the vixen & the fox

— СВОБОДА! — По-детски кричали они с Давиной, выходя из больницы. Ник заставил персонал забыть о магии, которую Кол применил при попытке побега, а Килин и Джо пригрозили ему, если он еще раз повторит это. Но ему было все равно, потому что они с Давиной снова были свободны. — Хорошая попытка, лил Ди, но ты наказана, — сказал Марсель. — Я так и знала, — пробормотала она. — Я тебя вытащу, — заверил он ее. Она фыркнула, пока они шли к машине Марселя. Кол был потрясен, увидев там Майкла, и стал озираться по сторонам, ожидая, что Финн или Фрея появятся и превратят его жизнь в ад. Но их там не было, и он притянул Давину поближе свободной рукой. — Ты никого не будешь вытаскивать, — сказал Марсель. — Ребекка сообщила мне, что Микаэль будет присматривать, так что никаких махинаций не будет! — Я бы никогда не стал устраивать махинации, — усмехнулся Кол. — Я занимаюсь мошенничеством, проказничаю, жульничаю, балагурю, дурачусь или создаю дьявольские проблемы, но я не совершаю махинаций. Это сильная сторона Давины, — заверил он. — Все розыгрыши затевает он, — сказала Давина Марселю. — Я оскорблен, но впечатлен, не могу поверить, что забыл о розыгрышах, — пробормотал он. — Так вот что ты вынес из этого? — Спросил Марсель. — Нет, но я слишком наслаждаюсь свободой вдали от больницы, чтобы заботиться об этом, — признался он. — Мы можем вычеркнуть Странников из списка, — сказала она. — Черт возьми, нам придется заняться этим, — пробормотал он. Детка, не надо… заниматься ерундой какое-то время, совсем немного, — взмолился Марсель. Они с Давиной посмотрели друг на друга, потом на Марселя, потом друг на друга. — Правда? — Начал Кол. — Да. — Черт возьми, я поделился шуткой с Марселем, это странно, — пробормотал он, уходя. Марсель. Кол слышал, как Давина смеется позади него. — Я попал в альтернативную реальность или что-то в этом роде, Марсель, черт возьми, не шутит. Я мертв, нет, это не Валгалла и не Фольквангр… — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. Он бросил подозрительный взгляд на Давину и Марселя, которые гоготали у него за спиной, а потом уставился на отца. Лицо Майкла было бесстрастным, но он смотрел на него критическим взглядом, он чувствовал, как отец ищет в нем слабые места, и из-за этого ему хотелось стиснуть зубы и прогнать Майкла прочь, но он этого не сделал. Кол ничего не сказал отцу, когда, прихрамывая, забрался в машину, только вздохнул, усаживаясь на сиденье: рана от ножа представляла собой глубокий синяк, который жутко болел, но в остальном он чувствовал себя прекрасно. Как только Давина села в машину, он заметил, что Марсель был за рулем, а Майкл — на пассажирском сиденье, они ехали домой. Кол просто закрыл глаза и напевал про себя старую колыбельную, пока они ехали. Чем скорее он окажется дома, тем скорее сможет снять повязку, переделать бинты и приготовить чай, чтобы немного заглушить боль, не лишая себя сил. — Давно я этого не слышал, — сказал Майкл — Отвали, — огрызнулся он на отца. Кол совсем не доверял Майклу, особенно когда тот был вежлив.

