Когда закончится Шторм

Опустившаяся на комнату тьма медленно поглощала и его уставшее сердце. Капли после прошедшего дождя перестали разбиваться оземь, но в голове всё ещё звучал этот тревожный звук. Когда взгляд опускался на ладони, пальцы слегка потряхивало от воспоминаний, как он держал в своих объятиях истекающего кровью мужчину, а капли дождя становились всё ближе… — Помнить это не просто. Иногда прожитый опыт мешает нам в настоящем и так хотелось бы его забыть, — женский голос был мягким, почти гипнотическим, когда она обращалась к мужчине. — Например, опыт убийцы мешает жизни студента. Не так ли? — Это было не так сложно… — Ха-ха, однажды ты слишком серьёзно воспринял игру в баскетбол и твой оппонент отправился в больницу с разбитым носом. Ах, ты так же организовал целую миссию по поиску, когда Анакса потерял свои очки. Казалось, что он разговаривал со старым другом, который наблюдал все его юношеские постыдные истории. Послышался шелест страницы и взгляд Каосланы стал ещё более расфокусированным, как если бы у него забрали часть его самого. Воспоминание. Это было пугающее чувство. Всего мгновение назад он отчётливо мог вспомнить все назначенные ему Пророком миссии, но вот пролетела секунда и не осталось и кусочка информации. Будто у него стирали личность со всеми этими кровавыми эпизодами из прошлого. Мягкий женский голос же продолжал беседу, как если бы пытался успокоить мужчину. — И всё же один эпизод остался неизвестен для расследования. Я думаю, ты хотел бы поделиться этим с кем-нибудь. — Да… — Как вы спаслись? Это был вопрос, который задали ранее Анаксе во время допроса. И на удивление Каослана впервые с того момента, как оказался в стенах фонда, ответил без сопротивления. — Меня спасли… Анакса спас меня и оказался ранен. — Всё в порядке, он уже прошёл лечение и достаточно полон сил, чтобы доставлять следственной группе хлопоты. — Ах, я рад. Лицо Каосланы было измождённым после двухнедельных допросов и пыток, но расцветшая на нём слабая улыбка всё равно придала ему юношеского очарования. В конце концов ему было всего двадцать два года, он действительно считался юным. Молчаливо наблюдающая за ним женщина улыбалась, пока под её руками перелистывались страницы альбома. На них изображался кампус университета и аудитория в светлых тонах, сидящие за столами студенты и читающий лекцию профессор. На другой спортивная площадка, на которую повалился студент с разбитым носом. Рядом с ней был снимок Анаксы, что с недоумением смотрел по сторонам в поисках своих очков, он выглядел особенно очаровательно. Это были поистине тёплые воспоминания. И она с радостью сохранит их.

***

После того, как Поликсия подожгла собственный дом, Каослана выбрался на улицу через окно на втором этаже и тут же попал в окружение членов Манус Виндикта. Возможно в смутной надежде, что позаботившаяся о нём Кастория сможет спастись, он решил расчистить ей дорогу от преград. Чего убийца не ожидал, так это того, что не покидавший места подле Пророка Пожиратель Луны придёт лично. События последних нескольких часов пронеслись в голове, когда мужчина открыл глаза в тёмной комнате. Судя по спёртому воздуху, это было подвальное помещение. Оно оказалось ему знакомым и по спине побежал холодный пот. Он находился в ателье, которое подпольная организация использовала как свою базу. Звеньк!.. Его руки оказались туго скованы за спиной цепью. Не долго думая, Каослана болезненно извернул ладонь и схватился за холодную сталь — на его коже, казалось, вспыхнуло горячее пламя. Но прежде чем он успел освободиться, из коридора донёсся звук шагов. Походка была расслабленной и человек неспешно приближался к комнате, поэтому не составило труда догадаться, что это явно не жертва похищения подпольной организации, как он сам. Дверь со скрипом открылась и на пороге показался стройный мужчина с маской на лице. Деловой костюм в светлых тонах пропитался кровью, от него исходил тяжёлый металлический запах, который заставил бы поморщиться обычного человека, живущего спокойно жизнью. Но лицо профессора, который никогда не применял нож против людей по воспоминаниям Каосланы, сохранял спокойное выражение лица. Под чужим внимательным взором Анакса взял стоящий у стены стул и поставил его перед пленником, сев и закинув нога на ногу, точно высокомерный надзиратель. — Плохо выглядишь, Каослана, — это было первое, что он сказал после их трагической разлуки. Когда ему не ответили, профессор продолжил: — Я пришёл к тебе, чтобы выслушать оправдание, как и обещал. Речь Анаксы казалась обычной, но внимательно слушавший его лекции убийца заметил, что тот говорил с короткими паузами. Словно раздумывал над тем, что сказать дальше — это не походило на его манеру говорить, мужчина обязательно подготовился бы заранее перед этой встречей. Каослана сохранил прежнее выражение лица, но закравшаяся мысль о том, что за эти три дня Темень успела извратить сознание его профессора, сводила с ума. — Не будешь говорить? У меня были сомнения насчёт твоего сотрудничества, поэтому я подготовился заранее. Сидящий перед ним профессор с помутившимся рассудком (?) больше не был ему знаком, поэтому Каослана внутренне подготовился к дальнейшему. Собирается ли он применить к убийце пытки, которыми они выбивали информацию у целей? Или Пророк досконально рассказала о его прошлом, чтобы Анакса мог вдоволь насмехаться над ним? Неважно, совсем скоро цепи расплавятся и он вытащит профессора из этого гнилого места… Чего убийца не ожидал, так это появившегося в руках профессора пистолета. Его дуло было направлено не на Каослану. — Это игра, которой меня научила та женщина, — на губах мужчины играла улыбка. — Беспроигрышная игра. Когда на карту поставлена жизнь, поражение уже не имеет значения. Зато награда в случае выигрыша будет сопоставима риску. Золотые глаза дрогнули, когда Анакса без колебаний нажал на курок. Бах!.. … глухой выхлоп привёл Каослану в чувства после того, как его лицо прокатилось по бетонному полу. В пистолете не оказалось патронов, но не подозревающий об этом убийца прыгнул в сторону профессора, желая оттолкнуть его с траектории пули. До этого ноющие раны отдались острой болью в теле, особенно простреленный три дня назад бок. Возвышающийся над распростёртым перед ним студентом Анакса улыбнулся, несмотря на страдания на чужом лице. В этот момент он напоминал Темень, упивающуюся муками людей, но причина его веселья была в другом. — Значит твоя цель не убить меня, иначе бы не рисковал сейчас, — он произнёс это очень медленно, словно сам обдумывал доказанную им только что теорию. — М-м… Или вернее сказать, за убийством что-то лежит? — Анакса… — Если не собираешься отвечать, помолчи и дай мне самому добраться до истины. Каослана не хотел рассказывать профессору о Шторме, что стирал существование всех ныне живущих. Разве обычный человек воспримет спокойно разговоры о конце света и предложение совершить самоубийство? Даже сейчас убийца желал хранить молчание. Если Анакса отдавал отчёт своим действиям, значит он точно не позволит убить себя. И было это уже ради самого Каосланы — чтобы тот не страдал от совершённого, профессор точно подумал бы именно таким образом. — Да, кажется я понял. Всё же эта сделка оказалась не бесполезной, пусть и не дала ответа прямо. Понял? Каослана с недоверием уставился на профессора, который снял