Твое светлое разбавит наше темное

      Очевидно, Влад, как по-настоящему безвольный человек, в понедельник, первого июня, поехал к Никите домой. Он сомневался, конечно. Он пытался дозвониться до Никиты снова, но тот продолжал его игнорировать. Влад был около его дома всего один раз — когда Никита на него обиделся из-за обычного человеческого вопроса. В свете дня эти улицы выглядели просторнее. В принципе, их районы были похожими, разве что район Влада находился ближе к центру. Он вдруг захотел пройтись, разглядеть все получше, словно в этих деревьях, автобусных остановках и супермаркетах скрывалось что-то, что могло объяснить странное поведение Никиты. Ничего такого, конечно, там быть не могло. Вокруг ходили обычные люди, которые, наверное, в отличие от Никиты не врали направо и налево.       Влад подождал, пока кто-нибудь выйдет из подъезда, и зашел внутрь. Пока он ехал в лифте, сердце его начало биться сильнее. Вдруг Миша ошибался и Влад сейчас увидит какого-нибудь чувака под два метра и шире его раза в четыре? Ему только и останется представлять их двоих в постели и злиться. В какой-то степени, это было бы даже лучше, потому к информации о его пассии он хотя бы привык. Ему не хотелось воспринимать новые данные, участвовать в очередном витиеватом разговоре.       Он вышел из лифта и остановился у двадцать шестой квартиры — под стать возрасту обитателя. Влад постучал в дверь. Вскоре ее открыла женщина в черных джинсах и футболке, которая явно куда-то собиралась. Она была ужасно похожа на Никиту. Точнее, он был похож на нее. Выглядела она хорошо, моложаво, с маникюром и укладкой на волосах.       — Здравствуйте, — сказала она с вежливой улыбкой.       — Никита дома?       Влад забыл поздороваться.       — А вы, извините, кто?       — Его начальник.       — Влад? А что такое? Он же на больничном.       Отлично, его родители знали его имя, но матери Никита, видимо, тоже врал. Отличный план, только вот вранье нужно было лучше продумывать.       — Кажется, он меня о нем не предупредил.       Она удивленно подняла брови, но вскоре ее лицо вновь приняло нейтральное выражение. Это ему показалось странным, но во всей этой ситуации странным было уже вообще все.       — А вы ему звонили? — спросила она.       Владу показалось, что она просто тянула время. Что, Никиты не было дома? Он был на свидании со своим мистером Икс?       — У него что-то с телефоном, — с ироничной улыбкой сказал Влад. — Позовите его, пожалуйста. Мне нужно с ним поговорить.       — Понятно, — неуверенно сказала она. — Заходите. Никите нужно пять минут. Попейте чай. Буквально пять минут.       Интересная семейка, — подумал Влад — и прошел в кухню, совмещенную с гостиной. Пространство было просторным. Много зеркал, высокие потолки. Их мебель в основном была из цельного дерева. Картины, вазы, цветы, хорошая техника. Эта женщина носила колье знакомого Владу бренда, и цены на их ювелирные изделия были высокими. Это у них был сын, закончивший девять классов, работающий татуировщиком на проценте? Может, Никита был приемным, или просто сыном только этой женщины, а отец...       — Это очень хороший чай, — сбила его мысли женщина, садясь напротив. Она уже не выглядела так растерянно. — Он успокаивает.       У нее, кажется, было неплохо с иронией. Хотелось сказать, что с вашим сыном только такой и пить, но он сдержался.       — Спасибо.       В какой-то из комнат зазвонил телефон. Она извинилась и ушла. Влад встал и прошелся до балкона, минуя журнальный столик и огромный телевизор. Не то чтобы он или его семья когда-либо жили бедно, но здесь, в этом доме, каждый уголок был выверен, не просто в плане чистоты и аккуратности, а еще сочетания вещей друг с другом. Все материалы и ткани были натуральными. Эти полы — не поцарапанный, не потертый паркет — выглядели так, словно их перекладывали, вместо того чтобы мыть. Продавец в музыкальном магазине, татуировщик. Это был такой бунт?       В другой комнате, подальше, что-то гремело. Сколько их тут было? Влад вернулся за обеденный стол. Что Никита там делал? Ванну принимал? Без проблем. Влад будет здесь сидеть до посинения.       