***

Майкл смотрел на сына, напевавшего старую колыбельную, которой Майкл научил его тысячу лет назад, и не мог понять, что он чувствует. Майкл никогда не был хорошим отцом, он осознавал свои неудачи в стремлении сохранить своих детей в целости и сохранности, включая мерзкого Никлауса, но все в мире Майкла остановилось, когда он на ужасную минуту подумал, что Кол мертв. Майкл услышал, как тело Кола и еще одно тело упали на землю, и оба сердца остановились. Никлаус и Ребекка бросились в здание и побежали со всей скоростью, но Майкл был парализован, прислушиваясь к звукам. Он следил за звуками, но не слышал Кола, и на какой-то ужасный миг своего существования, похожий на тот, когда Эстер сказала ему, что Фрея умерла от чумы, или когда Никлаус принес им тело Хенрика, Майкл испугался самого худшего. Разница была лишь в том, что он был здесь, он слышал, как борется маленькая валькирия, слышал других своих детей и даже Марселуса, но не слышал Кола. Совсем не слышал. Он завернул за поворот и посмотрел вниз, он увидел искалеченное, окровавленное тело Маркоса, Ребекку и Никлауса, сгрудившихся вокруг Кола. Затем все, казалось, встрепенулось в Коле: его сердце бешено заколотилось, и он стал хватать ртом воздух. У Майкла подкосились колени, и он рухнул на пыльный бетон. Маленькая ведьма боролась с Марселуслм, а он смотрел на ее неприкрытую агонию и страдание, и крики о его сыне. Никлаус и Ребекка успокаивали Кола, и крики ведьмы остановили его мир. Это остановило все, по-настоящему остановило все. Никлаус не был его ребенком, но именно Никлаус успокаивал Кола, защищал его, уверяя, что Давина здесь, а его жертва мертва. Майкл не мог позволить себе приблизиться к Колу, потому что Кол никогда не расслаблялся и не реагировал должным образом на его присутствие. Майкл ушел, ушел в муках и стыде, потому что в этот момент он не был ни отцом, ни желанным гостем. Он наблюдал, как Кола грузили в машину скорой помощи, пока он уверял всех, что с ним все в порядке, а маленькая ведьма прижалась к Марселусу, обнаружив, что Кол жив. Майкл приехал за Колом сегодня, потому что Никлаус был занят уборкой в доме с Элайджей, Хенрик не мог водить машину, а Ребекка пригрозила смертью, если кто-нибудь пришлет Финна. Фрея все еще помогала с проблемой Скаллка и не могла уехать, поэтому Майкл просто взял ключи и приехал. Его пятый ребенок, его четвертый сын сейчас напевал «Моя мама говорила мне», сидя с закрытыми глазами и дышал. Кол был жив. Майкл был поражен тем, насколько важен этот факт, но он никогда не был рядом, когда его дети сталкивались со своей смертностью, и это пугало.

