Хочу забыть как в страшном сне

Тому кому суждено путешествовать в одиночку, выживать лишь полагаясь на собственного себя… нету спасения. Мир жесток, коварен, ищущий шанс поиздеваться над бедными смертными. Забавиться их страданиями, горем… такие особи стают зашуганными зверьками что то и дело скаляться на малейший лист что падет им на голову. Бояться что им причинят боль. То ужасное чувство что сьедает тебя физически и морально как огонь. А зная, что даже самые близкие способны предавать, становиться еще страшнее. Уж лучше одному, чем так. Уже который час по бескрайним полям и лесам волочиться фигура, укутаная с ног до головы в плащь. Лицо сожрано тенью капюшона, шаги уставшие и задумчивые, болезненные даже. На плече чуть ли не перевешивая персону своим весом меч. Длинна тоже весьма солидная, чуть ли не с ростом мечника. Проходя мимо небольшой деревушки живот заныл острым голодом… Сколько приходилось обходиться без еды? не помнит… но в глаза бросилась тревожная картина, большое количество мужчин буквально вырывали мешки из рук бедных крестьян, некоторые подворовывали кур… Но девчачий визг было тем что заставило челюсти сжаться. Один из как раз тащил маленькую девчушку с собой. Разбойники небось… решили что имеют право над кем-то так глумиться. Фигура вздыхает, бормоча. Поможет… но только потому что могут дать за это еду. Увесестый меч покинул ножны, теперь уже покоясь в руках хозяина. Время немного заморать руки… Несколько мгновений спустя, когда приглушённый свет закатного неба окрасил поле битвы в кровавые оттенки, фигура, вышедшая из густой тьмы лесов, смело приблизилась к деревне. Ветер шёлестел опавшими листьями, словно природа сама была свидетелем давно забытой жестокости, а тяжелые шаги вели по дорожкам, испещрённым отблесками ушедших битв. Под капюшоном его лица не читалась ни жалость, ни надежда — лишь холодная решимость, отточенная годами вынужденного одиночества. Лишь голод и безысходность толкали его вперёд, заставляя принять судьбоносное решение: помочь тем, кто страдает, даже если это спасение обернётся лишь оправданием очередного приёма пищи. Подкрадываясь к месту, где разбойники продолжали свою кровавую забаву, он молча оценивал сцену: толпы мужчин, рвущих мешки с скудными запасами еды, и, что более ужасно, тот факт, что жестокость обнажалась через унижение невинной души. Маленькая девочка, унесённая с собой одним из грубых избранников этой банды, издевательски вопила, и её визг отозвался эхом в пределах его измученной души. Он не мог забыть, как долго сам скитался в пустоте безжалостного мира, где даже близкие люди зачастую оказывались способными на предательство. И вот, стоя на границе хаоса и порядка, он тихо пробормотал: «Помогу… но лишь потому что за это можно получить хоть что-то, что насытит мой голод», — печальное напоминание о том, что даже поступки, на первый взгляд, кажущиеся благородными, рождаются в безжалостной реальности выживания. Не медля ни минуты, он вырвался из тени, и его массивный меч, словно ожившая скульптура древних битв, вспыхнул в лучах закатного света. Сквозь багровое зарево заката разразилась битва, от которой воздух казался пропитанным горечью и потом бессчетных страданий. Фигура в тяжелом плаще, словно сам воплощённый мрак, шаг за шагом входила в водоворот жестокой схватки. Сначала один из нападающих, быстрый и наглый, вырвался из тени, меч поднятый с намерением разорвать пространство между жизнью и смертью. Но, как молния пронизывающая ночное небо, рука странника уже предвосхитила удар: клинок, тяжелый и безжалостный, вспыхнул искрами, рассек смертельную плоть противника, оставив после себя лишь кровавое пятно на пыльной земле. Следующий