Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

Когда луна поднялась высоко в небе, город Чиангмай всё ещё жил бурной полуночной жизнью. Однако в комнате красавца-модели было тихо, настолько тихо, что не было слышно даже звука работающего кондиционера. В этой тишине всё было неподвижно, кроме... рук под толстым одеялом. Хотя руки мужчины были больше, чем у женщин, однако его пальцы были тоньше, белее и мягче, чем у обычных женщин — совсем как руки того, кто никогда не занимался тяжелой работой, и именно они поглаживали выпуклость Чая, залезая глубоко под штаны, чтобы добраться до места, где становилось жарко. Если и было то, что там отличало Панчая от других — так это хрустальные бусины, перекатывающиеся сейчас под ладонью Вина. — Твое тело слегка прохладное, но там ты горячий. — Я уже сказал, что так играть невесело, — спокойно ответил Чай, опираясь на подушку, глядя на человека, лежащего рядом. Нужно отметить тот факт, что его глаза адаптировались к темноте. В этот момент, хотя из окна и проникало лишь небольшое количество света, глаза Панчая всё ещё могли ясно видеть всё перед собой. Пара острых глаз ясно видела привлекательные светлые соски, которые были возбуждены и вызывали у него желание пососать их и потереть. Мало того, что видели его глаза, так ещё и плечо чувствовало прикосновение твердого соска с другой стороны. — У меня свои развлечения, — сказал Фавин, который тоже довольно ясно видел его. Вин посмотрел на грудь Панчая пронзительным взглядом красивых глаз, а затем медленно приподнялся, как будто очень хорошо знал, какая поза у него самая соблазнительная. Его губы изобразили искушенную улыбку, облизав центр губ Панчая языком, а затем слегка прикусив их. При этом Вин был рад видеть, как Чай отвернулся и посмотрел на потолок. — У Кхун Вина завтра работа. Если и было что-то, что нарушало веселое настроение модели, так это спокойный голос человека, который не желал показывать свои эмоции, хотя член в руке Вина поднимал голову, чтобы поприветствовать гостя с мягкой ладонью. — Да, но у меня ещё есть время поиграть с этими бусинами. — Ха, — ухмыльнулся Панчай. Когда Фавин просто потер пальцами мелкие бусины под кожей, его тело заметно замерло, несмотря на то, что... его хрупкое сердце начало сильно стучать. Хотя уверенность Вина ещё не полностью вернулась и ему всё ещё было стыдно за их последнюю ночь и за то, как сильно он проиграл этому человеку. И пусть теперь он пытался отомстить, но его маленькое сердце дрожало ещё больше. Если бы Панчай сейчас повернулся и улыбнулся так же нежно, как тогда, он определенно снова потерпел бы поражение. — Я же говорил тебе, это совсем не весело, — телохранитель закрыл глаза, словно пытаясь отстраниться от всего происходящего. Что еще казалось Вину невероятным — так это тот твердый предмет, который стал постепенно смягчаться в его нежных руках. За свою жизнь он знавал много мужчин, но ни один из них не был похож на этого человека! — Потому что Кхун Вин не хотел этого делать с самого начала. — …? Фавин остановился, глядя на заостренное лицо, которое выглядело ещё более странным, чем когда-либо. Возможно, это произошло потому, что его волосы были распущены и закрывали край лица, поэтому ему пришлось признать, что он никогда раньше не видел Панчая таким. В его детстве телохранитель был верным приспешником его дяди с первой их встречи. Он никогда не видел его в подростковом возрасте, никогда не видел Панчая в самый богемный период его жизни. Он... возможно, вообще не понимал этого человека. — Не думай, что ты меня очень хорошо знаешь. — Не знаю. Я просто догадался об этом с тех пор, как служил хозяину. Он действительно сказал: «служил!» Он когда-нибудь подчинялся приказам или его желаниям? ...