Продолжение Начала

Стоило ли считать, сколько новостных каналов эльф пересмотрел в поисках крупиц информации? Наверное, можно было бы обойтись и без статистики, но Эграссель был уверен: он перевалил за третий десяток. ​В блокноте было исписано уже три листа. Мелкие пометки, вопросы, восклицательные знаки — всё, что казалось странным на смазанных кадрах репортажей. Записи были сухими и методичными: ​«Канал "3+3 по Гасхлидолу", эфир от ХХ.ХХ. На 34-й минуте 21-й секунде заметно, как фиолетовый кристалл прорастает сквозь объектив камеры». ​И такого было предостаточно. ​На одном из кадров, мелькнувшем за спиной репортера, Эграссель подметил нечто действительно важное: стеклянный ковчег, в котором хранилось Копье, был цел. Ни единой трещины. Но что самое невероятное — замок на нем даже не был тронут. Хотя церковники в один голос утверждали, что после кражи к месту преступления никто не прикасался. Значит, похититель либо прошел сквозь стекло, либо священнослужители нагло недоговаривают. ​— Эх... Если бы я только мог сам там оказаться и всё осмотреть, — пробормотал светловолосый эльф, задумчиво покусывая кончик карандаша. Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. ​Закатив глаза, он несильно ударил себя ладонью по лбу. ​— Разве что вломиться туда незаконно... — от этой мысли у него даже глаз дернулся. ​Его пробрала мелкая дрожь. Эграссель никогда не был бунтарем. Он не совершал безрассудств, всегда стараясь быть «прилежным сыном своего отца» и идеальным гражданином. Идти против правил, принятых в обществе, казалось чем-то немыслимым. Если его поймают — а его поймают, он в этом не сомневался, — клеймо преступника останется с ним навсегда. От этого не отмыться. ​Но другие идеи в голову не шли. Официально его туда не пустят — если уж Франческо, гаранта Гахлидола, не подпускали к месту кражи без свиты сопровождения, то простому студенту и подавно ловить нечего. ​— М-м-м... Тяжело... Как же тяжело... — простонал он. ​Можно было бы и дальше истязать себя просмотром роликов, но глаза уже нещадно жгло. Они покраснели и слезились от бесконечного мерцания экрана. ​«Может, стоит отдохнуть? Хотя нет! Я просто зря трачу драгоценное время...» ​Парень снова перевел взгляд на блокнот. Честно говоря, сил не осталось совсем, но чувство ответственности давило сильнее усталости. Сильнее, чем ноющая боль в спине от долгого пребывания в позе «креветки». Желудок тоже подал голос — резкая резь напомнила, что на часах почти полночь, а он не выходил из комнаты с самого обеда. ​Похоже, биологическим потребностям тела было плевать на спасение мира и планы Междумирца. ​— Ладно, небольшой перерыв. Буквально пять минут, — уговаривал он себя. — Перекушу бутербродом и сразу назад. ​Он тяжело поднялся, и кости жалобно хрустнули, когда он попытался потянуться. Губы искривились в болезненной усмешке. Господи, как же всё болит. Но отсутствие аппетита — не повод оставлять себя без источника энергии. А еда сейчас была единственным доступным топливом. ​Переминаясь с ноги на ногу и стараясь унять дрожь в коленях, Эграссель побрел на кухню. Шаги по коридорам фамильного особняка отдавались гулким эхом, будто специально напоминая: ты здесь один. Совсем один в этом огромном, холодном и пустом пространстве. ​Босые стопы обжигало прохладой пола. Тело окутывал легкий мандраж, причину которого эльф никак не мог уловить. Невольно ускорив шаг, он почти бегом преодолел оставшееся расстояние и, ворвавшись на кухню, резко ударил по выключателю. Свет заставил его зажмуриться, а в следующую секунду он уже лихорадочно озирался, словно пытаясь поймать за хвост то странное чувство угрозы, что преследовало его в темноте. Взгляд метался по углам, выхватывая знакомые очертания мебели, но ничего опасного обнаружить не удалось. ​Может, он