противник попытался атаковать с фланга, его движения были неуклюжи и полны отчаяния, но боевой опыт нашего героя не оставил ему и малейшего шанса. Он увернулся в безмолвном танце смерти, словно пробуждённый древним воинским духом, и ответил молниеносным ударом, который, как роковой шепот судьбы, заставил над полем разливаться визг боли. С каждым новым ударом меча раздавались звуки свиста и скрежета стали, а разлетающиеся искры казались живыми пламени, которые пылали в зеркале его суровой решимости. В гуще боя толпа разбойников, ослеплённая жаждой наживы, не могла сориентироваться в хаотичном вихре, который создал странник. Один за другим их попытки оказались тщетными: удары, направленные в спину и бок, оборачивались безжалостной расправой. Кровь брызгалась, смешиваясь с пылью полей, а тяжелые шаги и предательские крики отступивших противников сливались в единую зловещую симфонию поражения. Каждый раз, когда тяжелый меч скользил по воздуху, казалось, что время замедлялось, давая возможность увидеть каждую искрящуюся каплю крови, летящую в сторону земли, как символ неотвратимости судьбы. Изранённый, но невозмутимый, герой опустился на колени посреди окровавленой земли, где эхом разносились отголоски недавней битвы. На его теле — свежие раны, в душе — измученное одиночество, давно ставшее его постоянным спутником. Вокруг лишь мертвые тела разбойников и столпившиеся жители… Тут послышались неуверенные шаги, заставившие его поднять голову. Капюшон невольно спал с головы, открывая вид на светло-молочные пряди волос чуть выше плечь. Нездорово бледная кожа, пухлые но потрескавшиеся обветренные губы… Глаза, серо-зеленые, но такие измученые… Пустые… Девчонка. Совсем юная. Из густых тьм разрушенной деревни стали выползать жители, глаза их блестели от страха и благодарности одновременно. — Спасибо тебе, за то что спасла нас… и мою дочь. Если бы не ты то эти… — пробормотала женщина сиплым от эмоций голосом, вытянув дрожащую руку к юной воительнице. Та лишь отклонилась назад от возможного прикосновения. Взгляд скользнул к девчушке, коя вцепилась в юбку матери… Та самая которую эти нелюди решили взять с собой. — Я сделала то что считала нужным. Ничего особенного. — ответила мечница, опирая весь вес на меч лишь для того чтобы встать. За ней подошёл крепкий мужчина с едва сдерживаемым волнением: — Ты не представляешь, как много для нас значит твой героизм. Кто бы мог подумать, что столь юная душа сможет принести нам спасение? Так еще и девушка! Как мы можем тебя отблагодарить? Отблагодарить… Смотря на лица жителей та на долю секунды даже замешкалась… Однако опомнилась быстро. Корыстность это или нет, но ее желудок все еще изнывал голодом. Пусть она не получит ничего грандиозного, но и кусок хлеба ее обрадует. Мечница, слегка наклонив голову, холодным, но усталым голосом ответила. — …немного еды в теплом месте будет вполне достаточно. Вы уж простите за прямоту… Но есть хочется всем. Я не требую много, даже половины куска хлеба мне будет достаточно. — Жители деревни, поражённые её словами, переглянулись, словно пытаясь осознать, что их спасительница — не легендарный герой, а обычный человек, ведомый голодом и усталостью. Женщина, чья дочь была спасена, быстро кивнула и, схватив девочку за руку, поспешила к своему дому, не замечая того как сама мечница скривилась от физического контакта. Силуэты нескольких десятков всадников чуть выше на холме остались незамеченными… Повезло же Отряду Сокола наткнуться на такой грандиозный поединок! Многие сразу начали бубнить о увиденном, а Гриффит… Молча держал взгляд на хижине где сейчас находилась девушка. Холодность, скорость, сила… все в одном лице. Всем своим телом