Никогда! Люди, которым на самом деле служил Чай, — это его дядя и брат. — Тогда о чём я сейчас думаю? Вин всё ещё смеялся, хотя все мысли в его сердце улетели и исчезли, когда Панчай сказал, что он может угадать его мысли. Потому что, если он действительно мог бы читать его мысли, то почему позволил всему стать таким? Или это оттого, что он читал его мысли... Чай причинил ему такую боль? Вин также хотел знать, что может узнать этот человек. — Я не знаю, почему молодой господин Вин любит показывать, что он делает всё ради развлечения, хотя молодой господин более ответственен, чем другие. Поэтому, пока у молодого господина завтра есть работа, то Кхун Вин не будет слишком усердно играть, а будет усердно работать. Позвольте мне продолжать действовать в соответствии с игрой молодого господина. Да, я сделаю то, что хочет Кхун Вин. В этот момент Панчай распахнул глаза, обратив на Вина свой яркий и пронзительный взгляд. — Я обещал быть игрушкой молодого господина и следовал правилам игры Кхун Вина, но каким бы скромным я ни был, я всё ещё умею извлекать уроки. Я знаю, что теперь Кхун Вин просто хочет, чтобы я отчаянно боролся из— за желания и тогда он отступит и убежит... Не так ли? Голос все еще был спокоен, анализируя каждое действие, заставляя Фавина крепко закусить губу. — Знаешь, о чём я сейчас думаю? — холодно сказал Вин, подавляя панику, вызванную лёгкостью , с которой собеседник раскрыл его замысел. Да, он просто собирался подшутить и убежать, потому что хотел, чтобы Панчай расстроился так же, как и он. После этого Вин продолжил, не дожидаясь ответа: — Я действительно хочу сломать вещь в своих руках и выбросить её. — Кхун Вин не будет этого делать. Вин взглянул на Панчая, а затем увидел... красивую улыбку, украшающую заостренное лицо. — …Потому что Кхун Вин добрый человек. “___” Вин на мгновение замер, а затем красивая модель убрал руку из штанов собеседника и провёл рукой, поглаживая по темной рубашке телохранителя, как будто ему действительно не понравилось то, с чем он только что столкнулся. После этого... Фавин сильно сжал одежду Панчая и сказал ужасающе холодным голосом: — А ты... безжалостен и жесток. Сказав это, он отвернулся и натянул одеяло, чтобы укрыться, скривившись, стараясь удержать дрожащие руки от еще большей дрожи и прикрыл глаза, в надежде избежать разочарования, стремящегося вырваться из горла стоном. Если ты до такой степени понимаешь и знаешь, что я думаю, что буду делать и что я за человек, так почему ты можешь быть настолько равнодушен и игнорировать меня? Или, на самом деле, тебе просто так жалко того, кто отчаянно гонялся за призрачной надеждой. От таких мыслей сердце модели... невообразимо разболелось. Всё снова погрузилось в тишину, и... после этого кровать закачалась и прогнулась под тяжестью человека рядом с ним. Вин так бы спокойно и проспал всю ночь, если бы не огромная тяжесть, которая двигалась и давила на его спину. Однако в этот момент юной модели показалось, что самое отвратительное и самое ужасное — это большая рука, коснувшаяся его обнаженной талии. Он почувствовал, что рука… притянула его стройное тело к себе и полностью обняла. — Отпусти. — Простите. — Если ты можешь только постоянно извиняться, то отпусти! — Нет. — Панчай!!! Вин почти обернулся, чтобы гневно отругать человека, который превысил свои полномочия, если бы не расслышал то, что прошептал Чай : — Поскольку я плохой парень, поэтому я причиню вред Кхун Вину. В этот момент Фавину хотелось вырваться, закричать и расцарапать кое-кого до крови, но он мог только лежать неподвижно, как идиот, потому что, если бы злой человек действительно был таким, как он говорил… если бы Чай был такой жестокий, он бы вот так тихо и мечтательно не говорили ему на ухо. — Ты