Сновидения

      Всю ночь Мэй не могла сомкнуть глаз и молилась за благополучие охотников. Она ходила из комнаты в комнату в поисках знакомых лиц, изредка прячась, когда появлялись зловещие тени Матери. Усталость наконец взяла своё, и она провалилась в глубокий сон только на рассвете, найдя убежище в открытой комнатушке, залитой солнечным светом со всех сторон. Мэй снилось знойное лето: палящее солнце, стрекотание птиц на верхушках деревьев, сухая и высокая зелень, сквозь которую пробивались бурные потоки реки. Она лежала в тёплой и светлой комнатушке, устроившись на коленях Кёджуро, и смотрела на него снизу вверх с нескрываемой любовью. Он, в свою очередь, склонив голову, щекотал её лицо своими пушистыми волосами, неотрывно наблюдая в ответ и ласково улыбаясь.       «Ах, если бы это длилось вечность!» — мечтала про себя Мэй, ощутив привкус горечи во рту.       Большие мужские руки нежно скользили по её щекам и шее, поглаживая почти невесомо, бережно, словно она была величайшей драгоценностью. Всё внутри Мэй радостно трепетало и стремительно согревалось от долгожданной близости, она счастливо жмурилась, желая растянуть этот прекрасный миг. Но холодная реальность грубо подхватила её под руку и вырвала из маленького мира, созданного исключительно для неё и любимого.

⋇⋆✦⋆⋇

      Мэй проснулась от громких стуков, раздававшихся по стенам. Она подскочила на месте, чувствуя, как в сердце зашевелились змеи волнения. Торопливыми, почти сумасшедшими шагами она обошла комнату по кругу. Всё вокруг стремительно изменилось: со всех сторон, от пола до потолка, тянулись серебристые зеркала. Двери и окна исчезли, и Мэй с горечью осознала, что снова оказалась в ловушке. Она остановилась у одного из зеркал и посмотрела на своё неловкое выражение лица. Отраженье смиренно и холодно осмотрело её в ответ, а затем неожиданно горько улыбнулось, и в его глазах блеснул знакомый мистический ужас. Мэй испуганно отступила, а затем стремительно схватилась за кинжал, подаренный Шинобу, чтобы хоть как-то обуздать жуткие чувства.       Её унылые отражения в зеркалах начали блекнуть, приобретая совершенно новые и неожиданные очертания. Всё происходило в тяжёлой тишине, которую разрезали громкие удары её сердца. Наконец, в одном из зеркал перед Мэй предстала старуха, встреченная в стенах поместья ночью. Они одновременно нахмурили брови и посмотрели друг на друга исподлобья. Их взгляды углубились и похолодели, потеряли привычное сияние и тотчас помрачнели. Лицо старухи, не изуродованное годами, оставалось свежим и румяным, не внушающим ужас, как под покровом темноты. В когда-то чёрных, как смоль, волосах всё так же пробивалась волнами седина, напоминающая теперь своим оттенком белое покрывало снега, нежели чистый блеск серебра. Старуха улыбнулась Мэй, на её щеках просияли глубокие морщины, в каждой из которых сочились многолетние теплота и спокойствие. Она поднесла к своему лицу тощую руку и аккуратно очертила правую сторону, словно на той что-то было. Мэй импульсивно повторила движение вслед за ней, ощутив под пальцами только гладкую и мягкую кожу.       Старуха сильнее разрумянилась и оживлённо закивала, беззвучно зашевелив своими дряблыми губами и с ребяческим любопытством вновь начала оглядывать Мэй. Мэй только и оставалось, что недоумённо качать головой и тяжело дышать. Следующие минуты они неотрывно обменивались нечитаемыми эмоциями. Затем на худощавом лице женщины отразилась необъяснимая готовность, она спешно подманила Мэй к себе костлявым пальцем. Мэй не сдвинулась с места, только ощетинилась, одарив её волчьим горящим взглядом и вцепившись в рукоять кинжала, не заметив, как все отражения в зеркалах теперь неотрывно наблюдали за ней.       «Ближе. Подойди ближе…» — заскрипел старухин голос у Мэй в голове.       