просто параноик? Или слишком глубоко зарылся в архивы прошлого? ​В памяти всплыли картины из детства: время сразу после смерти матери, когда появиться перед глазами отца означало либо попасть под горячую руку, либо стать невольным участником очередного эксперимента по «возвращению Тейрассы к жизни». ​Но ведь сейчас всё иначе. Это в прошлом. Отец уже давно не берет у него кровь и не ставит опыты над его организмом ради своих самонадеянных «великих свершений» с той непонятной штукой, на недостаток которой он постоянно жаловался. ​«И чего это я вдруг начал вспоминать об этом?» — хмурясь, пробормотал Эграссель, пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей, как от надоедливой мухи. ​Подойдя к холодильнику, он достал нехитрый набор продуктов и принялся сооружать самый обычный бутерброд. Тот самый, что не раз спасал его от голодной смерти еще в школьные годы: хлеб, сыр, колбаса. Идеальное комбо для обеденного перекуса. ​«Жаль только, что сейчас не обед, а глубокая ночь». ​Эльф горько усмехнулся, осознавая, какой фарс разыгрывается в его «гениальной» голове. ​Первый же укус вызвал новый прилив воспоминаний. О Начало, сколько же их было... Как они с Вальдхаром делили один такой бутерброд на двоих в пыльном переулке. Человек сбегал со своих занятий на переменах , эльф — со своих, и они, прячась от мира, делили скромный обед Эграссы. ​В то время у Вальда умерла мать, а его «папаша» слишком быстро нашел ей замену. Лисик не хотел возвращаться домой. Сейчас было даже страшно осознавать, как он выживал в те три месяца скитаний. Благо, мачеха оказалась женщиной порядочной и адекватной: как только она узнала, что у её муженька всё это время был сын от первого брака, тут же бросилась искать его по улицам. Правда, даже после этого Вальдхар приходил домой только спать, предпочитая остальное время проводить сам по себе. С помощью Эграсселя, а позже и Туилин, он всё же смог выкарабкаться из этой ямы... ​Медленно пережевывая еду, эльф в который раз за этот чертов день нахмурился. ​«Да что ж это такое! Почему сегодня все дороги ведут в прошлое?» Он продолжал вкушать свое «божественное блюдо», медленно пережевывая очередной кусок, как вдруг ощутил знакомое легкое головокружение. Вслед за ним накатила внезапная, тяжелая сонливость. ​— Ну вот, только не здесь... — простонал эльф. ​Ноги стали ватными и начали подгибаться под весом собственного тела. Чтобы не рухнуть лицом в тарелку, ему пришлось плавно сползти на кухонный пол. Похоже, либо Начало вновь взывала к нему, либо Междумирец случайно затянул его в свое ментальное поле. ​Снова это странное чувство, будто невидимые руки бесцеремонно выдергивают душу из физической оболочки. ​«Хах... Нужно будет спросить у него, можно ли этому как-то противостоять, прежде чем я однажды расшибу себе лоб об угол стола», — промелькнуло в сознании эльфа за секунду до того, как взгляд сфокусировался на бесконечной пустоте. ​Повернув голову, он заметил уже узнаваемый, бледно светящийся голубой силуэт. Междумирец застыл в довольно нелепой позе, сосредоточенно разглядывая какой-то странный мерцающий камень в своих руках. Будь у него сейчас лицо, на нем наверняка застыло бы выражение крайнего недоумения. ​Голубой силуэт растерянно огляделся, пытаясь осознать, где находится, и тут же наткнулся взглядом на яркий лучик — Эграсселя. Показалось, будто он неловко усмехнулся. ​— Светик, это ты... — Нет. Это я, — перебил его глубокий женский голос, эхом раскатившийся по пространству. ​Оба силуэта мгновенно обернулись, завидев перед собой явно недовольную богиню. Начало величественно возвышалась над ними, и её пурпурные очи метали молнии. ​— Рвение ваше я оценила, однако от вашей преждевременной гибели станет только хуже. Решила резать на корню. ​На мгновение повисла