Странный выбор.

Ночью Малфоя ожидала отработка в библиотеке. Паркер отрабатывал в другой день — по словам Макгонагалл, «чтобы вы снова не подрались, пока никого нет». Ночь, поэтому в библиотеке никого не было. Драко стоял возле полок и раскладывал книги по цветам, темам и алфавиту. Сейчас он разбирал полку книг о разных тварях. В библиотеке горели только свечи на столах. Драко слышал только собственное дыхание и больше ничего. И был уверен, что он один. Поэтому, когда он раскладывал книги, обернулся и увидел человека прямо перед своим носом, в расстоянии двадцати сантиметров, он вздрогнул так — нет, даже не вздрогнул: подпрыгнул так, что чуть не уронил стопку фолиантов. Не поняв сначала, кто перед ним, он автоматически потянулся за палочкой, но отпустил книги, и они все повалились ему на ногу. Почувствовав резкую боль в правой ноге, он схватился за неё и притянул к себе, коленом касаясь живота. Он не удержал равновесия, стоя на одной, чуть менее больной, чем правая, но всё же больной после драки ноге, и упал спиной вниз. Но не на пол — на пол бы он перетерпел. На угол стола, прямо позвоночником. Он издал звук, похожий на нечто среднее между криком ужаса и стоном боли. Малфой поймал себя на мысли, что это карма за то, что утром он напугал Блейза. Палочка, всё это время оставшаяся у него в руке, чуть не упала, но девушка её поймала. Он отобрал палочку грубым жестом, всё ещё лежа спиной на столе, но приподняв шею, чтобы увидеть, кто его довёл до этого. — Лавгуд, ты рехнулась? Зачем так пугать? — выпалил он, увидев перед собой Луну. У неё был спокойный взгляд, но немного вины в нём всё же можно было прочитать. — Прости... — ответила она, протягивая ему руку, чтобы помочь встать. Однако он не воспользовался ей и встал, опираясь руками на край стола, а затем отряхнул их о мантию. От пыли, от позора и от Лавгуд, которая успела к нему случайно прикоснуться, протянув руку, — он отдёрнул руку так резко, будто от тока. — Что ты тут делаешь? — спросила она и потянулась к книге, которую он уронил. — О-о-о, эта книга, мне кажется, может помочь... — сказала она уже себе. — Могу задать тебе тот же вопрос. Что ты тут делаешь ночью? Если ты не в курсе, ученикам нельзя выходить из спален после отбоя. — Голос его дрожал от пережитого стресса и эмоций. — Я ищу информацию об одной вещи, — объяснила девушка. — Но ты ведь тоже ученик. Так что ты тут делаешь? — Наказание. Драка. Не слышала? Лавгуд кивнула и принялась смотреть содержание книги, которую взяла. Что значит этот кивок? Что она поняла? Что она слышала? Его бесила эта непонятность. Луна начала листать страницы быстро, читая лишь названия глав и некоторые слова оттуда, а затем отложила книгу. Видимо, не нашла ничего нужного. Потом принялась искать что-то новое. — Вообще ничего нет нужного... — шепнула она сама себе. Он лишь закатил глаза. Они разошлись по разным отделам, но он пару раз бросал на неё взгляды: она перерыла почти все книги. Ближе к утру, когда Драко закончил сортировать книги, под его глазами красовались тёмные пятна, а сами глаза слипались. На выходе он развернулся и снова удивился присутствию Луны, которая всё ещё искала книги. Он думал, что она давно ушла. Но уже не было сил пугаться. Он хотел спросить, что она ищет, но вместо этого просто ушёл. *** — Да она ненормальная. Вспомни её отца и их журнал. Они же больные, — сказала Пэнси за завтраком, когда Драко закончил свой рассказ. — Но всё же... что она искала? Может, реально что-то стоящее, а мы думаем, что она псих, — с усмешкой сказал Тео. — Да бред какой-то. Я даже не спросил. Наверное, что-то для отца, — пожав плечами, ответил тот. — Вы прямо таки сплетницы. О ком разговаривали? — поинтересовался Блейз, только что пришедший, но услышавший пару слов. — О Грейнджер? — Не-а. О Лавгуд, — ответила Пэнси. Забини не ответил, а приступил к еде. Он взял себе омлет. У остальных троих еды не было — они просто пили кто