Такая корова нужна самому

Переезд назначили на субботу, потому что у Серёги выпало два выходных между сменами, а в книжном магазине как раз случился тихий сезон — Саша выпросил у управляющей три дня, сославшись на семейные обстоятельства. Семейные обстоятельства звучало солиднее, чем «буду перевозить барахло в бабкину хату», и Маргарита Павловна, женщина с причёской, которая не менялась с девяностых, кивнула с пониманием. Она вообще кивала на всё, что не касалось плана продаж. Суббота началась с того, что Саша проспал. Завёлся в семь, хотя должен был быть у матери к девяти, чтобы забрать свои коробки и загрузить их в «Газель», которую Серёга арендовал через знакомого. На телефоне мигало три пропущенных от Серёги и одно сообщение: «Я у подъезда. Не спеши». Саша натянул первые попавшиеся джинсы, футболку с пятном от кофе на груди и выскочил, на ходу завязывая шнурки. Серёга стоял у белой «Газели» с ржавыми колёсными дисками, пил кофе из пластикового стаканчика и выглядел так, будто встал часа в четыре и уже успел сделать зарядку, позавтракать и обдумать стратегию на день. — Проспал, — констатировал Саша, подходя. — Бывает. — Ты чего так рано? — Привык. Серёгины вещи уже лежали в «Газели», и их было смехотворно мало. Два армейских мешка, один старый чемодан на колёсиках, у которого отвалилась ручка, и пакет с обувью. Саша смотрел на это добро и не верил своим глазам. — Это всё? — А что ещё? — Серёга пожал плечами. — Одежда, обувь, документы, ноутбук. Остальное — говно, которое можно купить за пять минут. — Ты тридцать лет живёшь на свете. — И чё? — У людей обычно больше вещей. — У людей обычно больше желания их таскать. Саша хотел поспорить, но вспомнил свои собственные коробки с книгами и закрыл рот. Книг у него было много. Очень много. Мать говорила, что они размножаются в шкафах по ночам, как тараканы, и что в следующей жизни она родится библиотечным червём, чтобы иметь законное право жрать эту макулатуру. Саша не обижался. Он знал, что мать читает только детективы Донцовой и журналы про звёзд, так что их культурные позиции расходились изначально. Мать ждала их у подъезда. На ней были домашние штаны с разводами и растянутый свитер, который она носила ещё при третьем муже. Увидев «Газель», она спустилась навстречу, держа в руке ключи от квартиры, которые Саша забыл на кухне. — Здравствуйте, молодой человек, — сказала она Серёге с той особенной интонацией, которую женщины её возраста используют, когда хотят казаться светскими, но на самом деле просто боятся. — Саша много о вас рассказывал. — Васильев, — представился Серёга. — Можно Сергей. — Очень приятно. Я — мама. Но вы, наверное, уже догадались. Серёга кивнул. Он вообще не улыбался. Просто стоял и смотрел на неё своим обычным тяжёлым взглядом, от которого хотелось отступить на шаг. Мать отступила. Потом взяла себя в руки и добавила: — Чай будете? Или кофе? У меня есть печенье. — Спасибо. Сначала вещи. Мать кивнула с облегчением и ушла в квартиру, оставив дверь открытой. Коробок с книгами оказалось четырнадцать штук. Саша клялся, что насчитывал двенадцать, но, видимо, за ночь их снова расплодилось. Серёга взял три сразу — поставил одну на другую, подхватил и понёс, даже не крякнув. Саша попытался сделать то же самое с одной коробкой и чуть не выронил её на лестничной клетке, потому что книги — это тяжело, ёбаный в рот, особенно если ты не качался никогда в жизни и твоя физическая активность ограничивается ходьбой от кассы до витрины. — Не надрывайся, — сказал Серёга, проходя мимо с очередной тройкой. — Я и не надрываюсь. — Ты красный как рак. — Это здоровый румянец. Серёга ничего не ответил. Просто взял следующую коробку и пошёл. К одиннадцати часу они загрузили всё, включая Сашин компьютер, телевизор, который достался от отчима номер четыре и работал через раз, одежду, кухонные коробки и мелкое барахло, без которого почему-то никогда не получается переезд. Серёга ждал внизу, стоя у «Газели» и листая что-то в телефоне. Увидев Сашу, сунул телефон в карман. — Всё? — Всё. — Погнали. Квартира на Юго-Западной встретила их запахом пыли и запустения. Саша открыл окна — задул прохладный ветер, и сразу стало легче. Серёга начал разгружать вещи молча и по-хозяйски. Он заносил коробки, ставил их у стен, открывал окна. Всё это делалось без суеты, с какой-то угрюмой деловитостью, которая Сашу одновременно успокаивала и немного напрягала. Он привык, что в новом месте надо долго принюхиваться, примериваться, решать, куда