абсолютная тишина. Казалось, двое смертных вот-вот должны познать истину за гранью понимания, но... ​— Че? — небрежно бросил Междумирец, наклонив голову. Он повернулся к светло-желтому товарищу: — Ты понял, что она несет? ​Эграссель замялся, лихорадочно пытаясь расшифровать божественные метафоры. ​«Резать на корню? Преждевременная гибель? О чем она говорит... Мы что, уже где-то провинились?!» ​— Н-нет, — покачал он головой, стыдливо отводя взгляд. Междумирец этого либо не заметил, либо просто проигнорировал и вновь уставился на источник своего замешательства. ​Богиня тяжело вздохнула и попыталась выразиться яснее: ​— То, что вы столь серьезно относитесь к выполнению задачи, несомненно, похвально, — она приложила ладонь к лбу, украшенному тиарой, а затем повысила голос: — Однако! Не будьте столь фанатичны. Ваши физические оболочки еще не преобразились окончательно, они всё еще сродни смертным. И возможности их ограничены. Прошу вас, поберегите здоровье. Если есть желание продолжать хлопотать ночью — идите в обитель мою. Пусть тела ваши отдохнут в мире снов. ​— А-а-а... Так ты об этом, — хмыкнул Междумирец, понимающе кивая. — За меня можешь не волноваться, мой организм давно привык к такому ритму. А вот ты... — он резко обернулся к Эграсселю и начал отчитывать его с неожиданной строгостью: — Светик, ты чего это удумал?! Здоровье надо беречь! Тем более эльфу. Я слышал, ваша раса очень слаба на иммунитет и вы часто болеете, так ведь? ​— Неправда! Это всё дурацкие стереотипы, — мгновенно ощетинился Эграссель, защищая свою честь. — К тому же, тебя ведь тоже по этой же самой причине сюда вызвали! ​— Да, но… — попытался вставить слово Междумирец. ​— Никаких «но», — вновь взяла слово богиня. — Обвинять другого в грехах, которые совершаешь сам, — это лицемерие. А лицемерие, как известно, тоже ведет к падению, — она слегка сузила глаза и указала тонким пальцем на макушку тусклого силуэта. — Ваша гибель обернется для меня лишней морокой. Если с вами обоими что-то случится, мне вновь придется искать достойных преемников. А сейчас, когда Неизвестное уже начало действовать, любая задержка приведет к катастрофе. Не изнуряйте себя сверх меры. Пользуйтесь возможностями своего тела, но не пренебрегайте его нуждами. Сохраняйте рассудок в чистоте. ​— Но, Начало, как же нам тогда проводить расследование? — вмешался Светик. — Мы должны быть готовы. Неважно к чему, но на нас лежит ответственность за спасение живых душ. При всем моем уважении к вам… могу ли я оспорить этот приказ? ​Междумирец посмотрел на него с нескрываемым ошеломлением. Он явно не ожидал, что его тихий знакомый решится на подобную дерзость. В их прошлые встречи Эграссель вел себя настолько кротко, что Междумирец даже не мог подобрать ему другого определения, кроме как «послушный». ​Начало промолчала, лишь заинтересованно наклонила голову, что было воспринято как негласное разрешение продолжать. ​— Если мы будем «работать» только в отведенное дневное время, мы ничего не успеем, — голос Эграсселя окреп. — Как вы сами говорили: мы должны скрывать свои личности. Если мы резко начнем вести себя подозрительно днем — например, чрезмерно интересоваться запретными темами или отказываться от встреч с друзьями ради расследования, — это вызовет вопросы. Единственное время, когда мы предоставлены сами себе, — это ночь. Под вечер эффективность падает, а днем риск разоблачения слишком велик. Да, это вредно для здоровья, но разве у нас есть другой путь? ​— Я уже говорила: вы можете приходить в мою обитель и обсуждать всё здесь, — всё так же невозмутимо отозвалась женщина. — Так ваши физические оболочки получат хотя бы призрачный шанс на отдых. Я не запрещаю вам действовать, я лишь прошу быть разумными. Ведь отдых нужен не только мышцам, но и