Ревность.

      Утро жестокой рукой сорвало покрывало волшебства ночи, Уилл проснулся в своей палатке один, хоть он и был уверен, что рассвело совсем недавно, а значит ещё слишком рано. Мужчина одернул полог и заметил тифлинга, одиноко сидящую у давно потухшего костра. Гейла нигде не было видно, скорее всего Натрезима отправила его спать, пока было время. - Я сильно храпел? - Попытался пошутить колдун, а в душе заскребли кошки. - Доброе утро, - бард с улыбкой обернулась. - О, нет, ты был великолепен, грозный Клинок Фронтира! - И поэтому ты бросила меня в одиночестве? - Уилл догадывался, что она скажет и оттягивал этот момент как мог. - Я должна попросить прощения, Уилл, - напускную веселость девушки как рукой сняло, стоило их глазам встретиться. - Я самый ужасный тифлинг на всем Фаэруне... - Перестань, - мужчина прервал её раскаивающуюся речь, всё было ясно без слов, но не он ли вчера храбрился, что смиренно примет роль друга? - Я не сержусь и уж точно не о чем не жалею. - Этот мир тебя не заслуживает, Уилл, - бард порывисто обняла мужчину, облегченно выдохнув. - Ты слишком добр ко мне. - О, я помешал? - Послышался холодный голос вампира. - Прошу прощения, но пока вы тут развлекались, я успел разведать кое-что важное. - И тебе доброе утро! - Попытался смягчить напряженную ситуацию Клинок Фронтира, отпуская девушку и наблюдая, как от скрестившихся взглядов эльфа и тифлинга буквально летели искры. - Такое ли оно доброе для меня? - Багровый взор белокурого вампира резанул по колдуну. - Боюсь, вся "доброта" этого утра досталась тебе... - Довольно! - Натрезима резко встала между напрягшимся Клинком Фронтира и Астарионом. - Сейчас проснутся остальные, и мы обсудим сведения, которые ты добыл. Уилл, принеси пожалуйста воды, я займусь завтраком, все равно уже не засну. - А как же я, моя радость? - Прошипел вампир, его глаза горели мрачным обещанием расправы. - Я тоже хочу быть полезен. - Будет полезно, если ты возьмешь на себя заботу о костре, - Натрезима не смотрела в его сторону, чувствуя себя просто отвратительной дрянью. - О, разумеется, - если бы взглядом можно было убить, от неё и Уилла уже остались хладные трупы. - Астарион? - Стоило тифлингу отвернуться, занявшись приготовлением еды, как вампир исчез. - О, нет! Нет-Нет! Астарион!? - В чем дело? - Выглянула из своей палатки Карлах, широко зевая и потирая глаза, волосы варвара напоминали старое и растрепанное воронье гнездо. - Прости, не хотела будить, - бард опомнилась и виновато посмотрела на союзницу. - Завязывала бы ты, подруга, - расчесывая пятерней непослушные волосы, тихо проговорила варвар, выходя на солнечный свет, - поверь старушке Карлах, мужики до добра не доводят. Натрезима молча кивнула, глубоко вздохнула и продолжила приготовление скудного завтрака, лишь прорезавшаяся иногда в движениях резкость выдавала истинные чувства тифлинга...       Уилл зашел по колено в мутную воду, набрал полный котелок не самой чистой воды и вышел на берег, начиная читать очищающее заклинание. Тренированное чувство опасности словно пронзило колдуна молнией, однако, реакции ему не хватило - холод стального кинжала поцеловал его горло: - Легендарный Клинок Фронтира, - через чур слащавым и уничижительным тоном протянул Астарион, - преданный защитник и великий любовник... Знаешь, ты мне даже нравился, но, так уж сложилось, что делиться тем, что принадлежит мне я не люблю... - Испугался маленького соперничества? - Как можно более спокойно произнес Уилл. - Или червяк мозгоедов все больше берёт тебя под контроль? - Червяк? - Голос вампира изменился, в нем проступило удивление. - Ты ведешь себя иррационально, - все так же спокойно говорил Клинок Фронтира, усилием воли успокаивая желающее пуститься вскач сердце. - Покидаешь лагерь, один идешь на разведку, а теперь - угроза. - Да ты прав, - легко согласился эльф, убирая кинжал. - Только личинка здесь не при чем. - Между нами не было ничего, - колдун твердо встретил мрачный и немного растерянный взгляд Астариона, - что