***

Элайджа и Никлаус вышли на крыльцо после тщательной уборки в доме, особенно в комнатах Кола и Давины, и он увидел машину. У Элайджи перехватило дыхание, и он почувствовал, что Никлаус тоже напрягся. Кол вышел из машины, его рука была прижата к боку бинтами, а затем помог выйти Давине. Ни один из них не выглядел измотанным, но Элайджа хотел в этом убедиться, когда подошел к ним. Кол перевел взгляд на него, и Элайджа коснулся щеки своего младшего брата и оглядел его. — Я в порядке, — сказал Кол. — Это самая большая ложь, которую я когда-либо слышал, — категорически сообщил он Колу. — Ладно, я не в порядке, но буду в порядке, — сказал Кол. — Вы двое наказаны! На неопределенный срок, пока мы не убедимся, что вы не дадите себя убить! — Рявкнул Элайджа, переводя взгляд с одного на другую. — Тогда ты приглашен на Человеческий День, который состоится через два дня, «Святые против ягуаров». Мы идем в паб, — фыркнул Кол. Элайджа обнял своего брата, проведя рукой по голове Кола и крепко прижав его к себе. — Я думал, мы потеряли тебя, — пробормотал Элайджа. — Еще не умер, — заверил он его, и Элайджа отпустил его, внимательно оглядывая младшего брата. За последний год Элайджа привык полагаться на Кола больше, чем за последнюю тысячу лет, и это было пугающе. Кол был доверенным лицом Элайджи, другом, братом, партнером, потому что, Боги свидетели, никто из его братьев и сестер никогда не утруждал себя управлением своими средствами. Элайджу удивило, насколько хорошо Кол умел распоряжаться деньгами и фермами, и насколько открыто он обсуждал с Элайджей торговлю и бизнес, потому что Элайджа никогда не думал, что Кола интересуют такие области, выходящие за рамки непосредственного ведения сельского хозяйства. Но теперь многое в том, что его брат, казалось, всегда приходил в норму, когда его выпускали из клетки, обрело смысл. Независимость Кола строилась более тысячи лет, и он блестяще помогал Элайдже управлять его бизнес-империей. Кол сжал его плечо, когда они с Элайджей вошли в дом. Элайджа наблюдал, как появились Кай и Калеб, засыпая Кола вопросами. — Он жив, — мягко напомнил Никлаус Элайдже. — Мы чуть не потеряли его, — пробормотал он. Элайджа никогда не хотел потерять еще одного брата или сестру. Смерть Хенрика и так была для него тяжелым ударом. — Я не думаю, что его Валькирия позволит ему покинуть нас прямо сейчас, — тихо признался Никлаус. — Я никогда еще не был так напуган, — пробормотал он. Ребекка зашла в дом, чтобы проверить, как там Кол, после того как отнесла багаж наверх. Элайджа задавался вопросом, догадывался ли Кол, кем он стал для них за последний год, знал ли его брат, что его любят и хотят видеть. Кол не делал никаких явных заявлений о том, что он нежеланный гость, что было его обычной шуткой перед тем, как он сбежал. — Тебе следовало бы поужинать с нами, брат, вместо того чтобы идти на скотобойню, — сказал Элайджа. — Я не могу. — Приводи Кэролайн, если хочешь, — возразил Элайджа. — Это не просьба, Никлаус.

***

Хейли нашла Давину и крепко обняла ее, желая снова избавиться от больничного запаха, который витал над ней. Все малыши дали о себе знать, но Хейли не отпускала Давину. — Я в порядке, — пообещала Давина. — Вы с Колом, вы должны прекратить это, — сказала Хейли, когда они шли к Давине. — Это не намеренно, но я обещаю, больше никаких смс на ходу, — заверила она. — Хорошо. И ты не прекратишь занятия пренатальной йогой вместе со мной, — серьезно предупредила она. — Хорошо, но моя нога сильно повреждена, — сказала она, когда они добрались до ее комнаты. Хейли кивнула и опустилась на кровать. — Как ты себя чувствуешь? — Спросила Давина, плюхнувшись на кровать. — Я хочу, чтобы эта беременность закончилась! — Призналась Хейли. — Кол думает, что мы сможем продержаться до тридцати четырех недель. Я могу заниматься спортом, Кол считает, что йога полезна для меня, и, очевидно, то, что я волчица, означает, что у меня будет несколько детей, — вздохнула она. — Я чувствую себя так, словно к моему животу привязан надувной пляжный мяч, который весит столько же, сколько весят несколько арбузов. — И вообще, продолжать заниматься йогой — это нормально? — Да, Кол сказал, что я должна быть реалисткой, двадцать-тридцать минут, много воды и не сгибать бедра, не лежать на спине или животе, я имею в виду, он очень тщательно меня обучает. Так что, ты, я, йога, — сказала Хейли. — Я там единственная небеременная, — вздохнула она. — Ты идешь, потому что я не пойду одна и не возьму с собой Элайджу, Кола или Кэролайн. Давина усмехнулась, представив, как Элайджа занимается йогой, и прикусила губу. — Ребекка придет? — Спросила Давина. — Да, — призналась Хейли. — Хорошо, — усмехнулась Давина. — Может, нам стоит взять Моник… Хейли внимательно посмотрела на Давину и увидела, что ее тревога растет. — Возможно, — согласилась она с улыбкой. Хейли почувствовала, что ведьма беременна, но не знала, что Давина в курсе. И Хейли не знала, как заговорить об этом, но если Давина знала, то и Кол знал, так что было более чем вероятно, что Моник в конце концов начнет задавать вопросы. — Хейли… это… мы можем поговорить? — Тихо спросила она. — Да, о чем? — Спросила Хейли. — Эм… не сейчас, но… когда мне снова разрешат быть без присмотра, я займусь… девчачьими штучками? — С несчастным видом спросила она. Хейли немного посмеялась над бедственным положением Давины из-за «девчачьих штучек», но это напомнило ей о том, как молода была Давина. Давина, может, и была зрелым подростком, пусть и не такой уж взрослой, но ей все еще было шестнадцать, и она была юной. — Да, мы с тобой проведем день без парней. Может, сходим в спа-салон, я — чтобы набить шишку, а ты — чтобы хорошо провести день, — предложила она. Давина улыбнулась. — Это было бы здорово. — Не хочешь рассказать мне, что случилось? — Спросила Хейли. — Маркос собирался использовать меня, чтобы навредить Колу, но Кол спас меня, когда я уже собиралась сбежать, так что… да, больше никаких смс на ходу, — заверила она.

