Туман перед рассветом.

Наблюдая за ватой облаков в иллюминаторе, от всего остального — внешнего, включающего все неизбежные звуки и шумы межатлантического перелета, Роберт позволил себе отключиться. Пусть ему и пришлось выключить мобильник из-за правил полета, но даже выключенным кусок пластика продолжал греть душу. Всего лишь из-за одного ответного — да. Да, почти весь долгий путь до Мадрида он размышлял о прошлом. Иден, Сиренас, их расставании, новой встречи, о иллюзиях и мечтах, которые были жестоко растоптаны в итоге. Хрупкое счастье с Келли, разбитое его же руками, без возможности заново склеить разлетевшиеся осколки. Борьба за жизнь и нелепая смерть. Последующее забвение на годы. Все это было с ним, Роберт знал, это все происходило с ним, но сейчас прошлое казалось страницами потрепанного романа, который он неспешно перелистывал. И вот так постепенно мысли о прошлом, Иден и Келли, Санта-Барбаре, перетекли к Флейм. Его предложению, ее отказу, их последнему разговору перед его отъездом. Почему она не верит ему? Вечно подозревает во вранье и скрытых намерениях? Гордо отказалась выйти за него замуж, но распсиховалась из-за его поездки в Санта-Барбару? О звонке Иден она знать не может, как и о дальнейшем кратком обмене сообщениями. Да и летит он в Калифорнию не ради возобновления старого романа. Какой смысл бороться с Иден и ее чувствами к Кастилио, с самим Крузом, если выбор Иден давно очевиден. Они просто увидятся, поговорят. В конце концов, их дети теперь женаты. Все его питаемые очередные иллюзии — очередная пустота. Шаг в бездну, из которой он едва вырвался. И пусть его мысли могли показаться циничными, но, если и случится что-то, что-то непредвиденное, Роберт отчётливо понимал — никуда Флейм от него не денется. Все простит и примет. Вот только ничего не будет. Это Роберт тоже отчетливо понимал. Какие бы ни были мотивы у Иден позвонить ему и попросить приехать, к моменту его появления в Санта-Барбаре она остынет и раскается в импульсивном порыве. Снова несколько неловких бесед — как уже бывало. Видимость дружеского общения, потому что их дети женаты. Ведь сколько ни отрицай — им не вернуть былой близости. На это рассчитывать не приходится. То лето на Сиренас было слишком давно, стало лишь частью прошлого. А Флейм все простит. Простит. Даже то, что не должна. Он найдет способ, чтобы простила. А вот Роберт-младший нет. Сын его не простит. В этом Роберту тоже не приходилось сомневаться. Если ситуация в Санта-Барбаре зайдет слишком далеко. Но она не зайдет. К чему переживать? Он получит все необходимые документы и вернется к той жизни, что вел последние годы. Разве это плохо? Он давно другой человек, и все безумства, на которые был способен в прошлом, остались в призрачном истрепанном романе, который он пролистал до конца.