чай, кто кофе. — Луна, ты уверена, что это что-то магическое? Это весьма... — послышался знакомый голос. Все четверо повернулись. Гермиона. — Ого, не одни мы сомневаемся в Лавгуд, — сказал Блейз друзьям. — Уверена! Помоги мне с тем, чтобы... — ответил второй знакомый голос. Лишь обрывки, но Драко понял: это то, что искала Луна вчера ночью. Но что? Это уже другой вопрос. Тут прилетели совы с письмами и посылками. Рядом с Тео приземлилась посылка. Идеально запакованная. Пэнси тоже прислали посылку, но сова сначала чуть не уронила её ей на голову. Забини не прислали ничего. А Малфою — письмо. — Что у вас? Покажите, — попросил Блейз, обращаясь к Паркинсон и Нотту. — У меня мантия, — открывая упаковку, сказал Тео. — О, и... письмо. — Он начал читать с интонацией, пародируя отца: — «Теодор Нотт, мы с твоей матерью надеемся, что ты нас не подведёшь, как в прошлом году. В прошлом году ты нас опозорил от и до своей учёбой, поведением и бла-бла-бла... душевно». — усмехнулся Нотт, но Драко показалось, что Тео немного напрягся. Нотт сжал письмо, отчего оно помялось. — А у тебя, Пэнси? — спросил Блейз. — Ничего особенного. Набор чернил, перо, всё как обычно. Письмо: «Пэнси, надеюсь, ты понимаешь, как важно сейчас вести себя прилично...» как всегда. Я уже их письма как стих знаю, каждый год одно и то же, как под копирку, — разочарованно ответила Пэнси. Она отложила письмо, не дочитывая, хотя там было гораздо больше, чем просто «как всегда». — А у тебя? — спросили трое хором, глядя на Драко. — «Драко, не забывай, кто ты есть», — начал читать он, вздыхая. — «Мы понимаем, что сейчас тебе может быть непросто, но не забывай: ты — Малфой». — Он сглотнул. Ты малфой? Сейчас «ты — Малфой» звучит как проклятие. — Погоди, а журнал? Ого, Скиттер брала у тебя интервью? А нет, у твоих родителей... У родителей? Когда? Он выхватил журнал, который сначала не заметил. Видимо они дали интервью,и получили самое первое издание. Журнал еще не выпустили. Он бы знал. — Ну ничего себе, Драко. И давно ты у нас «плачешь по ночам»? — Тео специально прочитал это громко, чтобы все обернулись. — Тише! Заткнись! — сквозь зубы прошептал тот. — Что там? — Он так резко отобрал журнал, что едва не перевернул тарелку с едой Забини. Пробежался глазами и увидел такой бред, какой в жизни больше не читал. — Что это?! Что они наплели ей? Какие слёзы, какой... — Он замолчал, вчитываясь. «Он не ел, не спал, и Нарцисса слышала всхлипы из его комнаты. Он спас Поттера перед Беллатрисой» — самая адекватная строка, которую он нашёл. — Драко, не надо скрывать правду. Мы всё понимаем... — лениво начал Блейз с улыбкой. Драко порвал газету на несколько кривых кусков. Затем потёр лоб, выронив листочки, и они раскинулись по столу. Головная боль после недавнего удара, лечения зельем и бессонной ночи давала о себе знать. Один листик даже попал в еду Блейза. — А у гриффиндорцев там что? — спросил Тео, разворачиваясь к соседнему столу. Остальные трое тоже посмотрели в ту сторону. — О-о, — с усмешкой протянула Пэнси. — Смотрите-ка, Грейнджер ничего не получила. Действительно, Гермиона выглядела очень напряжённой, мяла руки, её дыхание стало чуть глубже. Стало видно, как поднимаются и опускаются плечи. Они осмотрели весь гриффиндорский стол и даже посмотрели, что у Луны, которая села к Гермионе. У той в руке были новый журнал «Придира» и несколько шоколадных лягушек. Увидев реакцию Гермионы на отсутствие письма от родителей, Луна молча обняла её одной рукой и стала что-то говорить. Они повернулись обратно. — Странно. Она всегда раньше получала письма, — сказал Тео. — Видимо, у магглов какие-то опасности, раз Грейнджер так волнуется, — пошутила Пэнси. Когда завтрак закончился, четверка пошла к расписанию и заметила, что сейчас у них урока нет. Блейз облегчённо выдохнул. А вот у Тео был урок. Он зачем-то решил изучать ЗОТИ углублённо, так как этот предмет добавили седьмым и восьмым