Thief (2014): Рубиновый Конклав

Окна подвала были, как всегда, открыты, заманчиво завлекая внутрь, но с его ногой это было бы... нелепо. "Видимо сегодня день дверей." Гарретт скинул сюртук Кевина, аккуратно сложив его за грудой старых ящиков. Вернуться к Бассо в чужой дорогой одежде — верный способ поднять лишние вопросы. В своём привычном, потрёпанном камзоле и неровном плаще он снова стал просто тенью. Лишь новые сапоги слегка выделялись. Трость глухо застучала по ступеням, выдавая его приближение. Из главного зала, доносился приглушённый гул голосов, звон кружек, чьи-то сдавленные смешки. Всё как обычно. Дверь в подвал была не заперта — Бассо всегда оставлял её открытой для своих. Гарретт толкнул её плечом, и она со скрипом подалась, впуская его в знакомый запах старого хлама, едва уловимого аромата опиума и чего-то кислого, что всегда было просто Бассо. Сердце билось ровно, но настойчиво. "Ну что ж... Пора узнать, в какую игру ты меня втянул." Он остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку подсобки и только потом шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Беспорядок был чрезмерным даже для Бассо, как будто кто-то искал что-то конкретное, но слишком торопился. Неровный слой пыли покрывал одни стопки бумаг, в то время как другие были явно переворошены совсем недавно. Отчётливые следы сапог вели к потайной нише в глубине. Часть ящиков была вытащена из своих закромов. Их содержимое — странные механизмы, свёртки ткани, антикварные подсвечники — валялось на полу. На столе громоздилось несколько увесистых свёртков, на которых уже проступали жирные пятна. Сам владелец сидел среди всего этого, облокотившись о стол и подперев голову руками. Массивная фигура казалась особенно разбитой при тусклом свете единственной свечи. Гарретт с различимым вздохом прислонился к косяку. — Ты решил устроить генеральную уборку? Бассо несколько секунд просто молчал, переваривая это явление. Гарретт. Но не тот призрак, что ушёл только вчера. Этот был... другим. Измождённым, да. Опирающимся на трость. Движения были скованными, осторожными, будто каждое причиняло боль. Но глаза... Глаза горели. Не холодным блеском удачливого вора, а каким-то странным, почти живым огнём. Он медленно поднялся. Кресло жалобно заскрипело. Свеча на столе дёрнулась, отбрасывая прыгающие тени. — Ну и вид, — голос прозвучал хрипло, без обычной насмешливой нотки. — Как будто тебя кошка жрала, давилась, но всё же доела. Новый стиль? Или просто решил, что ходить прямо скучно? "Близко к истине." Гарретт усмехнулся, хотя в глазах не было и тени веселья. Старый друг сделал шаг вперёд, но остановился, не решаясь подойти ближе. Руки сами сжались в кулаки, потом разжались. — Ладно, — пробормотал он, смахивая невидимую пыль со стола. — Ладно... Садись, пока не свалился. Бассо потянулся к бутылке, но рука дрогнула, и он просто схватил её, не наливая. Опасливо глянул на дверь. — Только, ради всего святого, скажи, что ты не притащил за собой пол-Олдейла на хвосте. Стараясь не выдать боли, Гарретт опустился на край ближайшего ящика. — Всего одного. Стоит снаружи. Он не стал уточнять, что этот ‘хвост’ – всего лишь один из трёх новоиспечённых хозяев Города – сейчас топчется у здания стражи, и вполне способен разобрать целый квартал, если почует неладное. Бассо застыл на полпути к столу. Лицо вытянулось. Медленно, очень медленно, он повернулся к двери, будто ожидая увидеть там целый отряд новой стражи с арбалетами наготове. — Одно-го... — опасно тихо передразнил он, опустив бутылку на стол. — Ну спасибо, блять, утешил... Одного кого, Гарретт?! Генерала? Судью? Целого грёбаного дракона, которого ты, язви тебя в корень, по дороге приручил?! Надсадный кашель прервал поток возмущений, и он бессильно покачал головой. В глазах мелькнуло что-то похожее на досаду – на себя, на ситуацию, на всё сразу. Все попытки наладить связи, все подготовленные взятки, чтобы вытащить этого идиота, все риски – всё это мгновенно превратилось в пыль. — И что, он... э... ждёт приглашения на ужин? — голос снова приобрёл привычные ворчливые нотки. — Или просто решил постоять у меня под дверью, как декоративный куст? Вместо ответа Гарретт просто снял капюшон. В тусклом свете свечи его лицо казалось особенно резким. — Перстень, Бассо, — сказал вор тихо, вкладывая в слова всю тяжесть прошедших суток. — Тот, что с рубином. Кто его заказал? Жидкость плеснулась через край, оставляя тёмное пятно на груде бумаг. — Какой-то пацан с деньгами, но без мозгов... Дрожал как осиновый лист. Взгляд скользнул к потухшей трубке, к груде бумаг, к теням, пляшущим на стенах — куда угодно, только не на Гарретта. Он провёл рукой по лицу, опёрся о стол. — Что не так с этим перстнем, Гарретт? — спросил он тихо, почти не надеясь на ответ. — Что такого ты там узнал? Где-то наверху стукнула дверь, послышались приглушённые голоса. — Слишком много. "Дрожащий пацан и кража у Конклава. Разве что сдуру, но сдуру не знают, у кого красть."  Гарретт недоверчиво покачал головой. — Кто он? Имя, приметы. Всё, что помнишь. Басcо задумчиво потёр подбородок, затем тяжело вздохнул, отпивая из кружки. — Имя не называл... Молодой. Лет двадцати, не больше, — он ненадолго замолчал, вглядываясь в пустоту, пытаясь выудить из памяти детали. — Худой, бледный и смазливый, девкам такие нравятся. Глаза таращил так, будто всю жизнь из кареты на мир смотрел. Зашуршали открываемые ящики, на стол бухнулась увесистая папка. — Язык заплетался, — бормотал Бассо, листая страницы, испещрённые каракулями и условными знаками. — Одет хорошо... Слишком хорошо для таких дел. Плащ глупый нацепил, но сапоги впору, явно сшиты на заказ. Ага! Толстый палец указал на нужную запись. — Платил чёртовым чистым серебром из литейки старого Северного рудника, — Бассо вытер губы рукавом. — Клеймо, правда, ножом зацарапал. "Аристократ. Молодой, но не без расчёта. Серебро с Северного рудника... Это сужает круг," — Гарретт припомнил, что этот рудник уже давно не работал, но слитки старой чеканки иногда всплывали на чёрном рынке, их ценили за качество. Стереть клеймо – глупая, но понятная попытка скрыть происхождение. — Он приходил один? — спросил Гарретт, тихо, но настойчиво. — Или с кем-то? Может, упоминал чьё-то имя случайно? Бассо помотал головой, но тут же замер, приподняв палец, словно ловя ускользающую мысль. Брови сдвинулись, губы беззвучно шевельнулись, повторяя обрывки того разговора. Острое ощущение надвигающейся беды ворвалось в сознание. В запылённом воздухе раздался неразборчивый шаркающий звук. Не дав Бассо закончить мысль, он схватил трость и сделал шаг к окну, стараясь не шуметь.