духу. ​— Я… ​— Хорошо, мать, это всё? — перебил Междумирец, выходя чуть вперед и скептически скрестив руки на груди. — Ты не пойми неправильно, Светик, мне твоя компания приятна, но я был чертовски занят. Я почти вычислил, как соединить материю нейтронной с скинтом и… ​— Я тебе не мать, — отрезала богиня, и в её голосе промелькнул холод, от которого пространство вокруг на мгновение заиндевело. Слова богини, казалось, не произвели на Междумирца видимого эффекта, да и Эграссель лишь неловко повел плечами. В голове светлого силуэта закрутились дилетантские теории: ​«Ах, ну это многое объясняет... И его странный цвет, и поведение... Но если бы она была ему матерью, разве стала бы она это так яростно отрицать? Тогда почему...» ​— Ага. А ведешь себя так, будто ты она и есть, — хмыкнул безликий Междумирец, безразлично пожимая плечами. ​— Откуда тебе знать? Ты-то своей матери не помнишь, — холодно бросила Начало. ​Междумирец замер. На мгновение показалось, что он хотел что-то возразить, но слова застряли в горле. Он резко отвернулся, до хруста сжав кулаки, и пробормотал едва слышно: ​— И без того знаю, что она сделала... ​Он замолчал, уставившись в бесконечную пустоту за своей спиной. ​Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Эграсселю стало по-настоящему жутко. Весь этот диалог в его глазах выглядел... неправильно. Словно двое школьников в соцсетях начали позорный спор в стиле «кто чью мамку...». Зрелище было отвратительным и болезненным, особенно когда твоя собственная мать... ​Эльф бросил короткий взгляд на напарника. Тот выглядел взбешенным, хотя и сам был хорош — нужно иметь запредельную дерзость, чтобы так хамить божеству. Но и Начало... Почему она так резко перешла на личности? Обычно она называла их «дитя», окутывая божественной заботой, а тут вдруг — такой болезненный укол. Может, она просто решила ответить на грубость той же монетой? ​Светящийся силуэт эльфа замер между двух огней. Он не знал, куда деть взгляд и стоит ли вообще открывать рот. Тишина растянулась на добрых десять минут. Каждый старательно избегал смотреть на другого. ​Наконец, Начало тяжело вздохнула и покачала головой. ​— Ты странный, Междумирец, — вынесла она вердикт. — То слова из тебя клещами не вытянешь, то болтаешь лишнее. Видно, двойственность у тебя не только в крови. Моя сила слишком сильно давит на твой разум в последнее время. Ты научился ею пользоваться, но она не перестала тебя поглощать... Я это вижу. Будь сдержаннее, пока не стало слишком поздно. ​Междумирец глубоко вдохнул, медленно выпуская воздух сквозь зубы. ​— Ты тоже прости... что-то меня понесло, — промямлил он, нервно сжимая и разжимая в ладони кристалл. — Видно, спать и правда пора. Но, без обид, ты и впрямь ведешь себя как наша мать. Можно сказать, Первая Мать нас только что отчитала. ​— Первая Мать? — переспросил Эграссель, до этого момента хранивший молчание. Название показалось ему странным. ​— Ну, типа... она ведь создала Архей, — путано начал объяснять Междумирец. — Все архейцы по сути её дети. Получается, она — корень всего, первая мать. Знаешь, багряники её часто именно так и называют. ​— Багряники? — Эграссель недоверчиво повторил это слово. — А разве это не детские страшилки? Я всегда думал, что они — лишь плод воображения суеверных стариков. ​— Существуют, еще как существуют! — Междумирец хмыкнул и задрал голову вверх, рассматривая пустоту. — Я лично был знаком с одним. И знаешь, не уверен, черта ли это всей их расы,или лично его, но он не был настроен враждебно. Скорее, он был... добродетелем? Ну, насколько это возможно для того, кто проводит кровавые ритуалы. Впрочем, неважно, — он махнул рукой, и на мгновение показалось, что он улыбнулся. — За всех говорить не стану, но мир куда сложнее твоих учебников. ​— Вот оно