Шуйлунъинь… (Тысяча испытаний и невзгод)

Снежно-белые лезвия порхали в воздухе, прокладывая кровавый путь. Фан Пинчжай защищался летящими клинками, прорываясь с востока на запад в направлении Чжаоюйчжэня. Куда бы он ни пошёл — брызгала кровь, вспыхивали палатки. Мёртвые воители Яохунь под началом Гуй Муданя не могли устоять, отступая шаг за шагом. Небольшие снежные лезвия вращались всё стремительнее, словно тысячи снежинок в метели, лепестки цветов, рассеиваемые ветром. Когда техника достигла предела, жёлтые одежды Фан Пинчжая почти исчезли — виднелось лишь мерцающее сияние клинков, подобное катящемуся снегу. Раненые люди, вспыхивающий огонь вокруг него, крики боли не смолкали. Он не собирался прорваться через ряды и отступить. Он шёл прямо к Чжаоюйчжэню — его шаги не замедлялись ни на мгновение. Лицзюй! Место, где сегодня Гуй Мудань поднимет вихри и волны. Ловушка, расставленная против Лю Яня. И его собственная душевная рана. Десять лет назад он устроил здесь пир, поднёс Мэйхуа Ишу и Куан Лань Усину чашу отравленного вина. То вино отравило Мэйхуа Ишу, но не смогло одолеть Куан Лань Усина… Мысли Фан Пинчжая слегка затуманились. В тот день, когда третий брат был отравлен, он ударил его ладонью. Его боевые навыки было далеко не на уровне третьего брата — тяжело раненного, на грани смерти, его спас седьмой брат. Потом седьмой брат использовал противоядие от того отравленного вина, заключив сделку с третьим братом — потребовал убить второго брата… Всё изменилось так внезапно. От братской любви к братоубийству. Внезапно жизнь друг друга перестала иметь значение. Убивать — как резать кур. Ни малейшего сожаления… Те прежние чувства братства рассеялись, как ветер. Призрачные, не оставившие и следа. Чья это вина? Его?.. Если бы он предвидел финал — поднёс бы он те две чаши отравленного вина? На вопросы «если бы» никогда нет ответа. «Динь» — раздался тихий звук. Фан Пинчжай внезапно повернул голову. «Динь-динь-динь-динь» — серия тихих звуков, словно ветряной колокольчик попал в бурю. Десяток снежных лезвий, кружащих вокруг него, один за другим упали на землю. Он закатал рукава и убрал клинки. Вокруг мёртвые водители Яохунь расступились. Один человек в чёрном плаще, развевающемся на ветру, прислонился к большому дереву. За этим деревом, через реку, начинался Чжаоюйчжэнь. На плаще человека в чёрном были вышиты пионы. Лицо было уродливым, но от всего тела исходил благоуханный аромат. Увидев, как Фан Пинчжай прорывается через ряды, он саркастически изогнул уголки губ: — Шестой брат, у тебя большое мужество. Фан Пинчжай помахал красным веером и громко рассмеялся: — У меня всегда было большое мужество. Разве старший брат впервые это узнал? Если бы у меня не было мужества — как бы я десять лет назад осмелился пригласить вас выпить? Как бы осмелился подсыпать яд в вино, чтобы убить? Жаль, мой яд был недостаточно жестоким. Я никого не убил. Только напрасно погубил второго брата. Небо было высоким, облака — ясными. На его округлом лице сияла улыбка. Он говорил непринуждённо, будто речь шла лишь о погоде. — Твои мысли нам с седьмым братом хорошо известны, — Гуй Мудань в чёрном холодно усмехнулся. — Давай говорить открыто. Ты хочешь убить Чжу Яня. Чаша отравленного вина десять лет назад не убила его — десять лет спустя ты всё равно не сможешь убить. Даже если ты изучишь технику звукового убийства Лю Яня — не факт, что действительно сможешь убить Чжу Яня. Он холодно продолжил: — Седьмой брат спас тебе жизнь. Я никогда тебя не обижал. Даже когда ты ранил моих подчинённых — я не поднял на тебя руку. Ты хочешь убить Чжу Яня — я и седьмой брат можем тебе помочь. Только… — Только я должен отказаться от своего жалкого и несчастного учителя и перейти на вашу сторону? — Фан Пинчжай взмахнул красным веером. — Я, Фан Пинчжай, действительно столь ценен? Гуй Мудань поднял руку к небу: — Знаешь ли ты, зачем я устроил ловушку в Лицзюй? Я расставил ловушку, собрал секты Поднебесной. Я хочу использовать голову Лю Яня, чтобы повелевать великой властью под небом. Приглашаю шестого брата выпить чашу вина. Он произнёс каждое слово отдельно: — Гарантирую: эта чаша — точно не отравленная. Красный веер Фан Пинчжая замер. Он слегка замолчал: — Ты хочешь со мной варить вино и обсуждать героев? Гуй Мудань мрачно произнёс: — Нет. Я хочу с тобой варить вино и обсуждать Поднебесную — не только мир воителей… Он запрокинул голову и рассмеялся. Выражение лица было жестоким: — Сегодня я поймаю Лю Яня живым — и возьму в руки мир воителей. Завтра, когда я буду претендовать на трон Поднебесной — даже истинный дракон-сын неба… что он сможет мне сделать? Великие горы и реки, тысячи армий и конниц… Шестой брат, хочешь разделить это со мной? — Я, Фан Пинчжай, действительно столь ценен? — Фан Пинчжай