Туман перед рассветом.

После ужина, пока они со свекровью мыли посуду и приводили в порядок кухню, два Роберта и Куинн устроились в гостиной с кофе. Где Роберт Барр-старший чуть более подробно рассказал о годах своего отсутствия: о пятнадцати лет в психушке, как он боролся с параличом, о внезапно вернувшейся памяти, как в итоге решил создать инвестиционный фонд фактически с нуля. Часть разговора так или иначе доносилась до них с Натали. Которая была воодушевлена возвращением бывшего мужа, хотя в ней и присутствовала некая нервозность по этому поводу. Позже все они разошлись по комнатам. Роберт отправился в душ, а Адриана сидела на кровати и не могла выкинуть из головы множество несостыковок и логических дыр в рассказе родного отца ее мужа, которые вряд ли укрылись и от всех остальных. Главный вопрос упирался в деньги. Где Роберт-старший взял деньги для своего дорогостоящего лечения, целых пятнадцать лет до этого обитая в муниципальной психушке? Случайно попал под благотворительную акцию? Возможно, но он этого не упомянул. Припрятал деньги на офшорном счете и, когда память вернулась, сумел их заполучить? Но каким образом? Раньше она не была хорошо подкована в тонкостях разных финансовых вопросов, но давно заполнила пробелы знаний, работая вместе с мужем в «Барр Индастрис». Человеку, официально признанному мертвым, было бы весьма проблематично добраться до любых своих средств даже в самом лояльном к клиентской тайне банке, практически невозможно, не выдав себя. На какие средства был создан инвестиционный фонд — было вопросом десятой важности. Были и еще смущающие ее пробелы в рассказе Роберта-старшего. Из его слов выходило, что все годы своего отсутствия он был один и боролся за свое возвращение тоже самостоятельно, что вновь было весьма сомнительно для Адрианы. Кто-то должен был быть рядом с ним, помогать. Новый неожиданный знакомый или знакомые, проникшиеся и посочувствующие тяжелой человеческой судьбе. Или же кто-то из прошлого ее новоявленного свекра? Оба варианта имели место быть. Адри была почти уверена, никакой борьбы в одиночку. Но имя человека или людей, которые, возможно, помогали ему, отчего-то Роберт-старший тщательно скрывал, делая рассказ о своем прошлом порой бессмысленным. Адриана взглянула на часы на мобильном. В Санта-Барбаре разгар рабочего дня. А у нее не было ни одной причины не звонить. Не давая сомнениям остановить ее, она набрала номер матери. И когда та ответила, голос ее звучал радостно и немного удивленно. — Адри, привет. Что-то случилось, милая? — Привет, мам. Да, случилось. Ничего плохого… — поспешила добавить Адриана, чтобы ее мать не успела нафантазировать всяких ужасов. — Никто не пострадал? — Никто не пострадал. Честно. — Тогда… — Отец Роберта жив. Адриана решила не ходить вокруг да около. На том конце провода последовала пауза. А затем раздался сомневающийся голос ее матери. — Повтори? Кто… жив? — Родной отец Роберта. Роберт-старший. Снова пауза. В этот раз еще длиннее предыдущей. Затягивающееся молчание и учащенное дыхание матери, явно от шока. Адри решила пояснить: — Мы ужинали с ним сегодня. Я, Робби, Натали, Куинн и Эрин. Это не моя галлюцинация. Мать продолжала молчать. Но Адриана все еще слышала в трубке ее частое дыхание. — Ты в порядке, мам? — Он… Роберт действительно жив? — Да, мама. — Но… где он… — После выстрела той женщины… Флейм Бофорт. Итогом для отца Роберта стали амнезия и паралич нижних конечностей. Он провел пятнадцать лет в психиатрической клинике. — Боже… — Сейчас с ним все в порядке, поверь мне. Ее мать все еще тяжело дышала на том конце провода. Адриана понимала ее состояние, ее шок, но ее саму внутри стало сильнее грызть чувство, что возвращение Роберта-старшего вновь всколыхнет, казалось, давно забытое прошлое. В том числе, несомненно, отношения отца Роберта с ее матерью, их чувства друг к другу, их роман на Сиренас. Что до ужаса пугало ее. — Роберт собирается в Санта-Барбару? От этого вопроса матери внутри нее все похолодело. Словно оживляя ее недавние мысли. — Не знаю, мам. Могу передать привет от тебя. — Адри, милая. Спасибо, что позвонила, но давай позже поговорим. — Я понимаю. Буду ждать звонка. Пока, мам. — Пока, милая. Адриану все больше окутывал холод. Ледяной холод от осознания, что спокойные времена закончились. А впереди огромная неизвестность.