как... — пробормотал эльф. ​Честно говоря, он даже бояться этого не хотел. Сейчас было не время для страха. Он должен быть смелым — тем самым эльфом, который, несмотря на природную стеснительность и мягкость, готов идти до конца. Пора искоренять нерешительность. Нужно брать пример с Междумирца... Хотя нет, Междумирец скорее безрассуден, раз позволяет себе дерзить богине. ​— Погоди, — Эграссель внезапно осознал масштаб услышанного. — А ты-то откуда с багряником знаком?! Где ты его вообще нашел? ​— Да так... По сути, не я его нашел, а его люди меня. Но это длинная история, сейчас не до нее, — отмахнулся Междумирец и снова посмотрел на их покровительницу. — На этом всё? Вопросы порешали, можно по домам? ​— А разве не было бы логично остаться здесь ненадолго и составить синхронизированный план действий? — перебил его Эграссель. ​Междумирец склонил голову набок, разглядывая напарника, как вдруг в пустоте раздался тихий женский смех. Богиня прикрыла изящный рот ладонью, её плечи едва заметно вздрагивали. То ли её забавили их споры, то ли она видела нечто смешное в самой их серьезности. ​В этот момент светло-золотистые кристаллы на её плечах начали менять оттенок. Острые грани налились тем самым странным, пугающе знакомым фиолетовым цветом. Эграссель не старался подглядывать, но за последние сутки он настолько примелькался ему в репортажах, что теперь глаза улавливали даже малейшее присутствие этого пигмента. И плевать, что физических глаз в этой форме у него не было — он чувствовал этот цвет самой сутью. ​— Что же, прошу прощения, юные герои... — прошептала Начало, вновь принимая бесстрастное выражение лица. Она приложила ладонь к переносице и глубоко вздохнула. — Мне пора. Не буду вам мешать. ​Не успел Эграссель и слова сказать, как её образ растворился в темноте, оставив гостей на попечение друг друга. ​— Мне кажется, или она вела себя... странно на этот раз? — спросил эльф, вглядываясь в место, где только что была богиня. ​— Опять эти её перепады настроения, — фыркнул Междумирец с какой-то смесью раздражения и обреченной иронии. — Слушай, это не первый раз. Еще до того, как тебя удалось сюда перетянуть, у неё случались такие «приступы». ​— Это для неё... нормально? ​В голове Эграсселя такой образ богини никак не укладывался. Он привык строить в сознании четкие модели поведения окружающих, чтобы предсказывать их реакции и чувствовать себя комфортно. С Началом он ожидал встретить величие, которому чужды земные капризы и «лицемерие», о котором она сама же и говорила. ​Зеленоглазый невольно начал анализировать всех, с кем столкнула его судьба за последнее время. Например, Лололошка. Он щедр и дружелюбен, хоть и ходит вечно с серьезной, даже немного недовольной, но признаться — довольно милой «моськой». Он явно не из пугливых и несет в себе какую-то старую травму, о которой молчит. ​Междумирец же... умен, ответственен, но при этом импульсивен. Или это действительно влияние поглощающей силы? Пока что он казался надежным, хоть и взрывным источником информации. ​А Начало... Начало всё больше напоминала ему не божество, а живое существо с пугающе человеческими слабостями. ​— Нет, это вообще не норма, — Междумирец помрачнел. — Это что-то вроде заражения её крови тем, кто пытается ею завладеть. Ну, нашим «врагом» соответственно. Так сказать, некий вирус-вредитель, — попытался он объяснить кратко, но затем, видимо, решил довериться напарнику. — Я не уверен точно, но у меня есть одна теория на этот счёт. В принципе, могу рассказать, если хочешь. ​— Ты уже и теорию состряпать успел? — Эграссель издал легкий смешок. — Буду рад послушать. ​— В общем, суть в обратной связи. Мы привыкли, что её энергия поглощает нас, меняя наши личности до неузнаваемости. Но что, если это работает в обе стороны? Нам