действительно ужасен. — Да, я такой человек. Когда спина Вина прижалась к широкой груди Панчая, сладкое тепло наполнило его сердце. Ему пришлось с отвращением признать, что он... влюбился в тепло, исходящее от тела этого суперненавистного мужчины. *** С рассветом солнце коснулось края неба, прогоняя тьму, прорываясь сквозь преграды и небо начало светлеть. Солнечное сияние нового дня осветило молодую модель с соблазнительными и очаровательными линиями тела. В роскошно украшенной комнате пучок волос закрывал его лицо, слишком красивое, чтобы быть мужским. Он спал на боку, как женщина, которая не хотела уходить или спящая принцесса уснувшая глубоким сном. Да, если бы Вин был дома, ему бы точно не хотелось просыпаться, но чувство ответственности, скрытое в его крови, действовало, заставляя светлые веки растерянно моргать. Он не знал, в какое время заснул прошлой ночью, а знал только одно — его последней сознательной мыслью было то, что он чувствовал постоянное тепло возле своей спины, которое приглашало его погрузиться в глубокий сон. И всю ночь не было никаких кошмаров. В то время как его худшим кошмаром мог быть страх перед плохим человеком по имени Панчай. Мысль, которая ворвалась в сознание Вина, заставила сонного парня подумать, что ему следует открыть глаза и встать, а также это заставило юную модель услышать странные звуки, которые он сначала не заметил... звуки тяжелого дыхания. Вин долго не думая тут же перевернулся и лег на бок к другой стороне кровати, открыл глаза и с любопытством огляделся. Он очень хорошо знал, что в этой комнате был ещё один человек, но даже если земля рухнет и небо взорвется, такой человек, как Чай, никогда не стал бы использовать свое дыхание, чтобы разбудить его, даже если он продолжал бы смотреть на его лицо.. Другие могли бы, но у этого человека было... его “чёртово достоинство”, которое сдерживало его. Дзинь... Однако, когда Вин увидел сцену, которая, в принципе, была совсем неудивительной, он внезапно остолбенел в изумлении. Высокий мужчина и обладатель крепкого тела, которое Вин видел перед собой бесчисленное количество раз, снял рубашку, используемую для сна и положил её на стул возле туалетного столика. На нем были только облегающие шорты, а руками он отжимался на краю кровати. С его точки обозрения, Фавин мог видеть только спину, обращенную к окну, и напряжённые мышцы. При каждом движении лопаток тело опускалось, а затем поднималось в самую высокую точку. Руки при этом выглядели очень мощно и сексуально. Капли пота, прилипшие к его телу, были ещё более влажными и ослепительными. Хотя этот мужчина являлся всего лишь подчиненным Пи'Пакина, это не мешало ему быть мишенью для всех женщин. Признаться, Вин не удивился, увидев такую сцену. Будучи моделью, он, конечно, знал, что такое сильное тело невозможно получить, валяясь целыми днями на кровати. Ему самому приходилось заботиться о себе с головы до ног и Панчай делал то же самое. Не то чтобы можно было получить подтянутое тело, просто следуя за Пакином каждый день, но... тем не менее он всё ещё был в шоке. Теперь Вин не мог не винить свое неудовлетворенное сердце. Когда он посмотрел на волосы, закрывавшие лицо и рот Панчая, который двигался, как будто никого не видел, сердце в груди модели ужасно затрепетало, он перевел свой взгляд и посмотрел на его потное лицо.. Капельки пота на его лице свидетельствовали о том, что Панчай уже давно не спал и тренировался, поэтому звук тяжелого дыхания и достиг его ушей. Чай — очаровательный человек, но Вин дрожал не от обаяния, а от чувства, которое возникло, когда он увидел перед собой эту сцену... он сейчас видел то, чего никогда раньше не удавалось. Возможность получить доступ к периоду времени, с которым Фавин никогда