курсам, тем, кто остался на переобучение, как предмет по желанию, и он был первым уроком. Он тяжело вздохнул. — Не хотите со мной? — Нет, — в один голос сказали Пэнси и Драко. — Значит, Блейз хочет, — сказал Нотт и схватил Забини за локоть, таща его за собой, игнорируя то, что друг пытался вырваться. Блейз разочарованно застонал и потянул за собой Драко и Пэнси. — Не нам же одним страдать, — оправдывался мулат, видя недовольные лица друзей. На что Пэнси раздражённо закатила глаза и дала Блейзу подзатыльник. *** На уроке были не только семи- и восьмикурсники, но и ученики младше — шестикурсники. Видимо, им тоже добавили этот предмет. Урок вёл совершенно новый профессор, чьё имя Малфой так и не удалось расслышать из-за смеха Пэнси. Она смеялась уже секунд десять с прикида Лавгуд. — Сегодняшний урок посвящён дуэлям. Кто хочет выйти первым? — Профессор обошёл учеников взглядом, стоя на сцене для дуэлей. Луна тянула руку, но профессор её не замечал. В итоге вызвались двое хлипких пуффендуйцев. Драко, Тео, Блейз и Пэнси переглянулись и почти синхронно усмехнулись. Парни вышли на сцену. — Риктумсемпра! — выпалил тот, кто покрупнее, а второй начал смеяться без остановки, а затем, так и смеясь, убежал со сцены. Профессор тем временем накладывал антизаклятие. Ничего интересного. Самая обычная дуэль. К тому же короткая. — И что это было? — спросил Блейз лениво, разочарованно потирая лоб. Он, видимо, ожидал чего-то эпичного. Пуффендуец перестал смеяться, и учитель вызвал следующих. — Кто хочет быть следующим? Тео схватил руку Малфоя,поднял его руку. Блейз усмехнулся. Драко тут же вырвался и опустил руку, но профессор, чьё имя так и не выяснилось, уже увидел. — Мистер Малфой? Прошу на сцену. Сейчас найдём вам противника. Учитель осмотрел аудиторию. Никто не тянул руку, кроме Луны, которую профессор пытался игнорировать. — Ладно, иди, Лавгуд. Драко ухмыльнулся. Лавгуд? Эта полоумная? Он её победит, это очевидно. Он посмотрел на Блейза, и они оба закатили глаза. Оба понимали, что Малфой победит. Да и не только они — все ученики. Никто не ожидал от Лавгуд чего-то стоящего. Некоторые ученики отвели взгляды, поняв, что ничего интересного не будет. Все понимали, что выиграет Малфой. Она поднялась на сцену. Они поклонились друг другу: она выглядела серьёзно, а он сдерживал улыбку. — Начали! — Петрификус Тоталус! — Экспеллиармус! Драко не успел ничего договорить, как перед ним появился фиолетовый свет. Он застыл. Сначала не от заклинания, а от шока, что она его опередила. А потом понял, что не может двигаться. Все удивлённо ахнули. Полоумная? Это точно ты? Ладно, он не сдастся. Когда спустя полминуты у него наконец появилась возможность двигаться, дуэль продолжилась. — Хорошо, спускайтесь, мисс Лавгуд. Девушка спустилась. К ней подошло несколько человек, и, судя по всему, хвалили её. Драко не понял: её хвалили, потому что его ненавидели, или потому что она хорошо справилась? Но сейчас это было неважно. Хоть он и был застывшим, пальцы начали дрожать. Дыхание стало неровным. Позор — проиграть полоумной. Какой позор... Если бы сейчас он не был окаменевшим, он бы схватился за голову руками. Мысленно он обрадовался, что не смог этого сделать, иначе все увидели бы, как ему стыдно. Ещё он надеялся, что заклинание не даст появиться алому цвету на щеках. Профессор расколдовал его, и он тоже спустился. Шаги были быстрыми, суетливыми, он мял руки. Обычно прямая спина с развёрнутыми плечами изменилась, превратилась в опущенные плечи. Сзади он услышал смех. Ему резко стало жарко. — Интересно, это Лавгуд сильная или Малфой такой никчёмный? — с дрожащим от смеха голосом спросил парень. Ему самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Но, если честно, ни первый, ни второй вариант не казался таким уж хорошим. И всё же он больше склонялся к первому. Не может же он, чистокровный волшебник, которого с детства учили магии, который на всех уроках