И мои скулы свело

Эррор сидел и отчаянными глазами смотрел на лист договора, в котором стояла его собственная подпись. Не стоило ему играть в карты с самим повелителем негативности. Заигрался, забыл и сыграл на желание. Да, на желание, не вредящее никому и не выходящее за пределы разумного, написанное заранее, и, хоть и не видное оппоненту до окончания игры, не требующее больших усилий со стороны проигравшего и не отнимавшее у него же много времени. Пунктов на ограничение желаний было много, но ни один из них не предполагал, что Кошмар загадает, чтобы он пришел на вечеринку в честь всеобщего перемирия Мультивселенной в платье. И со всем призванным женским экто. Мда. Собственная истерика не заставила себя ждать. — Осьминог, я, блять, не буду это делать! Как ты себе это, сука, представляешь — разрушитель и хранитель в таком… Таком! Непотребстве! Кошмар только смеялся, довольный своей непревзойденной шуткой. — А что, не будь ты разрушителем, платье для тебя было бы нормальным? Желание загадано, договор подписан! Не надо было соглашаться! — Это не соответствует условиям договора! Это!.. — Это не потребует от тебя усилий, не отнимет много времени, не причинит никому вреда. Всё проверено, условия загаданного желания соблюдены! — торжественно заявил Кошмар. — Пострадает моя ебаная гордость. Ну Найтмер, ну что это за хуйня? Это… Совсем не смешно. Ты действительно серьёзно? Мой первый адекватный выход в свет, и такой?! — Даже если бы я захотел это отменить, поздно. Всё заранее подписано, — пожал плечами Найтмер, смотря в пол и потирая виски пальцами, чувствуя, что, возможно, чуть-чуть переборщил, пытаясь отомстить. — Жизнь жестока. Придется выполнять. — Я с тобой больше вести дел не буду, урод! Как можно было додуматься… Сука! Сука! Я никогда не отмоюсь от позора, вот же, блять, пиздец, приехали, — уже начал шептать разрушитель, опираясь об диван, держа руку у лба и ошалелым взглядом смотря в перспективы своего будущего. На окружение разрушитель внимание уже не обращал. — Можно же как-то обойти эту хуйню, можно… — Нельзя! Магическая подпись — это вам не код, который можно переписать! — поддакнул не так давно пришедший на представление Даст. — Сука ебаная. Хитрая тварь, — уже вполголоса ругался Эррор, с ненавистью глядя на Найтмера. — Сам виноват. Нечего было- — Его возмущенно перебивают. — Это ты мне так — ха — мстишь?! Звезды, сказал бы напрямую, что ещё держишь обиду, так нет — мы всё простили, но ответку подкинем! Спасибо! Просто, блять, спасибо! Оно же уже загадано, не отменить… — последнее предложение разрушитель снова шептал про себя. Слушающий всю потасовку Хоррор, не замечающий ничего вокруг, не заметил и уронил огромную стопку посуды. По комнатам замка разнесся грохот, что ввело уже нервного разрушителя в перезагрузку. После перезагрузки Эррор, ещё раз проклянув всех, разразившись трехэтажной матерной конструкцией и усевшись на диван, спрятав болящую голову в сгибе локтя, мрачно промямлил: — Повтори полный список условий желания. — Что? — не расслышал его Найтмер. — Повтори ебучий список ебучего желания, сука глухая! Снисходительно относящийся к разрушителю, который очевидно был не в духе, Найтмер повторил весь список условий, заранее написанных на бумаге: — Ты появляешься на вечеринке в платье — любом, но похожем на что-то женственное и не очень закрытое. — Найтмер раздраженно вздохнул, слушая злое тцыкание. — С призванным женским эктотелом. Ты должен провести на вечеринке минимум два часа — это, кстати, коррелируется с другим твоим договором, хах. Так вот. Ты также не должен никому говорить, что надеваешь платье из-за карточного долга. Что угодно придумай, но говорить о нашей договоренности ты не должен, — махнул Найтмер рукой. Эррор про себя шептал: «Белоручкой притвориться хочешь, да? Я тебе это припомню, так и знай, блять…» — Ой, да не драматизируй. Могу даже подобрать подходящее, если ты так сильно смущаешься. — О звезды, как же тебя угораздило! — ахуел только что вернувшийся с миссии Киллер. Разрушитель взрыкнул, и, не имея какой-то альтернативы для выпуска гнева, сорвался на полезшего на рожон. Появившегося в дверях скелета чуть не пригвоздили костями к стене. Эррор выдохнул и продолжил возмущаться: — Нет уж, если я и должен появиться в платье, мне его и выбирать! — Он встал и, униженный, проковылял к раскрывшемуся глючному порталу. — Только не монашеское, умоляю! — продолжал смеяться Киллер. — Да, не слишком закрытое, запомни! — поддакнул Найтмер. Эррор сидел в антипустоте и думал. Спицы скрипели, как после какого-то бедствия, в его дрожащих руках. До празднества оставалось три дня. Перемирие, которое ранее виделось ему благом, возможностью расслабиться, предстало теперь в ужасном виде. Стыдно, грубо. Неприятно. Обнажающе. Эррор правда не знал, куда деваться. Первый выход в свет! После подписания договора о перемирии теперь действительно важна была репутация! Наверное. Но Эррор точно не хотел появляться среди всех этих монстров, которые ему не доверяли, в таком виде! У Ласта в студии, которую он не так давно основал в Объединенной вселенной, было темно, тихо и спокойно — аромо-свечи и прочая хренотень были призваны расслабить, и несмотря на это у Эррора всё равно на пределе были нервы. Они не были такими уж друзьями, но Ласт первым принял его во время перемирия, понимая, каково быть ненавидимым и презираемым всеми. Плюс, на удивление, скелет, зараженный похотью, лучше всех держал границы и не касался и не доставал его почти никогда — да и разрушитель в ответ давал ему доступы к определенным вещам и не комментировал никак работу и попытки как Ласта, так и всей его вселенной под влиянием человека избавиться от сыворотки и стать свободными. Обоюдное безразличие к судьбам друг друга дало им повод иногда собираться вместе или помогать друг другу, что, хоть и зачастую не было бесплатно, выполнялось добросовестно со стороны обоих. Портал раскрылся, разрушитель вздохнул. В лицо дунуло душистой влажностью — в салоне Ласта было тепло, Вышеупомянутый скелет вышел из-за ширмы, мешая чай в руках и разбирая листовки — отчётность по бумажной работе. — О-о. Что случилось? — Я проиграл. Эррор, не желая ничего объяснять далее, прошелся до стула и сел. Ласт удивленно взглянул и продолжил допытываться: — Насколько сильно? Ласту в руки пихнули листок. Тот прошелся глазами по договору, которые спустя пару минут смешно расширились. — Ухуху, тяжело-о… Она ведь совсем скоро состоится…. Много монстров… И ты от меня хочешь?.. — Чтобы ты подобрал для меня самое не похожее на платье платье, которое соответствует условиям! — Нууу, это будет непросто, милый. — Плачу сколько скажешь. — Да ладно, ладно, не буду уж так сильно тебя обирать, и так тяжело тебе. Уфф, давай-ка ты заваришь себе какао, а я разберусь с условиями. Теперь он стоял у ширмы, а Ласт смотрел на его униженное лицо и задумчиво хмурился. Ситуация выходила невеселая. Хотя… — Призови экто, пожалуйста. — Да блять! Ласт! А это обязательно?! — Тебе как бы через