показала что сражается лишь чтобы выжить… Да, выдала это за доблестный поступок… Но молодой сокол видел всю ситуацию насквозь. Чувство позитивного дежавю осело в его грудной клетке… Недавно в похожей ситуации он повстречал Гатса. Такой же юный, быстрый, рвущийся в бой… Юнец сразу понял чего ему нужно. Ее присутствие в его отряде. — бедное дитя, изголодалась небось… посмотри, посмотри какая она маленькая! — тараторила женщина своему мужу, смотря на то как мечница жадно поедала кусок хлеба будто месяцами не евшее существо. Блондинка хмуриться, подняв свой зор на черноволосую женщину. Не нужна ей жалость. И не дитя она уже давно. Мир жесток, хочеться вам в это верить или нет, и люди в нем деляться на овц и хищников. И она не собирается быть беспомощной овцой коя ждет когда ее разорвут на мелкие куски. Не сказать бы что у мечницы есть какая-то цель… но и смерть за ней не спешит… но свое недовольство по поводу таких громких фразочек она не озвучила. Мужчина же шикнул, махнул рукой в сторону жены. — вы женщины как всегда, чуть что и сразу в эмоции! Но вот мне интересно, что же тебя сподвигло взять в руки меч? Такая работенка, так то, ребенку не по силу. Так еще и девочке. — …жажда жить сильнее любой физической слабости. Но не все одарили самого себя фактом того что ты можешь быть чем то больше чем куском мяса для более сильных людей в этом мире. — шипит словно гадюка которую палкой потыкали мечница, запихивая за щеку последние остатки еды. После она встает, слегка дернувшись от резкой боли где-то в боку… Хозяйка очага резко подорвалась с места, но на свою порыв помощи получила холодный взгляд от блондинки. — вы помогли мне тем чем я вас просила. Большего мне не надо. — дитя, ну ты же… — большего мне не надо, — повторила мечница чуть более напряженно, закинув меч на плечо направилась к двери. — благодарю за то что предоставили мне немного еды. И… советую начать осознавать что такие нападения не первые и не последние. Сделайте из этого вывод и постарайтесь обесопасить себя и своих детей, если не хотите превратиться в кучу фарша в следующий раз. И уж не знаю придет ли к вам кто нибудь на помощь или нет. — с этими словами она натягивает на голову капюшон и покидает хижину так, будто ее там никогда и не было. Хозяева лишь громко вздыхают, лишь тихое «да храни тебя Господь» сорвалось с уст женщины перед тем как уйти заниматься обыденными домашними делами. Скрип двери хижины остался позади, как и теплый свет очага, который на мгновение согрел её измождённое тело. Но мечница знала, что это тепло — лишь иллюзия безопасности. Мир за пределами деревни оставался таким же жестоким, как и прежде. Она шагала по тропе, ведущей вглубь леса, где тени деревьев казались живыми, шепча ей о грядущих испытаниях. Однако ее одиночеству, видимо, пришел конец. Звук копыт отразился среди тишины… Небо все еще не успело укрыться темной пелиной, все так же окутывая земь бордовым теплом. Машинально мечь выскользнул из ножен, девушка оборачивается в сторону звука… Не такая уж и огромная кучка наездников. Но эти мечи, доспехи… наемники небось. Вперед двинулся юноша верхом на белоснежной лошади в похожего оттенка доспехах. Длинноволосый, белокурый… голубые, пронзительные глаза… необыкновенно мягкие и нежные для парня черты лица… Выглядел дружелюбно, жестом поднятия руки дал знать что не собирается нападать… Но ей от этого далеко не легче. Юноша, верхом на лошади, остановился на безопасном расстоянии, его взгляд оставался неспешно теплым, как будто он хотел утешить безмолвную боль мира. Мечница, держа рукоять холодного металла так, словно она была продолжением её собственной души, медленно повернулась к нему. В её глазах мелькали