"Ambrosía" ☆Kiis

Кайзер крепко удерживает Исаги в своих руках, сердце всё ещё бешено колотится от адреналина после падения. Быстро и точно направляет метлу вниз, прижимая японца к себе одной рукой и обхватывая его другой, стараясь найти укрытое место подальше от любопытных глаз учеников и преподавателей. Омега тихо стонет от боли, крепче цепляясь за альфу — правое плечо и рука горят, будто огнём. Хотя крови нет ни капли, боль ужасна, и Йоичи даже не хочет представлять, как выглядит его плечо —, наверное, огромный синяк расползся по коже. Он хочет закричать, но не может — не перед кем угодно, а уж тем более не перед Кайзером. Он должен быть сильным. Не собирается давать альфе повод подумать, что он «типичный омега», который плачет от любого удара. Он выдержит. — Прости, Йоичи, — глухо произносит Кайзер, приземляясь за крупными валунами, где их никто не заметит. — Я не знаю, что случилось. Я не хотел тебя ранить, — говорит искренне, и это звучит непривычно для него. Исаги слабо улыбается, благодарный хотя бы за то, что жив. — Ты действительно спас меня, — отвечает он тихим, мягким голосом, несмотря на боль во всём теле. Немец не отпускает его, держит осторожно, словно боится причинить ещё боль. Йоичи поражён и даже тронут: он не ожидал, что Кайзер действительно бросится его спасать. Он почти был уверен, что тот воспользуется случаем, чтобы выиграть гонку. Беспокойство и растерянность отражаются в голубых глазах Кайзера — он явно винит себя. — Мне так жаль… — шепчет он с такой искренностью, что Йоичи на мгновение кажется, будто тот сейчас заплачет — как щенок, потерявший всё. В его голосе звучит столько сожаления, что сердце омеги невольно смягчается. Но вдруг происходит нечто странное: перед глазами Йоичи волосы Кайзера — светлые, с синим оттенком — начинают меняться прямо на глазах, приобретая сияющий платиново-серый оттенок. Всё занимает считанные секунды. Исаги застывает от изумления, забывая о боли — настолько завораживающим кажется это превращение. — Кайзер, твои волосы! — восклицает Йоичи, глаза его блестят от восхищения. Тот слегка вздрагивает, будто только сейчас осознаёт перемену. — Чёрт… этого не должно было случиться, — произносит он тревожно, не отводя взгляда, по-прежнему расстроенный произошедшим. Йоичи хочет спросить — как, почему, связано ли это с его магией, — но, видя печаль и растерянность в глазах альфы, решает не допрашивать. Вместо этого он просто сжимает его руку — мягко, в знак поддержки и благодарности. — Я отнесу тебя в больничное крыло, — говорит Кайзер. — Недалеко, если пройти короткой дорогой. Йоичи не успевает ни возразить, ни поблагодарить — альфа уже поднимает его на руки. От этого положения у него мгновенно краснеют уши. Серьёзно? Он понесёт его вот так по школе? Люди же будут пялиться! Высокий, красивый, мускулистый альфа из Слизерина несёт его, как героиню романа… да Салазар бы перевернулся в гробу. — А твои волосы? — напоминает Йоичи, всё ещё полон любопытства. — Если кто-то заметит, начнутся вопросы. Он не знает много о метаморфомагах — книги дают мало сведений, а Кайзер явно не из тех, кто охотно делится личным. — Скоро пройдёт, — выдыхает тот, ускоряя шаг. — Просто… я зол на себя. — Он осторожно несёт Йоичи, выбирая незаметные коридоры, и старается не обращать внимания на лёгкий запах феромонов омеги. — Я не всегда могу контролировать цвет волос. Это… отражение моих сильных эмоций. — Значит, это нечасто происходит? — спрашивает Йоичи с интересом. — Бывает, что эмоции берут верх? Он размышляет: метаморфомагу, наверное, сложно скрывать чувства, если его волосы их выдают. Но если так, как Кайзер не был раскрыт раньше? Гнев, страх, радость, боль — всё ведь отражается мгновенно. Как он всё это время жил, будучи на виду у всех? — С детства, — говорит Кайзер после паузы, осторожно поднимаясь по лестнице, — родители и дядя заставляли меня тренировать контроль. Я должен был научиться не показывать эмоции, чтобы никто не понял, кто я на самом деле. Если бы волосы