Испуг против воли заиграл на её лице. Одного мгновения слабости хватило, чтобы зловещая сила подчинила её своей прихоти. Мэй замычала и закрутила головой, вцепившись в свои ноги, которые зашевелились против воли. Отчаяние захлестнуло её, а вместе с ним и туманная неизвестность, помутневшая голову. Рассудок просветлел, когда она уже стояла напротив старухи, таращась на неё огромными глазами. Старуха беззлобно улыбнулась и протянула руки, преодолев зеркальную плоскость. Крепко ухватилась за запястья Мэй, рывком утянув её к себе, погрузив в беспросветную темень. Страх за свою жизнь ядом пропитал её сердце, Мэй принялась извиваться, как рыба на суше, испустив отчаянные писки и слёзно взмолившись о помощи. Старуха отпустила её и призраком исчезла во мраке зазеркалья, оставив после себя гробовой холод. Тело Мэй вмиг стало лёгким и невесомым. Она спешно закрутила головой из стороны в сторону. Куда бы ни повернулась, везде открывался вид на зеркальную комнату, которая постепенно приобрела первоначальные очертания.       «Наблюдай, не сопротивляйся…» — зашептало зло ей на ухо.       Мэй заморгала, волнительно обратив внимание, что желанная темнота с опущенными веками никак не наступала. Она накрыла лицо ладонями — наваждение не ушло, а силуэты не исчезли. Всё вокруг вынуждало её широко открыть глаза и внимательно наблюдать. Поэтому, повинуясь воле мистической силы, Мэй тяжело уставилась вперёд, вовлекая себя в разворачивающуюся картину.       Громко застучав каблучками и звонко захохотав, в комнату впорхнула молодая женщина. Она пару раз крутанулась вокруг своей оси в игривом танце и подняла руки к потолку. Воздушная юбка чёрного платья, шитого серебром, мимолётно взмыла и обнажила худые женские ножки, обтянутые плотными чулками. На разгорячённом лице женщины просияла загадочная улыбка, быстрым коротким движением она поманила к себе кого-то пальцем. В незнакомке Мэй сразу же узнала дьяволицу Мать и с содроганием ужаснулась, ведь та выглядела, как обычный человек. Широко распахнув двери, в комнату порывисто влетел мужчина и кинулся к своей избраннице. Заговорил что-то умоляющим голосом, схватил её за талию и крепко притянул к себе. Как бы Мэй ни пыталась рассмотреть его лицо, ей ничего не удавалось, мужчина продолжал говорить с дьяволицей, стоя к Мэй спиной. Мать выгнулась и оживилась в лице, начала что-то лепетать ему в ответ.       Закрутила головой и постаралась высвободиться. Он сильнее прижался к ней и горячо что-то зашептал на ухо. Она успокоилась. Попытался поймать устами её рот, но дьяволица недовольно загудела в наигранной скромности и деликатно уклонилась. Тогда порывистое касание губ накрыло её тонкую шейку. Мать смущённо заулыбалась, перестав фыркать. Наконец, губы двух спутников слились в страстном и долгом поцелуе. Дьяволица зажмурилась в искреннем удовольствии и позволила себе запрокинуть голову. Посыпались рваные и короткие вздохи, сопровождающиеся ласками и сладостными касаниями, блуждающими по лицу и телу. Она отдалась его порывистому желанию, испустив стоны страсти и обвив руками его шею. Мужчина небрежно скинул с себя хаори и начал неуверенно раздевать избранницу. Дьяволица суетливо подключилась и стала помогать, поспешно отбросив в сторону чёрную шёлковую накидку. В одну минуту тонкое платьице скользнуло по её бледной коже и упало к ногам спутника. Мать быстро облизнула вспухшие губы. Её глаза вмиг вожделенно заблестели, а потом стремительно потемнели, стоило спутнику обнажить своё стройное, блестящее тело. Мужчина спешно подхватил дьяволицу за бёдра и нетерпеливо уложил на футон, зверски накрыв руками её аккуратные, бледные груди с торчащими розовыми сосками. Полыхающая жаром, она неспешно приподняла свои ножки и обвила ими его талию, необыкновенно горячо раскинув руки в стороны. Они посмотрели друг на друга волнующе и пламенно, а потом вновь слились устами в томлёном напряжении.       