the vixen & the fox

Кол уставился на Джо, когда она вошла в палату: его любимая рубашка была разрезана парамедиками, Клаус нависал над плечом, ребра болели, а проклятая ножевая рана находилась в неудобном месте, из-за чего все болело. Все и так болело, и он пригрозил парамедикам смертью, если они попытаются накачать его наркотиками, Кол не желал ничего подобного. — Где Давина? — Спросил он. — С Марселем и Килин, — ответила Джо спокойным голосом. — Давай лучше о тебе побеспокоимся. — Я в порядке! — Сказал он, пытаясь подняться на ноги. Клаус схватил его за больное плечо, вскрикнув от боли, он упал обратно на кровать, ругаясь на древненорвежском. — В присутствии дамы так не принято выражаться, — проворчал Клаус. — Ты садистский ублюдок! — Прорычал он сквозь боль. — Доктор, очевидно, моему брату нужно помочь вправить плечо, пока я не оторвал ему руку и не избил его ею, — прорычал Клаус, сверкнув желтыми глазами. Кол пнул Ника из чистого желания, заставив брата оскалить клыки, а Кол высунул язык. — Дети, пожалуйста, — проворчала Джо, встав между ними. — Мне нужен рентген, и мы вправим тебе плечо, Кол. И надо проверить ножевую рану и твое общее состояние, ты упал с большой высоты, как сказал мне Никлаус. — Я в порядке, — повторил он. — Не заставляй меня укладывать тебя, — предупредила она, держа в пальцах фонарик. Кол уставился в потолок. — Где Давина? — Ее осматривает Килин, я же сказала, — ответила Джо. — Ты сказала мне, что за ней присматривают Килин и Марсель, но это не говорит мне, где она и как она, — возразил Кол. — Давай сосредоточимся на тебе, — сказала Джо. — Следи за моим пальцем, — приказала она. — Давай не будем, и мне нужно найти эту чертову ведьму, чтобы я мог на нее наорать, — проворчал Кол, следя за ее пальцем. — Никаких явных признаков сотрясения мозга нет, он был в сознании, когда ты его нашел? — Спросила она Ника, заставив его бросить взгляд на брата. — Нет. — Довольно сложно оставаться в сознании, когда я, черт возьми, не мог дышать! — Огрызнулся он. — У тебя проблемы с дыханием? — Поинтересовалась Джо. — Уже нет. — Но были же. — Я упал со скалы! — Огрызнулся он. — Мы сделаем рентген грудной клетки и оставим тебя на ночь для наблюдения, — решила Джо. Кол застонал, откинув голову назад. — Я вас всех ненавижу. — Перестань вести себя как ребенок, Кол, — упрекнул Ник. Кол щелкнул пальцами, отчего его брат отлетел к стене, что заставило его ухмыльнуться, когда Ник поднялся с пола. — Где Давина? — Повторил он, оглядываясь на Джо. — Когда мы закончим с вашими обследованиями, мы поместим вас в одну палату. — Это ни о чем мне не говорит, — пробормотал он. — В этом-то и дело, — сказала она. — Давина потрясена, но с ней все в порядке, — заверила она. — Мы сделаем рентген, подлатаем тебя и проведем томографию». Он кивнул, когда она уходила.