с лица маску и отбросил её в сторону вместе с пистолетом. Его лицо покрывал холодный пот и вместе с играющей на губах улыбкой он придавал мужчине вид безумца. Нависая над убийцей, он склонился к нему и с лёгкой хрипотцой прошептал: — Теперь, когда всё встало на места, я не могу позволить тебе умереть здесь, — бережно он утёр кровь с разбитого лба и его одежда пришла в ещё большую негодность. — Раз это место безопасно для «Шторма», будь послушным мальчиком, пережди здесь и беги. Об остальном я позабочусь сам. — Что ты собираешься делать? Анакса! Он бессильно крикнул в сторону уже вставшего мужчины, что поправил костюм. Теперь, когда стало известно, что Анакса находился в своём рассудке, его забрызганные алыми пятнами брюки и пиджак смотрелись ещё менее естественно, заставляя задаться ужасающим вопросом откуда они появились. Остановившись у выхода, профессор повернулся к нему и с улыбкой произнёс: — Закончи университет и найди хорошую работу… Ах, кажется, тебе придётся снова начинать с первого семестра, но ты справишься. Это последний совет от меня. Прощай. Сознание Анаксы колебалось, как тонкий лист на ветру — всего пару минут назад он шёл сюда с намерением убить Каослану, но за время дороги до комнаты его ход мыслей вновь перевернулся и начал идти в обратном направлении, диктуя спасти раненого студента. Пока он вновь не передумал, профессор поспешил покинуть комнату, оставив в ней оружие для самообороны и выкинутые вместе с ним патроны. Теперь надо было сказать что-то Пророку и отвлечь внимание на ближайшие несколько часов… — Теперь понятно почему меня отправили сюда. Глубоко восхищён стойкостью Вашего разума, профессор. Бесшумно около выхода появился мужчина восточной внешности. Прислонившись к стене, он спокойно дожидался конца разговора профессора и студента, прежде чем вмешаться. Его слова о восхищении казались неуместными вместе с холодным взглядом, который тот направил на удивлённого таким поворотом Анаксу. Он был слишком погружён в различие между явью и видениями, чтобы подумать о слежке. Прежде чем Анакса успел что-то предпринять, Дань Хэн направил пистолет на распластавшегося на полу Каослану, который почти расплавил цепь. Без слов или промедления он выстрелил. — Кха!.. … с болезненным стоном Анакса, что без колебаний заслонил собой убийцу, упал на пол и схватился за левую сторону лица. Казалось, его глаз обожгло пламенем и теперь боль распространялась по всей голове. Горячая кровь обильно скатывалась по щеке, размазываясь на ладони, которой профессор судорожно ощупывал собственное бледное лицо. Не ожидая такой жертвенности по отношению к убийце сестры, Дань Хэн впрочем не долго простоял в ступоре. Но стоило поднять пистолет вновь, как в него выстрелили первым. Пуля влетела в плечо и холодное оружие невольно выпало из рук. — Анакса! Испуганный Каослана подлетел к дрожащему от боли мужчине, который не мог сказать и слова, лишь глубоко дыша. Его взгляду предстало бледное лицо, в контраст которому лилась густая кровь, и убийца поджал губы, борясь с сжигающей изнутри ненавистью к выстрелившему в его профессора Дань Хэну. Обнимая тело в своих руках, он метнул яростный взгляд на держащегося за руку мужчину. Они могли бы продолжать так смотреть друг на друга и дальше, пока не просвистела бы следующая пуля… но тогда дальше по коридору послышался грохот. — Пророк?.. Рефлекторно Дань Хэн повернул голову в сторону шума, пытаясь прикинуть что могло произойти. В этот момент Каослана подхватил истекающего кровью Анаксу и побежал вперёд, даже в темноте разбирая дорогу. В конце концов это было его местом работы долгие годы. Поздно отреагировав, Пожиратель Луны собирался побежать за ним следом, когда рядом раздался цокот каблуков. Темень приложила палец к губам, призывая своего подчинённого успокоиться. — Всё в порядке. Они не смогут далеко убежать. — Но… — Тш-ш. Прислушайся, — женщина указала вверх. — Пришёл Шторм. Куда бы беглецы ни направились, им не сбежать от самой воли мира, что желала стереть каждого, попавшего под капли дождя. Представляя лицо единственной зрительницы, для которой было организовано это представление, Темень не могла не улыбнуться. «Ты должна отпустить свою одержимость.» Так сказала она. Ну что, насколько было приятно наблюдать за тем, как всё небезразличное тебе исчезает, как если бы никогда не существовало? … Первая капля дождя разбилась об асфальт, прозвучав странно громко в пробуждающимся от сладкого сна Сан-Франциско. Первые лучи солнца приветствовали редких прохожих, что только начинали день или возвращались после бурной ночи, и несколько из них с недоумением посмотрели на собирающиеся облака. Ах, кажется синоптики обещали сегодня чистое небо, послышался чей-то вздох. Прямо перед машиной промчался молодой человек, вслед которому раздавались раздражённые гудки. Напуганный с утра водитель высунулся из окна и наблюдал за убегающей фигурой, прежде чем вернуть взгляд на дорогу и продолжить свой маршрут. Он надавил на педаль газа, но вот незадача, почему машина не едет? Ответ прост: машина не поедет без водителя. Прозрачные капли мягко приземлялись на протянутые к небу ладони и в тот же миг прохожие растворялись, точно были нарисованы краской на холсте. Их пёстрые наряды превращались в неудачные кляксы на дороге, раскрашивая серые улицы города и придавая ему ужасающего шарма. Не прозвучало и крика страха, паника не успела тронуть людских сердец, погрузив их в мирную тишину. Интересно, показали бы они хоть тень удивления, если бы осознали, что капли дождя летели не с неба, а поднимались с земли? На пустых улицах раздавались чьи-то отчаянные шаги. Словно ему было подвластно проявление божественной воли, дождя, так же, как удачный уворот от летящей пули, молодой человек не разбирая дороги бежал вперёд, пытаясь спастись от дарующих покой объятий смерти. Его спина сгорбилась под весом мужчины на руках, на чьём бледном лице разбрызгалась алая кровь, точно разбросанные лепестки роз, а дыхание сбилось, но шум разбивающихся капель за спиной подгонял его. — Каослана… куда ты бежишь, — прозвучал тихий, едва разборчивый голос. Но убийца всё слышал. — Нам нужно на ужин к сестре и её мужу… После того, как маска была снята, Анакса тоже поддался Синдрому Шторма и не понимал, что совсем скоро привычный ему мир исчезнет. Они оба исчезнут. В глазах Каосланы промелькнул блеск отчаяния, но он продолжил нестись вперёд, несмотря на раны. Там, в подвале, он успел вставить в пистолет два патрона… Должен ли он использовать последний оставшийся? Возможно в акте отчаяния, а может слабой надежды успеть покончить со всем быстро с помощью пистолета, Каослана забежал в переулок и осторожно облокотил человека на своих руках к кирпичной стене, придерживая за голову. Его пальцы запутались в спутанных волосах, но сейчас это не имело значения. — Анакса, — найдя в себе остатки сил произнести это имя, ставшее для него тихой гаванью в короткой и полной нескончаемой борьбы жизни, а также последним пристанищем и испытанием, он не смог даже поднять пистолета. — Я… Кто я для тебя? Раз это были их последние мгновения, Каослана не смог удержать лёгкого порыва жадности. Ему хотелось знать почему этот человек, который чётко ограничивал круг «своих людей», принял решение спасти его, несмотря на смерть сестры. Нет, даже до этого он вёл себя мягко по отношению к