Туман перед рассветом.

— Я до сих пор жалею, что не позволила врачам выковырять тебя из себя, как только узнала о своей беременности. Его мать со злостью, отвращением и испепеляющей ненавистью посмотрела на него. Джейсон постарался придать лицу бесстрастное выражение, понимая, ее жестокие слова просто очередной приступ. Его мать больна, опухоль в голове давит на ее мозг, иногда заставляя говорить ужасные вещи. — И уж точно мне следовало придушить тебя подушкой, как только ты вылез из меня! Взгляд карих глаз матери был безумным. Словно она представляет, с каким удовольствием убила бы его, когда он был младенцем. Но уже в следующее мгновение ее взгляд снова стал осознанным, мягким и любящим. — Джейсон, не стоит проводить со мной столько времени. Я же знаю, как много у тебя работы. Бетани постаралась говорить бодро, хоть каждая частичка ее тела неимоверно болела. Сеансы химиотерапии были ужасными и истощающими, несмотря на все обезболивающие. Джейсон ободряюще пожал руку матери, избегая смотреть на иголку и пластиковую трубку, тянущуюся из ее руки до капельницы. Специфический запах химиотерапии, сопровождающий больных раком, проходящих лечение, он давно перестал замечать. Никаких приступов тошноты, но яркое напоминание, смерть совсем близко, и избежать ее удается далеко не всем. — Не хочу, чтобы ты проходила через это одна. Тем более я вполне успеваю выполнять все свои деловые обязанности. Ему не хотелось врать матери, не нравилось подводить Бобби. Но что еще можно сделать? Сейчас он был там, где нужен больше всего. — Ты выглядишь уставшим, милый. — Не преувеличивай, мам. Давай я почитаю тебе, или поговорим о чем-нибудь? Чтобы отвлечься, и время прошло быстрее. Бетани улыбнулась сыну, конечно, не собираясь озвучивать, что последнее, чего бы она хотела, чтобы время проходило быстрее. Ей осталось не так уж и долго, она знала это, несмотря на надежды врачей, что химиотерапия убьет опухоль в ее голове. О многом сожалела. Большую часть жизни растратила на пустые мечты и иллюзии. Бросила сына на своих родителей, хотя прекрасно знала, что расти в том доме невыносимо, ведь сама прошла через это. И вот пришла расплата за все грехи. Стоило ей обрести сына, узнать, что он простил ее и не ненавидит за отсутствие в своей жизни, как ее собственную Бог решил отобрать. — Как насчет поговорить о Саманте? — Зачем нам говорить о ней? — Потому что я желаю тебе счастья. Ты любишь ее, и вы должны быть вместе. — Она моя двоюродная тетка. — И что из того, Джейсон? Не верю, что добродетельные Элеонор и Томас Янг все-таки отравили твою душу предрассудками. — Они здесь ни при чем. Я просто не хочу портить Саманте жизнь. Тем более теперь, когда она счастлива. Сэм недавно получила повышение в фирме, в которой работает, и, возможно, вот-вот выйдет замуж. Я не вписываюсь в ее мир, никогда не вписывался. Бетани с сожалением вздохнула. Пусть ее сын уже взрослый мужчина, красивый, сильный, умный, невероятно добрый, и ничего из этого не являлось ее заслугой, она хотела покинуть бренный мир, оставив его счастливым. Не хотела тащить в загробный мир, если таковой существовал, груз вины, что своим отсутствием испортила Джейсону жизнь. — Я просто хочу понять, сынок. Ты отталкиваешь Саманту, потому что вы родня или из-за своей зависимости и страхов? — Мам, нам обязательно продолжать этот разговор? — Я верю, что ты желаешь Саманте счастья, но она сама может видеть его иначе, чем ты. — Какой смысл обсуждать это? — Потому что, раз мне не суждено умереть от старости, я хочу оставить тебя счастливым с той, кого ты любишь. Джейсон смотрел на истощенную болезнью мать, понимая ее добрые намерения, желание наверстать упущенные годы, дать ему в тот короткий срок, который теперь ей отпущен, все свою заботу и ласку. И мог бы создать для нее иллюзию, что согласен с ней. Только откровенность всегда была для него гораздо важнее. — Ты же в курсе, что твои родители приходятся друг другу двоюродными братом и сестрой. И мы с Сэм тоже родня, и это… ненормально. — Родство твоих дедушки и бабашки лишь одна из версий. — Одна из версий? Отец нанял детектива, тот все выяснил. Ошибки быть не может. Мать окинула его вполне себе уверенным взглядом. — Правда в том, Джейсон, что Томас и Элеонор росли как кузены. Но их генетическое родство можно подставить под сомнение. — Как ты можешь быть уверена? — Маленькой, пока родители проводили время с больной старшей сестрой, меня ссылали к родне. И частенько я подслушивала разговоры, не предназначенные для моих ушей. Не раз или два я слышала как моя бабушка, твоя прабабушка, нелестно отзывалась о дочери, подчеркивая, что в той нет ни капли крови Янгов. И что меня терпят в доме потому, что по отцу я точно Янг. — Ты могла что-то не так понять. И детектив должен был откопать историю рождения Элеонор. — Насчет детектива я не берусь судить. Но есть вероятность, что твою бабку взяли на воспитание во младенчестве, ведь других детей у нее родителей так и не появилось. Да и внешне она не особо похожа на остальную родню. — Это просто вероятность, мам. Джейсону совершенно не хотелось влезать в дебри своей родословной. Что бы там было не так с Янгами, их с Самантой родство это никак не отменяло. — Сейчас я хочу полностью сосредоточиться на тебе и твоем здоровье. Мы мало времени провели вместе, столького еще не узнали друг о друге. Джейсон осторожно, по-детски, прижался к матери, чтобы не вызвать у нее дискомфорт, потому что часы химиотерапии в принципе малоприятное времяпрепровождение. Он хотел верить в чудо, не хотел, чтобы его мать умирала, пусть опухоль в ее мозге продолжала расти и была неоперабельна. Вот чего он хотел, как можно больше времени провести с матерью, пока у него есть такая возможность. Что же до Саманты, Джейсон до сих пор считал, что лучшее, что он сделал для нее, это исчез из ее жизни. — Если бы я могла все изменить, Джейсон. Мне не следовало оставлять тебя, нужно было остаться или забрать тебя с собой. — Мама, не надо. Главное, что мы все-таки нашли друг друга. Бетани склонила голову к плечу сына, чувствуя, что Бог милосердно позволил испытать ей немного счастья перед финалом ее жизни.