Монстр, который узнал себя в зеркале

Дирижабль медленно плыл над океаном, унося уцелевших кандидатов к месту финального испытания. Внутри было тихо — все переваривали события четвёртой фазы. Кто-то спал, кто-то перевязывал раны. Макото сидела у иллюминатора, сжимая в кармане украденный номер Хирото. Рядом, через проход, Гон о чём-то шептался с Киллуа. Позади — Курапика и Лерио. А в самом конце салона, как всегда отдельно, расположились Хисока и Иллуми. Первый улыбался, второй застыл каменным изваянием. Внезапно дверь в кабину пилота открылась, и на пороге появился старик в спортивном костюме — такой же костлявый, как его усы, но с глазами, которые видели всё. — Приветствую, молодые люди, — сказал председатель Нетеро, потирая ладони. — Пока мы летим, я хочу познакомиться с каждым из вас поближе. Приглашаю по очереди в мою комнату для разговора. Не бойтесь, я не кусаюсь. Он ухмыльнулся, и от этой ухмылки Макото стало не по себе. Старик явно был опаснее, чем казался. Вызывали по одному. Первым пошёл Гон — вернулся с озадаченным лицом. Потом Лерио — весь красный, будто его отчитали. Курапика — вышел с каменным выражением. Киллуа — невозмутимый, но Макото заметила, как сжались его кулаки. — Кандидатка № 408, — позвал помощник. — Макото Киришима. Она вошла в комнату. Нетеро сидел в кресле, сложив пальцы домиком. В углу стояла пара банок с газировкой — маленькая, со вкусом апельсина, и большая, литровая. — Садись, — кивнул он на табурет. — Чаю? Сока? — Спасибо, не надо. — Как хочешь. — Нетеро некоторое время рассматривал её поверх очков. — Ты выделяешься. Не боевыми навыками — их у тебя полно. А тем, как хорошо ты прячешься. — Я не прячусь. — Прячешься, прячешься. — Он усмехнулся. — Твои файлы чисты, как слеза младенца. Но за такой чистой биографией обычно стоит либо святой, либо очень хороший лжец. Ты не святая. Макото молчала, не меняя выражения лица. — Не бойся, твои секреты мне не нужны, — продолжил Нетеро, откидываясь на спинку. — Но вот что я хочу знать: зачем тебе лицензия? — Чтобы найти кое-кого, — ответила она правду. — Человека, который исчез много лет назад. — Охотник? Преступник? — Охотник, — сказала Макото. — Возможно, мёртвый. Но я хочу знать точно. Нетеро кивнул, не задавая лишних вопросов. Он постучал пальцем по столу. — Твоя нэн-способность связана с кровью? Не отвечай, я и так вижу. Будь осторожна, девочка. Такие техники быстро сжигают разум. А твой разум… он и так уже на пределе? Макото вздрогнула — едва заметно. Старик попал в точку. — Я справлюсь. — Верю. — Нетеро махнул рукой. — Иди. И постарайся не умереть в финале. Ты интересный экземпляр. Она вышла, сохраняя спокойствие, хотя внутри всё клокотало. Он видит меня насквозь. Так же, как Хисока. Этот экзамен становится слишком откровенным. --- К вечеру дирижабль приземлился у высокого здания. Финальный этап проходил в закрытом зале с деревянным настилом. Вокруг — скамейки для зрителей. Над головой — огромный экран, на котором высветилась турнирная сетка. — Правила простые, — объявил Нетеро, встав в центре. — Каждый из вас выходит на бой. Одна победа — и вы получаете лицензию. Проигравшие сражаются дальше, пока не останется последний. Убийство не запрещено, но не приветствуется. Имейте в виду: судьи — я и старейшины, так что шутить не получится. Он назвал пары. Макото выдохнула — её соперником оказался Бодоро, тот самый здоровяк с цепью, с которым она уже сталкивалась в четвёртой фазе (тогда они разминулись). Хисоку поставили против Покла. Гону — против Ханзо. Курапика — с Лерио. Киллуа выпало биться против какого-то мастера боевых искусств, но, главное, ни она, ни Хисока не пересекались — пока. Первый бой: Гон против Ханзо. Жестокое зрелище. Ханзо был сильнее, быстрее, опытнее. Он ломал Гону кости, выворачивал суставы, но мальчишка отказывался сдаваться, даже когда его рука повисла плетью и лицо превратилось в кровавое месиво. Макото смотрела, скрестив руки на груди. Внутри неё боролись два чувства: уважение к упрямству и презрение к такой тактике («Сдался бы, взял лицензию позже — жить-то зачем?»). Но Гон не сдался. И судьи присудили ему победу за «силу духа». Ханзо вышел, сжимая кулаки от злости. — Идиот, — прошептал Киллуа, но в его глазах горело восхищение. Потом Лерио сдался Курапике сам — без боя, потому что был другом. Макото это тронуло больше, чем она ожидала. Затем Хисока вышел на ринг против Покла. Это было не смешно — даже не стычка. Хисока даже не сдвинулся с места, просто уклонялся от пуль (пять выстрелов, пять уверток), а затем одним ударом отправил парня в нокаут. Рёбра хрустнули так громко, что слышали все. — Жалко, — сказал Хисока, покидая ринг, и бросил взгляд на Макото. — Хотел кого-то поинтереснее. Теперь её черёд. Макото вышла