***

На ее ноге была наложена шина, но кости не были сломаны, но она ушибла лодыжку и ступню. Килин вытолкала Марселя из смотровой после того, как ей наложили шину. Так она осталась наедине с оборотнем. Женщина одарила Давину взглядом, который она не смогла определить, пока сидела. — Милая, — мягко сказала Килин. — Ты… ты подвергалась сексуальному насилию? — Осторожно спросила она. Давина несколько раз моргнула. — Что? — Все в порядке, милая, я обещаю, но нам нужно знать… — начала она. — Нет, — покачала головой Давина. — Я… нет! Нет! С чего бы? — Начала она, а потом посмотрела вниз и почувствовала, как краска отхлынула от ее лица. Она сидела в лифчике. Не в симпатичном, не в сексуальном, не в каком-то особенном лифчике, а просто в одном из своих простых бюстгальтеров, которые она надела сегодня утром. Ее рубашка была разорвана в клочья, а синяки резко выделялись на ее коже. — Нет, — решительно покачала она головой. — А ты? — Он хотел, чтобы я причинила боль Колу, — пробормотала Давина, закрывая глаза. — Он был влюблен в Кола. Он хотел использовать меня, чтобы причинить боль Колу, но он не трогал меня. — Хорошо, — улыбнулась Килин. Одежду Давины отдали в полицию, что раздражало, и она, наконец, посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Ее волосы были растрепаны, лицо распухло в том месте, где Маркос ударил ее, а губа была рассечена. На запястьях, как и на плечах, были ужасные синяки, а на ладонях и коленях — царапины. На бедре был странный порез, она не могла вспомнить, как он у нее появился, это не было проклятием или меткой от заклинания, она тщательно проверила, но это был порез. У нее появились новые синяки, которые уже начали набухать, давая о себе знать. Но с другой стороны, Маркос был мертв. Она медленно села на кровать, ожидая выписки, пока Килин закончит осмотр, когда раздался стук в дверь. Она повернулась, увидела Винсента, и на ее губах заиграла улыбка. — Привет, девочка, как дела? — Я навечно под домашним арестом, — вздохнула она. Винсент захихикал, входя в палату. — Давина Клэр, это мой друг Уилл Кинни, он детектив из полиции, тот самый, который нашел пропавших детей, — сказал он ей, и ее глаза расширились. — Здравствуйте, мисс Клэр, — слегка улыбнулся он ей. — Не могли бы вы рассказать мне, что произошло? Давина посмотрела на Винсента и восприняла его слова на креольском как намек на то, что Уилл не знает этого языка. — Он знает о ведьмах? — Нет, — ответил он. — Он знает что-нибудь о нашем мире? — Поверхностные знания вуду и худу, обычное дело. Она кивнула. — Тебе нужно соединиться с лисой, чтобы он знал о чем мы тут говорим, и чтобы говорил тоже самое. — Как? — Подумай об этом, почувствуй его присутствие, опирайся на него, звезды сойдутся, — подбодрил Винсент. Давина резко вдохнула и кивнула, чувствуя магию Кола, чувствуя связь, которая стала такой нормальной за последние несколько месяцев, с тех пор как он спас ее. Давина ощутила прилив сил, когда его магия соединилась с ее магией, и почти почувствовала, как он держит ее за руку, как подрагивают ее пальцы. Это было почти так же, как если бы он был здесь, в комнате, вместе с ней. — Я не знаю, о чем вы двое говорили, — начал Уильям. — Давина хотела узнать, хорошо ли ты справляешься со своей работой, и я ей рассказал, — солгал Винсент. — Понятно. Вы говорили… по-креольски? — Да. Я прочитала в газете о том, как вы нашли тех шестерых детей, и мне стало интересно, насколько вы хороши, — согласилась она. — Что ж… будьте уверены, я выясню, что произошло, — сказал Уилл с мрачной улыбкой. Она кивнула. — Я приехала в город с Ребеккой, у нас был девичник, поход по магазинам, прическа, маникюр. Я раньше не ходила в салон красоты, поэтому попросила разрешения сходить одной, она согласилась, потому что у нее были дела перед походом по магазинам, и я пошла одна. Когда я уходила с салона, я переписывалась и шла, так что это моя вина, но потом мне в лицо высыпалось облако пудры, и я проснулась на складе. — Ребекка… Майклсон? — Спросил он. — Да. — И она сестра Кола? — Младшая сестра, да, — ответила она. — Я ничего не помню после этого, я думала о побеге. Следующее, что я помню, — это Кол, он схватил мужчину, и они упали с обрыва. — И… Кол? — Начал Уильям. — Это мой лучший друг, — прямо ответила