три дня появляться с ним перед кучей людей, конечно нужно! Дак еще и платье мне возможно подобрать под тебя только если я буду знать, как твое женское экто тело выглядит. — Мм-хм… — Иди за ширму, раздевайся и заматывайся в полотенце. На таком количестве одежды замеры я не сделаю. Стоя за ширмой, Эррор выдохнул. Ткань стекла теплым воспоминаниям, оставляя непривычность и стыдливый холод. Эррор провел по плечам, выдохнул. Магия собралась неохотно, медленно. Выпуская интимную частичку себя, он смотрел в пол, сжимался, думал. Полотенце значительно наполнилось формами, экто мецало. Появившись, он, укутанный небольшим полотенцем, к счастью скрывающим интимные части, и потупивший взгляд в пол, обхватил себя руками. Ласт, прошедший в комнату с подносом, на котором стояла чашка с какао и чашка с чаем, присвистнул. — Ого, вот этого я не ожидал! — Чего это ты не ожидал?! Эррор готовился, и готовился к неприятному осмеянию. — Да ты ведь красавчик! Нет, правда! — Эм… — Да вроде обычное тело с формами… — промямлил Эррор, неуверенно обнимая себя за плечи. — Милый, у тебя охуенное экто! Удивительно, как у тебя оно таким сохранилось, если ты его совсем не поддерживал. С этим у скелетов, конечно, сложно… — Божественная суть же, как-никак, — усмехнувшись, горделиво ухмыльнулся ь разрушитель, впервые расслабившись за эту неделю. Но расслабление быстро сменилось смущением. Жгучим, подкашивающим. — У меня осталась парочка образцов от Маффет твоего размера, думаю, мы что-то найдём. Носить платье было непривычно. Смотреть на самого себя в нем — тем более. Зеркало открыло странного двойника, подделку. Но — но — хорошую подделку. Красивую. Несколько разных платьев легло одно за другим, странно, неправильно. Эррор хмурился, пытаясь разглядеть правду. Обычное, Скромное, Простое, нормальное. Какое даст понять, что это лишь сделка, подкуп? При этом не придя некрасиво, не выставив посмешищем. Эррор думал. Ласт же просто перебирал платья, не сомневаясь. Неожиданно прищуренные глаза спустя множество разных пример увидели что-то… Странное. Элегантно, смело, необычно, вычурно. Декольте, складки, завихрение, подчёркивания фигуры. Он не разбирался в моде, но что-то этот образец задел в нем. Новое платье было другим. — Ласт? Что это? — воздух забился в горле, выдыхая вопрос. — Решил… Дать попробовать. Как тебе? — покрывшись румянцем, усмехнулся Ласт. Разрушитель промолчал в сомнении. Чем больше он смотрел, тем больше смущался, словно, будто надели другую кожу. Стыдно, но… Оно… . Оно сидело. Но… — Нет. Ласт, я так не могу. — Почему? — Это будет… Вычурно. Вульгарно. Будто я так и хотел. Я все же разрушитель, не модница. Ласт помолчал. Затем продолжил. — А что? Порази их всех. Пойди на эту чертову вечеринку так, будто ты таким образом всё и задумывал. Эррор задумался. — Это. Я беру это. — показал он пальчиком на причудливые складки ткани, еще не наполненные волшебством. ***** Вечеринка шла шумно, но степенно. Столы с закусками были расставлены так, чтобы гостям было комфортно, магия превращала это место — Омега таймлайн — в уютный и приглушенный мирок. Звезды, искусственно сделанные, как по некоторым канонам, висели высоко, создавая некую иллюзию огромного пространства. Жители вселенных, путешественники переговаривались, празднуя перемирие. Там было много монстров. Правда. Хранители баланса. Гено. Жители. Путешественники. Все они были желанными участниками празднества Но никто не ожидал следующего — последнего Хранителя, опоздавшего, но