против Бодоро. Здоровяк уже подлечился после четвёртой фазы (ей рассказывали, что он напал на группу новичков и чуть не убил Лерио, но Киллуа вмешался). Теперь он был зол и жаждал реванша. — Девка, — прорычал он, раскручивая цепь, — в прошлый раз ты сбежала. Сейчас не сбежишь. — Я не сбегала, — спокойно ответила Макото. — Просто не сочла нужным тратить на тебя время. Он бросился первым. Макото ушла вниз, пропустив цепь над головой, и в прыжке врезала ногой в колено. Бодоро пошатнулся, но не упал — слишком тяжёлый. Он попытался схватить её за волосы, но она отбила руку и всадила кулак, обёрнутый фиолетовой аурой, прямо в печень. — Гх-х-ха! — выдохнул он, сгибаясь. Макото добила серией: левый хук в челюсть, правый — в солнечное сплетение, снизу — в подбородок. Бодоро рухнул, как подкошенный, и не встал. Судья начал отсчёт — на «восемь» здоровяк зашевелился, попытался подняться, но ноги не слушались. Он продержался, цепляясь за канаты, но Макото не стала добивать. Просто стояла, ждала. — Сдаюсь, — прохрипел Бодоро, выплёвывая зуб. Судья поднял её руку. Победа. Из толпы донёсся смех Хисоки. Макото не обернулась, но уголок её губ дрогнул. Она прошла. Лицензия была почти в кармане. --- Оставался ещё один бой перед финалом — Киллуа против того самого мастера. Но когда судья назвал их имена, Киллуа не двинулся с места. Он стоял, опустив голову, и его тело тряслось. — Киллуа? — позвал Гон. — Ты чего? Иллуми, сидевший на скамейке, медленно поднял руку. Его пальцы шевельнулись, как кукловода, дёргающего нити. — Нет, — прошептал Киллуа. — Нет, я не хочу… Он рванул вперёд — не на ринг, а к выходу. Разбил стекло, спрыгнул с высоты и исчез в темноте. — Киллуа! — закричал Гон и бросился следом, но его перехватил охранник. В зале воцарился хаос. Нетеро хлопнул в ладоши, восстанавливая тишину. — Спокойно. Киллуа Золдик нарушил правила, покинув испытание. Он дисквалифицирован. — Старик перевёл взгляд на Иллуми, но ничего не сказал. Макото смотрела на разбитое окно. Она поняла всё. Иллуми — брат Киллуа. И он сломал его волю. Заставил сбежать. Бедный мальчик, — подумала она. — Такой сильный и такой запертый. Гон рвался спасать друга. Курапика и Лерио его удерживали. — Мы найдём его, — сказал Курапика. — Но не сейчас. Сначала закончим экзамен. — Нет! — Гон вырвался. — Я не могу ждать! Киллуа нужен я! Макото медленно подошла к ним. Её голос был твёрдым, без обычной мягкой маски. — Гон прав. Если мы сейчас уйдём — потеряем лицензию и не сможем путешествовать по миру, чтобы его искать. Если останемся — получим карты и отправимся за ним легально. Гон поднял на неё заплаканные глаза. — Ты… ты пойдёшь с нами? — Да, — сказала Макото. Потому что эти мальчишки были единственными «нормальными» людьми, которые её приняли без подозрений. Потому что она не хотела бросать Гона. И потому что где-то глубоко внутри она помнила, что такое терять близких. — Я пойду. Лерио кивнул. Курапика согласился. Финал экзамена прошёл без них. Судьи, посовещавшись, решили выдать лицензии всем, кто выиграл хотя бы один бой и не был дисквалифицирован. Макото получила карточку с голограммой в тот же вечер, вместе с Гоном, Курапикой и Лерио. Хисока тоже получил свою. Он нашёл Макото в коридоре, когда она уже собиралась идти паковать вещи. — Уходишь с ними? — спросил он, прислонившись к стене. — Да. — А как же наш бой? Наше перемирие? — В его голосе сквозило разочарование, почти детское. — Будет позже, — ответила Макото, не оглядываясь. — Сначала нужно спасти одного белого кота. Хисока рассмеялся — коротко, безрадостно. — Дурацкая сентиментальность. Но это делает тебя ещё интереснее. — Он сунул руку в карман и вытащил что-то маленькое. — Держи. Можешь выбросить, можешь оставить. Мне всё равно. Он вложил в её ладонь игральную карту — пиковую даму. Не метательную, обычную, с загнутым уголком. — Если заскучаешь — позвони. Номер моего телефона на обратной стороне. И ушёл. Макото посмотрела на карту. Буквально минуту назад она решила, что будет держаться подальше от этого маньяка. Но карта лежала в руке, и на её обратной стороне были аккуратно написаны цифры. Чёрт, — подумала она и сунула карту в карман джинсов. — Сентиментальность, говоришь? У нас обоих с ней проблемы. Она догнала Гона, Курапику и Лерио у выхода. — Поехали, — сказала она. — В горы Кукуру. Вытащим твоего друга. Гон улыбнулся сквозь слёзы. — Спасибо, Макото. Она только кивнула. Внутри неё пульсировало предвкушение и лёгкая тоска — по клоуну, который остался позади, по крови, которая не пролилась сегодня, по спокойствию, которое она только что добровольно потеряла. Ничего, — подумала она, садясь в такси. — Будет ещё и кровь, и безумие, и этот проклятый номер телефона в кармане. И мы ещё станцуем, клоун. Обязательно.