Thief (2014): Рубиновый Конклав

Тусклый свет фонарей едва пробивался сквозь городскую мглу. Везде ещё оставались следы недавнего безумия. Три недели прошло с ночи, когда всё рухнуло. Три недели хаоса, три недели работы. Воровство зерна у спекулянтов, документов у аристократов, кошельков у тех, кто ещё мог их наполнить. Обычная рутина. Ничего сложного. Ничего стоящего. Город медленно приходил в себя. Он переступил через ржавый желоб и двинулся дальше по черепице. Внизу, у полусгоревшего ларька, кучка горожан оживлённо обсуждала свежий номер «Гражданина»: — Слыхал? В газетах пишут , Орион – брат Барона... Альдус, кажется. И что это он Мрак насылал! — И ты этой агитке поверил? — Не знаю... Но про Мойру ещё при Бароне писали. Да и амнистия... — Это всё, чтобы сделать из нас послушных овец! Считают нас бедными обманутыми идиотами, готовыми горбатиться за миску супа! — ...И в чём они не правы? — первый голос прозвучал тише. — Драться-то уже не за что. "Все грехи на Ориона. Удобно." Правый глаз по-прежнему беспокоил – не болью, а странным размытием. Он сморгнул, стараясь стряхнуть назойливое ощущение. Скоро придется привыкать видеть мир по-другому. Ветер донёс запах хлеба – редкий, дорогой, но уже не мираж. У вновь открывшейся пекарни стояла очередь. Люди ворчали, переминаясь с ноги на ногу. — Вчера за мешок пятнадцать просили, сегодня двенадцать! — радовался толстяк в выцветшем камзоле. — До бунта три было! — огрызнулся сосед. — Это не скидки, а насмешка. — Зато есть, что жрать, — буркнул другой. — В прошлую неделю и за сорок бы не купили. Череда крыш вела к «Хромому Буррику». Вчера Бассо намекнул, что есть ‘что-то серьёзное’. Узкий переулок был пуст, но он всё равно задержался перед спуском, выжидая. Крадучись, добрался до угла дома. Выглянул. Здесь были только редкие прохожие. Стража, после бойни, всё ещё не рисковала выходить на патрули. Где-то звякнула бутылка, и он остановился, прижимаясь спиной к холодной кладке. Прошло несколько секунд. Никого. Он двинулся дальше. От бочки к тёмному углу. От угла к нише. Рывком через улицу в старый закрытый двор. Подвал встретил знакомым хаосом. Бутылки с мутными настойками соседствовали с дорогими безделушками, рядом бесцеремонно валялся старинный арбалет – видимо, ‘трофей’, который ещё не успели сбыть. На столе, среди карт и бумаг, стоял стакан с засохшим на дне вином. Невысокий мужчина в мятом цилиндре, чей костюм выглядел так, будто в нём не только спали, но и успели пару раз упасть в канаву, копошился среди ящиков, напевая что-то невнятное. Гарретт наблюдал из тени, давая старому другу увязнуть в его же беспорядке по локоть. — Ясно, почему ты торгуешь, а не поёшь, — раздалось прямо над ухом. Бассо вздрогнул, чуть не уронив бутылку: — Дожить до седин, чтобы пугаться собственного вор... Ты бы хоть кашлянул для приличия. Гарретт невозмутимо пожал плечами, но в уголках глаз мелькнуло что-то, что могло сойти за ухмылку. — Ну? Что украсть на этот раз? — Перстень с одной леди, — Бассо, всё ещё сохраняя ворчливый тон, хмыкнул, потирая подбородок. — Недавно приехали... трое... вроде как аристократы. — Просто перстень? — Гарретт приподнял бровь. Бассо развёл руками: — Клиент твердил, будто он «особенный». Больше ни слова. Но платит... — его пальцы сомкнулись в воздухе, будто обхватывая несуществующий мешок с монетами, — как за сердце королевы. Закашлявшись, он плюхнулся в жалобно скрипнувшее кресло. — Быстренько они подсуетились. Вроде и прибыли недавно, а уже заняли гостевые комнаты в особняке Барона. Не все такому рады. Гарретт медленно постучал пальцами по столу, размышляя. Особняк Барона... Там он был три недели назад. Там оставались воспоминания. И ловушки, которые он теперь знал наизусть. Бассо увидел в его глазах знакомый огонёк: холодный азарт хищника, учуявшего сложную добычу. — Мост в Олдейл ещё не восстановили, но паром ходит. Ну или шаткие помостки, если не боишься упасть. "И снова туда," — вор неосознанно потёр пальцы, составляя маршрут. — Будь чертовски осторожен, — добавил Бассо, раскуривая трубку. — О них ходят... странные слухи... Но в подвале было уже пусто. Только ветер шевелил занавеску. Где-то над городом тень скользнула по крыше, растворяясь в ночи.