студенту. Ресницы дрогнули и единственный оставшийся в целых глаз расфокусировано посмотрел на лицо перед собой. Анакса едва ли понимал что происходит, просто вдруг его студент забежал в переулок и задал этот вопрос с таким взволнованным лицом, будто щенок. Его покрытая кровью ладонь смахнула слёзы, катящиеся по чужим щекам, а с губ сорвался вздох, словно он услышал глупый вопрос. — Единственный, кого я должен защищать. Единственный… Лишь одно это слово приятно согрело сердце, что всегда сковывал холодный лёд ненависти к уничтожившим его родину людям и к самому себе за слабость. Дрожащей ладонью поддерживая лицо засыпающего Анаксы, он в сиюминутном порыве склонился к нему и опалил дыханием кожу. Каослана слабо потёрся губами о чужие, холодные и неподвижные. Его даже не отругали за самовольство, хотя именно такую реакцию он чаще всего представлял в смелых фантазиях на рассвете, где он целовал смущённого профессора. Не в силах больше взять пистолет в руки и выстрелить в Анаксу, убийца заключил его в крепкие объятия и прижался к ледяной шее, пропахшей кровью. Возможно их история изначально должна была закончиться так. Каослана не смог спасти ни одного человека за всю свою жизнь, так как смел считать, что в этот раз всё будет иначе? Носом проведя по коже, от которой на таком близком расстоянии можно было почувствовать едва уловимый запах знакомого одеколона, он не сдержал тихого всхлипа. Если бы… если бы только тем, кто должен исчезнуть, был не Анакса… Когда с земли в переулке и крыш домов начали постепенно подниматься капли дождя, появился единственный человек с зонтиком в руке и накрыл им обнимающихся мужчин. Будто это могло помочь спастись от Шторма. Каослана бросил уставший расфокусированный взгляд на женщину, присевшую рядом на корточки. Её белоснежная одежда напоминала спустившего Ангела, что спасал людей. — На красивом лице не должно быть слёз, лишь сияющая улыбка, — она склонила голову, будто спрашивала мнения у Каосланы, но тот не ответил. — Всё в порядке. Я отведу тебя в место, где можно всё начать с чистого листа. Второй шанс… Если бы было такое место, убийца хотел бы там оказаться. Чтобы прожить достойную жизнь и без стыда смотреть в глаза Анаксе. Словно прочитав это желание в его глазах, незнакомка улыбнулась. Наконец шум дождя затих. Открыв глаза, Каослана оказался на залитом солнцем лугу с тёплой травой, а рядом с ним без сознания лежал профессор. Стоило приподняться, как он тут же столкнулся взглядом с начальницей штаба фонда Св.Павлова, что имела золотистые локоны. — Немедленно отвести их в фонд. Спасшей их незнакомки нигде не было поблизости, зато оказались сотрудники фонда, которые немедленно занялись установкой личности прибывших, как если бы ждали их с самого начала.

***

Возможно каждый хоть раз в жизни мечтал о втором шансе. Но Каослана задумывался об этом каждый день с тех пор, как столкнулся с «нормальной» жизнью и испытал стыд и раскаяние за все совершённые им деяния. Он не думал об искуплении, не зная что нужно сделать, чтобы стереть содействие в уничтожении целой эпохи посредством Шторма, но хотел жить жизнью чуть более лучшего человека, стараясь совершать добрые дела. Внимательно слушавшая его рассказ женщина не теряла интереса, хотя уже всё знала, благодаря чужим воспоминаниям в альбоме. Она походила на священника, которому на покаяние пришёл грешник. И теперь было время для вынесения вердикта за совершённые им грехи. — Я практически закончила свою часть сделки. Не волнуйся, никто не вспомнит о твоей прошлой жизни, — она перелистнула на последнюю страницу альбома, где изображалась комната для допросов, — включая тебя самого. Не боишься? Несколько часов назад к нему пришла незнакомка, что спасла его с Анаксой ранее. Она предложила ему, как и было обещано, начать новую жизнь в обмен на все прожитые им воспоминания. Оставшаяся в руинах безымянная деревня и её жители… проведённые в рядах Манус Виндикта кровавые года, сформировавшие его личность… и те несколько месяцев, которые он был знаком с Анаксой. Всё это. Несмотря на внутренний страх, на губах Каосланы играла слабая улыбка, заставившая женщину застыть в изумлении. — Это небольшая цена, чтобы вернуть долг Анаксе за то, через что он был вынужден пройти по моей вине. — … я видела все твои воспоминания за последние несколько месяцев, но никак не могу понять почему ты настолько предан своему профессору? Каослана некоторое время помолчал, а затем ответил с прежней мягкой улыбкой. — Он единственный, перед кем я всегда буду чувствовать вину. Анакса… до того как стать профессором, он был моим учителем. Учитель из далёкой деревушки, обычный человек, что соседствовал с арканистами и обучал их, а затем был убит вместе с ними невежественными жителями соседних деревень. Единственный, кого Каослана мог вновь попытаться спасти… и у него это не вышло во второй раз.

***

Едкий дым табака стал привычен и одна сигарета сгорала за другой, пока рассеянный взгляд смотрел куда-то сквозь ночные улицы города. Это был период времени в жизни Каосланы, когда привычный досуг — наблюдение за рассветом — больше не приносил покоя, наоборот заставлял в голове появляться неприятные мысли. Прошёл ровно месяц с тех пор, как они столкнулись с сотрудниками фонда Св.Павлова. В тот день Пророк лично собиралась вести переговоры с одним из бизнесменов для распространения оружия, но их опередили. Чтобы личность женщины осталась загадкой, пришлось всех убить. «Такой молодой… младше меня». Воспоминания об этих словах отдавали горечью намного хуже, чем табак, и Каослана разжевал зубами сигарету, выплюнув её в урну рядом. Рефлекторно он зажёг следующую. Та безымянная сотрудница фонда имела огненно-рыжие волосы, как всполохи уходящего солнца на небе. Чем-то закат и рассвет напоминали друг друга, поэтому наблюдая за утренними небесами убийца невольно вспоминал ту женщину и брошенные ей перед смертью слова. Всего четыре слова, а так цепляли, будто сама Пророк заставила его рассудок помутиться. Возможно всё дело было в горькой, сочувствующей улыбке на губах женщины. Первый раз кто-то проявил к нему подобные чувства, поэтому и было трудно игнорировать сказанные ею слова. Он долго всматривался в яркий свет лампы и, стоило зажмуриться, как перед глазами вновь встала рыжеволосая сотрудница фонда. Выругавшись, Каослана так и не докурил сигарету, выкинув её в урну. Устало приземлившись на забор, убийца всматривался в тёмные небеса с редкими звёздами над головой. Последний месяц его посещала мысль оставить Манус Виндикта и начать жизнь с чистого листа. Он никогда не видел мира за пределами подпольной организации, пусть это могло и прозвучать странно, учитывая сколько городов они с Пророком посетили. Но убийца всегда смотрел на окружающее Её взглядом, не своим. Каослана знал, что Темень копалась в его воспоминаниях, исказив их, как и у некоторых других членов Манус Виндикта, в чьей верности была недостаточно уверена. Он плохо помнил заветы матери и наставления отца, зато отчётливая ненависть к обычным людям навсегда застыла в сердце. И именно она удерживала его долгие годы на месте. Куда он мог пойти? Возможно в этот момент произошло то, что люди называют судьбоносной встречей или неизбежностью. По тихой улице, где обычно разгуливали пьянчуги или нищие, пробежал молодой мужчина в отглаженном деловом костюме, что