Суп Мэн По

      Шэнь Цинцю всю ночь не спит, пытаясь понять, как лучше улизнуть. Ло Бинхэ вполне может встать у него на пути, как только поймет, куда тот направляется. Но полудемон мирно спит, будто и не чувствует того, что в царстве снов нет его мужа.       Перед самым рассветом мужчина чудом выворачивается из крепких объятий, не потревожив сон. На прикроватный тумбочку ложится письмо с просьбой не ходить за ним, а, как полагается императору демонов, разобраться с открывающимися порталами в Бесконечную Бездну. Только показываются первые лучи солнца, Шэнь Цинцю встаёт на меч.       Как давно он не летал самостоятельно и в одиночестве? В небе холодно и немного влажно, но впервые за долгое время полет доставляет ему удовольствие. Он не рискует свалиться от «неисцелимого». Он не привязан к слишком крепким объятиям Бинхэ. Есть только Шэнь Юань и небо. Бесконечное. Бескрайнее. Необъятное. Ветер треплет его волосы. Птицы летят ему навстречу.       Чувство свободы переполняет его настолько, что слезы наворачиваются на глазах. В одном из облаков ему мерещится, только мерещится знакомая фигура. Тот, за чьим полетом он никогда не поспевал. Тот, кто по-настоящему никогда не пытался оставить его позади. И от этой игры теней вся радость улетучивается.       Оставшийся полет скорее отзывается болью в сердце, чем неудержимой радостью. В деревню Шамо он прибывает только в середине дня, несмотря на то, что пытался выжать максимальную скорость. Поселение было обычным. Непримечательным. К нему сразу выходит мужчина лет шестидесяти. Должно быть, местный староста. - Приветствую, сяньши! Меня звать Фэнь Вэнтао. Дозволено спросить, не из секты ли Вы Цанцюн? - Всё верно, цяньбэй. Этого мастера зовут Шэнь Цинцю. Я ищу пропавшего несколько месяцев назад моего шиди. Быть может, у вас есть какие-нибудь новости о Лю Цингэ? - Он пришел к нам из соседней деревни. Сначала решил разобраться с более крупной проблемой. Твари поползли с гор, но много времени ваш товарищ не потратил. Вернулся, передал письмо, попросив отправить вам письмо, и ушел искать причину того, что наши люди теряют память. - Письмо вы отправили? - осторожно уточняет Шэнь Юань. - Естественно, как мы могли не сделать этого? Возможно, оно где-то ещё в дороге, и вы разминулись? Наша деревня все-таки слишком далеко от больших городов.       Письмо не пришло. Лю Цингэ что-то хотел сообщить, но письмо не дошло. Ему стоило писать на имя Юэ Цинъюаня. Но разобраться с потерей памяти у местных жителей была якобы личная просьба Шэнь Цинцю. Значит, и знать, что происходит, должен был именно этот Шэнь. Только письма нет и не было. Не важно, что случилось, письма не было. И никто не знал, где Лю Цингэ. - Можете подсказать жертв, хотелось бы с ними переговорить прежде, чем искать озеро. - Пройдёмте в мой дом. Сегодня можете переночевать у нас с детьми. Тем более, что двое из них испили из тех вод.       Шэнь Цинцю только кивает, в столь маленькой деревеньке нет гостиницы или постоялого двора. Поговорить сразу с двумя жертвами — это уже не плохое начало. Тем более, когда он закончит опрос, настанет вечер, а поиски лучше начинать с утра. Лю Цингэ нет слишком долго, чтобы одна ночь что-то изменила. От этой мысли тревожно, но если Шэнь Юань заблудится, то точно ничем не сможет помочь. - Люди до сих пор теряют память? - Нет. После того, как Лю-сянши отправился туда, никто больше не терял память. Хотя озеро все там же. В четырех ли на восток.       Мужчина кивает. Кем бы ни была владычица озера, та могла долго развлекаться с кем-то столь сильным, как Лю Цингэ. Питалась ли она чувствами или силой — не важно. И того, и другого у его шиди в избытке. - Разделит ли с нами трапезу, сянши? - говорит староста. - Только если вы не против, что за столом я расспрошу ваших детей, - вежливо уточняет Шэнь Цинцю. - Конечно-конечно. Я понимаю, что значит тревожиться за близких. Младшая дочь скоро накроет на стол, а мы пока можем поговорить о озере и о его богине.       