Через пять минут Никита вышел в гостиную и посмотрел на него так, словно Влад приехал его убивать.       — Пойдем выйдем на улицу.       — Привет, — тихо сказал Никита и кивнул.       — Спасибо за чай, — улыбнулся Влад матери Никиты, которая, кажется, уже просто притворялась, что говорила по телефону.       Они молча спустились на первый этаж. Влад оставался напряженным, словно готовился хватать убегающего Никиту за руки и заставлять силой с собой разговаривать. Они сели в машину, как на автомате.       — Куда мы едем? — с плохо скрываемой паникой в голосе сказал Никита. — Я думал, мы просто поговорим.       — Мы и так просто поговорим. Сходи к психологу со своей фобией изнасилования.       Никита отвернулся. Наверное, не стоило так шутить. Вдруг у него и правда был плохой опыт? А Влад его постоянно задевал. Только откуда он мог о таком знать? Никита ему ничего не рассказывал. Разве он был обязан рассказывать такие вещи о своей жизни? Нет, все же это было обидно: Никита вечно что-то скрывал и недоговаривал, словно прямо давал понять, что Влад этого доверия не заслуживал, как бы ни старался. Почему? Он ничего плохого не сделал, только пресмыкался перед ним и старался угодить. Только Никита его об этом не просил.       Отлично, даже в споре с самим собой Влад больше не мог выиграть. Он мудак. Он во всем виноват. Разобрались.       Когда они поднялись до квартиры Влада, у Никиты была испарина на лбу. Не стоило одеваться во все черное первого июня, в этот ужасно жаркий день. Короткие рукава его явно не спасали.       — Хочешь кофе? — сказал Влад.       Как же это было тупо.       Никита кивнул и сел за стол. Здесь он был не из дерева, а из обычного ДСП, покрашенный черной краской. Владу вдруг стало неловко за свой дом. Он думал явно не о том, но эти мысли помогали ему немного отвлечься от тревоги. Почему-то ему становилось все тревожнее.       — Крепкий, — сказал Никита.       Влад тоже сел за стол. Уже было пять вечера, солнце больше не было таким ярким.       — Я просто хочу, чтобы ты мне по-человечески объяснил, в чем дело. Почему ты мне соврал про какого-то любимого человека?       Наступило долгое, мучительное, практически издевательское молчание. Никита смотрел в белую чашку с кофе — точнее, с его отсутствием — и тихо, прерывисто дышал, явно испытывая терпение собеседника. На шестой — серьезно, он считал — минуте молчания, Влад сказал:       — Ладно, иди. Я тебя уволю. Просто мне очень обидно, даже если не брать во внимание мои чувства.       Никита наконец пошевелился, отвел взгляд от этой дурацкой чашки и посмотрел в сторону.       — Влад, я не хочу с тобой отношений, — едва слышно сказал он.       — Это я уже понял, — с деланым безразличием ответил Влад. — Просто когда не хотят отношений, не ведут себя как ты.       — Я знаю, — пробормотал Никита, все еще не смотря на него.       — И почему ты не хочешь?       — Мне обязательно объяснять?       Влад тяжело выдохнул.       — Нет. Я никак не могу тебя обязать.       Снова наступило долгое молчание.       — Ладно, Влад, — сказал Никита. Его голос прозвучал по-другому — ниже и увереннее, словно принадлежал другому человеку, но вскоре он снова стал тонким и усталым. — Просто всю эту историю с любимым человеком легче понять. Да, его нет. Ты за мной следил или что?       — Следил? Ты меня психом считаешь? — усмехнулся Влад.       — Нет, — покачал головой Никита. — Просто интересно.       — Мне Миша сказал, что ты с родителями живешь, и я сложил два плюс два. Продолжишь?       — Мне не очень нравится об этом говорить. Кроме моих родных об этом никто не знает.       — О чем? — Влад не хотел его торопить, но паузы между словами Никиты были слишком долгими.       — О моих проблемах со здоровьем, — сказал Никита. — Ну, это, наверное, не совсем корректная формулировка. В общем, у меня нет ноги и, типа, это влечет за собой много проблем, и я не хочу эти проблемы привносить в твою жизнь.       — Что?       Наверное, надо было сказать что-то другое, но Влад слов не нашел.       — У меня протез стоит, — сказал Никита, смотря ему в глаза.       — И что?       