она. — Верно… — пролепетал он. — И откуда ты знаешь Кола? — Марсель — друг семьи Майклсонов, он решил, что после того, что случилось с моей матерью, мне нужно жить в тихом месте, и они с радостью помогли мне. Кол стал моим лучшим другом, — объяснила она. Давина терпеть не могла раздувать смерть своей матери, потому что смерть матери ничего для нее не значила, но если она представит все так, будто Кол просто подружился с потерянным ребенком, то Уилл, возможно, не станет дальше копаться во лжи, которая окружала правду. — Что ж… на этом все, мисс Клэр, — сказал он. Она кивнула, когда он ушел. — Наша лиса…? — Начал Винсент. — Я думаю, связь была установлена, — сказала она. — Как ты на самом деле? — Спросил он. — Я жива, — пробормотала она. — Остальное я узнаю после того, как меня освободят. Винсент усмехнулся. — Ты говоришь так, будто это тюрьма, детка. — О, я уверена, что больше никогда не останусь без присмотра, когда Марсель заберет меня отсюда, — вздохнула она. — Прощай свобода, и я не виню его, потому что серьезно? Я была здесь меньше четырех дней назад, потому что меня ударило током! Как?! Как я ввязалась в эту историю? — Спросила она. — Я больше никогда не останусь без присмотра, я наказана навечно, и мне даже не нужно говорить с Марселем, чтобы понять это! А Кол, скорее всего, никогда больше не выпустит меня с Плантации, так что моя свобода… скорблю. — Тебя только что похитили, детка, — заметил Винсент. — Ты забыл добавить «снова». Килин вернулась с инвалидным креслом. — Я буду прыгать? — спросила она, приподнимаясь на кровати. — Нет, ты будешь управлять маньяком-психопатом, которого я собираюсь отправить в психиатрическое отделение за его деструктивное поведение, — сказала Килин. — Кол? — Спросила Давина. — Да, ему не нравится, когда его ранят или он находится в больнице, и он только что угрожал зарезать моего коллегу, хотя я думаю, что он полностью заслужил это, я не думаю, что нам нужно, чтобы викинг попал в тюрьму, — сказала она. Давина поморщилась, садясь в кресло, и позволила Килин увести себя. Она увидела, как Марсель пригнулся, когда что-то вылетело из палаты, затем она увидела, как Клаус увернулся от чего-то. — Если кто-нибудь еще попытается воткнуть в меня иглу, я взорву это место! — Сердито прорычал Кол. — Что ты делаешь? — Спросила Давина, когда ее вкатили в палату и она увидела, что у Кола сильно кровоточит бедро, его свободная рука была в огне, другая рука была прижата к телу и перевязана, и он обратил на нее свой яростный взгляд. — Я ухожу! — Прорычал он. — Тебя осмотрят, Кол! — Прорычала Ребекка. — Если ты приблизишься ко мне с этим Бекс, я отправлю тебя в новую реальность, — предупредил Кол, держа сестру и брата в поле зрения. — Я в порядке! — Кол, — проворчала Давина, вставая и ковыляя к нему. — Пока я тебя не прокляла, потуши огонь и дай им сделать свою работу, иначе мы никогда отсюда не выберемся, — проворчала она. Она толкнула массивного мужчину на кровать и устремила на него взгляд. — Не то чтобы это было неинтересно, любимая, но я в порядке! — Настаивал Кол. Она использовала всю свою магию, прижав его к кровати и прихрамывая. — Мы можем сделать то, что хотят хорошие доктора, или я могу сделать еще хуже, выбирай, потому что мы не уйдем, пока Килин не получит то, что хочет, твоя психованная семья не будет счастлива, что ты не умрешь, а Марсель не вызволит меня из этой тюрьмы! — огрызнулась она. — Сядь и веди себя хорошо! — О, любимая, я никогда так не делаю, — усмехнулся он. — Я заставлю тебя заплатить за это, — сказала она. Теперь он заинтересованно приподнял бровь. — Хорошо. Веди себя хорошо, иначе я стану твоей проблемой, — предупредила она. — Не втыкай в него иголку, я думаю, он сделает куклу вуду и превратит нашу жизнь в ад, — шепнула она Килин. Давина забралась на другую кровать, а Кол огрызался и угрожал медицинскому персоналу, когда они пытались дать ему морфий или другие болеутоляющие средства. Он почти произнес заклинание, чтобы обездвижить лечащего врача, когда Давина возразила, с вызовом подняв брови. Кол насмешливо хмыкнул, но позволил персоналу спокойно работать. — Спасибо, — пробормотала Ребекка, усаживаясь в кресло после того, как все закончили. Кол только застонал, лежа на кровати. Давина улыбнулась, когда появился Марсель с книгами.