передаются её силы и некое подобие эмоций, которые мы воспринимаем по-своему. Но в то же время ей передаются наши чувства и чувства того существа, у которого также есть её кровь. Проще говоря, мы сами, того не желая, превращаем её в кого-то другого. Прости, что так скомкано, это пока просто мысли вслух. ​— Возможно, и так... — эльф пожал плечами. — Не прими за оскорбление, но это звучит слишком... ​— Сюрреалистично? ​— Ну, типа того. ​— Не могу тебя за это судить. Это и впрямь звучит безумно. Но знаешь? Чем больше я узнаю о мультивселенной, тем более нелепой она становится в моих глазах, — казалось, Междумирец сейчас пребывал в на редкость хорошем расположении духа. ​Он протянул ладонь, на которой лежал светящийся кристалл. Странно, но по форме он был удивительно похож на те, что Эграссель видел в репортажах из церкви, только другого цвета. ​— Вот к примеру, — продолжил Междумирец, — ты бы мог подумать, что Её кровь может принимать форму кристаллов и синхронизироваться с материей нейтронной звезды? ​Эграссель аккуратно взял кристаллик. Его грани приятно холодили кожу, но в глубине чувствовалось знакомое, пульсирующее тепло. И тут его словно током прошило. ​— Д-да это же такой же, который мне в грудь залез! — вскрикнул он. ​— Чего?.. ​— Ну, тот кристалл, после которого у меня появилась Искра! — чуть смутившись, пояснил эльф. — А ещё... еще он очень похож на те осколки из церкви. ​— Ты о деле с украденным Копьем? ​— Ага... Я решил сам расследовать это. Подумал, что это дело подозрительно переплетается с нашими задачами. ​— Ого! Молодец, Светик. И что удалось выяснить? ​— Пока только то, что те кристаллы могут бесконтрольно разрастаться. Ну и то, что они — вылитая кровь Начала. ​— Она называет это «скинт», — поправил Междумирец. ​Повисла тишина. Эграссель задумчиво вертел кристалл в пальцах, наблюдая, как свет играет внутри прозрачных граней. Пустота вокруг них словно стала гуще, поглощая звуки их дыхания. Это молчание не было тягостным, скорее — сосредоточенным, когда два разума пытаются сопоставить разрозненные кусочки пазла. ​— Как думаешь, могут ли те кристаллы быть одной из форм проявления силы её крови? — наконец прервал тишину эльф, не отрывая взгляда от камня. ​Междумирец, который в этот момент стоял сзади, не нашел ничего лучше, как опереться подбородком на плечо Эграсселя. Со стороны это выглядело комично: из-за разницы в росте Междумирцу пришлось немного встать на пальцы, а Эграссель невольно выпрямился, став похожим на натянутую струну. ​— Всё может быть, Светик... — Междумирец тяжело вздохнул прямо ему в ухо от чего то немного дрогнуло. — Но чтобы сказать наверняка, нужно больше информации. Хах... И что ты собираешься делать дальше? ​— Я планирую пробраться туда и осмотреться. Может, удастся обнаружить что-то ценное, — бросил Эграсса, продолжая задумчиво вертеть кристалл в пальцах. ​— Звучит чертовски рискованно... Жаль, что я не могу пойти с тобой и прикрыть, — пробормотал Междумирец, всё еще опираясь подбородком на плечо знакомого. — Но увы, нам без масок встречаться в реальности нельзя. Хотя... я ведь могу обучить тебя паре фокусов нашей Искорки, верно? — он хитро ухмыльнулся. ​— Боюсь, сейчас я едва ли смогу что-то понять и уж тем более повторить... Но я не откажусь. ​Кажется, именно такого ответа тот и ждал. Он тут же «отлип» от эльфа, отошел на два шага назад и принялся вещать, расхаживая из стороны в сторону и сцепив руки за спиной. ​— Пожалуй, первое, что тебе понадобится, — это перемещение. Эта способность позволяет переноситься из одной точки в другую, невзирая на расстояние и любые преграды. Ну, хех, по крайней мере преград, способных остановить эту «телепортацию», я еще не встречал. Также можно брать с собой предметы. Принцип почти такой же, как при