Они оба садятся за стол. Друг напротив друга. Шэнь Юань достает веер из рукава, но не раскрывает его, только крутит в руках. Нужно понять, что это за существо и какой именно это сюжет. Молчание немного затягивается, когда он задаёт свой первый вопрос: - Вы тоже видели ее? - Да. Но я отказался пить из вод, несмотря на все. - Что она вам предлагала? - Забыть мою жену. Она тогда только умерла от лихорадки. - И вы не захотели? - Я любил ее всю свою жизнь. Забыть ее значило бы забыть себя. То время, что у нас было. То, что делало нас счастливыми. Если бы я умер первым, мне бы не хотелось, чтобы она вычеркнула меня из памяти. Молодые думают, что любовь — это вечный мед. Но любовь бывает и похожей на яд. И одного без другого не бывает, по крайней мере среди смертных. - Как вы ее повстречали? - Я был на охоте, зашёл слишком далеко в погоне за оленем. Вода в бурдюке закончилась. Тогда-то я и вышел к озеру. Луна уже отражалась в воде. Из-под воды вышла она. - Какая она? - Она была похожа на мою жену. Не молодая, с морщинками вокруг глаз и старым шрамом на ладони от разбитого горшка. Хотя те, кто ее встречают, говорят разное. Для кого-то она юноша из соседней деревни. Для другого девица, которую он увидел один раз. - И что она сказала? - Что поможет забыть боль. А я ответил, что не хочу забывать. И она отпустила. - А ваши дети? - Младшая дочь просто забыла чувства. Сейчас к свадьбе с другим готовимся. А третий сын еле домой воротился, не помнил дорог, по которым шел, да и много чего другого будто и не знал. Будто заново воспитывать пришлось. - Оно всегда так по-разному? - От чувств, наверное, зависит. Чьи-то просто забрать, а чьи-то с самой душой рвать приходится.       Шэнь Юань понимающе кивает. Стол между ними постепенно обрастает едой. За стол один за одним садятся пятеро парней, явно вернувшиеся с полей. Девушка садится последней. Старик представляет своих детей по очереди. - Знакомьтесь, Шэнь-сяньши, это мои сыновья Чжичжун, Чжинбин, Дзянмин, Гоцань и Хайди. И младшая дочь Шулань. - Ваша старшая дочь, должно быть, уже замужем? - Два года как. Юэхуа уехала из деревни, муж взял второй женой, зато поместье богатое. Внук месяц назад родился. Нас всех пригласили на праздник сотого дня. - Примите мои искренние поздравления. А сыновья ещё не женаты? - Женат только Чжичжун, невестка уехала семью навестить.       Шэнь Цинцю одобрительно кивает и пробует поданную рисовую кашу. Простую, без изысков. Бинхэ готовит лучше. Однако отчего-то эта каша кажется совершенной. Пусть пресная, пусть жидкая, пусть пустая. Но в этом доме радушно принимали гостей. Семья за одним столом, а если не за одним, то знает, что будут приглашены на самые значимые события. Он же живёт как отшельник на собственном пике. Боевая семья будто уже и не семья. Словно он не выстраивал все связи с нуля. Младшие ученики больше под заботой старших. Будто и не нашёл он в себе любви к преподаванию.       Шэнь Юань продолжает задавать вежливые вопросы словно на автомате. Он спрашивает подробности о встрече, но ничего того, что уже не понял из разговора с отцом семейства. Быть может, Лю Цингэ и не надо спасать? Все, кто пил из вод озера, делали это добровольно. И все же... Он пообещал, что найдёт своего шиди. Не только Лю Минъянь, а самому себе. - Спасибо за ужин, цяньбэй. Этот мастер пойдёт.       Он низко кланяется и выходит из дома, не дожидаясь того, что его остановят. Он помнит, что сказал старейшина. Озеро в четырёх ли на восток. Небо уже заливается алым цветом. Рука сама тянется в рукав за очередным письмом. Он читает на ходу. Будто пытаясь как можно скорее понять душу Лю Цингэ. Что от него останется после встречи с этой богиней? Шэнь Цинцю. Меня терзают только два вопроса. Знает ли он тебя также хорошо, как я? И знаю ли я тебя также хорошо, как он? Знает ли он, что ты и Шэнь Цзю разные люди? Что всё, чем Шэнь Цзю когда-либо был, не было тобой? Что всё, чем ты когда-либо был, не было Шэнь Цзю? Вы два разных человека, которые в разные этапы жизни играли роль одного конкретного повелителя пика Цинцзин. Вы можете быть бесконечно похожи, оба умны, насмешливы и горды. И все же ты не он, а он не ты. Я знал это с того самого момента, как ты спас меня в пещерах Линси. Я искал ответы и нашел их в какой-то, пусть и кривой, форме. Все случилось из-за того отклонения ци? Такое случается, когда один слишком хочет жить, а второй слишком не хочет. И из-за этого факта я никогда больше не смогу презирать Шэнь Цзю. Он не хотел жить, а ты хотел. Отчаянно. Ты хотел жить и все же лез в самое пекло. Снова и снова. Ты бесконечно умный дурак. Знает ли твой муж твое настоящее имя? Я знаю. Я случайно подслушал тот твой разговор с Шан Цинхуа. Я не удивлен, что из всего Цанцюн ты признался в этом только ему. Общие травмы объединяют, мне хорошо это известно. Мне бы хотелось, чтобы ты сам мне это рассказал. Но ещё больше мне хочется назвать тебя по твоему настоящему имени. Ты никогда не прочтешь это письмо. Поэтому я позволю себе такую вольность, Шэнь Юань. Я сделал это. И ничего не изменилось. Солнце все ещё встаёт на востоке, а садится на западе. Земля не разверзлась. Небесной кары не случилось. Ты всё ещё замужем. Лю Цингэ.       Шэнь Юань убирает письмо обратно в рукав, несколько Мао смотрит на закат, а потом вскакивает на меч. До озера всего четыре ли.