Влад задавал вопросы бездумно. Нет, вопросов у него было много, но ему было уже крайне неловко их задавать. Похоже, он был полным идиотом. Он бы никогда даже не предположил, что у Никиты с ногой была такая проблема. Он даже не хромал никогда. С другой стороны, он и ходил очень мало. Даже в парках они никогда не гуляли, только сидели. По лестницам он не поднимался и не спускался. Только Влад тоже особо этого не делал. Многие жили в машинах, квартирах и офисах. Вполне можно было такое не заметить.       — Ничего, — пожал плечами Никита. — Это дорогой протез, который часто приходит в негодность, за обслуживание и настройку которого надо регулярно платить. Это делают мои родители. Они вообще за многое платят, потому что мои потребности не ограничиваются протезом. Они это все делают, чтобы я был похож на обычного человека. Ну, в смысле, это мое желание. Я рад, что они не усадили меня в инвалидное кресло.       Никита говорил спокойно и смотрел ему прямо в глаза, но было ясно, что обсуждать это все ему не нравилось.       — Я бы не догадался.       Никита кивнул, вытянув губы.       Нужно было сказать что-то еще. Но что? Все звучало бы глупо.       — Влад, учитывая историю с наушниками, ты захочешь мне помочь, а это как-то несправедливо по отношению к тебе. Ты можешь найти себе кого-то с обстоятельствами попроще. К тому же, они будут становится еще сложнее. Мои родители когда-то перестанут работать — или просто уйдут — и я пересяду в инвалидное кресло, впаду в депрессию, а ты будешь это терпеть. Ну, или ты меня бросишь, и я тогда вообще не знаю, что буду делать.       У Влада не было слов. Он не знал, чего конкретно ожидал от этого разговора, когда приводил Никиту сюда, но явно не этого.       — Мне жаль, — сказал Влад. — Я не знал об этом.       Это были выученные фразы из кино, потому что своих у Влада не было. В его голове была пустота.       — Это все случилось довольно рано, — тихо сказал Никита. — До травмы я как-то не успел устроить свою личную жизнь — во всех смыслах, — а потом я уже не стал этим заниматься.       — О чем ты?       — О сексе, — увереннее сказал Никита.       Какой же Влад был мудак. Это было просто невероятно. Ему хотелось подойти к зеркалу и разбить себе об него голову.       — А.       — Это не потому что я не хочу или что-то такое. Просто мне кажется, что я не смогу пережить расставание. Я не смогу даже умереть спокойно, потому что родители слишком много в меня вложили, причем даже не в меня, а в вот это выведение меня из минуса в ноль. Я не должен так говорить, но ты же хочешь от меня искренности.       — Ты правда не должен так говорить, — прошептал Влад.       У него был ком в горле.       Никита опустил голову и прикусил щеку изнутри.       — Прости меня, пожалуйста, что я тебя обманывал.       — Никита.       — Нет, ну, это все не дает мне права врать. Мне просто нравилось, что у меня есть вот эта романтическая фигня. Мне нравилось, что обо мне кто-то думает и звонит и зовет смотреть на этих дурацких уток. Я не должен был в это заигрываться. Просто иногда мне одиноко, а ты был очень настойчивым.       Влад уже почти сожрал себе все губы. Ему хотелось сбежать из собственной квартиры. Можно было не напирать так. Нужно было. Хотя, если бы он не напирал, Никита никогда бы ему не рассказал.       — Это ты меня прости.       — За что? — хмыкнул Никита.       — За настойчивость.       Никита только поднял брови и все. Прекрасно было видно, что он сильно хотел сбежать из этого места.       — Я выйду на работу, извини меня за это. Я не должен был так поступать.       Никита мельком взглянул на него, но тут же отвел взгляд.       Теперь пауза была слишком давящей, а комната лишилась воздуха. Они сидели в тишине, которая была слишком плотной. Никите, наверное, следовало говорить еще медленнее или повторить все это или записать, потому что в голове у Влада была пустота — просто звон.       — Значит, ты киборг, — наконец-то сказал Влад. Никита слабо улыбнулся. Ясно, шутить на эту тему не нужно было. — А когда это произошло?       — Когда я был подростком. Влад, я тебе объяснил причины моего поведения. Я не очень хочу сейчас копаться в прошлом.       — Извини. Я понял. Ты точно придешь завтра на работу?       — Да, конечно.       — Ладно. Я тебя отвезу.