пришедшего в самом интересном, интригующем виде. Эррор вышел из портала, и вечеринка на секунду замерла, разговоры прекратились, везде воцарилось молчание. Громкий цокот каблуков разрезал тишину. Разрушитель не подавал виду, что огонь смущения обуревает и жжет его повсюду. Он пытался держать походку, будто ничего не изменилось. И на нем был… Новый наряд. Ткань платья была темной, она мягкими складками образовывала темный верх и сверкающий созвездиями низ. Лиф платья заключал призванную в женском обличии грудь в мягкий каркас. Ткань складывалась причудливым образом, будто ее не сшивали. К низу юбки мерцающим сиянием спускались отражения звезд — то бриллианты, напитанные магией, что мягко светилась и мерцала, сверкая и переливаясь, то просто сжатая магия, образующая призрак космической туманности в тех же местах, где россыпью разбрызганы были созвездия. Наверху тоже были звезды, но их было мало — они были разбросаны акцентами, словно маленькие маячки в скользкой тьме ткани. Казалось, холодный космос растекся по его плечам и спустился дальше; он был глубокий, текстурированный. Магия, вплетенная в платье, и мастерство его создателя создавали иллюзию глубины. Экто-кожа ощущалась дополнением пейзажа, туманностью в ь глубокой темноте. Взяв бокал, он фыркнул: — Чего уставились? — голос дрогнул на последней ноте, как расстроенная скрипка. Эррор поморщился, выпил горькость. Монстры, неловко отводящие взгляды, рассредоточили внимания, вернулись к прежним действиям. Но атмосфера четко изменилась. Найтмер ухмыльнулся вдали, но ухмылка была кривоватой — он даже не ожидал, что разрушитель не обманет правила, вид был слишком… Утонченный. — Вижу, ты подобрал то, что тебе было нужно, —Ухмылка Найтмера была осклизлой, как кольцо змеи. — Не твоими силами, Осьминог. — Да? Что же привело тебя к этому? — К чему? Я не знаю, о чем ты. — Ох, о чем это я? Возможно, тебе стоило извиниться в итоге, разрушитель? — За прошлые обиды? Лучше так, чем перед тобой извиняться, Кошмар. Уж извини. Натянув маску безразличия, Найтмер цыкнул. — Как знаешь, глюк. Найтмер насмешливо взглянул на него, ожидая чужую негативную реакцию. Эррор высокомерно на взгляд ответил тем, что отвернулся и направился к столу. Эррор думал уже о другом. Не зная правила этикета, он чётко пытался им соответствовать. Выходило плохо, для разрушителя, в свою же очередь, — прекрасно. Когда взгляды отвелись, он быстро засеменил неудобными каблуками к нужной части стола. Смяв скатерть, он выдохнул, выпуская эмоции. Подтянул ткань платья, ругаясь и шипя на неудобную, облегающую ткань. Оглянулся по сторонам. Да, образ вызвал таки резонанс. Шепотки не заставили себя ждать. Первым подлетел удивлённый Гено. — Зачем? Что ты вообще надел? Эррор улыбнулся. Ярко, уверенно. — Захотел. Надел то, что надо. — Для чего? — Надо. — Настаивал Эррор. — Подробности скажу, но потом. — Прекрасно. Разговоры продолжились, и Эррор даже участвовал в некоторых из них. Неловкое обличие сильно волновало только каких-то бестактных грубых монстров, с которыми теперь он не желал иметь дела. Два установленных часа тянулись тяжело, долго. До окончания оставалось десять минут, и Эррор уже думал о способах ухода. Неожиданно, кое-кто к нему подошел. И это был не любопытствующий незнакомец, не насмехающийся или страшащийся завистник, и не безразличный незнакомец, даже не удивлённый близкий, а неуверенный, робкий враг. Бывший враг. — Э-Эррор… Можно тебя… Эм… Нарисовать? — Инк, обычно самоуверенный, сейчас