невольно привлекло расфокусированный взгляд тёмно-золотых глаз. Прохожий, чьего лица он не успел разглядеть, остановился у красивой женщины с волосами приятного мятного оттенка. — Как ты могла заблудиться? Ты же хорошо знаешь этот город… — Анаксик, не злись. В последнее время Сан-Франциско так расширился, вот и заплутала чуток, хе-хе. — И всё же нужно быть осторожнее. Пойдём, выйдем на главную улицу и попробуем поймать такси. Изначально Каослану не привлёк этот разговор. Это было больше профессиональной привычкой — пассивно наблюдать за странными вещами, например, хорошо одетый мужчина в неблагополучном районе. Но что-то поднималось со дна его сознания, словно желая поскорее напомнить давно забытое. И тогда мужчина повернулся, заставив убийц застыть на месте с распахнутыми глазами. — Анаксик, почему ты так оглядываешься по сторонам? Не волнуйся, вряд ли встретишь своих студентов. — Сестра, ты не понимаешь… Куда бы я ни пошёл, они внезапно появляются и завязывают разговор. Это какое-то проклятие? — Хе-хе, просто они впервые видят такого молодого и симпатичного преподавателя. — Этого только твоё мнение… Ворчащий на свою сестру мужчина поправил очки, и в голове вспыхнуло далёкое воспоминание. Учитель с лёгкими морщинами на лице из-за возраста с раздражением поправлял свои очки, когда Каослана засыпал на уроке после того, как весь день бегал по пшеничным полям или тренировался с деревянным мечом. Но чаще он тихо вздыхал и помогал деревенским детям управляться со своими навыками арканы, хотя сам был обычным человеком. Учитель Анакса. Человек из его далёкого прошлого до вступления в Манус Виндикта. В тот момент ему хотелось подбежать к знакомому мужчине и… сделать хоть что-то. Может спросить как у него дела или как зовут его старшую сестру, о которой тот никогда не рассказывал? Впервые убийца ощутил то, что можно было назвать «волнение от встречи со старым знакомым» и сердце пустилось в бешеный пляс от предвкушения ответа… Но он так и остался стоять на месте, крутя в руках пачку сигарет. Закрыв глаза, он глубоко выдохнул, и стоило снова посмотреть на улицу, как след мужчины с женщиной простыл. Нельзя… Если пересечься, то только не сейчас. Если слова рыжеволосой сотрудницы фонда породили в его душе сомнения, то благодаря встречи с человеком из старых времён он наконец понял, что это за скребущее чувство, преследовавшее его повсюду. Стыд и вина за прожитую жизнь. Каослана не мог рассказать его доброму и заботливому учителю, который с таким усердием обучал их владению навыками арканы, что все полученные знания он использовал для убийства и других преступлений. Убийца щёлкнул пальцами и в воздухе вспыхнуло слабое пламя, что в миг потухло. Это был навык для слежки. Возможно в тот момент ему следовало быть менее жадным… Но в глазах Каосланы уже пылал огонёк одержимости новой идеей — как следует подготовиться для новой встречи с учителем. Судя из их разговора, в этом времени он был профессором? Профессор Анакса… Он запомнит это обращение как следует.

***

Вернувшая его к жизни судьбоносная встреча, казалось, превратилась в маленькую каплю, что покинула разум Каосланы вместе с остальными воспоминаниями. Открыв глаза, он нашёл себя стоящим посреди поля золотистой пшеницы, на которой играли всполохи яркого заката, настолько слепящего, что убийца сощурился и прикрыл рукой лицо. Аромат свежей мяты ударил в лёгкие, ошеломив его. Рядом зашуршала пшеница и не успел он опомниться, как появилась женщина в белых одеждах. Вместе с ним Кирена наблюдала за открывшимся пейзажем. — К концу дня взрослые уже готовились ко сну, чтобы подняться на рассвете и печь хлеб, поэтому можно было играть в поле, пока никто не видит. — … Это был не первый раз, когда Хранительница Времени использовала его воспоминания, чтобы поддержать разговор, но сейчас ему не хотелось говорить. Всматриваясь вдаль, он увидел юношу с белоснежными как первый снег волосами, что с задорным смехом убегал от своего пса. — Когда Элизию Эйдес сожгли, сколько тебе было лет? Возможно ты учился в школе или… — Нет причины говорить со мной сейчас. Всё равно я это забуду. — Хех, ну зачем так прямо. Несмотря на жёсткие слова, Кирена сложила руки за спиной и продолжила рассматривать отдалённый пейзаж — им открывался потрясающий вид с холма. Всполохи пшеницы трепетали на ветру, смешиваясь со звоном колокольчиков, и вместе они создавали ностальгическую мелодию о доме, что дарила сердцу покой. Вдвоём они спустились по протоптанной тропинке прямо к маленьким домикам и, пусть их одежда выделялась, никто не обратил внимания на незнакомцев. Озираясь по сторонам, Каослана каждый раз сталкивался со знакомыми лицами. Эта деревушка была такой маленькой, что каждый знал друг друга, но от этого его сердце лишь сильнее ныло. Будто он разом в том пожаре потерял большую семью. — Когда живёшь так близко к друг другу, легко стать большой и дружной семьёй, — с уст Хранительница Времени сорвалось то, о чём он думал, и убийца вновь решил, что в его голове копались. Словно прочитав это недоверие, женщина быстро добавила: — Ха-ха, не нужно так смотреть. Я сужу по своему личному опыту. — … ты уверена, что не принимаешь его за мой? Был ли прожитый Киреной опыт на самом деле или она лишь сама себя вводит в заблуждение, выдавая украденные воспоминания за реальность? Хороший вопрос. Возможно собственное заблуждение и безумие были бы под стать ведьме, которой её называют. Но кокетливо подмигнув, женщина лишь ответила: — Ну уж нет. Если я скажу правду, ты узнаешь мой настоящий возраст~ Это была глупая причина. Но такое открытое и дурашливое поведение после двух недель заключения заставили губы тронуть улыбку. Поймав его настрой, Кирена прокрутилась на каблучке и, шагая вперёд спиной, как если бы знала дорогу, поинтересовалась. — Это последняя наша остановка. Не хочешь заглянуть в свой дом? — Нет. — Возможно есть памятные места, что ты хочешь посетить. М-м, возможно стоящее вон там пугало? О, или качелю у берега. Кирена продолжала с воодушевлением перечислять различные места в Элизии Эйдес, описывая их достоинства, но Каослана оставался равнодушным. В конце концов это не отличалось от прогулки во сне, красивое воспоминание, которое никак не отражается на реальности, и совсем скоро оно растворится без следа. К тому же Хранительница Времени слишком сильно настаивала на том, чтобы убийца раскрыл свою настоящую личность до вступления в Манус Виндикта. Похоже, она ещё не успела заглянуть так далеко в его прошлое. Поэтому, нарочито отвернувшись, Каослана хранил молчание и распинавшаяся перед ним Кирена надулась. Они больше напоминали двух упрямых детей, нежели взрослых из противоборствующих организаций. Так они неспешно подошли к школе. — Кажется, в это время идут вечерние занятия? Обычно там остаётся всего по два-три человека. — … — Заглянем? Кирена уже приоткрыла дверь и протянула руку, приглашая зайти. Благодаря рассказу ранее, она уже знала какой человек их ждёт там, но всё равно звала с собой. Это и было проблемой — Каослана не мог понять, настолько ли проста женщина, как выглядит, или специально пытается разбередить его раны. Вздохнув, он отступил на шаг и сдался под её напором. Учитель… Каослана не хотел сейчас сталкиваться с тем же лицом, что было у Анаксы. — Сейчас вечерние занятия, значит «я» тоже там, — отвернувшись, едва слышно