сменили цвет на людях — меня бы разоблачили. — В его голосе слышится усталость. Йоичи не отрывает взгляда от его лица — следит за каждым движением губ, за лёгкой красной линией под глазами, за тем, как дрожит дыхание. Ему даже хочется… прикоснуться. — Я не терял контроль так сильно с тринадцати лет, — продолжает Кайзер, теперь уже спокойнее. — Поэтому всегда выгляжу насмешливым, беззаботным, уверенным. Это проще, чем показать, что мне больно. Йоичи задумывается. Теперь он понимает — эта наглая улыбка, вечное спокойствие, это не надменность… а защита. И если его волосы стали серебристыми — значит ли это, что он действительно волновался? Что Йоичи настолько задел его, что тот потерял контроль? — Я тебе важен, Кайзер? — спрашивает он внезапно, прежде чем успевает подумать. Кайзер молчит. Лицо остаётся непроницаемым. Когда Йоичи понимает, что ответа не будет, он тихо вздыхает и меняет тему: — Возможно, не время для этого, но… ты ведь обещал рассказать, что ищешь. — Он смотрит прямо в глаза. — Я обещал помочь, но чтобы помочь — нужно знать, в чём дело. Кайзер несёт его в больничное крыло, где Йоичи аккуратно кладут на кушетку. Медсестра сразу подходит, удивлённо качая головой: первая неделя учёбы — и уже кто-то пострадал. Хотя, по правде, она привыкла к таким — ведь сюда часто наведываются Шидоу Рюсэй из Слизерина, Бачира Мэгуру из Пуффендуя и Баро Шоэй из Гриффиндора. Перед тем как уйти, Кайзер склоняется ближе. Голос его едва слышен, но в нём звенит что-то загадочное: — Амброзия. […] Целительница школы использовала магию, чтобы уменьшить боль в теле Йоичи и залечить рану от сильного удара, который он получил в правую руку. Она перевязала её и объяснила, что ничего серьёзного нет — ему нужно просто отдохнуть хотя бы час в лазарете, после чего он сможет пойти на ужин со своими друзьями и вернуться в спальню. Целительница рекомендовала не перенапрягаться до конца дня и пообещала, что уже завтра к обеду он будет полностью здоров и не почувствует никакого дискомфорта. В качестве дополнительного совета она прописала ему чашку белого чая перед сном. Йоичи отдыхает совершенно один на своей койке. В лазарете нет других учеников, а целительницы, кажется, заняты своими делами и не обращают на него внимания. Он бросает взгляд на настенные часы и понимает, что до ужина остаётся ещё полчаса. Ему скучно и одиноко. Интересно, рассказал ли Кайзер остальным об аварии? Провозгласил ли себя победителем гонки? Что делают сейчас его друзья? Столько вопросов роятся в голове, вызывая раздражение, задумчивость и лёгкое беспокойство. Но вдруг что-то привлекает его внимание — неожиданный визит, о котором он и мечтать не мог даже в самых безумных снах. — Итоши Рин? — произносит Йоичи удивлённо, не веря своим глазам. Появление альфы с зелёными глазами и запахом мяты с кофейными зёрнами само по себе поражает. Его привычно холодное, непроницаемое лицо выглядит менее суровым, чем обычно, когда он видит омегу в таком состоянии. — Как ты узнал, что я здесь? — спрашивает Йоичи с любопытством и лёгким замешательством. Неужели Кайзер рассказал ему, как старосте факультета? Или специально позвал, чтобы тот присмотрел за ним? Было бы очень в духе блондина. — Я видел, как немец нёс тебя сюда, — спокойно отвечает Рин. — И пошёл за ними. Йоичи слегка краснеет. Если Рин это заметил… кто знает, сколько студентов тоже видели? Даже думать стыдно. А вдруг кто-то недоброжелательный всё переврёт и распустит слухи? Хотя, по крайней мере, он уверен, что Итоши не из тех, кто занимается подобным. Всё же ему неловко и тревожно. — Мои друзья знают? — спрашивает он, время от времени поглядывая на часы, нетерпеливо ожидая, когда сможет уйти, но одновременно радуясь визиту друга. — Кажется, пока нет. Не уверен. Я ждал снаружи, пока блондин не уйдёт. Он ушёл буквально минуту назад, — объясняет Рин, глядя на Исаги с выражением, которое трудно прочитать. — Кайзер всё это время был снаружи? — удивляется Йоичи. — Почему он не ушёл или хотя бы не зашёл внутрь? Странный