Они говорили друг с другом тихими голосами. Он целовал её тоненькие ручки, поглаживал ладонями живот и бёдра. Она румянилась и смеялась. Они обнимались сладко и радостно, крепко прижимаясь полуголыми телами. Наконец, он стянул с себя всю оставшуюся одежду, горячо припал к её губам и слился с ней в долгом блаженстве. Она задрожала и часто задышала, вцепилась в него своими ручками и громко замычала. Мужчина лихорадочно зашарил пальцами по её плечам и влажным грудям, которые подпрыгивали вверх-вниз от его ритмичных толчков. Глубокие вздохи тяжёлым облаком заполнили комнату. Волнами разнеслись звонкие шлепки кожи по коже, бесстыже слетали с губ самые откровенные и безумные признания.       В припадке нежности они заговорили на повышенных тонах о любви, словно пытались перекричать друг друга. Он всмотрелся в неё горящими глазами, выпятил грудь и напрягся всем телом. Она сильнее сжала его своими бёдрами и крепко зажмурилась, и яркий вскрик удовольствия со свистом сорвался с её уст. Его плечи обессиленно обмякли. Мужчина шумно выдохнул через ноздри и влажно прошёлся губами по её подбородку. Он перевернулся на бок и опустил глаза, несколько мгновений смотря на обнажённое тело избранницы, а потом заулыбался и завлёк её в свои крепкие объятия. Дьяволица вдруг тепло рассмеялась и порывисто уткнулась носом в его ключицу.       Мужчина поднял свою голову, и Мэй смогла рассмотреть очертания его лица, из-за чего волна ужаса проползла по спине липкими мурашками. В лукавом взгляде незнакомца, устремлённом на Мэй, она узнала мужчину, которого повстречала на ночном рынке вместе с Кёджуро. Жуткие мысли промелькнули в её голове, и она зажала рот ладонью, сдержав порывистый крик. Глубокий и зловещий гул ветра вихрем донёсся до её ушей, словно рёв голодного зверя в самую тёмную морозную ночь. Мэй сжалась и затихла, будто ожидала удара. Густой мрак тотчас окутал комнату и её сердце, обросшее вьюнами паники. Всё протяжно заголосило, задрожало и зашелестело. Кавасаки рывком вытолкнуло из зазеркалья в мрачный коридор поместья. Мэй болезненно повалилась на правый бок и тихо зашипела.       — Любишь подглядывать за другими? — отозвался издали негромкий мужской голос, в котором кипело демоническое ликование.       Послышались стремительные и гулкие шаги. Мэй очнулась от краткосрочного забытья, походящего на сон, вмиг встрепенулась и неуверенно подскочила на прямых ногах. Перед Мэй стоял незнакомец из зеркальной комнаты. Мэй внимательно проследила за его лицом, чтобы уловить, какой могла быть следующая реакция.       — Ни разу, — прошептала она. Он важно осмотрел её с ног до головы, от его взгляда резко захотелось прикрыться руками.       — Может, хочешь присоединиться? — неожиданно предложил незнакомец, Мэй вспыхнула, как спичка, и тревожно замигала. — Я и тебя приласкаю.       Он шагнул навстречу, и Мэй тотчас отступила назад, из-за чего тот недовольно сморщился. Рывком мужчина приблизился к Мэй, схватил за локоть и притянул к себе. Начал бесстыдно говорить в лицо вульгарные слова, от которых в горле у Мэй болезненно пересохло, а губы искривились брезгливостью. В стыдливой краске Мэй грубо выдернула руку из крепкой хватки и стушевалась, сразу попятившись в сторону. Незнакомец не стремился насильно воротить её обратно.       — Досадно. Ты такая хорошенькая. — Он ничуть не расстроился, только шире заулыбался и невесомо коснулся пальцами своих губ.       — Не смей касаться меня!       — Потише, дорогая, я не беру женщин силой… — Он приподнял ладони в примирительном жесте, его щёки озарил нездоровый румянец. — В прошлую нашу встречу ты была любезнее, — говорил он похабно и без злобы, жадно зацепившись взглядом за Мэй фигуру.       Стало вмиг противно и гадко смотреть в глаза говорящему. Мэй зябко поёжилась. Её пылкое воображение нарисовало в голове во всех красках сцены, цветущие тревогой и болью. Незнакомец откинул со лба густые волосы и отвернулся, уставившись с радостным волнением на картины, беспорядочно прибитые ржавыми гвоздями к потолкам и стенам. Яркими и хаотичными мазками на полотнах рисовались людские образы, жутко смотрящие и будоражащие странные чувства. Словно были готовы вот-вот оторваться от полотна, пламенно ожить и вспорхнуть на свободу, окутав зловещей ночью всё живое. Он резко повернул голову в сторону Мэй, взбудоражив у неё в груди неконтролируемую тяжесть. Что-то в его профиле вновь показалось ей безумно знакомым, словно виделись они намного раньше, до того, как столкнулись на ночном рынке.       «Видела, видела я уже его. Эти глаза, улыбку. Знакомо мне его лицо…» — Мэй смотрела на него, ощутив, как в голове пробудились старые воспоминания.       Мэй смело рискнула озвучить до абсурда дикое предположение, крутящееся на дне её сознания:       — Это же ты? Тот самый мальчик из грёз, который показал мне историю Матери? — Мэй понадеялась, что ошиблась, но, к её несчастью, спутник не поспешил с отказом.       — Возможно… Неплохо, — поощрил говорящий её догадку с нескрываемым удовлетворением в голосе. — Может, что-нибудь ещё мне расскажешь? — язвительно продолжил он и низко засмеялся. Мэй разом смолкла, растерянно и нервозно схватилась за своё платье.       «Что же он ещё хочет услышать?» — сверкнуло у неё в голове, в душе что-то безумно заскреблось и закрутилось, свернувшись клубком. На лице спутника тенью пронеслась нечитаемая эмоция, от которой всё внутри Мэй мучительно застыло. Она коснулась мокрой ладонью пульсирующей шеи и тяжело выдохнула. Опустила глаза и остановилась на алом кимоно, из-под которого выглядывали тощие ноги незнакомца. Хаотичные мысли беспорядочно посыпались в её голове, вызвав оглушительный вихрь эмоций в душе. Пальцы затряслись, и Кавасаки в страхе склонила голову, вспомнив предостережения Йоко.       «Опасайся алого пса. Он всюду следует за Матерью, принимая всевозможные обличия!» — проскрипели в её голове слова старухи.       — Алый пёс… — заговорила Мэй медленно и тихо, на несколько мгновений оставшись неподвижной.       — Молодец. Будь умной девочкой, у меня на тебя большие планы.       Он ещё какое-то время оглядывал Мэй с ног до головы, а потом кивнул самому себе и лениво повернулся спиной       — Какие ещё планы? — опомнилась и воскликнула Мэй. Страх, возникший в её уме, тотчас стих. Кровь закипела от прилива отчаяния и сил. Но она не позволила себе броситься за ним следом. — Зачем ты вообще мне всё это показал?       — Это весело, — ответил алый пёс, его голос звучал блаженно и звонко. Он на мгновение замолк, погрузившись в размышления, а затем снова заговорил: — Ты должна помочь, — сказал он уверенно, с лёгкой улыбкой, отчего Мэй растерянно затопталась на месте. Он взглянул на неё через плечо по-новому и тихо добавил: — Вернее, мне кажется, ты сможешь помочь. Спаси нас. Сделай то, что не удалось другим.       Густой туман покрыл тело алого пса, и он а начал стремительно блекнуть, исчезая в воздухе, оставляя после себя пустую неопределённость. Что-то глухо провалилось во тьму души, Мэй беспомощно протянула в пустоту руку, озадаченно таращась туда, где недавно стоял пёс. Мэй окончательно утратила понимание и всевозможные связи, что с ней происходило. Соединить мысли в единый клубок хотя бы на мгновение — было нестерпимо.       «Не понимаю, совсем ничего не понимаю!» — подумала Мэй, покачнулась и громко взвыла.