пробормотал Каослана. Он чувствовал усталость от того, что кто-то так копался в его сокровенном прошлом. — Иди и узнай, что хотела, лично. — Я не собиралась обидеть тебя… — В любом случае я это забуду. К чему эти уговоры. Он уже слышал знакомый приглушённый голос с лёгкой хрипотцой в голосе, поэтому его настроение стало хуже прежнего. Конечно ему хотелось зайти и вновь увидеть своего учителя, который обучил его основам владения арканой, нет, стал для него опорой в юные годы, но разве хватит ему тогда решимости продолжить исполнение сделки и передать вместе с воспоминаниями причину, по которой он пошёл тогда за Анаксой? А если он не поступит так снова? Что, если они останутся незнакомцами и Каослана даже не поймёт своей потери? Поняв, что у него нет желания заходить, Кирена в одиночестве ступила в довольно старую, но убранную аудиторию. С виноватой улыбкой она провела ладонью по деревянному столу, на котором можно было увидеть оставленные каким-то ребёнком канцелярские принадлежности. Закатные лучи солнца заливали пространство и, уже слыша два голоса, взрослый и юный, она сомкнула глаза. Ресницы подрагивали от переполнявших её чувств. — Учитель Анакса, когда я смогу использовать пламя, как папа? — Это зависит от того, как скоро ты придаешь ему форму в своём воображении, — увидев недовольное лицо мальчишки, что хотел поскорее похвастаться другим своими навыками, учитель щёлкнул его по носу. — Если не будешь спешить, получишь сильный огонь… как у дракона. Похоже, с возрастом Анакса немного подстроился под детские стандарты. Хихикнув, Кирена наблюдала за тем, как глаза мальчишки засияли и вытянутые вперёд руки задрожали от напряжения. Похоже, он пропустил мимо ушей всё, кроме последней фразы, и учитель покачал головой, легонько стукнув его по голове. У смущённо улыбающегося мальчишки были белоснежного цвета волосы, как первый выпавший в году снег, а глаза цвета ясного голубого неба, игривый огонёк в которых сам собой заставлял улыбнуться. Сделав несколько шагов, Кирена встала перед мальчиком и чуть наклонилась, пытаясь поравняться. Склонив голову, она подразнила мальчишку: — Фаенон, разве драконы нынче крутые? Ты прямо как маленький. Пойдём, тётушка привезла комиксы из города. Я тебе почитаю. Конечно, ответа не последовало. Но это не помешало женщине ярко улыбнуться, развернуться и сорваться с места. Стоявший у двери Каослана удивлённо распахнул глаза, когда дверь с силой открылась и вылетевшая оттуда Хранительница Времени схватила его за руку и поволокла за собой. Это было столь внезапно, что он и не успел вырвать ладони, но что ещё больше ставило в ступор, так это поведение сотрудницы фонда. Она бежала по деревенской улице и заливисто смеялась, как юная девочка. — А-ха-ха, ну же, не отставай, а то нас догонят! Словно всё стало неважным, убийца даже не спросил кто их преследует. Это казалось самим собой разумеющимся бежать вдоль деревенских улиц без уложенной на ней плитки, пока их окружает звон колокольчиков и недовольные выкрики случайных прохожих. Сжимающие его пальцы вмиг стали мягкими и тёплыми, знакомыми, но Каослана не мог вспомнить почему именно. Когда они вдвоём достигли полей, где уставшие от долгого бега упали прямо на пшеницу, Кирена вновь заливисто засмеялась сквозь тяжёлое дыхание и наконец рассказала о причине их побега. — Недавно я по ошибке заставила учителя Анаксу забыть о том, где он положил очки вместо моего отсутствия на занятиях… И теперь он жутко зол! — Если собиралась так поступить, надо было стереть и воспоминание о том, как я заснул на занятии. — Ну уж нет, мальчикам позволительно получить пару выговоров, но мне нужно быть совершенной~ Переводя дыхание, они вели неспешную беседу, пока закатное солнце постепенно покидало небосвод и небо темнело, усыпанное яркими звёздами. Спустя десяток минут над двумя детьми навис мужчина с лёгкими морщинками у глаз, который наконец нашёл очки и собирался отчитать свою юную ученицу… Но перед занятием, сейчас же он был намерен сопроводить двух сорванцов по домам. За этой идиллической картиной наблюдали двое издалека. Каослана не успел понять в какой момент он оказался зрителем, а не участником жизни уединённой деревушки, женщина же рядом не спешила объяснять. С полной чувств улыбкой она уставилась на двух детей, уставших, с застрявшими травинками в волосах, но счастливых. В её протянутой ладони появился альбом, в который она бережно вложила снимок с этой сценой, и на страницах вспыхнуло белое завораживающее сияние. До этого горящий жизнью от увиденного спустя долгое время дома взгляд Каосланы тут же потускнел. Совсем скоро он забудет и освежающий аромат полей, и тепло родительских объятий. Но слова Хранительницы Времени привели убийцу в замешательство. — Родители оставили меня при рождении, но добрый старейшина позволил мне вырасти в деревне. Сельчане относились ко мне, как ко второй дочери или младшей сестрёнке, — она повернулась к мужчине и уходящие закатные языки пламени окрасили её волосы в насыщенный алый оттенок, а в глазах застыло какое-то странное чувство, которое заставило сердце до боли сжаться. — Учитель был довольно строг, но во время частых поездок в город покупал мне различные безделушки, хорошо, что он разбирался в моде и никогда не видел разочарования на моём лице. А, мы дружили с одним мальчишкой, который любил размахивать деревянным мечом, воображая себя героем, а я наблюдала издалека… Ха-а, я никогда не рассказывала об этом даже в фонде и накрыла такая ностальгия. Благодаря этому короткому монологу, нет, даже ещё до него Каослана понял причину боли в своём сердце и спёртого дыхания. Пусть этого не помнил, но та держащая его за руку девочка с короткими розовыми волосами казалась такой знакомой, что мужчина долгое время думал как воспоминания могли быть полными без неё, без её беззаботных улыбок и тёплых ладоней. Увидев в золотых глазах то же, что чувствовала она, радость воссоединения после долгой разлуки, Кирена опустила взгляд на альбом и указательным пальцем бережно коснулась сияющего над ним света. Вмиг страницы разлетелись по всему полю, превратившись в белоснежный снег, что завораживал своим светом. — Помнить это не просто, — повторила она свои слова, что сказала ранее. — Воспоминания могут помогать в трудные времена, они же могут и ранить… Но с этого момента я доверяю хранение этого фрагмента тебе. Постепенно мир утопал в белом сиянии, исчезли и золотистые поля, и темнеющее небо с первыми звёздами, даже звуки стали нечёткими, и лишь двое стояли среди этой пустоты. Женщина перед ним сохраняла на лице прежнее спокойное выражение, с каким она вела с ним разговор до этого, но теперь её фигура казалась хрупкой в этом нестабильном пространстве, где всё исчезало. — И не только этот фрагмент. Помни историю обаятельной и храброй девушки по имени Кирена. Лишь тебе я могу доверить этот долг, Фаенон. Она назвала его настоящее имя и закрыла глаза, словно предвещая конец этого прекрасного и короткого воспоминания о далёкой деревушке Элизия Эйдес и двух детей, что оказались разлучены на многие года. И когда Каослана пришёл в себя, он чувствовал лёгкое смятение после увиденной картины. В его комнате никого не оказалось, и на миг убийца испугался, что женщина растворилась в пустоте, подобно тому белому сиянию, похожего на снег. Её же последние слова напоминали прощание.