***

Кол остался наедине с детективом Уиллом Кинни, и он слышал всю ложь Давины, пока был на компьютерной томографии, это было приятным отвлечением от неприятного шума, раздававшегося в голове, когда аппарат гудел. Кроме того, это помогало ему не сходить с ума от того, что ему приходится так долго оставаться неподвижным. Кола не волновали замкнутые пространства (наверное, стоило бы, проведя десятки лет в гробу, но это его не беспокоило), странные звуки (будучи вампиром, он слышал самые странные вещи и научился не обращать на это внимания) и все такое, но он ненавидел, презирал, не выносил быть неподвижным, когда не было на чем сосредоточиться. На охоте или учебе он мог сидеть часами, но все остальное… Ему казалось, что он отскочит от проклятой стены! Терпение Кола лопнуло, когда ему сделали компьютерную томографию и рентген, и Джо, наконец, вправила его плечо на место (самое приятное облегчение, не считая оргазма, было, когда плечо встало на место!), он был весьма впечатлен, особенно когда ему наложили швы (что было очень неприятно). Но его терпение полностью испарилось, когда детектив спросил, нападал ли он на Давину. Тогда детектив перешел к теории, согласно которой Кол похитил ее с целью сексуального насилия, а Маркос был ее спасителем. Детектив отметил, что семья Кола неприлично богата, и Уилл не позволит Давине замолчать. В тот момент Кол искренне желал взорвать больницу. Кол презирал крестоносцев, особенно самодовольных, которые считали своим долгом переиначить ход событий в соответствии со своей точкой зрения. Кол не мог заставить Давину что-либо сделать ни за какие деньги, он мог бы подкупить ее книгой, но деньги? Спокойно объяснив, что он ни в коем случае не нападал на Давину, на что детектив ответил, что у нее порезана рубашка, и это заставило Кола почувствовать себя одержимым убийством. Если Маркос еще не мертв, он будет мертв, и Кол собирался вырезать его душу, когда выберется отсюда. Кол даже не заметил ее рубашки, потому что был больше сосредоточен на чертовом ноже, похожем на меч, который был у Маркоса. Но теперь ярость Кола была направлена на детектива за то, что тот предположил, что он мог причинить Давине такую боль. Кол бы уничтожил этого человека словесно, но Ник опередил его. Ник выгнал детектива, крича и угрожая, и Кол был ошеломлен. Никто в его семье никогда не защищал его «честь», и услышать такое от Никлауса, из всех братьев и сестер, заставило Кола слегка остолбенеть. Однако это ошеломление длилось недолго: Кол был настроен на убийство, а Давины не было рядом. Мужчина-врач вскользь заметил, что Давина очень сексуальна, и Кол потерял всякое терпение: он собирался найти Давину и уйти, и ему было все равно, кому он причинит боль, лишь бы сбежать. А потом Давина оказалась рядом, и с ней все было в порядке, и она так же грозно устроилась на другой кровати, так что он расслабился. Давина была рядом и в безопасности, приоритеты Кола были выполнены, и Марсель стоял на страже, принеся книги и одежду, чтобы завтра их можно было забрать от сюда. Давина уснула несколько часов назад, а Марсель лежал рядом с ней на маленькой кровати, словно мертвый для всего мира. — Знаешь, это мило, — сказала Ребекка через некоторое время. Он кивнул, глядя в окно на город. — Детектив ужасно перегнул палку, — сказала она. — Не сейчас, Бекс, — пробормотал он. — Кол? — Она села на его кровать, заставив его