⋇⋆✦⋆⋇

      «Пора пить чай!» — воскликнула Мать с мрачным торжеством. Мэй едва сдержала тошноту, когда одна из теней интенсивно встряхнула своей лапой, удерживая её в перевёрнутом состоянии за ногу.       Как только пёс исчез, дьяволица тут же объявилась, бросившись на Мэй с распростёртыми объятиями и безграничной любезностью. Вместе с ней появились и её верные соратники — тени. Мэй досадовала на дьяволицу, досадовала на глупость своего положения, всё, что происходило с ней, доводило до скрипа зубов и сводило с ума. Ей хотелось броситься на Мать, обнажив остриё клинка, но она должна была выждать момент, когда тени окажутся вдали от них. Её положение обязывало проявлять осторожность и спускать маску гордости. Иначе всё, к чему она целенаправленно шла маленькими шажками, могло оказаться напрасным. Закончив говорить, дьяволица коротко махнула рукой. Тени разомкнули свои лапы, и Мэй стремительно повалилась на пол, чудом не искалечившись.       — Старость — это так печально и несправедливо, — неожиданно начала Мать, зашагав к Мэй уверенной походкой. — Молодость проносится в одно мгновение, оставляя за собой горечь и сожаления. Это так ужасно, моя милая Мэй. Всех вас, людей, ожидает незавидное безобразие в конце. — Она скривила губы и коротко коснулась одного из портретов, которые теперь украшали каждую стену поместья. — Не проще ли умереть молодой, чтобы навеки запечатлеть в памяти других свою красоту? Было бы печально, состарись ты и закончи свой век уродливой, немощной женщиной. Твоё личико такое румяное и прекрасное, пока ещё на пике своей свежести. Надо поторопиться, пока время не оставило на нём свой страшной след. Ты мне так нравишься, Мэй. Как чай. Обещаю, что запомню тебя такой, какая ты сейчас есть. — Уста Матери зловеще оскалились.       Неожиданно её рука прошла сквозь полотно, и дьяволица вытащила за волосы Йоко. Мэй покоробило и затрясло в жутком приступе. Не поверив в происходящее, она изумлённо посмотрела на старуху: сломленная неизведанной болезнью, она резко состарилась лет на десять. Страшная в своей беспомощности, исхудавшая, печально смотревшая на Мэй своими тусклыми глазами       — Убейте нас… — прошептала она посиневшими губами и потянулась к Мэй своими тощими руками, но вмиг уронила их.       — Нет-нет, пока не время! Мы ещё не наигрались, глупышка! — рассмеялась дьяволица, погладила Йоко по волосам, а после рвано затолкнула её обратно в картину. Повернулась и посмотрела бушующим взглядом, от которого у Мэй перехватило дыхание. — Нужно вскипятить чайник, расставить на столе чашки и разлить божественный напиток! Пора пить чай, моя дорогая! — бодро воскликнула дьяволица, и Мэй покраснела яркими пятнами от раздражения, с трудом сдержав себя от яростного крика.       — Не буду я чай, — Мэй рыкнула, прикусила язык и отёрла лоб. Она вся взмокла и побелела от напряжения, волосы безобразно прилипли к щекам. Лоб блестел испариной.       Дьяволица неотрывно смотрела на неё своими красными глазами, в которых не читалась ни единая эмоция, и Мэй закаменела в томительном напряжении.       — Ну-ну, право, твои слова разбивают мне сердце! Прекрати врать! — Быстро накрыла она лицо ладонями. — Как можно не хотеть-то? — снова воскликнула, наполовину обратившись к Мэй, словно вела беседу с кем-то другим. — Нам срочно нужен чай! — резко переменилась она в своём настроении, заговорив с ожесточением. Тонкая струя холода скользнула по Мэй спине, она не успела отреагировать, как вновь тени крепко схватились за её ноги и беспощадно потащили вслед за Матерью.       Они приволокли Мэй в просторную гостиную, где уже был накрыт стол, уставленный напитками и закусками. Собрались все гости пиршества: охотники, Мэй, Мать и прочая нечисть. В середине стола уселась зачинщица торжества, напротив неё посадили Мэй. По бокам восседали охотники, смиренно опустив головы. Мэй посмотрела на бледные лица Шинобу и Танджиро, ей вмиг подурнело. Когда она взглянула на Кёджуро, то нестерпимо захотелось позабыть обо всём и вырвать его из хищных рук Матери.       — Что за тишь и тоска! — Дьяволица осмотрела всех присутствующих и начала лениво щипать за щёки Шинобу, которая никак не реагировала на её действия. Несколько раз Мать бросила небрежные замечания беспокойным теням, которые кружились и свёртывались воронками в воздухе, изредка хохоча и хихикая. Все вокруг мрачно молчали, исключая нечисть, погрузившись в глубокую тишину. — Ты! — Мать кивнула в сторону Мэй и подпёрлась локтем. Мэй спокойно подняла глаза, сохранив самообладание, когда внутри бушевало желание сжаться и крепко зажмуриться. — Почему не пьёшь чай? — воскликнула она.       Мэй бегло посмотрела на дымящуюся чашку, наполненную непонятной жидкостью мутно-розового цвета, в которой бултыхались бренные человеческие останки.       — Он горячий, — протяжно ответила Мэй и неторопливо отодвинула дрожащей рукой напиток в сторону.       — Хорошо. — Мать недовольно поморщилась, но не стала настаивать, разом опустошив первую чашку. — Ещё наливай! — скомандовала она теням, те счастливо заулюлюкали       В помещении было тепло и душно. Стол, накрытый газетами и старой скатертью, ломился от свежеприготовленных демонических яств непонятного происхождения: желе малинового оттенка с человеческими пальцами и глазами. Зловонные дайфуку, политые протухшим кремом. Заплесневевшие дораяки и миска с засахаренными фруктами и жуками. Никто из гостей не притронулся к угощениям, только дьяволица Мать охотно всё пробовала, жадно причмокивая и запивая всё свежезаваренным чаем. Наевшись и напившись досыта, Мать довольно похлопала себя по животу и вспухла.       — Вкусно, но всё ещё скучно! — бодро выкрикнула она и осмотрела всех внимательным взглядом. — Вот, ты! — На этот раз она избрала своей жертвой молчаливого Кёджуро, и Мэй разом напряглась всем телом. — Поцелуй меня, — сонно сказала она, бегло посмотрев на Мэй.       На короткий миг лицо Мэй дрогнуло, выдав истинные эмоции. Она затряслась и звонко щёлкнула зубами. Неотрывно наблюдая за ней, дьяволица лукаво заулыбалась. Её лицо тронул нежный румянец, глаза залились довольным сиянием. Сидя на коленях, она потянулась к мужчине, желая плотно прижаться к его лицу устами. Он молчал. Голова его, словно управляемая, медленно склонилась набок. Осунувшееся лицо мечника было безжизненным и бледным, словно все силы разом покинули его тело. Он смотрел на дьяволицу потускневшим взглядом, не шелохнувшись на месте, и только между бровями образовались на мгновение две морщинки.       