могло бы опорочить её честь. Вампир недоверчиво хмыкнул, продолжая с сомнением оглядывать крепко сложенного мужчину перед собой. - Могу доказать, - человек сложил руки на груди, все так же не пряча глаза, упрямо глядя на вампира. - Хочешь? Все так же молча, плут кивнул, мышцы его лица расслабились, а в голове мерзко закопошилась личинка, вызывая тошноту и желание забраться пальцами прямо в мозг и от души почесаться. Однако, желание удовлетворить своё любопытство помогло отодвинуть неприятные ощущения на грань сознания, позволив сосредоточиться на том, что старался показать Клинок Фронтира: "...Широкие темные ладони обхватывают тонкую талию девушки, губы человека и тифлинга соединяются в поцелуе, он чувствует привкус крепленного вина на её языке. Несколько осторожных шагов, и они уже под пологом шатра Уилла. Два тела мягко опускаются на спальник, хвост Натрезимы выдаёт её волнение, подергиваясь и извиваясь. Человек сгорает от желания, но что-то удерживает его, чувство неправильности, горечь предстоящей подлости: - Спи! - Уилл прошептал заклинание прямо в острое ушко тифлинга, прежде, чем поцеловать его, а лидер их отряда обмякла в его руках, бормоча: - Спасибо... Человек уложил тифлинга на спальник, и сам лег рядом..." - А ты и впрямь воплощение благородства, - привычная ухмылка расцвела на бледных губах вампира. Он был доволен, сожалел, что колдуну тоже достался поцелуй и не один вчера вечером, но теперь Уилл ему точно не соперник за влияние над бардом. - Если ты вздумаешь играть с ней, - на расслабившегося эльфа резко налетел Клинок Фронтира, с достаточной силой перехватывая руку с оружием, а другой хватая вампира за горло, - я лично доставлю тебя твоему хозяину и полюбуюсь тем, что он сделает со своим беглым отродьем. Ты хорошо меня понял, Астарион? - О, более чем, - эльф оскалился, демонстрируя клыки и выворачиваясь из захвата. Скрестив напоследок взгляды, словно клинки, человек и высший эльф отправились в лагерь разными дорогами. Во время скудного завтрака Астарион, что с презрением относился к обычному приему пищи, довольно детально описал несколько вариантов проникновения в лагерь гоблинов. Карлах бурчала, мол это неправильно скрытно перебить вожаков и оставить кровожадную орду беспредельничать в окрестностях Рощи, и Уилл был с ней согласен, настаивая на полном уничтожении всех гоблиноидов. Вампир же, в привычной для себя манере, отказывался быть "народным героем" и открыто намекал, что вылазка двух легконогих убийц может легко решить проблему, не привлекая внимания врагов, аргументируя тем, что дроу и гоблины сами перегрызутся в борьбе за власть и тратить силы на их уничтожение нет смысла. Естественно, он считал, что наилучшим выбором будет он сам и Натрезима. Несмотря на раздражение, серокожая тифлинг не стала сразу отсекать это предложение, все-таки в словах эльфа было рациональное зерно. Лаэзель с презрением взглянула на травяной отвар в своей кружке, и напомнила, что они уже все решили и нет смысла менять намеченный план: - Я могу прокрасться по той горной тропе, о которой разузнал Астарион, а Карлах и Уилл вдвоем останутся в лагере. - Так и поступим, - решила Натрезима, взмахом руки остановив начавшийся гомон. - Мы можем обсуждать и перестраивать план еще день или два, но с каждым часом шансы спасти Хальсина тают, как и шансы на извлечение личинок... - Цк-ва! Никакой друид не избавит от мозгоедских червей! Нас спасет только зайтиск... - Лаэзель, - бард слегка повысила голос, чуть изменила интонацию, и гитьянки удивленно замолчала, слушая довольно властную речь тифлинга, - я дала слово и пообещала этим людям, что приютили нас, найти Первого друида. Если он не сможет помочь, мы найдем твоих сородичей и попробуем дожить до встречи с этим зайтиском! Более эту тему мы не обсуждаем. Отряд притих, даже раздосадованные и оставленные не у дел Уилл и Карлах не рисковали более протестовать, молча занялись делом. Спустя час Натрезима, Астарион, Шэдоухарт и Гейл, не скрываясь, отправились прямо по