***

Хенрик застал Кола на кухне, он что-то писал, переводя взгляд с одного листа бумаги на другой. — Ты идиот! — Наконец Хенрик сорвался с места, и Кол резко вскинул голову, а лицо его стало бесстрастным, когда он отложил ручку и посмотрел на Хенрика. — Да, я могу быть таким, — согласился он. — Ты мог умереть! — Хенрик раздраженно подошел к брату и толкнул его в здоровое плечо. — Ты эгоистичный ублюдок! — Он зарычал от досады. — Ты не можешь умереть. — Хенрик! — Кол схватил его за плечо, и Хенрик посмотрел брату в глаза. — Я не умер. Мой конец еще не предрешен. — Ты не можешь умереть! — Прошипел он. Рука Кола сжала его плечо, и он натянуто улыбнулся. — Я ничего не обещаю, но я не мертв. — Я не знаю, что я делаю, Кол! — Признался он, заливаясь слезами. — Ты не можешь умереть, ты не можешь, я знаю, ты думаешь, что ты нам не нужен, но это не так, — признался он, проклиная дрожь в своем голосе. Кол притянул его к себе, и он заколебался, прежде чем обнять брата. — Я не умер, Хенрик, и я останусь здесь, сколько смогу, чтобы помочь тебе, — прошептал он, уткнувшись в макушку Хенрика. Хенрик задрожал и прижался к Колу. Он все еще помнил смерть Кола, насколько болезненной она была, пожары, проклятие, они были мучительными. Смерть Элайджи и Ника была мучительной, а смерть Финна — ужасной, но Хенрик ненавидел смерть Кола. Его брат всегда заигрывал со смертью, поэтому потеря Кола по-настоящему разорвала Хенрика на части, потому что он не мог связаться с ним. — Я не знаю, что я делаю, — признался он, уткнувшись в шею Кола дрожащим голосом. — Добро пожаловать в клуб, мы что-нибудь придумаем, — ответил Кол. — Ты не можешь умереть, придурок, — фыркнул Хенрик. — Я не умер, так что перестань вести себя так, будто я умер, — приказал Кол. — Мне все равно, какую глупость я совершил в прошлый раз, на этот раз я не умер, Большая Давина проделала хорошую работу, не дав мне умереть. — Кол, я не знаю, как быть отцом, — в панике признался Хенрик. — Я не знаю, что мы с Моник делаем, или как ухаживать за ребенком, или как помочь ей с беременностью, или еще что-нибудь, Кол, я схожу с ума из-за этого! Я не знаю! — Начал он. — Ну, чего мы не будем делать, так это учащенно дышать на кухне, так что сядь и подыши, а потом выпей немного этого чая, — сказал Кол. — А потом, Хенрик, ты просто будешь жить день за днем. Строить планы, беспокоиться — это нормально, но нет смысла расстраиваться из-за того, что ты не можешь контролировать. — Но Далия… — начал он. — Это моя проблема, Хенрик, — объяснил Кол. — Мы разберемся с этим, и я еще не умер, так что не притворяйся, что я мертв. Хорошо? — Я видел, как ты умирал раньше. — И я еще не умер, — заметил Кол. — С нами все будет в порядке, Хенрик. А теперь помоги мне, я не могу разобрать свой почерк из-за больницы, — пробормотал Кол. — Что ты делаешь? — Проверяю список трав, которые помогут мне залечить раны, — ответил он.