перемещении сюда, в Пустоту. Только это — внутри Архея, — он внезапно остановился и эффектно встал на руки. — Чтобы переместиться в конкретное место, тебе нужно его ярко представить и «подпитать» своими воспоминаниями. А если ты там никогда не был, то... создать фальшивые. ​— Создать фальшивые воспоминания? Это еще как? — удивился светящийся. ​— Обмануть мозг. Нафантазировать себе, к примеру, что ты в этом месте гуляешь с друзьями или занимаешься чем-то, что дает сильный эмоциональный отклик. Тут уж тебе решать. Со временем это начинает получаться автоматически, так что проблем возникнуть не должно, — Междумирец вернулся на ноги, сделав колесо, и тяжело вздохнул, покачав головой. — Только вот я сейчас подумал... Наверное, тебе пока не стоит это использовать. Как и всё остальное, чему я хотел тебя научить. ​— Что?.. Почему? — тут же оживился светловолосый эльф. Идея телепортации его по-настоящему захватила, и лишаться такой возможности совсем не хотелось. ​— Ты ведь сам сказал, Светик: есть вероятность, что те кристаллы — это разновидность крови нашей «матери». Если это так, они могут быть связаны с Искрой. Мы не знаем, как они на неё повлияют. К тому же... — он посмотрел на эльфа, и в его голосе прозвучала печальная нотка. — Я не знаю, не заставит ли использование "магии" её силу поглощать нас быстрее. Придется подождать, пока я не закончу маски и робы. Я уже почти у цели. Потом проведу пару тестов, изучу наши возможности получше... Так что ни в коем случае, слышишь? Кроме ситуаций, когда твоей жизни будет угрожать реальная опасность, не пользуйся этим! Тебе понятно? ​«Он же не догадается, если я попробую всего один разочек, правда ведь?» — с легкой хитринкой пронеслось в голове эльфа, но вслух он лишь покорно кивнул: ​— Хорошо. Однако тон Эграсселя не звучал убедительно. Междумирец скрестил руки на груди и, будь у его призрачного облика глаза, он наверняка бы их прищурил, пронзая напарника недоверчивым взглядом. ​— Что-то ты совсем неуверенно звучишь, Светик. Давай-ка еще раз: ты. Меня. Понял? — строго, чеканя каждое слово, прошипел он. Затем он шагнул ближе, решив зайти с другой стороны. — Дорогой мой, мы пока понятия не имеем, как Искра влияет на окружающую среду. Как она резонирует с миром и с самой Начало. К тому же, если ты используешь силу — я это почувствую. ​Тон Междумирца внезапно смягчился. Он подошел вплотную, осторожно взял ладони эльфа в свои и «посмотрел» прямо туда, где у того должно было быть лицо. ​— Прости за грубость, Светлячок... но я правда волнуюсь. Пожалуйста, не заставляй меня дергаться еще сильнее. Ну пожалуйста... ​— Ты в курсе, что сейчас... очень похож на котенка? — сам не ожидая от себя такой дерзости, усмехнулся Эграссель. ​На несколько секунд между ними повисла неловкая тишина. Но Междумирец сориентировался мгновенно. Он склонил голову набок, не выпуская рук эльфа. ​— Ты ведь не станешь расстраивать котенка, Светик? Не будешь использовать перемещения, верно? — он приподнялся на носках, приближая свое лицо к лицу Эграсселя. В его голосе сквозила хитрая улыбка, заставившая эльфа окончательно растеряться. ​— Д-да хорошо, хорошо! Не буду я ничего использовать! Только прекрати... дурачиться, — зеленоглазый поспешно вырвал руки из хватки и отступил на пару шагов. ​— О, если ты не будешь ослушиваться, то я перестану. А если нет... я могу и на голову тебе залезть, лишь бы ты меня слушал. Всё ради твоего же блага, — Междумирец беззаботно пожал плечами. — Всё зависит от тебя. ​Бедный Эграссель сейчас наверняка напоминал бы спелый помидор, будь он в своем обычном теле. Он обреченно закрыл лицо руками. Похоже, компания Вальдхара с его вечными сомнительными байками знатно подпортила фантазию молодого эльфа. ​— Ты ведь не будешь пользоваться