—

      Они почти не разговаривали по дороге к дому Никиты. Потом они пожали друг другу руки. Никита ушел домой. Влад выкурил сигарету и уехал к себе. Дома он уснул и проснулся только в десять вечера. Было темно и душно. Начался дождь.       Это было даже удивительно — насколько Владу было все равно. Его реакция, отсутствие мгновенного ответа на историю Никиты, была связана с тем, что сначала он был шокирован, а потом просто не захотел наседать. Все было ясно как день.       Он лежал в смятой постели, смотрел в телефон, читал какой-то дурацкий пост и не понимал ни слова из написанного. Ему так хотелось, чтобы Никита был рядом. Плевать ему было на любые его ограничения.       В двенадцать он набрал номер Никиты. Тот взял с первого гудка. Наверное, листал смешные видео с котами. Он вообще часто это делал.       — Привет.       Голос у Никиты был сонный.       — Разбудил?       — Я засыпал под летсплей. Что случилось?       — Ничего. Просто спросить хотел.       — Что?       Влад выдержал паузу. Ему было почти стыдно задавать этот вопрос. Конечно, ему хотелось быть гордым, а не таким отчаянным. Легче всего Владу было в отношениях, где ему на другого было немножко все равно. Только теперь это был совсем не такой случай.       — А если я не буду тебе помогать и секса у нас тоже не будет?       Никита молчал, секунд десять молчал, а потом громко выдохнул.       — Влад, — тихо и грустно сказал Никита. Ему всегда нравилось, что он так часто повторял его имя. — Ну зачем?       — Ты не думал, что я тебя люблю? Что я хочу быть с тобой?       Никита ничего не говорил. Даже дыхания его не было слышно.       — Ты не думал, что это просто увлечение, которое скоро пройдет?       — Это не так.       — А если так? Что я потом буду делать?       Он звучал грустно, словно в голове уже прожил всю их историю и закончилась она ужасно. Влад имел свои недостатки, но он же не был подонком. Он и сам хотел отношений, всегда хотел. Если бы бывший ему не изменял (постоянно), он с ним и остался бы, даже несмотря на ссоры.       — Тебе недостаточно того, что я тебя люблю? — повторял Влад. — Я завтра и под машину могу попасть, и это все уже будет не актуально.       — А ты всегда своего добиваешься? — спросил Никита.       — Не знаю, — усмехнулся Влад. — Это зависит от тебя.       — Это не вопрос был.

—

      Пятнадцатого числа у Никиты был день рождения. Они отмечали его в салоне, как и другие праздники. Снова был дождь. Он, наверное, продлится до самого конца месяца, как и каждый год. Затем начнется жара — время, когда Влад обычно уезжал на море сидеть в бассейне и пить пиво с десяти утра, но, наверное, в этом месяце придется придумать что-то другое, потому что Никите эта идея не нравилась.       Основные ограничения Никиты, помимо очевидных, были в его голове, причем серьезные. Вероятно, из-за этих страхов они и играли три месяца в кошки-мышки. Никита не хотел раздеваться ниже пояса, не хотел плавать — хотя умел и мог, по идее, — не хотел спать с ним в одной кровати, потому что на ночь протез нужно было снимать и заряжать. Также отказывался рассказывать хоть что-либо связанное с происшествием.       Влад пытался узнать у него подробности, но Никита всегда уводил разговор в сторону. Влад не знал почему причина его так волновала. Банальное любопытство? Желание, чтобы тебе доверяли? У него были свои предположения, но никаких особых оснований в них верить у него не было. Он понимал, почему Никите не нравилась эта тема, но все равно надеялся, что тот когда-нибудь доверится ему. Владу хотелось знать о нем больше, спать с ним вместе, поехать с ним на море. Он хотел, чтобы их отношения развивались быстрее, чтобы Никита ему открылся, но последнему нужно было время. Очень много времени.       В конце концов, Влад же согласился на его условия и оставалось только радоваться, что Никита вообще был в его жизни.       Тем временем Влад совсем перестал играть в видеоигры — времени больше не было. Зато они много играли в настольные.       После того как Влад закрыл салон на ночь, они поехали к нему домой и сыграли одну партию «Замков Короля Людвига». Это был подарок Влада — символический. Он не хотел отпугивать Никиту дорогими подарками. Никита был рад и подарил ему в ответ целое долгое объятие.       