***

Давина обнаружила, что Кол стоит на крыльце, прислонившись к столбу, пьет чай и смотрит на плантацию. Она, прихрамывая, вышла и, подтянувшись, села на перила. — Как твое плечо? — Спросила она. — Болит, — ответил он. — Твоя нога? — Ушиб. Как ножевое ранение? — Болит, — ответил он. Она криво улыбнулась ему, прежде чем прислониться к столбу. — Я не могу поверить, что мы уничтожили Странников, — признался он ей. — Похоже, это бесконечная проблема, я удивлена, что мы с ней справились, — призналась она. Она закрыла глаза, когда октябрьский ветерок обдул ее, взъерошив волосы. — Кстати, мне нравится твоя прическа. — Это катастрофа, я наконец-то хорошо выгляжу, и меня похищают, — вздохнула она. — Типично для этого года. — Как насчет того, чтобы мы с тобой просто прожили остаток года без каких-либо серьезных катастроф, любимая? — Предложил он. — Мне бы этого хотелось, — улыбнулась она. — Как ты думаешь, мы изменили мир? — Спросила она. — Или наша судьба, которую Большая Я пыталась предотвратить настигнет нас? — Я верю, что то, что произошло тогда, не происходит сейчас, и мы идем другим путем, — тихо признался он. — Насколько другим я не могу и не буду понимать, но мы идем другим путем. Она кивнула, и они оба погрузились в уютное молчание. Было невероятно думать, что они выполнили одну из грандиозных задач в списке, которому не было видно конца. Она была поражена, ошеломлена и, честно говоря, немного гордилась собой и Колом за то, что они справились с этим. — Ты же знаешь, мы должны разорвать его душу, чтобы убедиться, что все это закончилось, — внезапно пробормотал Кол. — Да, — вздохнула она. — Душа Большой Меня была разорвана в клочья, и я знаю, она не думала, что я это пойму, но я это сделала, и я увидела воспоминание, мы должны поговорить об этом с Ковеном Девятого Округа. — Зачем? — В основном это вьетнамские ведьмы, но у них есть артефакты, позволяющие уничтожать души. Когда душа уничтожена, особенно слабая, ее невозможно восстановить. — Но душа Большой Тебя была разорвана, — напомнил ей Кол. — Большая Я никогда не была такой могущественной, как сейчас, — призналась Давина. — Я думаю, это связано с разрушением души и с тем, как она вернулась к жизни. У меня нет никаких подробностей, и нет возможности связаться с ней, но это догадка. Кол кивнул, и они оба уставились на плантацию. — Мне жаль твоего ворона, — пробормотала она. — Мне тоже, — ответил он. — Я позабочусь о его подруге, но я рад, что он помог спасти тебя. — Я знала, что ты придешь, — сказала она ему. — Вы всегда так поступаете, ты и Марсель. — От меня не ускользнула ирония наших отношений, — предупредил ее Кол. Она слегка усмехнулась, прислонившись головой к столбу. — У нас все хорошо, правда? — Да, любимая, у нас все хорошо, — заверил он ее с улыбкой. Она почувствовала, как у нее замерло сердце и вспыхнули щеки, когда она посмотрела на поля.