядя на него, лучше бы назвать его «Безумное Лицо», «Демоническое Лицо» или «Призрачное Лицо…» Куан Лань Усин, держа топор и упираясь ногой в перила, смотрел вниз на горные склоны — неподвижный, как статуя. Даже издалека было видно: его лицо продолговатое, с чёткими чертами, щёки неестественно бледные, почти синевато-белые. Но на скулах, под глазами, проступало нечто вроде фиолетово-красного кровавого ореола. Вдобавок его глаза были подведены чёрной подводкой, взгляд — ледяной и пустой. Взирая на него, видишь в нём благородство, холодность, глубину — но также чувствуешь в нём демоническую страсть и убийственную энергию, от которой по коже бегут мурашки. К двум болтающим юношам подошёл юноша в голубых одеждах и слегка улыбнулся: — О чём вы говорите? Двое испуганно обернулись и одновременно склонились в почтительном поклоне: — Молодой герой Гу! Подошедший юноша в голубых одеждах носил на боку меч — это был Гу Ситань, «Благородный из Чистого Ручья», младший брат Чэн Юньпао. Его Чэн Юньпао запер на горе Цинъюнь для тренировки с мечом. Теперь, достигнув успехов в искусстве меча, он вышел из гор и пришёл помочь старшему брату — только что прибыв на гору Хаоюнь. Двое из «Союза Меча» смутились и поспешили сказать, что ничего не обсуждали, после чего удалились. Гу Ситань встал на место, где они только что стояли, и устремил взгляд вдаль. Он тоже увидел Куан Лань Усина — одиноко стоящего в павильоне, держащего топор и созерцающего горы, словно ожидающего сильного врага. Всё его тело было напряжено, ни малейшего расслабления. В тот момент, когда Гу Ситань всматривался, в павильон Вэньцзянь вошла женщина в розовых одеждах. Она улыбалась и начала разговор с Куан Лань Усином. Гу Ситань смутно узнал в ней Сифан Тао — незаменимую важную персону «Союза Меча», благодетельницу Союза. Хотя она и была женщиной, её прозорливость и боевые навыки не уступали никому — поистине героиня в мужском обличье. Двое обменялись несколькими фразами. Странно, но Куан Лань так ни разу и не обернулся — разговаривал с Сифан Тао, стоя к ней спиной. Гу Ситань понаблюдал некоторое время, не придав этому большого значения, и направился в покои Чэн Юньпао. Расстояние от павильона Вэньцзянь до этого места было слишком велико. Если бы зрение Гу Ситаня было чуть острее, он бы увидел: когда Куан Лань Усин разговаривал с Сифан Тао, он не только не повернулся, но даже не открыл глаз. — Третий брат, — когда Сифан Тао вошла в павильон Вэньцзянь, её улыбка была очаровательной. Её прекрасное лицо словно озарило павильон, окутанный клубящимся туманом — будто расцвёл цветок. Куан Лань не обернулся. Он всё так же смотрел вниз на гору, но закрыл глаза: — Я ненавижу лицемерие. — Чжу Янь, раз ты ненавидишь лицемерие, я буду с тобой откровенна, — улыбка Сифан Тао в мгновение ока исчезла без следа. — Я понимаю: стоять здесь тебе даётся нелегко. Ты преодолел раны от игл, отравление, долгий период пустоты и нестерпимую ненависть — и всего за полмесяца полностью вернул себя. Честно говоря, это превзошло все мои ожидания. Куан Лань молчал. Сифан Тао подняла руку и лёгким движением коснулась своего лица: — Я также прекрасно понимаю, почему ты смог отбросить ненависть ко мне, почему быстро восстановился, почему сейчас стоишь здесь и покорно подчиняешься мне… Ты хочешь её увидеть. А она у меня в руках. — Я ненавижу твоё лицо, — холодно произнёс Куан Лань. — От него режет глаза. Сифан Тао нежно рассмеялась: — Если ненавидишь моё лицо — как же ты будешь смотреть на Сюэ Тао? Моё нынешнее лицо полностью идентично её лицу. Пусть сейчас ты её не видишь — но глядя на моё лицо, можешь хоть немного утешиться. Разве это плохо? Она у меня в руках, сейчас живёт хорошо и спокойно… — Что ты с ней сделала? — низким голосом спросил Куан Лань. Сифан Тао, прислонившись к перилам, улыбнулась: — Она… Если ты согласишься, я могу позволить тебе увидеть её один раз. Плата — убить для меня одного человека. Согласен? Голос Куан Ланя был ледяным и хриплым: — Кого? Сифан Тао мягко произнесла: — Ваньюй Юэданя. Куан Лань Усин даже не дрогнул ресницами: — Можно. Сифан Тао продолжила мягко: — Он твой благодетель. Сможешь ли ты поднять на него руку? Куан Лань Усин холодно ответил: — Вся моя жизнь — лишь ради Сюэ Тао. Всё остальное не имеет значения. Сифан Тао очаровательно улыбнулась: — Иногда мне кажется: если бы я могла быть таким же преданным, как ты, возможно, кузина давно бы уже вышла за меня замуж. Она повернулась, заложив руки за спину, и направилась к выходу: — Когда убьёшь Ваньюй Юэданя — я скажу тебе, где она. — Когда я увижу Сюэ Тао, я увезу её, — низким голосом произнёс Куан Лань Усин. — А следующее дело после этого — убить тебя. Сифан Тао шла спокойно: — Так и должно быть. Её силуэт постепенно растворился в тумане. Куан Лань поднял боевой топор и с силой вонзил его в землю. Раздался звук раскалывающегося камня — топор длиной более трёх чи вошёл в камень на цунь и стоял прямо, не падая. Он был не глуп. Сифан Тао велела ему убить Ваньюй Юэданя потому, что у него меньше всего причин убивать Ваньюй Юэданя — и поэтому он легче всего сможет это сделать. А после убийства она непременно скажет, что его сильный яд только что был нейтрализован, разум ещё не пришёл в норму — и столкнёт его в ситуацию, где все вокруг будут врагами. Одним выстрелом — две цели. Это нельзя назвать хитроумным планом. Просто она выкопала ловушку и ждала, когда он добровольно в неё прыгнет. Она просчитала его нрав. Он был глубоким — но что важнее, безрассудно гордым. Он никогда не избегал выгоды и опасности. Он делал только то, что хотел делать. Шёл только тем путём, которым хотел идти. Неважно — ловушка впереди или ровная дорога, горы из клинков и море огня или райский уголок. Для Чжу Яня всё это было одним и тем же. Он хотел увидеть Сюэ Тао. Хоть убей столько людей, сколько потребуется — он должен её увидеть. Любыми методами — он должен её увидеть. Всё так просто.