тракту в сторону древнего святилища Селунэ, Лаэзель, словно ускользающий зверь, кралась за ними в тенях, свернула на неприметную тропку, ведущую к скрытому пути, что нашел вампир. Перед уродливыми защитными сооружениями на страже находилось несколько гоблинов и варгов, мелкие твари обсуждали последний налёт, делились мерзкими подробностями убийств и ржали. - Э! - грубо рявкнул один из гоблиноидов. - Гля, парни, ещё добыча! Натрезима остановилась почти перед самой мордой оскалившегося зверя, её лицо скривилось от вони, исходившей от кучи помета, что лежала рядом с хозяином варга. Стараясь не обращать внимания на продолжавшего что-то говорить гоблина, бард сосредоточилась на личинке, на секунду зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела на морде гоблина мерцающий магией знак Абсолют. Пытаясь не потерять концентрацию, тифлинг приказала: - Проваливай с моего пути, мелкий поганец, если тебе твои кишки дороги! - Верная! - Зашептались остальные охранники, медленно отступая от наговорившего лишнего собрата. - Они все Верные? - Ох, простите... - гоблин не успел договорить, Астарион одним резким ударом короткого меча отсек ему голову. - Будет остальным наука, - с обворожительной улыбкой громко произнес вампир, смахивая кровь с лезвия. Натрезима вздрогнула, но поняла, что если сейчас проявить хоть капельку слабости, то оставшиеся гоблины набросятся на них: - Ты! - бард ткнула пальцем в ближайшего уродца, - Иди и доложи старшему, что Верные требуют немедленной встречи с ним. Мелкий гоблин стремительно метнулся куда-то вглубь лагеря, из-под его набедренной повязки медленно стекало нечто напоминающее жидкое дерьмо. Шэдоухарт сморщила носик, а Гейл тихонько прошептал: "У тебя отлично получается!". В ответ девушка едва заметно кивнула, и, напялив самое высокомерно-презрительное выражение лица, на какое только могла быть способна, хозяйской походкой прошла вслед за убежавшим посланцем. Стоило им ступить на покосившийся, загаженный гоблинами мост, как в голове каждого набатом загрохотал Голос. От боли Натрезима едва могла понимать слова Абсолют, в том, что это было самопровозглашенное божество, тифлинг не могла сомневаться. Мощь псионического влияния была такой силы, что все они повалились на прогнившие доски, хватаясь за головы, казалось, что еще немного и они сломаются, подчиняясь власти Голоса и превращаясь в безусловных рабов. Странный многоугольный артефакт вырвался из сумки жрицы Шар, он засветился багровым, выпуская кристаллические иглы из своих вершин, отрезая разумы от Гласа божества. Наступившая тишина болью резанула воспаленный мозг, ноги и руки дрожали, а призма весела перед ними, излучая мягкий розоватый свет. Шэдоухарт резко выбросила руку и спрятала артефакт обратно в сумку. - Эта штука спасла нас! - Констатировал Астарион, подходя ближе, левой рукой он все еще держался за голову, а правой поддержал пошатнувшуюся трубадуршу. - Что это? Какой-то артефакт? - Ты его береги, Шэдоухарт, - пробормотала Натрезима, озираясь вокруг, не заметил ли кто их приступа. К счастью, ворота перед мостом были закрыты и, кажется, никто из врагов не заметил того, что случилось. Разобраться со странным артефактом и его хозяйкой можно было позже. - Сберегу, - кивнула полуэльфийка, так же осматриваясь. Ещё пару мгновений они приводили себя в порядок, затем Астарион с молчаливого кивка тифлинга с силой распахнул тяжелые ворота, впечатав пару гоблинов в стены по ту сторону. Взглядам открылась отвратительная картина гоблинского пиршества: над большим костром на вертеле жарили дварфа, на импровизированной сцене какую-то чушь горланил Воло, мельком виденный в Роще друидов то ли бард, то ли исследователь, вокруг носились пьяные гоблины, пытаясь поймать детеныша медвесыча. Вонь и вопли туманили разум, от вида жрущих человечину гоблиноидов к горлу подступала тошнота, но Натрезима заставила себя войти в распахнутые вампиром ворота. Где-то в этом ужасном месте был Наставник Хальсин, и она должна была попытаться его спасти...