получал превосходно, оказаться слабым. Но и мысль о том, что Лавгуд сильнее, не радовала. Да, она чистокровная, как и он. Но она ведь сумасшедшая. Он посмотрел на друзей. Пэнси свела брови — видимо, была зла, но не на него, а на Лавгуд. Тео смотрел то на Драко, то на Луну в шоке, видимо думая: «Как он мог проиграть Лавгуд?» А Блейз стоял с усмешкой. — А Лавгуд не так плоха, как кажется. — Заткнись. Ей просто повезло. — Ну да, конечно, просто повезло, — скептически ответил Блейз. *** Драко и заметить не успел, как сентябрь сменился декабрём. Листья — снегом. Он смотрел в окно. Снег, лес, ёлка. Всё как обычно — скучно. Но если зайти в Хогвартс — тут творилась сказка. Двенадцать огромных елей, украшенных разными игрушками, в Большом зале, который, к слову, был украшен не только ёлками. С потолка, похожего на небо, начал идти снег. Не холодный, как на улице, а просто красивый. Были гирлянды и ещё много чего, что добавили младшекурсники. Профессор Макгонагалл им разрешила. Гирлянды, плакаты, свечи... всё это выглядело так, будто вырвали картинку из детской книжки о Рождестве. Что касалось Малфоя, он тоже изменился. Новогодние украшения, суета и приближающиеся каникулы его не радовали и не удивляли. Ему было не до них. Не так давно выпустили газету, где Малфои-старшие давали интервью. Он никогда не был так опозорен. Все ученики косились на него, переглядывались, шептались. Вечно прямая спина, гордый взгляд и задранный вверх подбородок поубавили свой тон. Плечи опустились, подбородок опустился, взгляд не изменился, но, ходя по коридорам, он заметил, что так и тянется смотреть в пол, а не вперёд. Но он не давал себе такого права. Он ведь всё-таки Малфой! Хотя сейчас это было проклятием, нежели тем, чем надо гордиться. Как раз из-за того, что он Малфой, казалось, весь Хогвартс припоминал ему проигрыш и смеялся. Пэнси говорила: «Им просто нужен повод, чтобы ненавидеть тебя. Если не эта ситуация — они бы нашли другую». Но его это мало успокаивало. Он не знал, на кого злиться больше: на Лавгуд за то, что выиграла, на остальных учеников за то, что сделали из этого позором года, или на себя за то, что так слаб, что проиграл полоумной. Но больше он склонялся к первому варианту. Он должен был предусмотреть, что она чистокровная, а значит, скорее всего, сильная. Но ведь их семья — сумасшедшие! Кто ожидал, что они хоть что-то умеют? Что касается Пэнси, Тео и Блейза... Они не изменились. Ничуть. И уехали на каникулы. Драко — к сожалению, нет. Их семью оправдали, но не полностью. Точнее, оправдали, но с ограничениями. Малфой не должен был покидать школу на каникулах весь год (кроме летних), так как для министерства он был «опасным», а в школе его контролировали. О драке отец узнал спустя неделю и крайне возмущённо написал письмо о том, что он поступил глупо и неразумно, что это позор. Почему он думает только о том, что подумают другие? Хотя, может, это и правильно. Он и сам ничем не отличался, например, даже сейчас. *** Малфой стоял около дверей в зал, где-то за углом. Стоял и просто смотрел на двери. Он не мог войти. И фраза «можешь, просто не хочешь» тут не подходила: он буквально не мог. Он пытался сделать шаг — ноги окаменевали, сухость в горле становилась явнее, и он отступал, возвращаясь за угол. Его нельзя было заметить, чему он был рад, иначе все бы видели его побледневшее лицо, которое теперь сливалось с белыми волосами. На завтрак ученики, конечно, заходили, но их было мало. По два человека в минуту, максимум. А если он войдёт в зал — ему казалось, что все взгляды вновь устремятся на него. Это страшнее, чем один-два смешка. Почему он такой слабый? Почему ему не всё равно? Почему ему не плевать? Ответа он не знал. Он молча сжимал кулаки, будто от этого мысль стреляла в голову. Стреляла только боль в висках от того, как сильно он сжимал челюсть. Он прикрыл глаза. Мимо, заходя в зал, он услышал два знакомых женских голоса. Нет, не