Этот случай показывает, что коллекторы могут помочь.

Рассвет ещё не наступил, но небо уже начало сереть, обещая скорое утро. Touareg медленно выкатился из сарая, стараясь не шуметь. Подвеска мягко отработала неровности земляного пола, шины чуть хрустнули по сухой траве. Он обернулся на прощание: Camry тихо дремала, привалившись к боку Silverado, а Stinger замер в своём углу, всё ещё нервно помаргивая габаритами. Никто не заметил его ухода. Он выехал на пустынную дорогу и глубоко вздохнул — если только машина может вздыхать. Турбодизель урчал ровно, но внутри у Touareg всё дрожало. Он, Volkswagen Touareg, представитель немецкого автопрома, кроссовер с характером, сейчас чувствовал себя не уверенным и мощным, а... маленьким. Уязвимым. Испуганным. Но он собрал яйца в кулак всю свою волю. Всю свою немецкую прагматичность и решительность. Он пообещал Stinger, что попробует договориться. И он попробует. RS он нашёл на набережной. Тот стоял у парапета, глядя на тёмную воду, и его силуэт в предрассветных сумерках выглядел почти красивым. Почти. Если не знать, что скрывается за этим хищным, стремительным кузовом. Если не знать о долгах, угрозах, бессонных ночах и трёх машинах, трясущихся от страха в старом сарае. — RS, — позвал Touareg, остановившись в нескольких метрах. — Нам нужно поговорить. Audi медленно, лениво развернулся. Его фары — холодные, светодиодные, острые, как лезвия — уставились на Touareg. Двигатель V8 мягко, угрожающе заурчал. — Touareg, — произнёс он, и в его голосе звучала насмешка. — Какая неожиданность. Ты пришёл один. Без своих... друзей. — Я пришёл поговорить, — твёрдо повторил Touareg. — О чём же? Touareg собрался с мыслями. Он репетировал эту речь всю дорогу. Спокойно. Уверенно. С достоинством. — Я понимаю, что у тебя есть... интерес к Stinger. Но я хочу предложить альтернативу. RS 6 чуть приподнял капот — жест удивления и любопытства. — Какую? — Я, — сказал Touareg. — Я пересплю с тобой. Вместо него. Тишина. Затем — низкий, рокочущий смех. — Ты? — переспросил RS. — Серьёзно? — А что? Я мощный, надёжный. Или, если я тебе не нравлюсь, есть Camry. Она тихая, нежная, послушная. Совсем другой опыт. Или Silverado. Он большой, сильный, рамный. Выбор есть. RS помолчал, переваривая услышанное. А потом его фары сузились, и он подкатил ближе — медленно, угрожающе, почти вплотную к переднему бамперу Touareg. — Послушай меня внимательно, кроссовер. Мне не нужен ты. Не нужна Camry. Не нужен Silverado. Мне нужен Stinger. Красный. Дерзкий. С турбонаддувом и задним приводом. Я хочу его, и точка. — Но... — Точка, — отрезал RS таким тоном, что у Touareg замерло всё внутри. Повисла пауза. Touareg смотрел на RS, и в его процессоре одновременно крутились десятки мыслей, ни одна из которых не была утешительной. Переговоры провалились. Полностью. Окончательно. RS не согласился на замену. И теперь у него было две большие проблемы. Первая: он не выполнит обещание, данное Stinger. А Stinger, когда узнает, будет в ярости. Нет, не так — он будет В ЯРОСТИ. Эмоциональный корейский спорт-седан, который только-только успокоился после новости о том, что ему придётся переспать с RS. Которому Touareg лично пообещал договориться о другом варианте. Когда он узнает, что вариант только один, и этот вариант — он сам... Touareg представил, как Stinger орёт на него, обзывает последними словами, обвиняет во лжи и предательстве. Представил, как тот, возможно, даже попытается протаранить его в отместку. Stinger был способен на многое в гневе — его характер не зря считался самым взрывным среди их небольшой компании. Вторая проблема: если он попытается силой или хитростью помешать планам RS, тот просто отпиздит его. А RS 6 — это не какой-нибудь городской хэтчбек. Это шестьсот лошадиных сил, полный привод и характер безжалостного коллектора. Он размажет Touareg по асфальту и не поморщится. Даже не поцарапается. Touareg стоял перед RS, и его мозг лихорадочно искал решение. Третьего варианта не было. — Беги? Куда? RS найдёт их везде. — Драться? Самоубийство. — Спрятать Stinger? Но как? Куда? — Обмануть? Но что он скажет Stinger? «Прости, я не смог, тебе придётся переспать с ним»? После того, как обещал другое? Время шло. Небо светлело. Скоро рассвет. Скоро проснутся Camry и Silverado. Скоро Stinger подкатит к нему и спросит: «Ну что, договорился?» А ему нечего ответить. RS, казалось, наслаждался его замешательством. Он стоял, чуть покачиваясь на подвеске, и ждал. Его фары излучали холодное, снисходительное превосходство. — У тебя есть время до заката, Touareg, — сказал он наконец. — Либо Stinger сам приедет ко мне и выполнит условия. Либо я приеду за ним. И тогда ни тебе, ни твоим друзьям не поздоровится. Ты меня понял? Touareg молча кивнул. А что ему оставалось? RS развернулся и уехал — плавно, мощно, оставляя за собой только эхо рокочущего V8 и облако пыли. Touareg остался один на пустой набережной. Рассвет медленно разгорался над городом. Где-то там, в сарае, его ждали трое друзей. Один из которых сейчас спал и не знал, что Touareg не смог сдержать обещание. Он медленно, очень медленно покатил обратно. Нужно было придумать, что сказать. Нужно было придумать план. Но в голове, как назло, было пусто. Stinger даст ему пизды. Или RS даст ему пизды. Или, возможно, оба — по очереди. А он, Touareg, просто не знал, что делать.