перемещением, правда-правда? — продолжал тусклый вальяжным, почти воркующим тоном, медленно подходя ближе. ​И зачем он так растягивает звуки?! Будто не план действий обсуждает, а какие-то непотребства нашептывает! Это на него так «поглощение» действует или он от природы такой... бесстыдник? Первый уже словно чувствовал: если он сейчас не сдастся, этот «котенок» зайдет еще дальше. ​«Да черт бы тебя драл, Вальдхар, с твоими похабными рассказами!» — в панике подумал эльф. ​— Да понял я, понял! Не буду, слышишь?! Что на тебя вообще нашло?! Прекрати сейчас же. — вскрикнул он, забавно отмахиваясь от напарника руками. ​В ответ раздался лишь хриплый, довольный смешок Междумирца. ​— Хе-хе. Зато теперь я уверен, что ты не заставишь меня биться в нервном тике из-за своего безрассудства. На самом деле я не планировал так делать... — он отвернулся, пряча то-ли торжество,то-литакой-же стыд, — ...но раз уж сработало... ​Он помолчал несколько мгновений, восстанавливая рабочую дистанцию, и прокашлявшись, протянул руку. ​—...В любом случае, пора расходиться. Вернешь мне скинт? ​«Скинт? Но ведь я мог бы взять его с собой... Проверить, как он среагирует на те кристаллы в церкви», — пронеслось в мыслях Эграсселя. ​— Слушай, а можно мне оставить его себе? — робко спросил он, глядя на раскрытую ладонь напарника. — Я хочу кое-что проверить. ​В ответ раздался лишь тяжелый, полный сожаления вздох. ​— Светик, я бы с радостью отдал его тебе, но сейчас каждый грамм скинта на счету. На маски и робы уходит прорва энергии. Я бы и рад одолжить, но боюсь, не могу... Но знаешь, ты всегда можешь попробовать попросить саму Начало. ​— Значит, совсем никак? ​— Да... К сожалению. Если после завершения работы что-то останется, я обязательно тебе передам, но не уверен, что они еще будут пригодны, — недавний игривый «котик» теперь лишь понуро опустил голову, рассматривая свои ступни. — Прости. ​Спорить было бессмысленно. Снаряжение сейчас действительно было в приоритете — без него их вылазки в реальность могли закончиться плачевно. Эграссель с явным неохотой вернул кристаллик владельцу. ​— Да ничего, всё нормально, — отмахнулся эльф, хотя его фантомные ушки заметно поникли. — Может, обсудим уже план? Мы ведь ради этого здесь остались, а в итоге... ​— Да и обсуждать-то особо нечего, — отчеканил Междумирец, махнув рукой. — Пока будем делать то, что можем. Я — допиливаю маски и изучаю наши лимиты. А ты — работаешь детективом в деле Церкви. Дальше... дальше придется действовать по наитию. Мне совсем не нравится, что ты один полезешь в это пекло, но поделать я ничего не могу. Ты хотя бы знаешь, как замки взламывать, Светик? ​— Я... не умею, — Эграссель на секунду замолчал, осознавая масштабы предстоящих трудностей, но тут же оживился. — Но один мой знакомый вполне себе мастер в таких делах. Думаю, он сможет меня научить. Или... ​— Бери его с собой. ​— Чего?! И как ты себе это представляешь? — Эграссель даже заикаться начал от возмущения. — Как я ему это объясню?! «Эй, друг мой, не хочешь пробраться со мной в церковь, которую сейчас охраняют лучше, чем резиденцию Гаранта? Зачем? Секрет!» Так, по-твоему, это должно выглядеть? ​Междумирец умолк, видимо, не найдя достойного ответа на этот поток возмущения. Он лишь крепко похлопал эльфа по плечу, и его голос начал медленно растворяться в пустоте вместе с голубоватым силуэтом. ​— Береги себя. ​Эграссель не стал задерживаться. Пустота вытолкнула его душу обратно в материальный мир. ​Он очнулся на холодном полу кухни. Бутерброд отлетел куда-то в угол, а живот предательски и громко заурчал, требуя немедленной компенсации за перенесенный стресс. ​Ничего. Сейчас он приготовит что-то посущественнее, поест и завалится спать. Завтрашний день обещал быть куда более продуктивным и опасным, чем сегодняшний.