тени прошлого, но голос оставался твердым и ровным, когда она спросила: — Чего тебе? — грубо, холодно, невоспитанно… Противоречит любой женской натуре… но не плевать ли ей? Она не просто девушка, а воин. По крайней мере в своих глазах. Пока ей подобные мечтают или готовяться выскочить под венец она вынуждена выживать за счет пролитой крови и разорванной плоти, будь то ее собственная или чужая. На вопрос девушки Гриффит лишь слегка улыбнулся, пропуская колкость в ее голосе мимо ушей. — Нам удалось узреть твое сражение с теми разбойниками. Ты впечатлила нас, — сказал он, подходя ближе. — Твоя сила, твоя решимость… Они достойны уважения. Не часто удается встретить воина работающего вместе со своим оружием как одно целое, тем более девушку. — произносит сокол все с таким же огоньком в глазах. Взгляд мечницы сощурился, на миг заметив как один из солдат окинул юнца взглядом полного удивления и даже легкой обиды. Смуглая кожа, коротко стриженные волосы… но даже сквозь «мальчишешский» вид она узрела женские очертания лица. Пф… девчонка наемница… неожиданно. — Мне не нужно чужое признание или похвала, — Мечница подняла голову, её глаза встретились с его. В них читалась усталость, но также и скрытая искра, которая могла стать пламенем. — Я борюсь, чтобы жить, а не ради славы и парочки красивых словечек. Если тебе что-то от меня нужно то кончай скакать вокруг да около и перейди к сути. — белокурый наемник тихо хохочет, помотав головой. — ты права, я не пришел петь тебе хвалу. По крайней мере не только за этим. — и чего же ты тогда хочешь? — тебя. — ответ простой, почти обыденный, по крайней мере с его уст. Глаза мечницы недовольно расширяються, позже она морщиться, сощурившись. Вот так заявление! Она же даже еще его имени не знает! Да и если бы и знала то не согласилась бы на бытие подстилкой и развлечением для кучки наемников. — …боюсь тебя огорчать, но любовница из меня будет так себе. Гриффит тихо рассмеялся, словно предвкушая её реакцию. Его взгляд оставался спокойным, но в нём читалась уверенность, которая могла бы смутить даже самых стойких. — Ты меня не так поняла, — сказал голубоглазый, голос его был мягким, но в нём звучала уверенность. — Я ищу воина. Того, кто сможет сражаться рядом со мной и моими людьми. Твоё мастерство и сила — это то, что нужно Отряду Сокола. То что нужно мне. Я предлагаю тебе место в моём отряде. Мечница прищурилась, её рука всё ещё крепко сжимала рукоять меча. Она не привыкла доверять словам, особенно от тех, кто выглядел так, будто никогда не знал, что такое голод или боль. — И зачем мне это? — холодно спросила она. — Я не ищу ни союзников, ни друзей. Юноша наклонил голову, его взгляд стал чуть более серьёзным. — Потому что ты устала быть одна. Потому что в этом мире, где каждый день — это борьба за выживание, иногда легче идти вперёд, когда рядом есть те, кто понимает тебя. — на его слова та рассмеялась, насмешливо, с глупости его слов, но быстро обрела свою серьзность. — я не стайное животное и никогда им не была. Прогибаться под кого-то тоже не буду. — отвечает блондинка, с легкой ухмылкой приподнимая свой не маленький меч. — но раз тебе так нужна я и моя сила… валяй. Победишь меня — делай со мной что хочешь, хоть в отряд принимай хоть в постель тащи. — стиснув зубы, девушка подняла меч, готовая к бою. Её взгляд был холоден, но в нём читалась решимость. С чего она вообще решила что способна победить его? За счет размера меча? Уверенности в своей силе? Кто знает… возможно, она просто хотела доказать ему, нет, доказать себе что она нечто большее чем марионетка коя станет плясать под дудку другого. Она даже уже позабыла о факте того что была ранена и что это могло