поставить лампу и где будет лучше читать. Серёга же просто существовал — брал и делал. На третьем заходе Саша застал Серёгу на лестнице с двумя коробками в руках — по одной в каждой, — и тот даже не запыхался. Только жилка на шее немного вздулась. — Ты когда-нибудь думал о карьере грузчика? — спросил Саша, утирая пот со лба. — Нет. — Зря. У тебя талант. — У тебя талант собирать книги, которые никто не будет перечитывать, — ответил Серёга, проходя мимо. — Это мы уже оба поняли. — Я их перечитываю. — Ты продавец в книжном. Ты их уже десять раз перечитал на работе. Саша не нашёлся, что ответить, потому что это было чистой правдой. Он действительно перечитывал книги на работе, в перерывах между покупателями, и дома они стояли скорее как архив, чем как актуальная библиотека. Но расставаться с ними было всё равно что отрезать часть себя. Серёга, кажется, это понимал, потому что ни разу не предложил что-то выбросить. Мать приехала на новую квартиру ближе к обеду, с микроволновкой в багажнике и новой плитой, заказанной в интернет-магазине с доставкой. Саша вышел встречать и едва не прослезился, когда увидел марку плиты — не самую дорогую, но приличную. Он хорошо помнил, сколько такая стоит, потому что месяц назад смотрел цены и тихо охреневал. — Мам, это слишком. — Не ной, — сказала мать, выгружая микроволновку. — Ты мой сын, хоть и неблагодарный. К тому же, как ты без плиты жить собрался? На одних бутербродах? — Я готовить умею, между прочим. — Вот и будешь готовить на нормальной плите. А не на той развалюхе, что там стоит. Старую плиту, ржавую, с отбитой эмалью и одной неработающей конфоркой, Серёга вытащил на помойку в одиночку. Саша даже не успел предложить помочь — просто моргнул, и плита уже исчезла из кухни, а в дверях стоял Серёга, отряхивая руки. — Куда дальше? — Холодильник, — сказал Саша. — Я присмотрел один, в «М-Видео». Бабкины деньги на него и потрачу. Бабка Нина Петровна, царствие ей небесное, оставила на счёте сумму, которой хватало на приличный холодильник с запасом. Саша решил не тратить всё сразу — часть уйдёт на ремонт, часть на непредвиденные расходы, а холодильник купить прямо сейчас, потому что без него нормальная жизнь невозможна в принципе. Мать одобрила. — Молодец, — сказала она. — Бабушка была бы рада. — Что я трачу её свадебные деньги на бытовую технику для одинокой жизни? — Что ты вообще их тратишь, а не пропиваешь, — поправила мать. — Она в тебя верила. Серёга в разговор не вмешивался, но когда речь зашла о доставке холодильника, вдруг сказал: — Я могу забрать. Машину только вечером отдавать. — Ты и так уже всё таскаешь, — возразил Саша. — Холодильник не каждый день покупают. Съездим. И они съездили. Серёга загрузил холодильник с такой лёгкостью, будто это был не семьдесят килограммов металла и пластика, а пустая картонная коробка. Продавец в магазине долго смотрел на эту сцену с открытым ртом, потом перевёл взгляд на Сашу и спросил: — Это ваш друг? — Сосед по квартире. — С таким соседом и замки ставить не надо. К вечеру основная масса вещей была перетащена. Квартира напоминала поле боя — коробки везде, мебель не на своих местах, в воздухе пахло пылью, картоном и усталостью. Но холодильник работал, новая плита стояла на кухне, а микроволновка нашла своё место на подоконнике, потому что столешницу ещё не освободили. Мать уехала, оставив Саше пакет с домашними котлетами и наказом «не жрать одну лапшу». Серёга ушёл в свою комнату разбирать вещи и затих. Саша остался на кухне один, смотрел на коробки с посудой, пакеты с крупами и кухонной мелочью и чувствовал, как усталость заполняет каждую клетку. — Слушай, — сказал он, заглянув в серёгину комнату. — Я сейчас котлеты разогрею. Будешь? Серёга сидел на полу среди разобранных сумок и пытался натянуть простыню на матрас, который они притащили из маминой квартиры. — Буду, — ответил Серёга, не отвлекаясь от битвы. — Ты готовить умеешь? — А то. Саша умел готовить с четырнадцати лет, потому что мать всё время пропадала на работе, а жрать хотелось всегда. Начинал с макарон с сыром и яичницы, потом освоил супы, потом мясо, потом уже и до выпечки добрался. Мать часто шутила, что из него вышла бы отличная жена, и Саша не обижался — в этом была своя правда, только без гендерного подтекста. Он просто любил процесс: нарезать, жарить, тушить, доводить до ума. В этом было спокойствие, которого ему так не хватало в остальной жизни. Котлеты он разогрел на новой плите — проверить, как работает. Плита включилась без