выглядел очень смущенно. Как школьник, просящий автограф. Это было довольно хорошим способом скрыться от глаз, уйти, но выглядя не униженным или страшащимся. Вопросы и общие разговоры начинали давить, гаптофобия подступала пчелиным ульем. Атмосфера сжимала. Эррор последовал за художником, ради вида закатывая глаза. Эррор думал, что это плохая идея. Но, сидя подле мольберта со смущённо потупившимся взглядом, не видел пути назад. Инк его сюда, беседку вдали Омеги. — Сейчас я инструменты достану, погоди! Эррор поморщился. Надо было нормально спросить, зачем Инк действительно его позвал. В отличие от Найтмера, часто лезущего не в свое, нахрен, дело, художник с перемирием тактичнее. Инк, сидящий перед самим мольбертом, был на удивление тих, особенно для зачастую слишком гиперактивного идиота. Он сидел и малевал на своём холсте масляными (масляными же?) красками, иногда глядя на Эррора разными зрачками со странными, не различными в приглушенном полумраке оттенками. Жёлтый, розовый, зелёный, красный? Только палитру реальных красок различал полуслепой взгляд. Эррор вздрогнул, сжимая от холода плечи. Видимо, ему придется просто отсидеть здесь пару часов, раз художник не хочет разговаривать. Эррор вздрогнул. Холод, стремящийся изначально поддать ощутить реальность мира, впивался в дрожащие кости, растревоженные нервами. Инк отклонился от мольберта, ширя глаза. — Замерз? — А тебе какая разница, склерозник? — Ты не любишь холод. Вот, возьми одеяло. На плечи Эррора накинули теплую тяжесть. Эррор выдохнул, не знающий, как реагировать — неопределенный от неожиданности. Руки художника сжали плечи через ткань — уверенно, но ненавязчиво. Инк отошел, вновь принимаясь за дело. — П-придурок! Предупреждай о таком! — выкинул Эррор, закутываясь. — Почему ты вообще решил заняться этим? — Чем? Рисованием? — Высмеиванием. Кисть проследила рамку, Инк удивленно сжал руки. — Зачем мне тебя? — вопросы сжались в глазах. — Вражеские обязательства? —усмехнулся Эррор. Инк хихикнул, Эррор хмыкнул в ответ. — С момента начала перемирия всё поменялось. Ты, я. Как будто раскалилось, не думаешь? Я скорее позволю тебе высмеять себя, чем всерьёз возьмусь за твое высмеивание. — Зачем тогда рисуешь, когда я выгляжу… Так? — Как? — А ты как, черт возьми, думаешь?! — Ты выглядишь как бог. — просто вымолвил Инк. Эррор не знал, что ответить. Слова застряли в горле, смущение залило лицо. — Настоящий бог. — продолжил Инк — А богам нужно поклоняться. Ты так не считаешь, Эррор? — сердце и ромб устремились на него, Эррор сглотнул. — Это фетиш какой-то у тебя? Скелеты в платьях? Нет? Может, найдешь себе другую жертву, или подвернулся случай и пошло? Инк залился румянцем. — Не… Совсем? Я уже… Рисовал. Тебя. — чеканя слова, ответил художник. — Почему? — Ты… Уфффф. Очень. Красивый. Ты как будто вышел сам с собой сейчас — в Оутертейле, только наоборот. И… Это великолепно. Даже если потом ты больше не наденешь ничего подобного. Инк продолжил. — Я всегда восхищался чем-то потусторонним. Наверное, это вплетено в мои кости. Картина стояла немым укором. — Хочешь посмотреть? Эррор замер. Потом подошёл, разминая плечи, что затекли во время сидения. Эррор увидел самого себя. Но…. Другого. Инк подошёл чуть ближе. Эррор прижал свои руки к груди. Взгляды встретились — встретились? Художник дотронулся до полос. Пальцы провели по скуле, задели полосы, встревожили колючие глюки, раскрасили щеки ультрамарином. Эррор выдохнул. И его скулы свело. Это не помешало расцвести поцелую.