пристально смотрел на Гуй Муданя. — Я всего лишь один человек. У меня нет ни десятков тысяч мёртвых воителей, как у старшего брата, ни хитроумия и изменчивости, как у седьмого брата. Зачем вы мне? Гуй Мудань мрачно произнёс: — Шестой брат слишком скромен. Кто ты такой — я и седьмой брат прекрасно знаем. Моё вино ждёт тебя на вершине Лицзюй. Не позволяй эту чашу вина скормить собакам. Он взмахнул рукой: — Пропустите! Вокруг мёртвые воители Яохунь медленно отступили, пропуская на дорогу. Фан Пинчжай покачал головой и вздохнул: — Я думал, что уже далеко отошёл от мира воителей. Не ожидал, что это подобно тому, как красные клёны в доме сдуваются ветром — находясь в горах, не видишь пейзажа! Жаль… смешно! Он помахал веером и ушёл. Его силуэт был ярким — он всё ещё направлялся к Чжаоюйчжэню. Гуй Мудань мрачно смотрел ему вслед. На пустыре, усеянном палатками, воцарилась мёртвая тишина. Вдалеке Сюэ Сяньцзы, неся Лю Яня, бежал в эту сторону. Внезапно он увидел, как мёртвые воители в чёрном расступились по обе стороны, пропуская Фан Пинчжая. Это было совершенно неожиданно. — О-о! Ситуация неправильная. Похоже, твой ученик помирился с врагом, пожал руки и заключил мир, — произнёс Сюэ Сяньцзы. Лю Янь спокойно произнёс: — Он не станет. Сюэ Сяньцзы сказал: — Уверенность настоящая. Но ты, похоже, тоже не очень-то понимаешь своего ученика. Не знаю, откуда у тебя такая уверенность. Увидев, что ситуация неправильная, он спрятал Лю Яня в густом лесу — чтобы временно укрыться. *** Другая дорога в Чжаоюйчжэнь, минуя уезд Хэ, требовала обхода двух холмов. А-Шэй и Юй Туань-эр шли неспешно. Юй Туань-эр оставила свой меч, изображая наивную барышню-путешественницу. Разговаривая с А-Шэй, они медленно направлялись к Чжаоюйчжэню. По дороге было немало людей на конях, спешащих вперёд. Действительно, мало кто обращал внимание на этих двух барышень. Вскоре они вошли в Чжаоюйчжэнь. Большинство жителей уже укрылись. Те, кто остался в деревне и вокруг неё, были воителями цзянху. Все подняли головы и смотрели на вершину Лицзюй. Посередине трёх золотых иероглифов «Лицзюй» человек был привязан руками и повешен посредине. Это был учёный в голубых одеждах. Лицо было незнакомым — никто его не узнавал. Юй Туань-эр увидела и тихо вскрикнула, потянув А-Шэй за рукав: — Книжник по фамилии Линь. Сердце А-Шэй дрогнуло. Этот учёный в голубых одеждах, повешенный на крыше, был господином Хуань Сянь — тем, кто оказал услугу Лю Яню и Юй Туань-эр. Видя, что человек уже повешен в воздухе, но выражение лица всё ещё спокойное, без признаков сопротивления, она почувствовала лёгкое восхищение. Потянув за рукав Юй Туань-эр, она тихо произнесла: — Иди за мной. Две женщины, неся ребёнка, направились к задней двери Лицзюй. Различные секты и школы бросали на них взгляды, но не придали большого значения. В Лицзюй всюду стояли на страже мёртвые воители Яохунь Гуй Муданя. А-Шэй, неся Фэнфэна, подошла к задней двери и естественно шагнула внутрь: — Дядя Ли! Дядя Ли! Из Лицзюй кто-то откликнулся. А-Шэй громко произнесла: — Сегодня урожай Юйцзянь нехороший. Я съездила в соседний уезд — тоже ничего не получила. Человек внутри Лицзюй вздохнул: — Нет — так нет. В последнее время приходят одни злые духи и злые божества… Юй Нян, заходи. Помоги мне с овощами, выпотроши всех этих рыб. А-Шэй ответила и, потянув Юй Туань-эр, вошла внутрь. Мёртвые воители Яохунь у двери увидели, что обе женщины красивые, не похожи на воителей — и не стали преграждать путь. Юй Туань-эр была крайне удивлена: — Ты знакома с людьми внутри? А-Шэй взяла её за руку, опустила голову и села во дворе за кухней. На земле были свалены различные овощи, несколько тазов с полумёртвыми рыбами и куча невымытых рубцов. Стоял странный запах. На кухне готовили еду — никто не обращал внимания, кто вошёл. Она закатала рукава и начала обрывать листья с овощей. Выражение лица не изменилось. Слегка улыбнулась: — Я подумала: в таком большом Лицзюй наверняка найдётся кто-то по фамилии Ли. Юй Туань-эр была поражена: — Ты… ты не знакома с людьми внутри? Что такое Юйцзянь? А-Шэй ответила: — Это редкий белый гриб-нефрит. В тавернах Лояна он очень популярен. Я подумала: раз хозяин здесь из Лояна — скорее всего, готовит такое блюдо. Белые нефритовые грибы нужно собирать каждый день в горах. Их мало — не каждый день можно собрать. Поэтому решила попробовать. Юй Туань-эр вздохнула: — Ты такая смелая. Что мы теперь будем делать? Просто сидеть здесь, обрывать листья и резать рыб? А-Шэй обняла Фэнфэна. Обрывать листья с ребёнком на руках было неудобно. Она немного подумала: — Ты держи Фэнфэна и сиди здесь, помогай. Если кто-то спросит, кто ты — скажи, что ты двоюродная сестра Юй Нян. Юй Нян сегодня занята, не пришла — ты пришла помочь вместо неё. Юй Туань-эр нахмурилась: — А ты?