Пэнси с какой-то подругой. Грейнджер и Лавгуд. Гермиона говорила быстро, будто пыталась кого-то убедить или к чему-то приготовиться. А Лавгуд... отвечала медленно, будто в своём мире. — Это очень странно и опасно, Луна. Надо поискать информацию в библиотеке! — В библиотеке ничего об этом нет, я всё посмотрела. Информации нет даже в библиотеке? Что они там ищут? Когда Лавгуд тревожилась, Драко было всё равно — она сумасшедшая, в любом бреду может найти что-то «загадочное». Но когда подключилась Грейнджер, уже стало любопытно. Она не стала бы изучать что-то обычное. Он и не заметил, как позабыл о стыде и пошёл за ними в зал. Он должен услышать, что они говорят. Но не успел ничего расслышать, потому что, когда он только вошёл, кто-то воскликнул: — О-о-о! Это же наша звезда! Как у твоих родителей нос ещё не вырос после интервью у Скиттер? Все захохотали. Резкий холод пробежал по спине. Он не понял, кто это сказал и за каким столом, он был занят разговором впереди идущих девушек. Он посмотрел по сторонам, пытаясь понять, кто такой оригинальный. Но не понял. Снова посмотрел вперёд и заметил, что девушки уже ушли за свой стол. Он решил разузнать всё позже. Он не может усугублять ситуацию, сев к ним поближе — все поймут. Или поймут неправильно. Он быстрым шагом дошёл до стола Слизерина, ему казалось, что его походка выглядит неестественно, не надменно со стороны. Луна и Гермиона обернулись на него. Гермиона усмехнулась, и Лавгуд тут же перевела взгляд на неё. Он не видел, что Гермиона дальше шептала Луне и что та ответила, но видел, как Луна смотрела то на Гермиону, то на него. Он, попытавшись проигнорировать это с нарастающим странным ощущением внутри, поспешно сел за стол Слизерина. Он представил, насколько нелепо выглядел со стороны... ужасно. Он прикусил губу — не красиво и игриво, а до крови, глубоко, до боли. До уже знакомой боли. Его губы, кажется, в последний раз были целыми месяца два назад. На нервной почве он стал кусать их без конца, они всегда были в крови. Но выглядело не так плохо, как звучало. *** На завтраке особо ничего не произошло, кроме, разве что, объявления Макгонагалл: — Ученики! Внимание! — прикрикнула она и, убедившись, что все наконец обратили на неё внимание, откашлялась. — Дорогие ученики, если у кого-то есть знакомые, которые могут помочь с восстановлением некоторых локаций в школе — пожалуйста, попросите их помочь. Ну или, может, если вы сами хотите помочь — помогайте. На данный момент восстанавливают Хогвартс лишь Хагрид, Флитвик и ещё пара учеников, так что, как вы понимаете, время идёт медленно, но нам нужно как можно быстрее. Заранее спасибо, — договорила она и села. Драко даже не вслушивался после «попросите их помочь». Его родные всё равно не согласятся. Да и сам он не хотел бы пахать. Он всё-таки Малфой, а будет чинить стены? Нет уж, спасибо, откажусь. Малфой уже думать забыл про это объявление, поднялся на верхний этаж, в библиотеку — закрыто. Он вспомнил объявление профессора. Ремонт. Значит, библиотеку тоже закрыли? Видимо, хотят её расширить. Но что же делать ему всё это время, пока её будут ремонтировать? Друзья уехали по домам на каникулы, книг нет. Он не знал, что делать, но пошёл за первым попавшимся учеником, который тоже шёл вниз, решив пойти в Хогсмид, проветриться. И как только он спустился, краем глаза заметил большое скопление людей и из любопытства обернулся туда, где около лестницы столпились гриффиндорцы. Что там? Метлы бесплатно раздают? Он пригляделся: в центре всей суеты, с палочкой в руках, стоял Уизли-младший. Рональд Уизли. Что он тут забыл? Учиться приехал? Не поздновато ли? Он хлопком сцепился с Симусом, и они притянулись друг к другу, обнявшись. Симус улыбался во все зубы, как, к слову, и Рон. Грейнджер, рассмеявшись, счастливая обняла Уизли, обхватив руками его шею. Он обнял её в ответ за талию, что со стороны выглядело бы мило для других, но не для