раньше не сталкивался… возможность находиться в чисто личном времени, в котором существовал Чай… Могло показаться жалким, что Вину хотелось посмотреть, как Панчай живет вне работы, но ему было всё равно. После того, как он преследовал его в течение стольких лет, но ему так и не разрешили войти в сферу частной жизни, эта сцена заставила сердце Вина дрожать сильнее, гораздо сильнее, чем когда Панчай толкнул его на мягкий матрас. Он мог настаивать на том, что ему нужно только тело телохранителя, но в глубине души Вин прекрасно знал... от этого мужчины он хотел всего. Он тот человек, который готов был впустить его в свою жизнь безоговорочно, несмотря на то, что всё, что Вин мог получить, скорее всего оказалось бы лишь пустой мечтой. Он хотел вытереть пот Чая, хотел спросить, устал ли он и посмеяться над ним… над мужчиной, который был весь в поту, и в свою очередь хотел услышать голос, дразнящий его… Это выглядело так чертовски жалко, как будто он невинная маленькая девочка. Вин закрыл глаза, изо всех сил постарался проглотить это чувство, а затем снова открыл их… — Вы проснулись, Кхун Вин? – спросил мужчина, делавший отжимания, повернув голову и взглянув на него. Фавин замер, но когда они посмотрели друг на друга, он отвёл взгляд. — Ну, ты проснулся раньше, — сказал Вин спокойным голосом, не раздражая собеседника, как делал это каждый раз раньше. Стройная модель переместился и прислонившись к спинке кровати, схватил телефон, чтобы проверить время, но затем увидел, что сейчас только половина седьмого. Чай тоже поднялся с пола. Он вздохнул с облегчением, чтобы снять усталость, вызванную более чем получасовыми упражнениями. Затем телохранитель вытащил маленькое полотенце и поспешно вытер пот. — Немного раньше Кхун Вина. — Ты уже так сильно вспотел (и ты хочешь сказать, что просто проснулся немного раньше)? — ответил Вин мужчине, который говорил, чтобы угодить своему хозяину, думая, что тот будет недоволен, потому что его разбудили раньше времени. Столкнувшись с вопросом хозяина, Чай не ответил, а просто тихо вытер пот, заставив Вина невольно пожать плечами: — Ах… немного устал. После этого Фавин поднял руки и потянулся, слегка вяло и с оттенком усталости двигая плечами и шеей. Казалось, он всю ночь проспал в одной и той же позе. — Кхун Нок сказала, что мы встретимся сегодня утром в 8:30, верно? — Да, Кхун Вин. Вы хотите пойти в ресторан на завтрак, или мне попросить кого— нибудь заказать и принести всё сюда? — спросил телохранитель, глядя на своего хозяина пронзительным взглядом. — Нет, я здесь, чтобы работать, а не путешествовать. Разве ты не говорил мне, что знаешь меня очень хорошо? — тут же парировал Вин, мстительно глядя ему в лицо, поскольку Чай думал, что знает его хорошо, но не знал, что Вин никогда бы не попросил доставить ему еду в номер во время работы, доставляя проблемы людям. Если он приходил на работу, то мог есть всё, что приносили сотрудники. — Я никогда не говорил, что очень хорошо знаю Кхун Вина. Чай усмехнулся так, что Фавин эту усмешку почувствовал как пощечину. — О, верно, — сказал Вин, сжав кулаки и посмотрев на мужчину, который подошёл и встал рядом с его кроватью. Панчай тоже внимательно смотрел на Вина. Поэтому он усмехнулся, ожидая, какие ещё слова телохранитель скажет, чтобы ранить его. Однако... его большие руки подтянули одеяло, упавшее до пояса и Чай прикрыл Вину грудь. “___” — Но я также сказал молодому хозяину уделять больше внимания себе. — Почему ты так беспокоишься? Ты всё видел, в этой комнате есть только ты и я, — спокойно сказал Вин, потому что они действительно были одни в комнате. Это не только ощущение беспокойства и тревоги... Эти мысли также заставили Панчая натянуто улыбнуться: — Пожалуйста, уделяйте себе