С минуту Мэй сидела на месте, не проявляя в лице никаких эмоций, задыхаясь в душе от ярости и боли. Но стоило Матери приблизиться к мечнику непозволительно близко, что-то внутри Мэй натянулось, задымилось и заискрилось. Потеряв контроль над собой, она схватила чашку, замахнулась ею и со свистом швырнула в дьяволицу, о чём сразу пожалела. Чашка так и не достигла желаемой цели, повиснув в шаге от лица Матери. Вцепившись в брошенный предмет, тени громко заскрипели в воздухе, сжали чашку мёртвой хваткой и раскрошили её на множество осколков. Мэй с трудом вернулась в сидячее положение, закаменев на месте, словно до этого ничего не происходило. Но подрагивающая нижняя губа выдавала её истинные намерения и чувства. Она с силой стиснула пальцы рук в кулаки и бездумно уставилась в одну точку.       Мать посмотрела на Мэй с любопытным личиком и невинно выпучила глаза.       — Неужели так нравится? — Заулыбалась она ещё ярче и вмиг отстранилась от Кёджуро, потеряв к нему всякий интерес.       Быстро забралась на стол и прошлась по нему босыми ногами, пиная и раскидывая в стороны мешающиеся предметы. Дойдя до Мэй, она посмотрела сверху вниз, а потом громко захохотала.       — Я даже немного ревную. — Она плавно приподняла ногу и провела ею по Мэй щеке, задевая скулу и пересохшие губы. Во всём теле у Мэй забурлило неконтролируемое отвращение, она захотела спешно отвернуться, прикинувшись отчаявшейся и унылой. — Достаточно этой комедии. Твои спектакли начинают мне надоедать. Не утомляй меня, дорогая, иначе закончишь очень быстро, — сказала она, шагнула и спрыгнула со стола, обогнув Мэй. Раздались тихие удаляющиеся шаги, Мэй тяжело выдохнула.       Как только дьяволица и тени ушли, Мэй моментально кинулась к охотникам, судорожно осмотрела лицо каждого и не сдержала горькие слёзы. Горячо и крепко обняла Шинобу, похлопала по плечу Танджиро, беспричинно просила у всех прощения. Но охотники не реагировали, оставались безвольными марионетками в руках Матери, утратив во взгляде и разуме осознание. Мэй трепетно прижалась к Кёджуро и погладила его по рукам. Тот неприступно застыл на месте, не шелохнулся и не промолвил ни слова.       — Кёджуро, дорогой Кёджуро, потерпи, скоро всё закончится, — прошептала Мэй слабым голосом. — Потерпи, родной, — продолжала, опасаясь, что краткосрочная близость могла в любой момент исчезнуть. — Была бы моя воля, я бы спрятала всех вас от дьявола. Себе мне не жалко, только бы вы были живы и здоровы. — Мэй повернулась лицом к Ренгоку. На короткий миг ей показалось, что в его глазах заискрилось слабым огоньком неодобрение. — Ты же слышишь меня, всё чувствуешь, всё понимаешь, — голос Мэй задрожал. Она сделала несколько рваных вдохов и порывисто провела ладонью по щеке любимого. А после приподнялась и согрела его уста в поцелуе.       «Спасти, говоришь, алый пёс. Значит, мне надо очень постараться, чтобы уберечь невинные души этого поместья. Иногда самый верный путь — не самый лёгкий. Я должна рискнуть, чего бы это ни стоило!»       Маленькая искорка надежды засияла в сердце Мэй, и она крепко ухватилась за неё, когда в голове зародился отчаянный план.