Они разложили ее на полу, как Никита и рекомендовал. Каждый раз, когда он двигался, например садился на корточки, а потом в позу лотоса, Владу казалось, что что-то пойдет не так, но в итоге ничего необычного не происходило. Он просто садился и все.              Поначалу ему даже казалось, что он снова его обманул, потому что после того разговора Влад искал информацию о таких случаях и люди с такими проблемами выглядели явно менее энергично. Нет, не обманул. Влад один раз положил ему руку на колено и нащупал полый пластик, а Никита даже и не заметил этого прикосновения. Наверное, дело было в возрасте, стойкости, помощи других. Еще дело было в непринятии своего положения, которое Никита ото всех скрывал и даже, казалось, думать об этом не хотел. Но копаться у него в голове Влад точно не собирался рисковать (по крайней мере, пока).       — У меня был смешной набор секретных целей, — засмеялся Влад, смотря на карточки в своей руке.       — Тогда надо строить быстрее, чтобы их узнать.       — Это намек на то, что ты хочешь уйти?       — Нет, — улыбнулся Никита. — Не хочу, но скоро поеду. К тому же, игра окончена. Давай считать.       Выиграл Никита, конечно же. Влад играл в эту игру в первый раз и, если честно, пока плохо запомнил правила.       Они встали. Влад убирал детали игры в коробку. Никита заваривал чай. Влад закончил и подошел к нему.       — У тебя чайная зависимость, — сказал он, проводя по его волосам.       Влад стоял близко к нему, почти прижимая к столешнице, а Никита снова смущенно смотрел вниз. Влад взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя. Никита склонил голову, и Влад его поцеловал. Никита ответил на поцелуй, обнимая его. От него пахло чем-то новым, апельсином и сандалом.       — У тебя духи новые?       — Да, мне мама подарила, — сказал он. — Я их открыл тут. В ванной.       — Не дотерпел?       — Допустим.       Какой же он был милый. Это было просто невозможно.       Никита не оставался у него еще ни разу, так что они часто катались по городу: из салона к Владу и потом к Никите домой. Ему было удобнее спать дома, как он говорил, и, наверное, это было логично. Только Владу все чаще хотелось засыпать с ним рядом, а не болтать по телефону до трех ночи. Жадность. Ужасная жадность.       Еще три недели назад он был готов обниматься с ним в машине и скрываться от несуществующего парня, а теперь ему снова было мало.

—

      — Тебе необязательно каждый раз меня отвозить, — сказал Никита, садясь на пассажирское сидение.       У него закончился прием. Они собирались ехать на работу. С утра Никита вообще не разговаривал, сославшись на то, что будет спать. Он ехал с закрытыми глазами все двадцать минут, но Влад знал, что он не спит. Возможно, у него было плохое настроение. Главное, что оно прошло.       — А я люблю кататься. Это вариант медитации. Как все прошло?       Никита улыбнулся.       — Нормально.       Влад не знал, что именно прошло. Чем они там с врачом занимались два раза в неделю, он не знал, потому что и об этом тоже Никита говорить не хотел. По больнице было сложно сказать. Это была обычная городская больница, огромная и многопрофильная, на которой написан был только номер. Влад даже залез в карты и почитал отзывы, но и они были слишком разноплановыми.       — Там есть кофейня в здании, — сказал Никита, открывая игрушку на телефоне. И как его не укачивало? — Тебе необязательно просто стоять все время здесь.       — А что, ты боишься, что я буду подглядывать за вами?       Никита издал неописуемый звук.       — А что ты думаешь услышать? — негромко, но немного раздраженно сказал Никита. — Я просто делаю упражнения. Их нужно делать с врачом.       — Почему?       — Это небезопасно делать самому.       — Это типа альтернатива залу?       — Влад, для человека, который тыкал мне моими девятью классами образования, ты очень не эрудирован.       Влад засмеялся, хотя мог бы и разозлиться. Но Никита был прав, в конце концов.       — Изящный способ назвать меня тупым. Но как я буду знать, если ты мне ничего не говоришь?       — Ты такой въедливый.       — Пытаешься поразить меня своим словарным запасом?       Никита прыснул, блокируя телефон и смотря на него.       — Я тебя вроде уже поразил.       — Ты меня давно поразил. Так что за упражнения?       Никита потер глаза.       — Для спины.       — А что с ней?       — Иногда она болит.       Больше Влад вопросов не задавал, хотя ему хотелось. Почему болит? Как часто? Наверное, стоило сходить на курсы «как усмирить свое любопытство».