больше внимания. — Почему? “___” Нервный и серьёзный тон заставил модель, сидевшего неподвижно, посмотреть в светлые глаза, но Вин застыл в изумлении, потому что… — Ммм… Чай наклонился и его теплые губы накрыли яркие губы Вина. Расстояние между ними было настолько близким, что жар его потного тела обжёг светлую кожу модели, а затем тело Вина парализовало ещё сильнее, потому что человек, который легко поцеловал его, открыл его грудь и пристально посмотрел на неё пугающим взглядом, как у свирепого зверя. — Я не изменюсь... лучше берегите себя. Панчай медленно отвел взгляд, а затем его горящие глаза вернулись к своему первоначальному спокойствию. — Пожалуйста, позвольте мне сначала воспользоваться ванной. Панчай исчез в ванной, а всё, что мог сделать Фавин — это открыть рот от удивления и натянуть одеяло, чтобы прикрыть лицо. Сумасшедший, почему он думает, что сможет противостоять такому человеку? Почему!!! *** — Кхун Вин, доброе утро. — Доброе утро. — О, Нок хочет ещё раз извиниться перед тобой за проблему с комнатой. Фавин чувствовал, что он выглядел достаточно нормальным, но когда женщина-координатор встретила его, то она говорила это с обеспокоенным видом и модель тут же поспешил исправить выражение лица, чтобы выглядеть лучше. Он не хотел объяснять, что выглядел таким раздражительным не потому, что не хотел спать в одной комнате со своим телохранителем, а потому, что не мог отвергнуть этого злого человека и от этого чувствовал простое разочарование. Панчай осмелился поцеловать его в губы, хотя у него не было на то разрешения, а затем прижался к ним так сильно, что Вин не смог ничего сказать, чтобы остановить это. На этот раз он с сожалением должен был сказать самому себе, что, кроме поцелуя с Чаем и игривого поцелуя с Графом, он никогда никого и не целовал, поэтому, когда его целовали, он просто чувствовал себя некомфортно, и вовсе не из— за недостатка опыта. Чёрт побери, ты ведёшь себя слишком по— детски, Вин! — Не надо извиняться, это моя собственная ошибка. — О, Нок есть что сообщить. Когда она сухо рассмеялась, юная модель предчувствовал что был неправ.. — Все ведь нормально? Поскольку Кхун Вин и Кхун Панчай останутся вместе ещё на две или три ночи. — А?!? — А?!? Вин не хотел быть злым, но он все равно случайно повторил слова, произнесённые другим человеком с холодной гримасой на лице. — Это не затруднит, правда ведь? Мне очень жаль, Кхун Вин. Но я пыталась связаться … — Нет, нет, не нужно извиняться. Я тот, кто должен извиниться за то, что причинил всем неприятности. Хотя Вин не был тем, кто совершил ошибку, он всё равно хотел извиниться. Однако прежде чем он захотел объясниться, человек, который действительно был виноват, когда дал понять, что он собирается сопровождать Вина, тут же вскочил и сложил извиняющийся жест, замерев, а затем улыбнулся. Хотя руки у него слегка дрожали… Дома он, возможно, был больше озабочен другими делами, но на работе с Фавином, можно сказать, проще всего было ладить и он не хотел терять свою репутацию перед иностранцами только из— за своих незрелых мыслей.. — Я могу разделить комнату с Чаем. — Спасибо. Нок ободряюще улыбнулась, а затем посмотрела на людей, следующих за ней. Если бы я не слишком много думала... Кхун Панчай улыбнулся мне в ответ? Возможно, я увидела это неправильно. Дама слегка покачала головой, подавив страх перед этими тайцами и улыбнулась в знак приветствия: — Доброе утро, Кхун Панчай. О, ты можешь оставить ваш багаж в холле. Нок посмотрела на сумку, которая, вероятно, принадлежала Панчаю. Это была маленькая сумка, но широкий чемодан мог принадлежать только Фавину. Вин тоже посмотрел на телохранителя, держащего чемодан и как только они посмотрели друг на друга… — Сначала я собираюсь