немного сдвинуться, чтобы его больное бедро не прогибалось под ее весом. Колотая рана причиняла боль, но она не мешала ему, поскольку Маркос не задел ничего жизненно важного или разрушительного: ни сухожилий, ни органов, только мышцы. — Да, Бекс? — Вздохнул он. — Не пугай меня так больше, — взмолилась она. — Тысяча лет без следа, и вот теперь, — фыркнул он. — Кол, — серьезно произнесла она его имя. — Пожалуйста, пожалуйста, не надо… Я знаю, что ты безрассуден, но не ходи пока в Зал Одина. — Я никуда не собираюсь, Бекс, — пообещал он сестре, заправляя прядь волос ей за ухо. — Я не собираюсь уходить, мне еще нужно сделать тебя смертной, принять роды Хейли, управлять Плантацией, работать с Ковеном, быть рядом во все моменты твоей с Хенриком жизни. Я никуда не уйду, мой конец еще не написан, — заверил он ее. — Обещаешь? — Спросила она. — Обещаю, — кивнул он, и она кивнула, ложась на кровать рядом с ним. Она была осторожна с ним, за что он был ей благодарен, обняв ее за плечи и позволив ей прижаться к нему. — Я знаю, ты любишь ее, — прошептала она. — Бекка. — Нет, — она протянула руку и провела пальцами по его губам, заставив его нахмуриться. — Просто… просто послушай, — умоляла она. — Я знаю, что ты любишь ее, Кол, тебе не нужно говорить мне, не нужно делиться. Я просто… Я хочу, чтобы ты жил, Кол, я хочу, чтобы ты был счастлив и любим, и я хочу, чтобы ты не отказывался от этого. И может быть, когда ты будешь готов или… захочешь поговорить об этом, я хочу, чтобы ты знал, что я здесь. Он посмотрел на нее сверху вниз, и она улыбнулась, когда ее рука опустилась с его губ. — Я жив, — тихо пообещал он ей. — Кол, я знаю, — пообещала она. — Но я знаю тебя и знаю, что любовь пугает тебя, так что… не останавливайся. Он ничего не ответил, крепко обнял ее и просто лежал с пульсирующей болью. Давина прижалась к Марселю, который обхватил ее, как защитник. — Позволь мне сказать тебе кое-что, Бекс, — пробормотал он ей в волосы, зная, что она его слышит. — Давина пугает меня до смерти, и меня пугает то, что я не возражаю. — Любовь пугает, Кол, — прошептала она. — Она не такая, как другие, Бекс, — честно признался он. — И чем же она отличается? — Спросила Ребекка. — Она делает меня счастливым. И я знаю, что это гораздо страшнее, — слабо прохрипел он, глядя на Давину. — Почему быть счастливым страшно? — Спросила его Ребекка. — Потому что это могут у меня отнять, — признался он. Кола бесило, что единственным, что мешало ему сжечь мир дотла и жить своей жизнью с нераскаянной радостью, была Давина Клэр, у которой было слишком много власти над ним. Давина была его счастьем, и это пугало. Чертовски пугало. Один человек имел над ним больше власти, чем боги, и она была его ходячей слабостью, которой могли воспользоваться другие. Может, он и не такой, как Ник, у которого враги на каждом шагу, но она была в опасности, потому что делала его счастливым. — Все в порядке, Кол, — пробормотала Ребекка. И он не стал спорить с утверждением сестры. Он крепко обнял сестру, закрыв глаза и возблагодарив богов за то, что Давина Клэр не умерла, и поклялся удвоить количество уроков самообороны Давины. Давина могла быть его слабостью, но он собирался сделать все, чтобы она была так же опасна, как и он, и никто не смог бы отнять ее у него. — Я никогда не был счастлив, Бекка, — пробормотал он. Ребекка напряглась в его объятиях, а затем обняла его еще крепче.