—

      В середине рабочего дня Влад уехал в автомастерскую, потому что ему нужно было заменить термостат в машине. Решение этой проблемы он откладывал уже давно. Несмотря на то что Владу очень нравилось водить и он занимался этим чуть ли не с первого дня своего восемнадцатилетия — не считая автошколы — возиться с машинами он ненавидел. Он не любил грязь, да и вообще он работал руками с кожей людей. Ему не хотелось рисковать.       В итоге, он застрял там до самого вечера, потому что мастер так и продолжал выбегать и говорить, ща, ща, еще пять минут, которые растянулись на пять часов. Он вернулся в салон около девяти вечера, голодный и уставший.       — Ты еще здесь? — сказал он, увидев Никиту.       Влад вошел в рабочее пространство и поставил телефон на зарядку.       — А ты меня уволить успел?       — В смысле?       — У тебя строгий тон.       Влад покачал головой, пересказав ему свой день. Никита предложил ему шоколадку — с чаем, естественно — и Влад, за неимением лучшего, съел целую плитку. Выйдя из кухни, он подошел к Никите снова.       — А чего ты так долго? Меня ждал?       — Может и ждал, — ответил Никита. Он сидел снова за деревянным столом в переговорке и рисовал. — Мне курица с правками прислала очередное сообщение. Угадаешь с чем? С правками.       — Странно слышать от тебя оскорбления в сторону гостей, — усмехнулся Влад.       Он сел напротив.       — Это не оскорбление. У нее ник такой, «черная курица». Еще она хочет татуировку персонажа из «Моя жена Курица», но как бы вот не совсем точно, как в мультике, а как бы готично. У нее на спине радужная курица, а на ноге черно-белая. Как странно смеяться над нашими гостями, Влад!       Влад махнул рукой и прикрыл лицо ладонью.       — Я понял, тяжелый человек.       — Тяжелая курица. Она просто игнорит меня целыми днями, а потом прямо перед сеансом шлет правки, потому что сама, наверное, о сеансе вспоминает. Только ей сообщение написать — пять минут, а мне минимум минут сорок сидеть и править.       — У тебя она одна завтра?       — Да, вечером. Эта Алена, или как ее там, передумала. Ей, типа, парень не разрешил.       — Отмазывается?       — Сто процентов.       — Покажи курицу-то.       Никита поднял глаза, поворачивая к нему лист бумаги. Татуировка должна была быть на бедре, кажется. Курица была человекоподобная и морщинистая, с сережками и подводкой на глазах. Влад не то чтобы был эстетом когда дело касалось татуировок, но себе бы он такую жесть не набил.       — Ты не смотрел этот мультик? — спросил Никита. Влад покачал головой. — И не надо. Она сказала, что это татуировка в честь ее матери, потому что отец ее ненавидел.       — А она мать ненавидит, видимо.       Влад еще раз посмотрел на эскиз. Эту работу они явно никому показывать не будут.       — Кстати, о них, — тихо сказал Никита, отвечая на звонок от мамы. — Привет. Я на работе еще, правки делаю. Я точно не знаю. Да, ключ есть. С Владом. Понял. Пока.       Как мило. Много он родителям о нем рассказывал?       — Они тебе ключи не дают? — хмыкнул Влад, допивая чай.       Никита пытался научить его пить чай правильно — из маленьких чашечек, но Влад не мог избавиться от привычки пить из кружек, напоминающих ведра.       — Ты всегда такие интересные выводы делаешь, — саркастично ответил Никита.       — А чем они у тебя занимаются?       Влад решил не участвовать в словесной стычке.       Этот вопрос Влад откладывал, потому что думал, что Никита не захочет отвечать, но ему действительно было интересно. Он даже искал имя отца Никиты в интернете, но так ничего и не нашел. Имени матери он не знал. Спрашивать это было бы совсем странно.       — У них доставка своя, — сказал Никита после паузы, словно думал, говорить или нет.       Он так и сидел, обводя веснушки — или просто пятна — на всей поверхности курицы ромбовидными фигурами. Так было явно готичнее. Делал он это медленно.       — Какая?       Никита оторвался от листа, посмотрел ему в глаза, а потом опустил их снова. Он сказал название. Влад нахмурил брови.       — Они там работают?       — Это их компания.       Влад сглотнул. Ему тут же захотелось уйти на кухню заваривать себе второе ведро чая, потому что у него пересохло горло. Это была крупная доставка. Ее все знали. Ее каждый день видели люди, проходящие мимо курьеров с брендированными рюкзаками. И реклама была везде. Сам Влад ее раз десять заказывал.       — Прикольно. А зачем тебе здесь работать? — спросил Влад. — Нет, если по логике.       — Если по логике, то я ничего не умею, кроме как куриц рисовать, а художники им там особо не нужны.       А почему не научился? У его родителей было явно достаточно ресурсов. Сам не хотел? Или эти ресурсы они соглашались тратить только на медицинские расходы? Нет, такие вопросы задавать было рано.       — А зачем вообще работать?       — Странный вопрос, — улыбнулся Никита. — Ты бы тоже работал, даже если бы не надо было.       — Ну вот, — зацепился Влад. — Почему тебе не открыть свой салон?       Никита положил руку на шею и потянулся, откидываясь на спинку. Он пожал плечами.       — Потому что я хочу спокойно сидеть и рисовать. Я не хочу искать помещение, продвигаться, проявляться. И не могу себе позволить. У меня не конское здоровье.       — Пойду гляну в зеркало на коня, — пошутил Влад и все же ушел на кухню.       — Не цепляйся к словам.       Чай был хороший, жаль, что горячий. Хорошо, что вечером становилось чуть прохладнее.       Никита, наверное, был удобным сыном богатых родителей: ни машин, ни квартир не просил, не дарил своим пассиям дорогие подарки, не спускал все на запрещенные вещества. Не то чтобы Владу нравилось считать чужие деньги, нет, просто, опять же, ему хотелось узнать его лучше. Все же, ему казалось странным, что отец решил не приучать его к бизнесу.       — Закончил? — сказал Влад, вернувшись.       — Еще минут десять.       — А чего они живут в этом районе? — спросил Влад, смотря на него. — Ну, типа, там же ничего такого.       Никита поднял брови, смотря на него.       — Ты же сам бизнесмен, — усмехнулся Никита. — Все средства в обороте. Ну и мне там удобно.       — А чем они до доставки занимались?       Никита вздохнул, водя резинкой по бумаге.       — Папа был полковником полиции, мама нас растила.       — Каждый твой ответ вызывает у меня десяток вопросов. Они как грибы.       Никита облизнул губы и поджал их снова. Значение этого жеста Влад не понимал. Он вообще ничего не понимал.       — Кто уходит из полиции в доставку? — с неясной интонацией спросил Влад, смотря в окно. Было темно.       — Это тяжелая работа. При всем уважении к предпринимателям, сидеть за столом и считать цифры проще, чем буйных дураков запихивать в машину. Или на трупы смотреть.       — У тебя брат есть? Или сестра?       — А давай установим лимит вопросов на день?       Влад прыснул и отвернулся от окна. Курица была готова. И где был его брат? Чем он занимался? Или все же это была сестра? Возможно, действительно не стоило забивать себе голову. Влад и не собирался. День и так был сложным — хотя, скорее скучным и тянущимся, а доставать Никиту вопросами было хотя бы развлекательно.       — Пойдем. Я тебя отвезу.