***

Коридоры фонда внушали некое благоговение, было ли то дело в высоких потолках или массивных декоративных колоннах у стены. Для Анаксы этот стиль архитектуры оказался незнакомым, поэтому он без зазрения совести утолял своё любопытство во время незапланированного побега, но в то же время не забывал следить за своим окружением. Видя, что идущая перед ним женщина беззаботно напевала под нос, профессор спросил из лёгкого любопытства: — Если меня поймают, то просто выставят за пределы фонда, но для тебя наказание будет серьёзнее, Хранительница Времени. — А-а~ Называй меня Киреной. Ну почему ты такой упрямый, Анакса. — Возможно. Но тебе не хватает уважения к окружающим, — хмыкнул профессор и продолжил ждать своего ответа. — Тогда лучше обращаться к тебе более уважительно — профессор Анакса? Хорошо-хорошо, сейчас отвечу. Чтобы меня поймать, нужно помнить обо мне, — игриво подмигнула Кирена и, используя свой белый зонт как трость, продолжила путь вперёд. — Там как раз-таки сотрудники фонда. Привет~ Увидев машущую им со счастливой улыбкой Хранительницу Времени, двое сотрудников заметно растерялись и переглянулись. Было нетрудно узнать персону перед ними, поэтому их охватило волнение при встрече с Ведьмой, что крала воспоминания. И их опасения не оказались напрасными. Приближаясь к ним, она обратилась к Анаксе: — Будешь так добр, разберёшься с ними? — Я лишь помню пару приёмов, но у меня нет мышечной памяти. Не надейся на многое. Прожитый опыт убийцы не только подарил ему ряд психологических расстройств, но и знание нескольких трюков, включая несколько способов как быстро оглушить человека. Одолжив женский зонтик, Анакса покрутил его в руках и прикинул примерный вес под взглядами непонимающих сотрудников фонда. Тогда он раскрыл его и швырнул в их сторону! Настороженные, мужчины уже подготовились увернуться и задержать беглецов, когда их глаза внезапно опустели. Всего на миг, но они застыли на месте — а затем удивлённо уставились на летящий в них женский зонтик, будто первый раз его видели. Это был навык арканы Кирены. Оглушив одного сотрудника точным ударом в голову, Анакса вновь схватился за ручку зонтика и с размаху ударил по второму. Отряхнув ткань, он вернул вещицу довольной владелице, что хлопала в ладоши от представшего перед ней представления. — Хранительница Времени, твой зонтик. — Я же сказала называть меня Киреной, — упрямо надула губы женщина. — Но в любом случае, научишь меня паре приёмчиков? — Не припомню, чтобы ты говорила об этом, — оставив без внимания просьбу, Анакса задумчиво посмотрел на сотрудницу фонда. В её запоминающихся глазах, где переливались различные цвета, как у радуги в небе, что-то промелькнуло, и Кирена смущённо покрутила зонтик в руках. — Да? Значит говорю сейчас, хе-хе~ По пути им встретилось ещё несколько сотрудников, которых они обезвредили примерно тем же способом. Наконец Кирена и Анакса подобрались к комнате, где содержался Каослана. Приоткрыв дверь, Хранительница Времени заглянула внутрь и, увидев там сидящего со склонённой головой убийцу, вбежала и помахала рукой. Порой её радость от встречи с любыми людьми, будь то напряжённые сотрудники фонда или убийца, поражала. Без стеснения Кирена взяла встрепенувшегося мужчину за руку и мягко потянула за собой, спешно уговаривая: — Каослана, очень-очень мало времени. Мы решили организовать побег, так что быстрее пошли! — Зачем… В прошлый раз убийца решил, что Кирена отказалась от их сделки, поэтому решил по первоначальному плану остаться здесь и не бежать от правосудия. Наоборот, он с нетерпением ждал момента своей смерти, ведь после неё дело закроют, а Анаксу оставят в покое. Зная его тягу к знаниям, он определённо захочет остаться в защищённом от Шторма фонде и изучать аркану. Но стоило ему озвучить свои сомнения, как взгляд рефлекторно скользнул ко второй фигуре в дверях. Облокотившись на косяк, профессор наблюдал единственным здоровым глазом за тщетными попытками женщинами. Лицо его выражало крайнее недовольство, и Каослана стыдливо опустил глаза. «Хотели установить порядок событий? Ха, да фонд просто выделил больше времени, чтобы истязать его», — профессор не смотрел на своего студента, что весь был покрыт ссадинами и небольшими ранами, иначе бы вспылил. Его взгляд блуждал по тёмной и сырой комнате, где содержали убийцу. Раньше он был из тех, кто сказал бы «в этой жизни всё имеет цену — за преступления полагается наказание. Это равноценный обмен», но сейчас Анакса перечеркнул прошлые убеждения ради Каосланы. Равноценный обмен? Чушь полнейшая. — У нас нет времени. Идёмте. Но несмотря на внутреннее беспокойство за своего уже бывшего студента, голос Анаксы оставался отстранённым. Итак, три беглеца покинули стены фонда… для развлекательной прогулки по новой эпохе. Париж, 1953 год. … Тихое журчание Сены заглушали разговоры неподалёку и проезжающие мимо низкие машины. Как и двумя неделями ранее до Третьего Шторма, солнце восходило на востоке и своими яркими лучами укутывало полный жизни город, как если бы ничего не произошло. Спокойствие и неосведомлённость окружающих вызывали щекочущее чувство на сердце — то ли это Анакса сошёл с ума, то ли явление Шторма было ещё более пугающим, чем ему казалось раньше. Его взгляд незаметно скользнул к Каослане чуть позади, что отошёл в сторону, когда на мопеде проехала пожилая пара в шлемах. Убийца выглядел вполне приспособленным к такой внезапной смене эпохи и безразлично оглядывал незнакомые улицы, возможно мысленно рисуя портрет этого времени. — Ах, я так давно не была в Париже. О нет, здесь больше нет моей любимой пекарни! А хозяин клялся, что это было его семейным делом вот уже десятки лет. Но, пожалуй, меньше всех из них троих беспокоилась Кирена. Если раньше её белый пиджачок и длинная юбка смотрелись нелепо в 1980-х годах США, сейчас женщина вписывалась в улицы Парижа в отличие от двух мужчин, на которых бросали заинтересованные взгляды. Внезапно повернувшись к ним, она раскрыла приобретённую недавно карту и указала на одно место. — Если мы будем так выделяться, совсем скоро нас поймает фонд. Уж поверьте, Аглая очень и очень старательна в своей работе, — важно вздёрнула нос Хранительница Времени, будто хвасталась. — Поэтому нам нужно сходить в бутик и закупиться новой одеждой. Особенно Каослане. — Звучит разумно, — кивнул Анакса на её слова и обернулся к убийце. — Иди вместе с ней. Я же зайду в аптеку, на твоё лицо больно смотреть. — … не хочу, — запротестовал Каослана и, увидев недовольный взгляд, сложил руки на груди и отвернулся. — Мы теперь оба беглецы и равны. Ты не можешь указывать мне… Анакса. — Во-первых, Анаксагор, — упрямо настаивал мужчина. — Во-вторых, пусть и не долго, но я был твоим профессором. Прояви уважение к старшим. — Ты знаешь, что я подделал свой возраст. Ты не намного старше, мы же не на Востоке живём. — Сопляк… Наблюдая за