позавтракать. — Хорошо, Кхун Вин, не стесняйся... Что касается чемодана — пожалуйста, поставь сюда, Кхун Панчай. Вин больше не слушал разговор между ними, потому что он не слишком хотел сейчас раздумывать. Пронзительные глаза Панчая взглянули на его губы, отчего те обожгло так, как будто к ним только что прикоснулись чем— то горячим. Вин вошел в ресторан отеля, вручил персоналу купон на завтрак и огляделся, а затем пошёл за тарелкой салата и чашкой кофе, взяв их, он нашёл место в углу ресторана и сел. Его взгляд случайно скользнул по розам для украшения стола, а затем его пальцы... неосознанно коснулись губ. Да, он знал, что его лицо покраснело, но оно не отражало тот жар, который охватил всего Фавина. Он должен был чувствовать себя счастливым в такие моменты... и он чувствовал, что они стали ближе, чем раньше. — Большое спасибо, Кхун Чай, за помощь. — Нет, это всего лишь мелочь. Вин, возможно, не слышал похвал, которые ему давали в ресторане, но он слышал разговор между телохранителем и координатором работы, которые вместе вошли в ресторан. Его брови не могли не нахмуриться, потому что, если он правильно расслышал, Нок только что называла собеседника по имени…Чай? Затем Фавин повернул голову и увидел... прекрасную улыбку на строгом лице телохранителя. Это была та же самая улыбка, которую он подарил Графу, но так и не подарил ему… Вин выбросил из головы безумные и нелепые мысли, схватил чашку кофе и начал пить. Однако его глаза всё еще продолжали смотреть в сторону говоривших, поэтому он не успел заметить, как… — Доброе утро, Вин. Из ниоткуда появился корейский парень и обхватил его шею руками, а затем нежно потрепал волосы, поцеловав Вина в висок, в результате чего чашка, которую осторожно держал модель, опрокинулась и горячий кофе пролился на его ладонь. — Ай! — вскрикнул от боли Вин — Извини! Больно, Вин? Тай Ланг вздрогнул, его глаза расширились от испуга и он тут же убрал чашку с кофе на стол, а затем схватил салфетку и вытер руки Вина, испачканные темной жидкостью, при этом на его лице читалось сильное беспокойство. Вин только нахмурился. — Я в порядке, он был не очень горячий, — сказал Фавин, пытаясь вырваться из хватки парня. Но Тай Ланг тоже настаивал, поэтому ему оставалось только отпустить схватившую его руку. Однако его взгляд скользнул в другой угол ресторана, и там… "___” Вин тут же закусил губу до боли. Он встретил пронзительный взгляд телохранителя, но тот лишь спокойно и равнодушно смотрел на него. Более того, человек, который должен был прийти позаботиться о своём хозяине, обернулся и продолжил болтать с Нок, как будто он ничего и не видел. Гнев разлился по всей груди Вина.. — Я в порядке, отпусти. Я собираюсь пойти вымыть руки. — Вин! Но его не волновал крик Тай Ланга, Вин просто встал и пошел в уборную, крепко сжав кулаки. Кто ты такой, чтобы так играть с чужими сердцами…Чёрт... Чёрт… Так думал Фавин, энергично вытирая руки, позволяя холодной воде смыть с них весь кофе, глядя на себя парой прекрасных пронзительных глаз, которые сейчас были подобны кипящему льду, потому что он был не только ужасно холоден, но и яростен, как пылающий огонь. Сердце в его груди сильно билось, но это было не по той же причине, что и безумное сердцебиение сегодня утром. — Это потому, что утром мне было грустно, а теперь я злюсь... или это от обиды? – услышал Вин собственный шёпот и в ярости только сильнее стиснул кулаки. — Я думаю, что мистер Вин не должен флиртовать с мистером Инем. Я не хочу, чтобы моего хозяина обвиняли в том, что он получил эту работу из-за его связей. Когда со стороны двери раздался громкий голос, гнев Вина внезапно увеличился вдвое. Фавин, который до этого молчал, обернулся и громко закричал в ответ: — Это уже слишком, Панчай!!!