проблем, конфорки грели ровно. Пока грелось, Саша нашёл в одной из кухонных коробок сковороду — ту самую, чугунную, от бабки, — плеснул масла и быстренько сделал гарнир из замороженных овощей, которые мать тоже зачем-то положила. В холодильнике, который ещё не успел как следует охладиться, нашлись масло и бутылка молока (видимо тоже постаралась маман). Серёга вышел из комнаты на запах жареного. Стоял в дверях кухни, смотрел, как Саша колдует у плиты, и молчал так долго, что Саша обернулся. — Чего? — Ничего. Смотрю. — Завидуешь моим кулинарным талантам? — Удивляюсь. — Чему? — Ты похож на человека, который не умеет ничего сложнее чая заварить. Саша хмыкнул и перевернул овощи лопаткой. В сковороде весело шипело, запах лука и перца расползался по кухне, перебивая пыльный картонный дух новоселья. — Это называется ложное впечатление. Я, между прочим, борщ варю. И пельмени леплю. И пироги с капустой. — Пироги? — С капустой. И с яблоками. Мать на работе, кто-то же должен был кормить семью. Серёга помолчал, потом подошёл к столу, сдвинул в сторону коробку с крупами и сел на единственный стул, который ещё не был завален вещами. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я буду платить за продукты. — Договорились. Котлеты пахли домашним, детством и чем-то ещё, что Саша не мог определить словами. Он разложил еду по тарелкам — тарелкам, которые привёз с собой, потому что в квартире после квартирантов посуды почти не осталось, — поставил на стол и сел напротив Серёги. Ели молча. Саша смотрел, как Серёга управляется с вилкой — аккуратно, без чавканья, но быстро, как человек, привыкший есть за ограниченное время. Котлета исчезла за три минуты, овощи — за две. Саша пододвинул к нему вторую порцию, и Серёга кивнул, не отвлекаясь от процесса. После ужина Саша вымыл посуду. Старая раковина противно скрипела, вода текла еле тёплая, но руки мыть было можно. Серёга стоял рядом, вытирал тарелки полотенцем и складывал их в шкаф. — Слушай, — сказал Серёга, когда последняя тарелка оказалась на месте. — А старьё, которое осталось от бабки? Куда? Саша выключил воду, вытер руки. — Раздать. Соседям. Я хотел. — Зачем? — Познакомиться. И не тащить же это на помойку, если кому-то пригодится. Серёга посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Тогда завтра. Я помогу. На лестничную клетку они вышли с первой партией — старыми вазами, парой покрывал, настенными часами, которые давно не ходили, и вязанными салфетками, которых Саша боялся и ненавидел с детства. Соседка напротив, женщина лет шестидесяти с короткой стрижкой и быстрыми глазами, открыла почти сразу. — Вы новенькие? — спросила она, оглядывая Серёгу с явной опаской. — Соседи, — сказал Саша, улыбаясь своей самой безобидной улыбкой. — Вот, вещи остались. Может, вам пригодится? — А кто здесь жил-то? — Квартиранты. Теперь я здесь. — Понятно. А это... — она покосилась на Серёгу, — ваш брат? Саша поперхнулся воздухом. Серёга за его спиной издал звук, похожий на смешок — глухой, короткий, почти незаметный. — Сосед, — сказал Саша, когда откашлялся. — Комнату снимает. — А, ну тогда ладно. А вазы можно? У меня как раз одна разбилась. Вазы ушли соседке напротив, покрывала — женщине снизу, часы — старику с третьего этажа, который долго крутил их в руках и сказал: «Механизм простой, починю». Салфетки взяла молодая девушка из квартиры напротив лифта — с ребёнком на руках; сказала, что её бабушка точно такие же вязала. К девяти вечера они вернулись в квартиру уставшие, но довольные. Саша закрыл дверь, прислонился к косяку и выдохнул. — Ну вот. Мы въехали. — Похоже на то, — сказал Серёга, проходя мимо в коридор. Он остановился на пороге своей комнаты, оглянулся. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Серёг. Дверь закрылась. Саша остался один в коридоре, слушая, как скрипят половицы в соседней комнате — Серёга ходил, устраивался, шуршал пакетами. Потом всё стихло. На кухне капал кран. Саша подумал, что завтра надо будет его чинить, но не сегодня. Сегодня он просто стоял посреди собственной прихожей, в собственной квартире, и чувствовал, как усталость растекается по ногам, рукам, спине. За стеной был человек, который только что помог ему перетащить всю его жизнь в новое место, не начав торговаться, не нудя и не делая одолжения лицом. Саша выключил свет в коридоре и пошёл в свою комнату. Завтра начнётся их совместная жизнь. А пока — темнота, скрип кровати и тишина, в которой чужое дыхание слышно через стенку, если прислушаться.