он. Рин медленно кивает, задумчиво. В помещении воцаряется короткое молчание. Альфа колеблется, стоит ли говорить — словно груз лежит у него на плечах. Он злится на самого себя, а Йоичи не понимает, что происходит. — На самом деле, я пришёл, чтобы извиниться, — произносит Рин с нотками тревоги и раздражения. Это звучит непривычно — обычно он так говорит только, когда обсуждает стратегию для квиддича. — Извиниться? — За твоё падение. Это моя вина. Йоичи моргает, не понимая. Причём тут Рин? Ведь на поле были только Кайзер и они с мётлами, никого больше. — О чём ты говоришь? — вздыхает он недоверчиво. — Это был несчастный случай. Кайзер случайно врезался в меня, а я не смог удержать равновесие из-за боли. Всё просто. — Нет, Йоичи, — Рин качает головой. — Это действительно моя вина. Столкновение не было случайностью. — Что? — Я был там с самого начала и следил за вами. — Но я тебя не видел. — Мантия-невидимка, — отвечает тот просто. Йоичи раздражённо фыркает. — Похоже, половина Хогвартса уже обзавелась такими, — ворчит он. — Я бы тоже не отказался от одной, но в каникулы я сразу возвращаюсь к родителям, а они живут в маггловском мире. — Я боялся, что Кайзер сыграет нечестно и причинит тебе вред. Поэтому я наложил заклинание волшебного выброса, чтобы сбить его траекторию. Но просчитался с моментом — и в итоге он врезался в тебя. Я не заметил, как близко вы были друг к другу. Прости, — признаётся Рин с болью и искренним раскаянием, встречаясь взглядом с Йоичи. Для него, обычно холодного и замкнутого, эти слова даются нелегко. Йоичи теряется в глубине зелёных глаз альфы и вспоминает, как похожим был взгляд Кайзера, когда тот поймал его во время падения — тот же страх и вина. — Я не хотел, Йоичи, — тихо добавляет Рин. Сердце Йоичи сжимается от нежности — лицо Рина выглядит таким растерянным и искренне виноватым, что сложно злиться. Он понимает, что Итоши поступил неправильно, но само то, что тот сделал это из беспокойства о нём, трогает. Альфа, который всегда презирает нечестность и избегает проблем, решился на такое ради него… и ещё пришёл признаться. Настоящий благородный поступок. — Ты сам сказал, Итоши, что не хотел этого, — вздыхает Йоичи устало. День был слишком насыщенным — не только физически, но и эмоционально. — Со мной всё будет в порядке. Это не было ничего серьёзного, — добавляет он с мягкой улыбкой, чтобы его успокоить. — Я поступил глупо и необдуманно. Пожалуйста, прими мои извинения, — просит Рин, доставая из кармана маленькую коробочку с изображением зелёно-коричневого мишки. Йоичи тронут — не каждый альфа способен признать ошибку, особенно в его возрасте. Но ещё больше его удивляет подарок. Когда он открывает коробочку, глаза загораются от восторга. Кинцуба — его любимое лакомство в мире. Маггловское сладкое, редкое в волшебном мире. — Откуда ты знаешь, что я их обожаю? — спрашивает он, сияя, откусывая один кусочек. Вкус восхитителен. Даже коробочку жалко выбросить — он хочет сохранить её. — Я заметил ещё в первом году, что после рождественских каникул ты приносил из дома квадратные сладости, которых тебе хватало почти на неделю. Было несложно выяснить, что это такое, — отвечает Рин, довольный, что подарок пришёлся по душе. Он хотел вручить его ещё несколько дней назад, но всё никак не решался. И хоть обстоятельства далеки от идеальных, всё-таки Йоичи теперь улыбается. — Спасибо тебе, Рин. Йоичи тянется и легко целует его в щёку. Рин замирает, ошеломлённый. Омега, смутившись от собственной смелости, альфа быстро оправдывается — мол, у него куча домашки, — и поспешно уходит. Йоичи смотрит ему вслед, всё ещё улыбаясь, и продолжает есть сладости. Ему интересно, добыл ли Рин кинцубу сам в маггловском мире или попросил кого-то из знакомых приготовить. Было бы приятно узнать. В последние минуты отдыха в голове крутится лишь один образ — длинные волосы Кайзера, переливающиеся разными цветами. Волшебное зрелище. Интересно, в какие ещё оттенки они могут меняться и что каждый из них значит.