тем, как её спутники вели ожесточённый спор, не замечая сколько переживания и заботы вложены в их слова, Кирена протиснулась между ними и схватила за локти. Потащив двух упрямцев вперёд, Хранительница Времени не дала им и шанса возмутиться: — Вы знали, что у девушки в сумочке припрятаны вещи на все случаи жизни? — кокетливо подмигнула она Анаксе, намекая на пластыри с мазью для лица убийцы. — Так что нам все-ем нужно в бутик и немного принарядиться. Ах, я решила, что мне тоже нужно закупиться, и как же обойтись без компании~ Пусть они были тремя беглецами, поимка которых несла за собой страшные последствия, Кирена привносила своими беззаботными идеями ощущение, будто они вышли на простую прогулку. Благодаря тому, что женщина всегда носила этот странный для их эпохи наряд, взгляд на неё не вызывал того же смятения, что на окружающих их людей. Поэтому двое мужчин последовали за ней без особого сопротивления, цепляясь за что-то знакомое. — Нет, из-за этой одежды создаётся впечатление, что наш добрый Каослана похож на бандита. Сидя на диванчике, Кирена вздохнула и покачала головой, пока стоящий перед ней убийца был немного смущён направленным на него вниманием сразу от нескольких лиц. Белая футболка с тёмной полосой по центру подчёркивала его крепкие руки, оставшиеся открытыми, а широкие штаны были были удобны в случае внезапного боя. Но вместе с Хранительнице Времени, Анакса тоже отверг этот вариант, сделав глоток предложенного персоналом кофе. — Если бы ты пришёл так ко мне на занятие, я бы выставил тебя за дверь. Следующий вариант. — … Перебрав несколько вариантов, наконец и сотрудница фонда, и профессор остановились на одном. Свободная рубашка с коротким рукавом, растёгнутая на первых пуговицах придавала интеллигентный и в то же время дерзкий вид. Пояс подчёркивал довольно стройную фигуру убийцы и даже работницы бутика были восхищены его красотой, что подходила для работы моделью. Довольно хлопнув в ладоши, женщина поднялась с диванчика вместе с несколькими пакетами. Она тоже сменила свою одежду на лёгенькую блузку с цветком на груди и пышную юбку. Этот образ делал её более юной и вновь заставлял задаваться вопросом сколько же ей лет на самом деле. Каослана тоже не мог сказать точно. Пусть ему и показали фрагмент воспоминаний, где они выросли вместе, Кирена по-прежнему оставалась для него скорее незнакомкой, о которой он мало что знал. — Раз с одеждой покончено, теперь можно и прогуляться. Неподалёку как раз проходит ярмарка, хе-хе. Если на улице, где они проходили недавно, было довольно немноголюдно и можно было наслаждаться видом на мирно текущую Сену, место ярмарки полнилось приезжими продавцами, что выставили свой товар на поставленных заранее прилавках или прямо в багажнике машины, а так же шумными покупателями. Кирена попыталась пробраться мимо прохожих, но толчком её отбросило назад, в руки вовремя отреагировавшего Каосланы. Женщина недовольно потёрла свой нос, что болел от удара. — Я так много читала об этой ярмарке. Но я не знала, что будет столько людей… — Можно пройти здесь. Издалека наблюдающий за её потугами Анакса указал на небольшой просвет среди людей чуть в стороне. Обрадованная, Хранительница Времени подбежала к нему на своих невысоких каблучках и дала пять удивлённому этим жестом профессору. — Хорошая работа, Анакса! Ах, пойдёмте быстрее, а то не успеем ничего посмотреть. Мужчина пошёл за ней следом, чтобы не разделиться, но его взгляд задумчиво следил за Хранительницей Времени, что с неподдельным интересом осматривала выставленный товар. Из них троих лишь Кирена хорошо владела французским, профессор некоторое время изучал и мог вести несложную беседу, убийца же знал лишь основы и пару фраз. Поэтому женщина с энтузиазмом общалась с продавцами, расхваливая их товар, пока остальные двое молчали. Анакса не мог понять мотивов сотрудницы фонда. Она привела их прямо в руки лиц, что желали судить Каослану, но в то же время оказывала всяческую поддержку. К тому же её сила… способность стирать воспоминания вселяла некоторое беспокойство. — Анакса, если хочешь, можем убежать сейчас. Внезапно тихий шёпот опалил его ухо и профессор раздражённо его помассировал, а затем взглянул на склонившегося Каослану. Он больше ничего не говорил и ждал решение мужчины, будто это было самым важным сейчас. Вздохнув, Анакса ответил: — Немного подождём. Возможно она предложит вариант лучше. На самом деле профессор уже думал об идее, предложенной Каосланой. За проведённое в фонде время он изучал не только законы нового для него мира, но и попросил Касторию, что была таким же новичком, как и он, поднять архив о нынешней эпохе. Он уже наметил несколько мест, где можно спрятаться и вести тихую жизнь, медленно занимаясь изучением Шторма. Но Анакса сомневался, что это является самым подходящим решением. По крайней мере для Каосланы, который вполне обоснованно должен был беспокоиться о преследовании Манус Виндикта и фонда Св.Павлова. Да и… Профессор считал, что его бывший студент не из тех, кто сможет долгое время скрываться. Дело в его справедливом сердце, что сейчас разъедало чувство вины. — Здесь так душно, — вернувшаяся с покупками Кирена показательно обмахивала себя рукой. Неудивительно, они же были в центре толпы людей. — Анакса, давай сходим до набережной. Ещё немного и я умру от жары. — Я не против, — так же чувствуя духоту, профессор обернулся к убийце рядом. — Каослана, давай распределим пакеты… Но за его спиной стоял лишь незнакомый прохожий. Застыв на месте на несколько секунд, Анакса заозирался по сторонам, но нигде не было высокого мужчины с копной блондинистых волос. Сердце бешено заколотилось, болезненно сдавив грудь, но учащённо дышащий профессор даже не замечал этого. Не заметив ухмылки Хранительницы Памяти, он рванулся с места. — Анакса так быстро бегает. Надо было покупать обувь без каблука, — задумчиво пробормотала она. — Интересно, успею ли я… На кончиках её пальцев вспыхнуло белое сияние и, когда Кирена слегка подула на него, с её ладони вспорхнула мерцающая розовая бабочка. Никто не обратил на неё внимания, будто та была лишь ни более, чем призраком. И подобно этой бабочке, женщина так же незаметно исчезла из толпы. Тем временем Каослана, которого ранее отправили за мороженым в ларёк неподалёку, уже отстоял в очереди и держал в руках три рожка. Оно уже начало таять, но убийца не двинулся с места, даже когда сладость начала стекать по его пальцам. Проблема заключалась в мужчинах бандитской внешности, что стояли неподалёку. — Ты вышел с той женщиной из довольно приличного бутика, мы всё видели. Её мальчик на побегушках? Не против продать свою госпожу? Каослана ничего не ответил… как минимум потому что он не понимал французского. Но прекрасно читая обстановку, он готовился к небольшой потасовке. Его останавливало лишь мороженое в руках. Если убийца будет неосторожен, оно