Драко, который почему-то сейчас почувствовал прилив ненависти к Уизли. Он всегда ненавидел Уизли, но сейчас особенно. Он уже который месяц из кожи вон лез, чтобы доказать, что изменился, а этот только приехал, прогуляв весь первый триместр, и к нему все лезут обниматься. Драко с горькой насмешкой закатил глаза, пытаясь доказать себе, что всё это — не нужные ему глупости и бредни, но взгляд невольно вернулся к Уизли, который сейчас разговаривал с Томасом. Он не слышал, о чём был разговор. А ещё он не заметил, что уже минуту стоит и пялится на Уизли и гриффиндорцев, что со стороны, наверное, выглядело странно. Зато Рональд и ещё пара гриффиндорцев заметили. Рон увидел взгляд Драко и невольно свёл брови. Дин Томас тоже обернулся к нему и неосознанно повторил жест Уизли. Малфой поспешил уйти, прежде чем к нему кто-то подойдёт. Как же глупо получилось. Он просто стоял и пялился на этих гриффиндорцев. Позор. А вдруг они подумали, что он завидует? Хотя нет, они понимали, что он никогда бы не позавидовал рыжему, веснушчатому, долговязому Уизли. Ни за что. А смотрел он просто чтобы посмеяться с того, как тот глупо выглядит, как глупо себя ведёт, какой он нищий... но к нему всё равно все липнут! Последняя мысль прозвучала намного эмоциональнее предыдущих рассуждений, она буквально ударила в голову, отдавая болью в висок, лоб и затылок, но он проигнорировал её и перечеркнул. «Малфой бы никогда не позавидовал Уизли», — завершил он мысль и открыл дверь в «Три метлы». Только переступив порог магазина, он заметил, что за одним из столов сидит Лавгуд. Одна. Ну конечно, неудивительно: Грейнджер её бросила, как только появился Уизли, а ей теперь не с кем общаться. Хотя, судя по её улыбке, непонятно кому подаренной — видимо, своим воображаемым друзьям, её это не слишком беспокоило. Она спокойно пила тыквенный сок, время от времени заглядывая в окно. Малфой демонстративно сел максимально далеко от неё — он сам не понял зачем: до сих пор был обижен за дуэль? Неважно. Он сел далеко, но взгляд метнулся к Лавгуд. Даже Лавгуд адекватнее, чем Уизли, и заслуживала такого всеобщего внимания больше, чем он. Она хотя бы не безмозглая и учится неплохо. Но всё равно, Малфой заслуживал внимания больше, чем кто-либо! Ладно, это всё равно не имеет значения. Это никак не изменить. Мир несправедлив. Он заказал себе горячую медовуху. И пил её медленно, видимо, пытаясь замедлить поток мыслей вместе с медовухой, поступающей в рот, обжигающей горло так же, как обжигают мысли мозг. Он обернулся и заметил, как Лавгуд идёт в сторону Хогвартса. Видимо, тоже поздороваться с Уизли. Он закатил глаза. Ну конечно же. Она — стадо, как и все они. Вернувшись в Хогвартс поздно ночью, когда ученики уже спали, он заметил, как Уизли теперь уже был в тёмном открытом классе, из которого выходила Лавгуд, но всё ещё стояла Грейнджер, глядя на него грустными и, кажется, жалеющими глазами. Лавгуд обернулась, и он спрятался за угол коридора так, чтобы его не видели, но он всех видел и всё слышал. Сам он был спрятан за стеной, но при этом мог с лёгкостью увидеть остальных. Никого не увидев, Лавгуд пожала плечами и вприпрыжку пошла в свою спальню. Грейнджер продолжала смотреть на Рона таким взглядом. И Уизли, наконец отвлекшись от неё, тяжело вздохнул и, повернув голову к своей девушке, заметил её взгляд. — Чего? — шёпотом спросил он устало, будто уже зная, к чему пойдёт разговор, и будто он происходил уже не впервые. — Рон, я же вижу, что ты хочешь вернуться на переобучение. — Нет, Гермиона, я не хочу. Честно, — сказал он и отвёл взгляд. В смысле «хочешь»? — подумал Драко. Разве он не уже на переобучении? Что-то тут не так. — Хочешь! — не унималась Грейнджер. — Почему ты отрицаешь? Почему не возвращаешься? — Гермиона. Потом. — Рональд Уизли. Сейчас. Почему ты как упёртый баран просто отказываешься? — настаивала Гермиона. Хотя на упёртого барана сейчас была похожа она. Они оба