Туман перед рассветом.

— Убедился, братец? Тебе есть место в жизни сына. — Убедился. — Проворчал Роберт, стаскивая с себя пиджак Куинна и принимаясь расстегивать пуговицы на рубашке. Роберт-младший в самом деле любит его, тяжело пережил его потерю и в тайне мечтал о возвращении родного отца. Только вместо того, чтобы взбодриться от данной информации, Роберт чувствовал бесконечную вину за то, что притворялся мертвым слишком долго. Лишил и себя, и сына нескольких лет драгоценного общения. — Роб ничего не заподозрил? — Озадаченный дурным настроением брата после встречи с сыном, спросил Куинн, складывая в сумку вещи, которые Роберт только что снял с себя, переодеваясь в собственную одежду. Братец должен быть на седьмом небе от счастья после общения с сыном, а не хмуриться, словно встреча не оправдала его ожиданий. — Даже если он и заметил некоторые странности в моем поведении, кажется, не придал им значения. И, кстати, у ресторана мы столкнулись с Адрианой. И теперь ты с дочкой приглашен к ним на ужин. Куинн ждал, что брат поделится с ним своими впечатлениями о невестке, дочери Иден Кастилио, дочери его любовницы в прошлом, но ошибся. На самом деле у него чесался язык спросить об обнаруженных им женских вещах наверху, только на правдивый ответ вряд ли приходилось рассчитывать. Как и нет смысла, не имея никаких достоверных сведений о таинственной даме Роберта, усиливать напряжение между ними. — В любом случае у Роберта нет оснований для подозрений. Ведь я мертв для него. В голосе брата сквозили недовольство и обвинение. Встреча с сыном явно разбередила в его сердце рану, из-за того, что сам он Роберта-младшего не воспитывал. Куинн все прекрасно понимал. Свою вину в случившемся. Но что он мог теперь исправить? Лишь помочь сблизиться отцу и сыну. — Снова ждешь извинений? — Что-ты, братец. Разве у меня есть такое право? — Слушай, Роберт. Мне жаль, что я влез в твою жизнь, испортил… — Ты похитил меня, выдавал себя за меня… — Мы с Флейм похитили, и именно ее пуля оборвала твою жизнь, так сказать. — Что, конечно, снимает с тебя всю ответственность. — Но я же стараюсь помочь тебе с сыном! Этого недостаточно для тебя? Роберт начинал заводиться, но выяснять отношения с Куинном не хотел. Какой в этом смысл, если прошлого не исправить? Как бы ни противно было осознавать, что брат буквально прожил его жизнь. Тем более была другая тема, которую он хотел обсудить с братом. — Почему Роберт так настойчиво интересовался твоим здоровьем, Куинн? — Обычное беспокойство. — Не увиливай. Объяснять что-то брату, Куинну совсем не хотелось. Видеть в его глазах сочувствие или злорадство. К сожалению, подобный разговор между ними был неизбежен. — Мы с тобой уже оба не молоды. У тебя, готов поспорить, тоже есть проблемы со здоровьем. Многолетний паралич… — Куинн, я не куплюсь на общие фразы. Мне нужна правда. Взгляд брата Роберту не понравился. В нем читалась обреченность, неизбежность чего-то. Не может быть все столь серьезно… — Я умираю, Роберт. — Умираешь? — Протяну еще лет десять. — Ты чем-то болен? — Рак позвоночника. Я говорил, пару лет назад мне сделали операцию. Удалили опухоль. Я каждые полгода прохожу все необходимые обследования и поддерживающее лечение. Но это продлевает мне жизнь, не более. Метастазы неизбежны, даже если их вовремя находить и удалять. Со временем будут появляться новые, все в больших количествах. Десять лет — максимум, что мне дают врачи. Куинн не стал уточнять, что последние пару лет своей жизни он будет прикован к кровати, полностью обездвиженный. Да и вряд ли в своем уме из-за многочисленных неоперабельных метастаз в позвоночнике. Анхель подробно и дотошно объяснил ему все нюансы его болезни и проблемы перед его уходом на тот свет. Подобного Роберт не ожидал услышать. Пусть Куинн и испортил его жизнь, буквально отобрал, но смерти брату он не желал. Роберт-младший любит его, как и Натали, у Куинна дочь-подросток, которой необходим отец. — Причина рака в том, что ты стал донором для Роберта, когда он был ребенком? — Вряд ли. Генетическая предрасположенность, стрессы. А возможно, карма настигала меня за все мои преступления. — Врачи могут ошибаться? Роберт очень хотел бы услышать положительный ответ. Что врачи ошибаются. Может, когда-то он и желал, чтобы на голову брата посыпались все возможные проклятия, но это было очень-очень давно. — Увы, но нет, братец. Ты должен считать справедливым подобный конец для меня. — Ты спас моего сына от смерти, и, несмотря на все зло, что причинил мне, жизнь Роберта-младшего перевешивает для меня любой твой плохой поступок. — Ты бы сам спас сына, если бы не мое вмешательство. — Бесспорно, но никто не может изменить прошлого. Роберт-младший жив, и это твоя заслуга. — Он бы не заболел… — Хватит, Куинн!