бы стать ее самым большим тормозом в этой битве. Гриффит, не теряя своей спокойной улыбки, спешился с лошади. Его движения были плавными, словно он не чувствовал угрозы. Он снял перчатки, бросив их на землю, и обнажил свой меч, который блеснул в лучах закатного солнца. Опять чувство дежавю… а ведь он был в такой же ситуации с Гатсом. И сейчас он был среди тех кто наблюдал за происходящим… а это лишь доказывало факт того что Гриффит всегда получает то что хочет. Ее схожесть с Гатсом даже слегка пугала. Те же взгляды на мир, те же слова… то же поведение… ну будто с него писали это «хрупкое» существо. — Если это то, что нужно, чтобы ты присоединилась ко мне, — сказал он, вставая в боевую стойку, — то я готов. Я всегда получаю то что хочу. Мечница не стала отвечать. Она сделала шаг вперёд, её меч описал дугу в воздухе, направляясь к противнику. Гриффит парировал удар с лёгкостью, его движения были точными и изящными. Их клинки встретились с глухим звуком, и искры разлетелись в стороны. Бой продолжался, и каждый удар мечницы становился всё более яростным. Она атаковала с силой, которая могла бы сломить любого другого противника, но сокол оставался невозмутимым. Его защита была безупречной, а контратаки — быстрыми и точными. Она чувствовала как ее силы потихоньку начинают ускользать а острая боль где-то в боку и на еще нескольких участках тела давала о себе знать. Но девушка не отступила. — Ты сильна, — сказал он, уклоняясь от очередного удара. — Но твоя сила исходит из гнева и одиночества. Это делает тебя уязвимой. — Не смей читать мне лекции! — выкрикнула она, нанося очередной удар. Гриффит парировал его и, воспользовавшись моментом, выбил меч из её рук. Клинок упал на землю, и мечница, тяжело дыша, замерла. Она смотрела на него с ненавистью, но в её глазах мелькнуло что-то ещё — возможно, удивление. — Ты доказала свою силу, — сказал он, опуская меч. — Но я не враг тебе. Я предлагаю тебе не подчинение, а союз. Вместе мы сможем достичь большего, чем поодиночке. Мечница молчала, её взгляд метался между его лицом и мечом, лежащим на земле. Она ведь была уверена что сможет победить его… а тут он выбивает из ее рук меч, оставляя ее лишь с горьким привкусом проигрыша. Пламя из желания схватить оружие и продолжить бой было чертовски большим, сильным, жгучим… но она понимала что падет вновь, раны полученные ранее послужат этому… и мастерство юноши перед ней тоже. Он был опытнее ее, рассудительней… и даже более увереннее чем она когда либо… и она не сравниться с ним, не дальнейшие попытки принесут еще больше травм. И это душило ее эго сильнее чем змея что обвивает свое тело вокруг шеи. Придется принять поражение и свою судьбу. Голубоглазый улыбнулся, опуская лезвие клинка. — боюсь, не смотря на всю страсть в твоих движениях, ты проиграла. — клинок теперь покоился на бедре сокола, белоснежные кудри покачивал нежный ветерок, придавая юноше более благородный и сказочный вид. — теперь ты пренадлежишь мне. Девушка собственными руками сжимает рукава до боли, ногтями впиваясь в кожу под слоем ткани. Вот же чертов самодовольный павлин… Пухлые розоватые губы сжались в тонкую полоску, светлая челка постаралась закрыть все лицо мечницы, лишь открывая вид на глаза полные злости и… стыда даже. Вот так вот проиграть на глазах у десятка других людей… вот так удача. — боюсь в пылу нашего разговора я не успел должно представиться, — произнес юноша, слегка склонившись над ней. — мое имя Гриффит. Позволь поинтересоваться, ты у нас…? — …Сэйдж. — шикнула та, прикусывая щеку изнутри. Голубоглазый довольно кивнул, наклонившись взял ее меч и протянул ей все с такой же мягкой улыбкой. — добро пожаловать в Отряд Сокола, Сэйдж.