—

      К дому Никиты можно было подъехать только сбоку. Потом нужно было пройти шагов семь-десять до самой стеклянной двери в подъезд. Они обычно курили около этой двери, чуть поодаль, а потом обнимались и прощались. Влад и правда иногда чувствовал себя словно в школе. Не в плохом смысле, его это не раздражало, но он понимал, что сам с родителями жить бы не стал. В свои подростковые годы он только и хотел, чтобы родители от него отстали. Мама постоянно ворчала, а он все приводил в пример гопников из «В» класса, в отличие от которых он хорошо учился и не доставлял никому неприятностей. Мама это плохо понимала. Самое забавное, что когда он в девятнадцать лет уехал — хотя он и в первый год университета едва появлялся дома — жить к бывшему, она ему даже звонить перестала. Словно он существовал только в пределах зоны ее видимости.       Никита прислонился спиной к стене дома и закурил.       — А твои родители знают, что ты куришь?       Никита прикрыл глаза и рассмеялся.       — Даже я знаю, что они курят.       Вдруг к ним сзади подошла мама Никиты. Она была в платье с рукавами до локтя, с солнцезащитными очками на голове и большой черной сумкой на плече.       — Привет, — с улыбкой сказала она. — Влад, заходи к нам. Поужинаем.       Она не стала ждать ответа и ушла в дом.       — Не поздновато для ужина? — сказал он Никите.       — Они только приехали из командировки.       Честно говоря, Влад действительно хотел есть. Шоколадка ему явно не помогла, а только усугубила положение. И все же, он активно продумывал, как бы ему отказаться. Ему было бы неловко сидеть за столом с отцом Никиты и притворяться, что они лучшие друзья.       — Пойдем, — сказал Никита.       Интересно. Варианта не идти вообще не было?       На секунду у Влада промелькнула нелепая мысль: его заманивали в секту. Он хмыкнул, выкинул окурок в урну и все-таки последовал за ним.       Дома у них пахло свежей петрушкой и варящимися макаронами.       Влад сел за обеденный стол из цельного дерева, все еще чувствуя себя странно. Никита подошел к мойке и начал мыть какие-то чашки, параллельно рассказывая матери о черной курице. Он никак не пытался эту историю сократить, не ждал от нее уточняющих вопросов. Он просто говорил, а она просто кивала и иногда тихо усмехалась.       Кто из них был из ненормальной семьи? Видимо, все же Влад.       Вскоре в гостиную зашел отец Никиты. Влад почему-то ожидал, что он будет выглядеть как-то особенно, хотя он не предполагал, как могли выглядеть полицейские, которые стали бизнесменами. Эти роли были почти противоречивыми. Только выглядел он как обычный мужик: толстый, не так сильно похожий на Никиту. Черты его лица были более округлые, смазанные. Он молча пожал Владу руку и сел на диван, взяв в руки планшет.       Влад хотел затащить Никиту куда-нибудь в угол и спросить, что происходит? Ничего не происходило, конечно. Просто он был травмированным своими неадекватными родственниками.       Помимо матери и отца, который уже лет пятнадцать не поздравлял его с днем рождения, у Влада была тетя, которая с семейкой своего мужа никак не могла поделить сарай в деревне. Она чуть ли не дралась с его сестрами из-за этого. Еще был стандартный набор алкоголиков и домашних тиранов, а также бабушка и дедушка, которые друг с другом разговаривали исключительно криком и оскорблениями.       Отец Никиты сел за стол, напротив Влада, все так же смотря в планшет. Никита поставил тарелку с пастой перед Владом. Тот вздрогнул.       — Ты в порядке?       Влад кивнул.       Он что, побледнел? Или покраснел?       Нет, его бывший не знакомил его с родителями. Он вообще им врал о том, что у него была девушка, скидывая им свои фотографии с подругой.       Ладно, хотя бы еда была вкусная.       В конце ужина, когда речь зашла об автомобилях, Влад даже вставил пару слов, и они с отцом Никиты коротко поговорили. Он посоветовал ему адрес нормальной автомастерской. Мать Никиты ушла спать около двенадцати, а он сам налил им троим немного виски. Отец с Никитой говорили о городе, в котором они были в командировке, о каких-то отелях. Влад слушал вполуха. Он думал о том, как бы уйти. Ему почему-то было ужасно неловко.       — Я пойду, наверное, — сказал он, вежливо улыбаясь.       — Куда? — спросил отец Никиты, смотря на него. — Поздно уже, оставайся. Не надо по ночам по улицам шататься.       Влад стрельнул в Никиту глазами.       — Там есть комната около балкона, — с издевательски-веселой улыбкой сказал Никита.       — Можно прямо на балконе поспать, — пошутил Влад.       — Можно, — сказал его отец. — Точно жарко не будет.