хороши. Её жалость уже сменилась на что-то смешанное — грусть, раздражение. Рон посмотрел на неё усталыми глазами, под которыми Драко только сейчас заметил не только веснушки, но и тёмные пятна. — Ты ничем не лучше, — съязвил он, а затем замолчал, пытаясь успокоиться, не сказать что-то слишком эмоциональное. — Почему ты не можешь отстать? Гермиона возмущённо открыла рот. И молчала. Она не знала, что сказать. Малфой свёл брови и прищурился. Он попытался сделать шаг вперёд, убедившись, что его так точно никто не видит, даже при желании, споткнулся. Сердце ухнуло вниз, в пятки. Они услышали. Он затаил дыхание. — Ты слышала? — Рон, не уходи от темы, — рассерженно сказала Грейнджер. Она не заметила тот шорох, в отличие от Уизли. Видимо, битва, поиск крестражей и другое сделали его внимательнее. — Гермиона, я кучу раз тебе объяснял! У меня нет возможности вернуться, — уже более эмоционально и раздражённо продолжал рыжий парень. Бесконечные вопросы действовали ему на нервы. — И все эти кучи раз я не слышала причин! Тебе лень? Почему ты не хочешь? Тебе это нужно! — повысила голос так, что он уже был похож на громкую речь или крик, нежели на тихое шептание. — У нашей семьи нет достаточно денег, папа ещё не вернулся на работу! Джордж не оклемался после потери Фреда, а я пока не могу найти работу, поэтому помогаю с Хогвартсом! Семья буквально не живёт, а выживает! — прошипел он сквозь зубы, затем, заметив, что у Грейнджер резко изменился взгляд и пропала вся злость, стал говорить тише. — Я должен помочь семье. С деньгами. С поддержкой. С тем, чтобы... пережить смерть Фреда. Ты не видела Джорджа сейчас. Ты не видела, как мама плачет. Я не хочу их бросать. Малфой сглотнул. Он помнил Фреда. Помнил его смерть. Видел его труп в Большом зале после битвы. И не хотел это вспоминать. Он даже представить не мог, что испытывает семья Уизли. Нет, не мог, не хотел, ему это не нужно, — как он себя убеждал. — А Джинни? Она вернулась на учёбу, — с горечью в голосе, но не желая отступать, ответила Гермиона. — Потому что это не её заботы! Она должна доучиться! И я с семьёй об этом позаботился. Она младшая, и я не хочу, чтобы её втягивали в проблемы семьи. А мне... переобучение необязательно. Я не хочу их бросать. Давай закроем тему?! — ответил Рональд. Его речь в этот момент невольно скакала — то громче, то тише, то раздражённо, то спокойнее. Ну конечно, Уизли строит из себя героя, который помогает семье и сестре. Драко помнил его в школьное время — лентяй. Не может ленивый человек столько сделать. Или он не настолько ленивый и бездарный, как казалось? И всё же он был уверен: отчасти Рон играет в героя, пытаясь выглядеть лучше в глазах Грейнджер. Или нет? Ещё и эта «младшая»... будто это что-то меняет. — А я не хочу бросать тебя, — продолжила Гермиона, и в её глазах что-то блеснуло. Слёзы? Нет, не они, но что-то похожее. Рон обнял её. Но она продолжила: — А насчёт финансов... — Закроем тему, — перебил Рон, не выпуская девушку из объятий. Грейнджер замолчала, возмущённо тряхнув кудряшками. Затем обняла его в ответ, и он устало вздохнул. После она ушла, прошла прямо мимо Драко, но не заметила его. Когда она проходила мимо, он заметил на её глазах отблески — всё-таки слёзы. И, видимо, из-за них она его не заметила. Он вернулся в свою спальню, пытаясь переварить услышанное. Действительно, почему переобучение сделали платным? Если не смотреть на всю эту ненависть к гриффиндорцам, грязнокровкам и прочему мусору, они ведь воевали за Хогвартс. Если бы не они, Хогвартса бы не было. Тем более Грейнджер и Уизли — друзья Поттера, они очень помогали победе. Но для них правила те же. Это странно... Хотя, может, школе нужны деньги на восстановление? Но ведь можно сделать исключения, нет? Хотя отчасти он был рад, что у Рона что-то плохо — нищая семья, которая не может оплатить обучение. Или не рад? Рад. Конечно рад. Он не может быть не рад — это неправильно.