Туман перед рассветом.

Роберт вышел из душа в отличном настроении, чувствуя приятную усталость от вполне себе светлых эмоций. По итогу праздник вышел замечательным. Даже слишком предвзятый к Флейм Куинн не испортил Рождество. Сейчас его испанская родня уже спала в одном из отличных отелей Нового Орлеана. Пусть их с Флейм дом и позволял принимать гостей с ночевкой, но все они сошлись на том, что для столь близкого общения для всех них еще рановато. Новый год же Роберт-младший, Адриана, Куинн, Натали и Эрин будут отмечать в Санта-Барбаре. А они с Флейм и детьми завтра заглянут к Бофортам, еще раз поздравить с Рождеством. У них же встретят Новый год. — Натали и Куинн приглашают нас погостить у них немного в Мадриде после Нового года, пока не закончатся рождественские каникулы. Сообщил ей Роберт, выйдя из душа, пока она расчесывала волосы у зеркала, уже переодевшись ко сну. На мгновение расчёска застыла в руках Флейм, она обернулась к Роберту. — Нас всех? Включая меня? — Конечно. Что тебя удивило? — Что приглашение исходило и от Куинна тоже. Он презирает и ненавидит меня. Что и доказал сегодня. — Я просил его вести себя с тобой более вежливо. — Защищал меня? Зачем? — Не хочу, чтобы ты расстраивалась. В чем дело? У тебя плохое настроение, Флейм? — С чего ты взял? Флейм снова отвернулась от Роберта. Хоть день и прошел чудесно, разговор с Натали Барр все еще тяготил ее не меньше, чем скользкая беседа с Робертом-младшим. Уверенность бывшей жены Роберта, что он не собирается ее бросать и даже любит, угнетала. Она ведь точно знала, что Роберт не любит ее и, как только вновь окажется лицом к лицу с Иден Кастилио, захочет наверстать часть прошлого, которое так до конца и не отпустил. — Потому что ты злишься из-за чего-то. И, мне кажется, дело не только в Куинне. — Ты уже перестал ревновать к нему? Роберт опустился на кровать, перед этим взбив подушку. Зачем Флейм пытается сменить тему столь резко, в лоб? Удобно устроившись на подушке, уверенно, но немного насмешливо Роберт сказал: — Ты меня любишь, а не его. Флейм отложила расческу в сторону и встала со стула. Развернулась к нему, желая увидеть страсть в его зеленых глазах. И в них действительно горели искорки, но дело было не в ней, в событиях сегодняшнего дня. — Ты настолько в этом уверен? — Абсолютно, Флейм. Так же, как Роберт был уверен в любви Флейм, он абсолютно не понимал ее поведения теперь. Она была расстроена и чем-то недовольна. А он не видел ни одного повода для этого. Чудесный день, прошедший без всяких происшествий. Флейм скинула с себя пеньюар, оставшись в шелковой сорочке до колен, направляясь к кровати. Ей нужны были доказательства. Нужны были… Что ее мысли не верны, как и сегодняшние слова Роберта-младшего. Она легла рядом с Робертом, медленно провела ладонью по его обнаженной груди, потянулась поцеловать в губы… Роберт перехватил ее ладонь, приблизил к губам и поцеловал. — Милая, давай не сегодня. Я очень вымотался. Насыщенный выдался день. А я уже не молод. Он чмокнул ее в щеку, накрылся одеялом, повернулся на бок, попросив: — Выключи свет, хорошо? Флейм отчаянно зажала рот ладонью, пытаясь сглотнуть ком в горле, не дать ему прорваться наружу в виде рыданий. Но слезы все равно подступили к ее глазам. Как там сказала Натали Барр? Вечное вранье и отговорки, безразличие как к женщине. Ее сердце едва билось. Она молча встала и выключила свет, вернулась в кровать и тоже отвернулась от Роберта, когда легла. Будущее, которого она так боялась, все-таки наступило. Она потеряла Роберта.

Преклоните колени,

О, услышьте голоса ангелов,

О, ночь божественная,

О, ночь, когда родился Христос.