упадёт на землю, а выданные ему деньги уже закончились. Перфекционизм в выполнении данных ему поручений со времён Манус Виндикта никуда не ушёл. За то время, пока он замешкался, один из мужчин, что был крупнее других, занёс кулак для удара. — Молчишь?! У меня есть способ заставить тебя говорить… Прикрывшись рукой, Каослана отпрыгнул назад после удара. Его слегка потряхивало от приложенной силы, но во взгляде не стояло и толики страха — лишь расчётливый холод. Окинув подобными решительными глазами толпу мужчин, он собирался быстро разобраться с ними и вернуться, извинившись за испорченное мороженое. Но тогда в начала переулка мелькнула ещё одна фигура. — Кто здесь… кха!.. Стоявший последним нападавший вскрикнул от боли, когда его с размаху ударили каким-то обломком доски. Выхватив из его кобуры пистолет, объявившийся как порыв ветра мужчина безжалостно оглушил второго бандита ударом в висок рукоятью. Загородив убийцу своей спиной, Анакса окинул бандитов леденящим душу взглядом. — Что вы собирались с ним делать, грязные псы? Его французский был жёстким и, пусть Каослана не понимал смысла сказанного, вполне мог догадаться насколько зол был профессор. Увидев новую ссадину от удара на руке своего бывшего студента, он без колебаний направил дуло пистолета на нападвших. — Даю одну минуту на объяснения. — Ч-что за… Явно ошарашенные таким внезапный поведением, бандиты лишь больше разозлились наглым поведением профессора. Пусть у того было оружие в руках, на их стороне явные перевес и ещё больше оружия. На эту минуту в переулке повисла напряжённая тишина. Никто не решался сделать первого шага, боясь последствий. Тогда уха Анаксы коснулся тихий вздох. — Тебе не нужно пачкать руки о мусор. Тёплая ладонь накрыла глаза профессора, закрыв ему обзор. Когда он успел отресгировать и нахмурился, желая возмутиться, Каослана уже отобрал пистолет и нацелился на бандитов. Если хватка Анаксы была неумелой, ведь он никогда не учился стрелять, по уверенной стойке убийцы и положению руки можно было легко догадаться, что это его не первый раз. Всё ещё вытянутые руки профессора мелко потряхивало, ведь это был первый раз, когда он в здравом рассудке наставил пистолет на живого человека. Поэтому Каослана злился ещё больше. Но противостояние закончилось, не успев начаться. — Здесь драка в переулке! Позовите жандармов! Послышался женский крик, который Каослане и Анаке показался знакомым. Цокнув, бандиты засуетились и вытащили своих оглушённых товарищей, чтобы быстро сбежать. Спустя несколько секунд после этого в переулок заглянула девушка с запоминающимися розовыми волосами. — На улицах Парижа так небезопасно, — покачала головой Кирена и направилась к двум мужчинам. — Анакса, может научишь меня паре приёмов? Я хорошая ученица! Профессор, обзор которому уже открыли и забрали оружие, смотрел на женщину с нескрываемой враждебностью, но Хранительница Времени и не подавала вида, будто бы заметила. Остановившись чуть на расстоянии, она утопала в свете с улицы, пока оставшиеся двое утопали во мраке перелука. Лишь шум издалека не позволял тишине стать неловкой. Видя, что сотрудница фонда не собиралась признавать вину самостоятельно в случившейся ситуации, Анакса прямо указал: — В моих воспоминаниях отсутствует фрагмент, где Каослана ушёл от нас, — его взгляд метнулся к мороженому, что забытым лежало на земле. — После опыта, великодушно подаренного Пророком, я довольно неплохо могу определить это. — Ты себя недооцениваешь. Раньше никто так чётко мне не говорил, что именно я украла, — удивлённо распахнула глаза Кирена. Она и правда была поражена. — Ой, это немного неловко. Анакса, будь понимающим, иногда девушкам надо замять какой-то позорный момент… — Не переводи тему, — заметив, что Кирена снова заговаривает ему язык, он перебил её и задал главный вопрос: — Эта бесмысленная прогулка и кража воспоминаний недавно… Что ты планируешь делать, Хранительница Времени? — Ну вот, я думала мы достаточно сблизились, чтобы ты перестал меня так называть… Такой упрямый. Кратко вздохнув, женщина с сожалением окинула взглядом и выброшенное мороженое, и купленные новые вещи и даже прислушалась к веселью ярмарки вдалеке, прикрыв глаза. Никто не прерывал её, дожидаясь ответа, и Кирена дала его с прежней спокойной улыбкой, будто и не было той широкой улыбки во время выбора одежды в бутике и общения с продавцами на ярмарке. — Я Кирена, Хранительница Времени из фонда Св.Павлова, чьей миссией является предотвращение Шторма, — представляясь, она сделала книксен, придерживая свою юбку. — И сегодня последний день, когда мир будет помнить обо мне. Это явно были не те слова, которые ждал Анакса. Но прежде чем он успел спросить вновь в чём состоял план женщины, она продолжила: — Я потратила на то, чтобы остановить Шторм, долгие семь лет. Но так и не достигла успеха, — её глаза переливались в свете солнца, напоминая драгоценные сокровища. Но вместо восхищения они вызывали щемящую боль в груди. — Но за долгие, очень долгие странствия нашёлся ответ, что возможно окажется ошибочным, но я готова поставить на него всё. Ради этого прекрасного мира. Манус Виндикта была создана из ненависти к людям, таким мнительным и жестоким, что из страха за свою жалкую жизнь истребляли арканистов, силы которых им было не понять. Но в стенах фонда Св.Павлова, нет, ещё раньше в исчезнувшей с карт далёкой деревушке Кирена видела совсем обратную ситуацию, когда обычный человек обучал арканистов, а те с заботой относились к нему. Возможно это и был ответ как остановить следующий Шторм. — Ранее я сделала предложение Каослане стереть всем воспоминания о его прошлом, чтобы начать новую жизнь. Эта сделка всё ещё в силе. Но теперь ценой переписи прошлого станет память о «Кирене», мир забудет обо мне ради шанса на спасение… Разве это небольшая цена? Она ярко улыбнулась Каослане, который всего день назад принял точно такое же решение без колебаний. Убийца смотрел на женщину, чья фигура казалась теперь такой хрупкой, с недоверием. Он не понимал. — Почему… — Потому что я не хочу, чтобы ты забывал. Это всего лишь моё маленькое эгоистичное желание… Теперь ты будешь тем, кто несёт память об Элизии Эйдес и оставленные ей надежды. Разве это не звучит как миссия для настоящего героя, Фаенон? Он вздрогнул, когда его настоящее имя прозвучало в реальности впервые за прошедшее десятилетие. Его глаза едва заметно заблестели от переполняемых чувств, а сердце Кирены впервые за долгое время ощутило настоящий покой. Изначально её просто заинтересовала судьба последователя Манус Виндикта, что сбежал ради простого человека и обычной жизни… Но когда она узнала, что это давно потерянный друг из оставленной в пепелище деревушки, Кирена не смогла заставить себя забрать эти воспоминания и остаться вновь единственной, кто помнит. Поэтому в этот раз твоя очередь, Фаенон из Элизии Эйдес.